— Что же, Руперт, — настаивал голос, — переодень царские одежды, смени их на что-нибудь другое, что найдешь в моей пещере, и отправляйся выполнить мое первое задание.
— В твоей пещере нет ничего, что подошло бы мне, — улыбнулся Руперт.
Ему показалось, что Правитель Ночи проверяет его решимость служить ему. Как там говорил караванщик Ланзо: «За деньги верным быть легко»? Да и на самом деле, в пещере на глаза Руперту попадались только золотые вещи, даже серебра он не наблюдал. А ему нужны его железные кольчуга, наручи, шипастые наплечники — без них даже с шамширом он не воин.
— Совсем-совсем ничего ты не хочешь взять? — переспросил голос.
— Нет, — покачал головой Руперт. — Мне бы вернуться незамеченным во дворец амира… — протянул он мечтательно.
— Нет ничего проще, — рассмеялся голос. — Возьми с собой в поход ворона, он обучит тебя маленьким хитростям, как проходить мимо людей незамеченным.
— Ворона? — удивился Руперт и пристальней взглянул на по-прежнему смирно сидящую на куче с сокровищами птицу. Нет, эти слова произнес явно не ворон. Прямо за головой птицы на стене Руперт неожиданно заметил два более ярких пятна — глаза, да и сама стена шевелилась, словно и не стена это была вовсе. Впрочем, в сумраке пещеры и не разобрать.
— Ворона? — Воин вышел вперед Руперта. — А как же я без него? — спросил он, обращаясь к стене.
— С тебя и верблюда хватит, — хохотнул голос.
И теперь Руперту удалось рассмотреть и фигуру в тени стены.
— Но он не говорит, — возмутился воин.
— И это вся проблема? — спросила тень у стены. — Так она разрешима — с завтрашнего утра твой верблюд будет говорить. А вот Руперт сейчас отдохнет немного и, пока не взошло солнце, отправится в путь. Ему необходимо разыскать верную служанку красавицы Акташи.
Руперт не стал спрашивать «зачем», он вообще не привык задавать вопросы, когда ему поручали какое-то дело. Даже мельчайшие детали не уточнял.
Руперт подошел ближе к ворону и протянул к нему руку. Ворон встрепенулся и нахохлился, всем своим видом показывая, что новый спутник не внушал ему доверия, но спорить с Правителем Ночи не решился. Высказал свое мнение единожды, и теперь вместо кожистых, драконьих, крыльев летает на противных, перистых. Терпеть птичью ипостась не мог. Но не стать ему драконом, пока не искупит свою вину перед Пожирателем Миров. Это он не уследил за любимой Правителя Ночи и ее служанкой. Трудная работа предстоит Руперту. Кто его знает, как сейчас может выглядеть девушка? Сколько лет-то прошло.
— Возьми бурдюк, — сказала тень, — наполни его водой и иди. Ворон тебе в помощь.
— Как же мне выбраться отсюда? — Руперт огляделся по сторонам, ища выход.
Голос затянул заунывную песню — задрожали стены пещеры, заходил земляной пол под ногами.
Руперт старался запомнить незнакомые слова. Хотя зачем? Ворон у него говорящий, напомнит, если понадобится…
Угольно-черная ночь встретила их прохладой и… тишиной — ни треска цикад, ни воя гиен, ни хлопанье крыльев. Трудно поверить, что днем на этом самом месте нещадно палило солнце.
— Мне надо попасть во дворец амира Файзуллы ибн Басим, — сообщил Руперт ворону, сидевшему у него на плече. — Вроде маленький, а весишь, как большой, — проворчал он незлобно, просто так, чтобы не молчать.
— Надо так надо, — каркнул тот в ответ.
— Как тебя зовут? — обратился Руперт к птице.
— Кто знает, тот и зовет, — пробубнил ворон. — Повелитель ночи говорит, что молод еще, чтобы имя иметь. Это у вас, у людей, имя дается при рождении, а у нас, у драконов, все не так.
— Так ты дракон? — улыбнулся Руперт.
— А как же, — ответил ворон, каркнув. — Ненавижу свой птичий голос.
Он слетел с плеча Руперта и, перевернувшись в воздухе, расправил кожистые крылья.
— Здорово, — восхищенно произнес Руперт. — Мне бы так.
— Что так? — не понял его ворон, снова опускаясь на плечо Руперта.
— Сейчас человек, а спустя минуту уже дракон, — протянул тот мечтательно.
— Ты хочешь стать драконом? — удивился ворон.
— А кто им не хочет стать? — хмыкнул Руперт. — Взмываешь высоко в небо и паришь…
Он поднял голову к ярким звездам.
Ворон тоже хотел оставаться драконом и только им. Он ни за что не признался бы Руперту, что наказан и может принимать драконий облик лишь на короткое время…
Они шагали по пескам в сторону столицы — поднимались на барханы и спускались с них, потом шли по их верхушкам, затем снова поднимались. Руперт удивлялся — неужели у него хватило сил забраться почти в самое сердце пустыни.
— До моря далеко с того места, откуда мы вышли на поверхность из пещеры? — спросил он у ворона.
— Далековато будет. — Кивнул тот и встрепенулся. — Несколько дней пути, четыре оазиса. Без остановок не дойти: уж больно солнце жарит днем — и людям, и вьючным животным нужен отдых и тень. Хочешь пройти пустыню от края до края?
— Хочу, — честно признался Руперт.
У него сразу возникла мысль вернуться к старику со старухой и попросить их рассказать все, что знают о той служанке. Ведь знают, Руперт почему-то ни капельки не сомневался в этом.
— Так и пошли бы сразу туда, — каркнул ворон. — Зачем мы тащимся во дворец?
— Вернуть амиру его наряд и забрать свой, — хмыкнул Руперт.
— Он его выбросит, — фыркнул ворон. — Ты мог это сделать и здесь, а не тащиться во дворец, если тебе царский наряд не по нраву, а у Повелителя Ночи попросить то, что тебе по душе.
— Просить? — Руперт покачал головой. — Нет, я не просил милости у господ и просить не собираюсь. Но не отказывался от их подарков от чистого сердца, всегда мог отличить от подачек.
— А ты гордый, — снова фыркнул ворон. — Не так… Ты честь ставишь превыше всего.
— Слушай, — спросил его Руперт, — а ты человеком можешь стать? А то меня могут счесть за сумасшедшего с птицей на плече, который разговаривает с ней.
— Могу…
Ворон спрыгнул с Руперта на песок, важно сделал несколько шагов. Тот завороженно смотрел на птицу, вышагивающей, как солдат на плацу. И вдруг перед взором Руперта возник юноша, примерно одного возраста с ним.
Руперт громко рассмеялся.
— Что-то не так? — смутился юноша. — Я что-то перепутал?
— Нет, все нормально. — Руперт вытер выступившие от смеха слезы. — Если ты не наколдуешь одежду для себя, то меня точно сочтут за сумасшедшего.
— А можно я невидимость на себя наброшу? — обиженно спросил юноша, шагая рядом с Рупертом, стараясь не отставать от него.
— А на меня? — Руперт остановился на месте как вкопанный.
— И на тебя… — ответил ворон, в которого снова обратился юноша. — Для этого я к тебе и приставлен.
К воротам Брассера Руперт с вороном на плече подошел поздно вечером следующего дня. Еще немного и стражники их не впустили бы в город. Руперту по-прежнему с трудом верилось, что он забрался так далеко, казалось, что он выбежал из ворот, ступил на край пустыни и почти сразу потерял сознание, рухнув на песок под палящими лучами солнца. В городе среди арыков и деревьев жара не так чувствовалась.
Поначалу Руперт переживал и волновался, что его будет узнавать каждый встречный и тыкать в него пальцем. Но быстро осознал, что на него даже любопытного взгляда никто не бросал — пеший мужчина в поношенной одежде с чужого плеча никому не интересен. Много таких тут бродит в поисках счастья и работы. Из окружавших столицу городков и поселений каждый день шли на заработки десятки людей, с них даже стражники в воротах денег не брали. Что с такого возьмешь? Другое дело с обозов, конных или с тех, кто на телегах снедь на рынок повезет. Вот когда они пойдут обратно вечером, вполне можно поживиться и с таких нищебродов.
Руперт ухмыльнулся своим мыслям, но рукой все же лицо, как бы невзначай, прикрыл — среди городской стражи могли оказаться и те, с кем успел познакомиться в казармах амира, а они вполне могли иметь привычку разглядывать лица входящих в ворота.
— Проходи, не задерживай! — крикнули на него, когда он замешкал, делая вид, что пытался нашарить в карманах своих необъятных штанов мелкую монету. Руперт не стал ждать второго приглашения, а тут же быстро шмыгнул за ворота, сразу окунувшись в городской гвалт и в водоворот снующих туда-сюда пешеходов, конных, телег.
— Посторонись! — Громкий окрик заставил людей прижаться к стене.
Мимо них промчалась чья-то богатая карета с эскортом из шести конных, в суете Руперту не удалось даже рассмотреть герб на ее дверце. Что говорить, сам так проезжал некогда, сопровождая какого-нибудь аристократа или самого лорда Дитмара на прогулку загород. Как давно это было.
Этот грозный окрик заставил собраться с мыслями и вспомнить, зачем он пожаловал в столицу Патисиды — не на прогулку все же. Он сразу направился в сторону дворца амира, что находился довольно далеко от городских ворот, в той части города, в которую простые смертные не имели привычки наведываться. И тут Руперт призадумался — сильно будет бросаться в глаза его поношенная одежда в богатой части города. А потом сам же рассмеялся своим мыслям и страхам — он не собирался идти к главному входу во дворец, как пришел туда впервые, а собирался проникнуть туда тайно. А для этого ему совершенно не потребуется проходить мимо шикарных домов, достаточно обогнуть дворцовый парк и пробраться на его территорию в пролом в ограде, который не так уж и трудно будет отыскать. В дальней части парка мало кто бывал, и каменная ограда постепенно разрушалась. Но кто знает, может, за время его отсутствия что-то и поменялось. Только вряд ли.
— Давай я тебя буду называть Талис, — неожиданно предложил Руперт, как только они свернули на нужную ему улицу, застроенную аккуратными глинобитными домиками, белеными известью, но невероятно пыльную.
— А что? — согласился ворон. — Вполне себе приятное имечко.
— И еще, уважаемый Талис, — попросил Руперт с долей иронией в голосе, — не мог бы ты помолчать, пока сидишь у меня на плече?
— Как только ты разыщешь для меня одежду, я вообще смогу идти с тобой рядом, — парировал ворон. — Вон, смотри.
И он, встрепенувшись, махнул крылом на шедшего впереди них аккуратно одетого королевского посыльного в сером невзрачном костюме и такой же шапочке. Тот свернул в безлюдный проулок…
Руперт понял своего спутника мгновенно — пока в проулке никто не появился, он быстрым шагом нагнал ничего не подозревающего посыльного, и едва заметным взмахом руки привел того в бессознательное состояние. Убивать его никто не собирался, а только забрать у него одежду. Еще совсем недавно подобная мысль ему даже в голову бы не пришла.
Затащив безвольное тело в подворотню, случайно обнаруженную между плотно стоявшими один к одному домиками, Руперт с помощью Талиса быстро стащил штаны и куртку с посыльного. Одежда оказалась последнему почти впору. Тот довольно громко фыркнул — еще долго чужая одежда ему будет впору, пока силы полностью не восстановятся, а вот тогда не каждая куртка на его груди сойдется. Одевать же посыльного им было не во что, Руперт только прикрыл его обнаженные телеса снятой с головы куфией — очухается, захочет, сам найдет во что одеться.
— Шляпу тебе надо на голову, — проворчал недовольно Талис, не без удовольствия рассматривая блестящие под солнечными лучами волосы Руперта. — Давай наоборот: ты переоденешься в одежду посыльного, чтобы его шапочкой прикрыть голову, а мне отдашь свою одежду.
Руперт кивнул — он и сам прекрасно понимал, что без головного убора на него оборачиваться станет каждая собака, и далеко он не уйдет…
Выглянув из подворотни и не заметив ничего подозрительного, они вышли снова на главную улицу из проулка и, теперь уже никого не опасаясь, решительно зашагали каждый в свою сторону — на посыльных вообще никто никогда не обращал внимания, они всем казались на одно лицо, поэтому Руперт смело отправился к мастеру, словно у амира до того есть дело, а Талис направился во дворец. В отличие от Руперта у него как раз к амиру дело было…
Увитый плющом пролом в каменной ограде удалось обнаружить без труда. Вот только приникать на территорию парка при свете дня Талис заопасался — мало ли кто может оказаться у пруда в сей час. Когда-то немало народа туда наведывалось. И столкнуться с кем-то из знакомых ему совершенно не хотелось.
Он прошелся несколько раз вдоль ограды парка небыстрым шагом — так обычно ходят садовники, помечая деревья и кустарники, которые следовало бы вырубить. Талис старался не попадаться на глаза ни охране дворца, ни кому-либо еще, и обходя места, на всякий случай, откуда могли появиться люди. Он терпеливо дожидался, пока солнце не спрячется за горизонтом и тогда можно будет пролезть в пролом. Вряд ли в сумерках кто-то решится на прогулку в этой «дикой» и не освещенной части парка, да и его магические способности просыпались лишь после захода солнца. Повелитель Ночи наказал его, обратил в птицу, не поверив, что о красавице Акташе никто в гареме амира слыхом не слыхивал. Сам бы пошел и попробовал разговорить каждую из наложниц амира. Тем ему только не приходилось прикидываться.
Талис, столько раз раньше в темноте проходивший к гроту, без труда нашарил скользкий от времени кожаный кошелек с десятком медных монет, положенный его заботливой рукой сразу за выступом у входа. Это были чистые деньги, не проклятые — все, что ему удалось заработать, находясь на службе у амира. Им с Рупертом в их поисках служанки Акташи даже эта медь вполне пригодится.
Выглянув наружу из зарослей и удостоверившись, что по-прежнему все тихо и никого в этой части парка нет, Талис выбрался наружу и, осторожно ступая, стараясь в сумерках не угодить ногой в кроличью нору или кротовую ямку, потихоньку пошел в сторону ярко освещенного дворца. Где-нибудь, незамеченным, он дождется, пока не станут гаснуть огни, вот тогда можно попытаться проникнуть в комнату Руперта рядом с покоями амира. Хорошо, если все его вещи дожидаются своего хозяина. А если нет? У кого спрашивать, где они?
Как говорят великие, и из тупика есть выход. Какой-нибудь слуга да осведомлен, куда перенесли барахлишко Руперта, или на кухне амира обо всем расскажут. Неожиданно заданный вопрос всегда давал преимущества. В такой ситуации человеку редко удавалось солгать…
— Ты? — спросил мастер, окидывая удивленном взглядом своего бывшего ученика.
— Пришел извиниться, что мне до сих пор нечем заплатить вам за обучение, — покорно склонил голову Руперт. — Я ни монеты не заработал шамширом.
— А я в чайхане за обильным дастарханом услышал сплетню, что тебя сожрала гиена, — продолжил мастер, словно не слышал, что ему ответил Руперт.
— Гиена? — Руперт поднял глаза на мастера. — Ах, да, гиена. — Кивнул он. — Я не позволил ей сделать этого со мной, задушил ее голыми руками.
— Так уж и голыми? — усмехнулся мастер.
Руперт протянул ему свои раскрытые ладони.
— Если оставаться до конца честным, — сказал он, ухмыльнувшись, — то в перчатках. И после своей смерти она спасла мне жизнь — я утолил жажду ее кровью.
— Проходи к столу. — Кивнул мастер. — Ты пришел как раз к обеду.
Не успел Руперт прилечь на подушки под грецким орехом, как мастер неожиданно схватил нож со стола и без предупреждения метнул в него. Руперт легко поймал его и крепко сжал в ладони. Острый нож разрезал перчатку и слегка оцарапал кожу. Несколько капель крови, просочившись, упали на землю. Не успев коснуться ее, они обратились ядовитыми змеями, которые с грозным шипением поползли к мастеру.
— В твоей пещере нет ничего, что подошло бы мне, — улыбнулся Руперт.
Ему показалось, что Правитель Ночи проверяет его решимость служить ему. Как там говорил караванщик Ланзо: «За деньги верным быть легко»? Да и на самом деле, в пещере на глаза Руперту попадались только золотые вещи, даже серебра он не наблюдал. А ему нужны его железные кольчуга, наручи, шипастые наплечники — без них даже с шамширом он не воин.
— Совсем-совсем ничего ты не хочешь взять? — переспросил голос.
— Нет, — покачал головой Руперт. — Мне бы вернуться незамеченным во дворец амира… — протянул он мечтательно.
— Нет ничего проще, — рассмеялся голос. — Возьми с собой в поход ворона, он обучит тебя маленьким хитростям, как проходить мимо людей незамеченным.
— Ворона? — удивился Руперт и пристальней взглянул на по-прежнему смирно сидящую на куче с сокровищами птицу. Нет, эти слова произнес явно не ворон. Прямо за головой птицы на стене Руперт неожиданно заметил два более ярких пятна — глаза, да и сама стена шевелилась, словно и не стена это была вовсе. Впрочем, в сумраке пещеры и не разобрать.
— Ворона? — Воин вышел вперед Руперта. — А как же я без него? — спросил он, обращаясь к стене.
— С тебя и верблюда хватит, — хохотнул голос.
И теперь Руперту удалось рассмотреть и фигуру в тени стены.
— Но он не говорит, — возмутился воин.
— И это вся проблема? — спросила тень у стены. — Так она разрешима — с завтрашнего утра твой верблюд будет говорить. А вот Руперт сейчас отдохнет немного и, пока не взошло солнце, отправится в путь. Ему необходимо разыскать верную служанку красавицы Акташи.
Руперт не стал спрашивать «зачем», он вообще не привык задавать вопросы, когда ему поручали какое-то дело. Даже мельчайшие детали не уточнял.
Руперт подошел ближе к ворону и протянул к нему руку. Ворон встрепенулся и нахохлился, всем своим видом показывая, что новый спутник не внушал ему доверия, но спорить с Правителем Ночи не решился. Высказал свое мнение единожды, и теперь вместо кожистых, драконьих, крыльев летает на противных, перистых. Терпеть птичью ипостась не мог. Но не стать ему драконом, пока не искупит свою вину перед Пожирателем Миров. Это он не уследил за любимой Правителя Ночи и ее служанкой. Трудная работа предстоит Руперту. Кто его знает, как сейчас может выглядеть девушка? Сколько лет-то прошло.
— Возьми бурдюк, — сказала тень, — наполни его водой и иди. Ворон тебе в помощь.
— Как же мне выбраться отсюда? — Руперт огляделся по сторонам, ища выход.
Голос затянул заунывную песню — задрожали стены пещеры, заходил земляной пол под ногами.
Руперт старался запомнить незнакомые слова. Хотя зачем? Ворон у него говорящий, напомнит, если понадобится…
Угольно-черная ночь встретила их прохладой и… тишиной — ни треска цикад, ни воя гиен, ни хлопанье крыльев. Трудно поверить, что днем на этом самом месте нещадно палило солнце.
— Мне надо попасть во дворец амира Файзуллы ибн Басим, — сообщил Руперт ворону, сидевшему у него на плече. — Вроде маленький, а весишь, как большой, — проворчал он незлобно, просто так, чтобы не молчать.
— Надо так надо, — каркнул тот в ответ.
— Как тебя зовут? — обратился Руперт к птице.
— Кто знает, тот и зовет, — пробубнил ворон. — Повелитель ночи говорит, что молод еще, чтобы имя иметь. Это у вас, у людей, имя дается при рождении, а у нас, у драконов, все не так.
— Так ты дракон? — улыбнулся Руперт.
— А как же, — ответил ворон, каркнув. — Ненавижу свой птичий голос.
Он слетел с плеча Руперта и, перевернувшись в воздухе, расправил кожистые крылья.
— Здорово, — восхищенно произнес Руперт. — Мне бы так.
— Что так? — не понял его ворон, снова опускаясь на плечо Руперта.
— Сейчас человек, а спустя минуту уже дракон, — протянул тот мечтательно.
— Ты хочешь стать драконом? — удивился ворон.
— А кто им не хочет стать? — хмыкнул Руперт. — Взмываешь высоко в небо и паришь…
Он поднял голову к ярким звездам.
Ворон тоже хотел оставаться драконом и только им. Он ни за что не признался бы Руперту, что наказан и может принимать драконий облик лишь на короткое время…
Они шагали по пескам в сторону столицы — поднимались на барханы и спускались с них, потом шли по их верхушкам, затем снова поднимались. Руперт удивлялся — неужели у него хватило сил забраться почти в самое сердце пустыни.
— До моря далеко с того места, откуда мы вышли на поверхность из пещеры? — спросил он у ворона.
— Далековато будет. — Кивнул тот и встрепенулся. — Несколько дней пути, четыре оазиса. Без остановок не дойти: уж больно солнце жарит днем — и людям, и вьючным животным нужен отдых и тень. Хочешь пройти пустыню от края до края?
— Хочу, — честно признался Руперт.
У него сразу возникла мысль вернуться к старику со старухой и попросить их рассказать все, что знают о той служанке. Ведь знают, Руперт почему-то ни капельки не сомневался в этом.
— Так и пошли бы сразу туда, — каркнул ворон. — Зачем мы тащимся во дворец?
— Вернуть амиру его наряд и забрать свой, — хмыкнул Руперт.
— Он его выбросит, — фыркнул ворон. — Ты мог это сделать и здесь, а не тащиться во дворец, если тебе царский наряд не по нраву, а у Повелителя Ночи попросить то, что тебе по душе.
— Просить? — Руперт покачал головой. — Нет, я не просил милости у господ и просить не собираюсь. Но не отказывался от их подарков от чистого сердца, всегда мог отличить от подачек.
— А ты гордый, — снова фыркнул ворон. — Не так… Ты честь ставишь превыше всего.
— Слушай, — спросил его Руперт, — а ты человеком можешь стать? А то меня могут счесть за сумасшедшего с птицей на плече, который разговаривает с ней.
— Могу…
Ворон спрыгнул с Руперта на песок, важно сделал несколько шагов. Тот завороженно смотрел на птицу, вышагивающей, как солдат на плацу. И вдруг перед взором Руперта возник юноша, примерно одного возраста с ним.
Руперт громко рассмеялся.
— Что-то не так? — смутился юноша. — Я что-то перепутал?
— Нет, все нормально. — Руперт вытер выступившие от смеха слезы. — Если ты не наколдуешь одежду для себя, то меня точно сочтут за сумасшедшего.
— А можно я невидимость на себя наброшу? — обиженно спросил юноша, шагая рядом с Рупертом, стараясь не отставать от него.
— А на меня? — Руперт остановился на месте как вкопанный.
— И на тебя… — ответил ворон, в которого снова обратился юноша. — Для этого я к тебе и приставлен.
ГЛАВА 17
К воротам Брассера Руперт с вороном на плече подошел поздно вечером следующего дня. Еще немного и стражники их не впустили бы в город. Руперту по-прежнему с трудом верилось, что он забрался так далеко, казалось, что он выбежал из ворот, ступил на край пустыни и почти сразу потерял сознание, рухнув на песок под палящими лучами солнца. В городе среди арыков и деревьев жара не так чувствовалась.
Поначалу Руперт переживал и волновался, что его будет узнавать каждый встречный и тыкать в него пальцем. Но быстро осознал, что на него даже любопытного взгляда никто не бросал — пеший мужчина в поношенной одежде с чужого плеча никому не интересен. Много таких тут бродит в поисках счастья и работы. Из окружавших столицу городков и поселений каждый день шли на заработки десятки людей, с них даже стражники в воротах денег не брали. Что с такого возьмешь? Другое дело с обозов, конных или с тех, кто на телегах снедь на рынок повезет. Вот когда они пойдут обратно вечером, вполне можно поживиться и с таких нищебродов.
Руперт ухмыльнулся своим мыслям, но рукой все же лицо, как бы невзначай, прикрыл — среди городской стражи могли оказаться и те, с кем успел познакомиться в казармах амира, а они вполне могли иметь привычку разглядывать лица входящих в ворота.
— Проходи, не задерживай! — крикнули на него, когда он замешкал, делая вид, что пытался нашарить в карманах своих необъятных штанов мелкую монету. Руперт не стал ждать второго приглашения, а тут же быстро шмыгнул за ворота, сразу окунувшись в городской гвалт и в водоворот снующих туда-сюда пешеходов, конных, телег.
— Посторонись! — Громкий окрик заставил людей прижаться к стене.
Мимо них промчалась чья-то богатая карета с эскортом из шести конных, в суете Руперту не удалось даже рассмотреть герб на ее дверце. Что говорить, сам так проезжал некогда, сопровождая какого-нибудь аристократа или самого лорда Дитмара на прогулку загород. Как давно это было.
Этот грозный окрик заставил собраться с мыслями и вспомнить, зачем он пожаловал в столицу Патисиды — не на прогулку все же. Он сразу направился в сторону дворца амира, что находился довольно далеко от городских ворот, в той части города, в которую простые смертные не имели привычки наведываться. И тут Руперт призадумался — сильно будет бросаться в глаза его поношенная одежда в богатой части города. А потом сам же рассмеялся своим мыслям и страхам — он не собирался идти к главному входу во дворец, как пришел туда впервые, а собирался проникнуть туда тайно. А для этого ему совершенно не потребуется проходить мимо шикарных домов, достаточно обогнуть дворцовый парк и пробраться на его территорию в пролом в ограде, который не так уж и трудно будет отыскать. В дальней части парка мало кто бывал, и каменная ограда постепенно разрушалась. Но кто знает, может, за время его отсутствия что-то и поменялось. Только вряд ли.
— Давай я тебя буду называть Талис, — неожиданно предложил Руперт, как только они свернули на нужную ему улицу, застроенную аккуратными глинобитными домиками, белеными известью, но невероятно пыльную.
— А что? — согласился ворон. — Вполне себе приятное имечко.
— И еще, уважаемый Талис, — попросил Руперт с долей иронией в голосе, — не мог бы ты помолчать, пока сидишь у меня на плече?
— Как только ты разыщешь для меня одежду, я вообще смогу идти с тобой рядом, — парировал ворон. — Вон, смотри.
И он, встрепенувшись, махнул крылом на шедшего впереди них аккуратно одетого королевского посыльного в сером невзрачном костюме и такой же шапочке. Тот свернул в безлюдный проулок…
Руперт понял своего спутника мгновенно — пока в проулке никто не появился, он быстрым шагом нагнал ничего не подозревающего посыльного, и едва заметным взмахом руки привел того в бессознательное состояние. Убивать его никто не собирался, а только забрать у него одежду. Еще совсем недавно подобная мысль ему даже в голову бы не пришла.
Затащив безвольное тело в подворотню, случайно обнаруженную между плотно стоявшими один к одному домиками, Руперт с помощью Талиса быстро стащил штаны и куртку с посыльного. Одежда оказалась последнему почти впору. Тот довольно громко фыркнул — еще долго чужая одежда ему будет впору, пока силы полностью не восстановятся, а вот тогда не каждая куртка на его груди сойдется. Одевать же посыльного им было не во что, Руперт только прикрыл его обнаженные телеса снятой с головы куфией — очухается, захочет, сам найдет во что одеться.
— Шляпу тебе надо на голову, — проворчал недовольно Талис, не без удовольствия рассматривая блестящие под солнечными лучами волосы Руперта. — Давай наоборот: ты переоденешься в одежду посыльного, чтобы его шапочкой прикрыть голову, а мне отдашь свою одежду.
Руперт кивнул — он и сам прекрасно понимал, что без головного убора на него оборачиваться станет каждая собака, и далеко он не уйдет…
Выглянув из подворотни и не заметив ничего подозрительного, они вышли снова на главную улицу из проулка и, теперь уже никого не опасаясь, решительно зашагали каждый в свою сторону — на посыльных вообще никто никогда не обращал внимания, они всем казались на одно лицо, поэтому Руперт смело отправился к мастеру, словно у амира до того есть дело, а Талис направился во дворец. В отличие от Руперта у него как раз к амиру дело было…
Увитый плющом пролом в каменной ограде удалось обнаружить без труда. Вот только приникать на территорию парка при свете дня Талис заопасался — мало ли кто может оказаться у пруда в сей час. Когда-то немало народа туда наведывалось. И столкнуться с кем-то из знакомых ему совершенно не хотелось.
Он прошелся несколько раз вдоль ограды парка небыстрым шагом — так обычно ходят садовники, помечая деревья и кустарники, которые следовало бы вырубить. Талис старался не попадаться на глаза ни охране дворца, ни кому-либо еще, и обходя места, на всякий случай, откуда могли появиться люди. Он терпеливо дожидался, пока солнце не спрячется за горизонтом и тогда можно будет пролезть в пролом. Вряд ли в сумерках кто-то решится на прогулку в этой «дикой» и не освещенной части парка, да и его магические способности просыпались лишь после захода солнца. Повелитель Ночи наказал его, обратил в птицу, не поверив, что о красавице Акташе никто в гареме амира слыхом не слыхивал. Сам бы пошел и попробовал разговорить каждую из наложниц амира. Тем ему только не приходилось прикидываться.
Талис, столько раз раньше в темноте проходивший к гроту, без труда нашарил скользкий от времени кожаный кошелек с десятком медных монет, положенный его заботливой рукой сразу за выступом у входа. Это были чистые деньги, не проклятые — все, что ему удалось заработать, находясь на службе у амира. Им с Рупертом в их поисках служанки Акташи даже эта медь вполне пригодится.
Выглянув наружу из зарослей и удостоверившись, что по-прежнему все тихо и никого в этой части парка нет, Талис выбрался наружу и, осторожно ступая, стараясь в сумерках не угодить ногой в кроличью нору или кротовую ямку, потихоньку пошел в сторону ярко освещенного дворца. Где-нибудь, незамеченным, он дождется, пока не станут гаснуть огни, вот тогда можно попытаться проникнуть в комнату Руперта рядом с покоями амира. Хорошо, если все его вещи дожидаются своего хозяина. А если нет? У кого спрашивать, где они?
Как говорят великие, и из тупика есть выход. Какой-нибудь слуга да осведомлен, куда перенесли барахлишко Руперта, или на кухне амира обо всем расскажут. Неожиданно заданный вопрос всегда давал преимущества. В такой ситуации человеку редко удавалось солгать…
— Ты? — спросил мастер, окидывая удивленном взглядом своего бывшего ученика.
— Пришел извиниться, что мне до сих пор нечем заплатить вам за обучение, — покорно склонил голову Руперт. — Я ни монеты не заработал шамширом.
— А я в чайхане за обильным дастарханом услышал сплетню, что тебя сожрала гиена, — продолжил мастер, словно не слышал, что ему ответил Руперт.
— Гиена? — Руперт поднял глаза на мастера. — Ах, да, гиена. — Кивнул он. — Я не позволил ей сделать этого со мной, задушил ее голыми руками.
— Так уж и голыми? — усмехнулся мастер.
Руперт протянул ему свои раскрытые ладони.
— Если оставаться до конца честным, — сказал он, ухмыльнувшись, — то в перчатках. И после своей смерти она спасла мне жизнь — я утолил жажду ее кровью.
— Проходи к столу. — Кивнул мастер. — Ты пришел как раз к обеду.
Не успел Руперт прилечь на подушки под грецким орехом, как мастер неожиданно схватил нож со стола и без предупреждения метнул в него. Руперт легко поймал его и крепко сжал в ладони. Острый нож разрезал перчатку и слегка оцарапал кожу. Несколько капель крови, просочившись, упали на землю. Не успев коснуться ее, они обратились ядовитыми змеями, которые с грозным шипением поползли к мастеру.
