Осталось набрать воды из колодца и можно уходить…
Руперт отвлекся только на секунду, и она решила все. Сколько раз ему Мастер повторял: «Не позволяй противнику отвлечь тебя». И вот в самый ответственный момент он позабыл о наставлении.
Фаиза вскинула оружие первой, но тут же отлетела к крепостной стене и, сильно ударившись головой о выступающий из нее камень, сползла на песок. Нарельг шагнул к ней — драконом сделать это оказалось очень просто. Не торопясь, забрал из ее рук с таким трудом добытые кинжалы и приставил острый коготь к шее девушки — одинокая капля крови из едва заметной ранки стекла за ворот ее рубахи. Дракон готов был в любую секунду лишить ее жизни, и никто бы не успел прийти воительнице на помощь.
— За добро надо платить добром, а за зло по справедливости, — проговорила Фаиза. — Но я не стану мстить тебе за зло, причиненное мне. Верни кинжалы и разойдемся по-хорошему. Я не мстительна, и мне достаточно выпить всего нескольких кувшинов воды, чтобы успокоиться и стать прежней.
— Только поэтому я убью тебя, — зло прошипел Нарельг. — Не хочу отдавать кинжалы. А ты вернешься за ними, как делала это не раз.
Он обернулся и заглянул Руперту, неспешно подходившему к нему, прямо в глаза — только его Нарельг опасался, будучи хоть человеком, хоть драконом. Никогда не знаешь, как поведет себя воин, еще не совсем ставший гулем. Для джинна плохо, когда он в душе продолжал оставаться человеком.
— Ты же не станешь убивать меня из-за нее, — уверенно проговорил Нарельг, усмехнувшись, и посильнее нажал когтем на шею девушки.
Кровь уже не каплями, а струйкой стекла за ворот рубахи Фаизы.
— Тебе еще надо выбраться из крепости, а этот, — дракон хвостом сбил ворона с плеча Руперта, тот лишь злобно каркнул в ответ, — не помощник в этом деле. Только я…
— Почему все мои противники говорят одно и то же? — усмехнулся Руперт, вынимая меч из ножен.
Он размахнулся мечом. И… равнодушно срубил голову говорившему. От сильного удара та откатилась до самой середины двора цитадели и остановилась возле колодца. Черного цвета драконья кровь толчками вытекала из вмиг обмякшего тела, пузырясь и пенясь, смешивалась с пылью и песком, превращаясь в ядовитую грязь.
— Это не водяной дракон, — испуганно прошептал Талис, взлетая с плеча Руперта и кидаясь к Фаизе.
Драконья лапа судорожно дернулась и под собственным весом безвольно стала сползать вниз. Еще секунда и коготь, воткнутый в шею девушки, разорвет плоть и лишит ее жизни. Ворон на ходу обернулся человеком и подставил свое плечо под лапу Нарельга, пока Руперт бежал им на помощь, какое-то время он сможет продержаться.
Руперт движением снизу отсек палец с когтем, стараясь при этом не задеть Талиса и не позволить ядовитой крови забрызгать ни ворона, ни Фаизу, ни его самого.
— Страх не парализует тебя, а пробуждает, — проворчал Талис, когда все закончилось. — Нет, не гуль дает тебе такие невероятные способности, а твое человеческое сердце.
Он вороном привычно устроился на плече у Руперта.
— Можно обучиться всему, чему угодно, кроме одного — следовать зову своего сердца, — добавила Фаиза.
Девушка по-прежнему устало сидела у стены, пытаясь прийти в чувство и унять кровь из раны на шее.
— Скажи, герой, — проговорила она негромко, — как выбираться из цитадели станем? Нам бы ворон твой смог бы помочь, будь он несколько сильнее. А так… — Фаиза обреченно махнула рукой, — мы обречены на вечное прозябание здесь.
Она наконец поднялась на ноги и забрала свои кинжалы из второй лапы Нарельга. Теперь они, как и подвиг Руперта, казались бессмысленными и бесполезными.
— Как отличить пораженье от победы? — Руперт незлобно пнул тушу дракона.
Они умрут раньше, чем кажется — погибнут от жажды и голода — и пополнят отряд стражей мертвого города. Этого и добивался Нарельг. Вечное прозябание им не грозило. Из колодца воды больше не набрать — она вспенилась и почернела, как кровь убитого дракона. Все, что у них осталось, — наполненные бурдюки, да немного в ведре.
— Напиться напоследок, что ли? — вздохнул Руперт.
Он подошел к колодцу и заглянул в него…
Из мрака на него смотрел, нет, не джинн, скорее демон: из светлых развивающихся волос выглядывали два рога, два крыла — белое и черное вздыбились за спиной и готовы перенести своего хозяина туда, куда тот бы пожелал, в руках мрачно светился шамшир, на обнаженном торсе, как сейчас, брони не было, тело само было, как непробиваемая броня, и только по-прежнему ладони скрывали перчатки, такие же, как на нем сейчас.
Руперт испуганно отпрянул от колодца — вечность, похоже, ему обеспечена. Если бы не лицо, решил бы, что это не себя он увидел в черной колодезной бездне. Это предзнаменование и, значит, он будет жить, жить и жить. Осталось решить, как выбраться из цитадели.
— Другие по живому нашему следу придут, — пробормотал Талис, — но будет поздно.
— Тсс, — остановил его речь Руперт, подняв руку. — Как ты сказал?
— Будет поздно, — встрепенулся ворон.
— Нет, до этого, — покачал головой Руперт.
— Это стихи, — отозвалась Фаиза. — Их любил цитировать Правитель Ночи. И звучат они так. «Другие по живому следу пройдут твой путь за пядью пядь».
— Хватит, — остановил ее Руперт, как совсем недавно Талиса, и повел головой, словно прислушиваясь. — Ну, конечно… Как я не догадался раньше об этом?
Он подошел к поверженному дракону и двумя взмахами меча отрубил задние лапы того.
— Зачем издеваешься над телом? — недовольно буркнул Талис.
А Фаиза отвернулась к стене, с трудом сдерживая рвотные позывы.
— Кинжалы…
Руперт протянул к девушке руку. Та, не споря, отдала.
— Здесь все требует больших усилий — даже любовь, — проговорил Руперт, убирая свой меч в ножны, а затем втыкая в обрубки лап дракона по кинжалу. — Любовь к жизни, например.
Он распахнул ворота и сделал первый шаг лапами, держа их за кинжалы, а потом на следы наступил своими ногами.
— След в след, — приказал Руперт Фаизе. — Иначе смерть. А ты, — обратился он к ворону, — держись как можно крепче. Не вздумай слететь. Иначе тоже смерть.
Талис даже привычно не каркнул в ответ.
Шли молча — Руперт первым с обрубками лап, за ним ступала Фаиза. На пыльных улицах мертвого города следы отпечатывалась ясно и хорошо были видны. Выйти бы из города засветло, пока призраки не активизировались с приходом ночи. Жаль, до края песков им не добраться или хотя бы уйти подальше, откуда цитадель не видна.
— Мне, кажется… — прошептал Талис.
Но Руперт не дал ему договорить — зажал рукой клюв, после того, как переставил лапы Нарельга. Не хватало, чтобы по голосу или дыханию за ними устремились призраки из-под своих погребальных камней. Да и сам он не слепой — увидел замаячивший силуэт за краем мертвого города. Плохо, если придется сражаться — дали бы хоть ступить на чистые пески, иначе уйти без потерь не удастся. И тут он бы уже выбрал себя, а не Фаизу, оставив ее прикрывать его с Талисом уход.
— Это Гоц, — заволновался на плече Руперта ворон. — Откуда он здесь? Да еще и с конями… Есть счастье в этой жизни.
Талис чуть не заплакал от радости.
— Сиди смирно, — приказал Руперт. — Слетишь, не будет тебе счастья. Да и нам с Фаизой туго придется.
До края мертвого города оставалось еще несколько шагов…
Они упали в изнеможении на чистых песках. Все, до них никто из цитадели и мертвого города не доберется.
— Нечего валяться, — прокричал Гоц, устремляясь к Фаизе.
— Каким чудом ты здесь? — спросила девушка, принимая помощь.
Она подошла к Руперту и протянула руки за кинжалами, который тот выдернул на последнем шаге, прежде чем уже ненужные обрубки лап закинуть назад в мертвый город — дальше с ними нельзя. Руперт молча отдал ей оружие — он еще там в комнате решил для себя, что сражаться с девушкой из-за них не станет, а просто пойдет за ней.
— Так откуда ты здесь взялся?
Фаиза снова обратилась к Гоцу, который подвел к ней жеребца.
— Видишь ли, ты сама сказала, что мой кузен женился на моей бывшей невесте, — начал свой рассказ парень, терпеливо дожидаясь, когда девушка поднимется в седло. — Поэтому я решил, что теперь вполне безопасно можно вернуться домой.
— Я так и думал, — согласился Руперт. — Что сидеть в мазанке стариков?
— А потом со стены замка увидел песчаную бурю, — продолжил свой рассказ Гоц. — И мне почему-то почудилось, что вам нужна помощь. Я снова сбежал из дома, на этот раз прихватив парочку коней с собой. А когда набрел в песках двух павших лошадей…
— Это могли быть не наши лошади, — перебила его Фаиза.
— Я же обыскал их седельные сумки, — усмехнулся Гоц, — и сразу понял, что вы можете быть только в крепости в песках.
И он кинул Руперту эфес от его детского меча — он никогда бы ни с чем его не перепутал.
— Спасибо тебе, — поблагодарил Руперт парня. — А теперь в путь.
Они пришпорили лошадей, чтобы до темноты оказаться как можно дальше от цитадели и не видеть ее огней, которые манили и завлекали, заставляя вернуться. И не было сил бороться с этим желанием. А Нарельг тут был ни при чем. Просто так совпадало — когда дракон заманивал новых стражей королевства к цитадели, наступал уже вечер…
— Как ты догадался? — осторожно поинтересовался Талис.
Он продолжал с силой цепляться в наплечники воина.
— О чем? — улыбнулся Руперт, — пришпоривая коня.
Нет, теперь он не обернется, даже если на помощь будет звать голос лорда Дитмара. Руперт с силой натянул поводья, заставляя жеребца встать на дыбы. Почему он подумал о своем бывшем господине? Скорее не о господине, а о бывшем друге, отпуская его из своего сердца — теперь у него совсем другие друзья. Один Гоц чего стоит. И пусть его привела к нему на помощь любовь к девушке, но он поймет со временем, что любовь — самая опасная вещь на земле и на небе. Самая красивая, но и самая опасная. А Фаиза холодна, сильна, порочна. Почему порочна? Она играла чужими чувствами и желаниями. Но через эту боль и разочарование каждый должен пройти сам. На слово никто не поверит. Жизнь коротка, опыт обманчив, суждение затруднительно. И все равно — каждый учится только на своих ошибках.
— А можно вернуться из мира духов? — спросил Гоц, подъезжая к Руперту и намекая на убитого им дракона Нарельга, которого он боялся больше смерти.
— Не знаю, я не пытался, — покачал Руперт головой, имея в виду только себя, и снова пришпорил коня.
Он никогда не задумывался о жизни и смерти — пока не исполнил он свое предназначение на земле, то будет живым, живым и только, живым и только до конца.
На следующий день к вечеру они выбрались из песков, чтобы передохнуть перед тем, как снова углубиться в пустыню. На этот раз в поисках пещеры Повелителя Ночи.
— Ты ведь знаешь, как ее найти? — негромко обратился Руперт к ворону, привычно сидевшему у него на плече.
— Знаю, — ответил тот, встрепенувшись. — Но у нас задание было отыскать служанку красавицы Акташи, но о том, чтобы доставить ее в пещеру задания не было.
Руперт хмыкнул — он только что об этом тоже подумал.
— Будем ходить за ней, — кивнул он, — куда она, туда и мы.
— А если… — недовольно каркнул ворон.
— Да хоть всю жизнь, — произнес Руперт довольно громко и улыбнулся, так как в этот момент Фаиза посмотрела на него. — Надо искать ночлег, — помахал он девушке рукой. — Я это место знаю.
Еще бы ему не знать — он с караваном несколько раз проезжать по этой дороге.
— Отсюда недалеко стоит приличная гостиница, прямо на перепутье дорог, — добавил он.
— И куда ведут те дороги? — поинтересовалась Фаиза.
Руперт пожал плечами — точно не знал, но догадывался.
— Одна на север, — вздохнув, сказал он грустно. Ему бы по той дороге отправиться в путешествие. — Другая к морю.
Теперь вздохнул Гоц, словно он не по своей воле сбегал несколько раз от отца и обратного пути ему нет. В отличие от него, Руперта, тот мог всегда вернуться домой.
— Еще одна ведет в столицу Патисиды, у амиру Файзулле ибн Басим.
Но туда им никому не надо.
— И совсем короткая в сторону песков, — добавил Руперт.
— Тогда в гостиницу, — согласилась Фаиза. — Надеюсь, что при ней имеется таверна, чтобы поесть. А то скоро я забуду, как это делается…
После сытного ужина путешественникам не удалось разбрестись по комнатам — свободные места оказались только в конюшне на охапке свежего сена. Одна радость, что в конюшне места оказались — могли и вообще за ворота не пустить.
Гоц с Талисом, обнявшись, уснули сразу. Руперт погладил по плечу сначала одного, потом второго. Ему даже как-то необычно было без ворона на плече. Вообще, непривычно было видеть Талиса в человечьем обличье. Руперт убрал волосы с его шеи и провел кончиками пальцем по рисунку, выглядывающему из-за ворота рубахи.
— А какое у тебя тату? — спросила Фаиза, подойдя к Руперту со спины.
Она, перехватив пальцы мужчины, снова провела ими по нарисованным крыльям на спине Талиса.
— У меня нет рисунков на теле, — покачал головой Руперт.
— Почему?
Не отпуская руку мужчины, Фаиза положила ее себе на грудь. Руперт с неодобрением взглянул на девушку. Хорошо, что Гоц спал, не хотелось бы с ним объясняться — парень молод, вспыльчив подумает не то, что было на самом деле.
— И куда мы завтра двинемся? — спросил Руперт, чтобы завязать разговор и не дать Фаизе соблазнить ее прямо на глазах у влюбленного в него парня.
Сейчас он безмятежно спал, но мог в любой момент и проснуться.
— Не знаю, — пожала плечами Фаиза. — К амиру надо подаваться.
Руперт недовольно фыркнул:
— Файзулла не берет на службу наемниками женщин. А в гарем ты сама не пойдешь.
— Не пойду, — усмехнулась Фаиза. — Ты прав. Да никто меня туда и не возьмет. Там предпочитают женщин другого склада.
Она откинулась на сене и похлопала рукой рядом с собой.
Руперт отрицательно покачал головой.
— Ты тоже предпочитаешь других женщин? — обиженно проговорила Фаиза и положила руки спереди на пояс, где у нее висели баллоки. — Или…
Она кивнула в сторону спящего Гоца.
Каким-то седьмым чутьем Руперт понял, что произойдет в следующий миг. Или это чутье гуля в нем проявилось? Он бросился вперед, закрывая своей грудью парней — и Гоца, и Талиса.
Кинжалы, скользнув по металлическому нагруднику Руперта, погрузились в сено. Он, подняв на руки Фаизу, откинул ее в сторону.
— Дрянная девчонка, — зло проговорил Руперт, вскакивая на ноги. — Ты решила проверить действие кинжалов на парне? Только не подумала, что у него живое человеческое сердце, а не камень, как у твоей госпожи.
— У моей госпожи тоже живое сердце… Было когда-то, — не менее зло прошипела в ответ Фаиза. — И не ее вина в том, что она не влюблена в Повелителя Ночи.
— Не ее, — согласился с ней Руперт. — Но это не повод, чтобы убивать парня. Скажи, — он убрал кинжалы за пояс, — ты ведь хотела вонзить их в грудь Повелителя Ночи, а не в камень, в который превратилась твоя госпожа?
— Это не столь важно, — хмыкнула Фаиза, — кто из них умрет. Я освобожу либо одну, либо другого.
— А сейчас кого ты хотела освободить? — Руперт прищурился. — Себя? Гоца? Подъем! — он пнул сначала одного парня, потом второго.
Талис проснулся первым, дракон все же, и обернувшись вороном, пристроился на плече у мужчины. Он успеет доспать и так. А Гоц все никак не мог понять, почему нельзя дождаться утра и по свету отправляться в дальнейшее путешествие.
Руперт отвлекся только на секунду, и она решила все. Сколько раз ему Мастер повторял: «Не позволяй противнику отвлечь тебя». И вот в самый ответственный момент он позабыл о наставлении.
Фаиза вскинула оружие первой, но тут же отлетела к крепостной стене и, сильно ударившись головой о выступающий из нее камень, сползла на песок. Нарельг шагнул к ней — драконом сделать это оказалось очень просто. Не торопясь, забрал из ее рук с таким трудом добытые кинжалы и приставил острый коготь к шее девушки — одинокая капля крови из едва заметной ранки стекла за ворот ее рубахи. Дракон готов был в любую секунду лишить ее жизни, и никто бы не успел прийти воительнице на помощь.
— За добро надо платить добром, а за зло по справедливости, — проговорила Фаиза. — Но я не стану мстить тебе за зло, причиненное мне. Верни кинжалы и разойдемся по-хорошему. Я не мстительна, и мне достаточно выпить всего нескольких кувшинов воды, чтобы успокоиться и стать прежней.
— Только поэтому я убью тебя, — зло прошипел Нарельг. — Не хочу отдавать кинжалы. А ты вернешься за ними, как делала это не раз.
Он обернулся и заглянул Руперту, неспешно подходившему к нему, прямо в глаза — только его Нарельг опасался, будучи хоть человеком, хоть драконом. Никогда не знаешь, как поведет себя воин, еще не совсем ставший гулем. Для джинна плохо, когда он в душе продолжал оставаться человеком.
— Ты же не станешь убивать меня из-за нее, — уверенно проговорил Нарельг, усмехнувшись, и посильнее нажал когтем на шею девушки.
Кровь уже не каплями, а струйкой стекла за ворот рубахи Фаизы.
— Тебе еще надо выбраться из крепости, а этот, — дракон хвостом сбил ворона с плеча Руперта, тот лишь злобно каркнул в ответ, — не помощник в этом деле. Только я…
— Почему все мои противники говорят одно и то же? — усмехнулся Руперт, вынимая меч из ножен.
Он размахнулся мечом. И… равнодушно срубил голову говорившему. От сильного удара та откатилась до самой середины двора цитадели и остановилась возле колодца. Черного цвета драконья кровь толчками вытекала из вмиг обмякшего тела, пузырясь и пенясь, смешивалась с пылью и песком, превращаясь в ядовитую грязь.
— Это не водяной дракон, — испуганно прошептал Талис, взлетая с плеча Руперта и кидаясь к Фаизе.
Драконья лапа судорожно дернулась и под собственным весом безвольно стала сползать вниз. Еще секунда и коготь, воткнутый в шею девушки, разорвет плоть и лишит ее жизни. Ворон на ходу обернулся человеком и подставил свое плечо под лапу Нарельга, пока Руперт бежал им на помощь, какое-то время он сможет продержаться.
Руперт движением снизу отсек палец с когтем, стараясь при этом не задеть Талиса и не позволить ядовитой крови забрызгать ни ворона, ни Фаизу, ни его самого.
— Страх не парализует тебя, а пробуждает, — проворчал Талис, когда все закончилось. — Нет, не гуль дает тебе такие невероятные способности, а твое человеческое сердце.
Он вороном привычно устроился на плече у Руперта.
— Можно обучиться всему, чему угодно, кроме одного — следовать зову своего сердца, — добавила Фаиза.
Девушка по-прежнему устало сидела у стены, пытаясь прийти в чувство и унять кровь из раны на шее.
— Скажи, герой, — проговорила она негромко, — как выбираться из цитадели станем? Нам бы ворон твой смог бы помочь, будь он несколько сильнее. А так… — Фаиза обреченно махнула рукой, — мы обречены на вечное прозябание здесь.
Она наконец поднялась на ноги и забрала свои кинжалы из второй лапы Нарельга. Теперь они, как и подвиг Руперта, казались бессмысленными и бесполезными.
— Как отличить пораженье от победы? — Руперт незлобно пнул тушу дракона.
Они умрут раньше, чем кажется — погибнут от жажды и голода — и пополнят отряд стражей мертвого города. Этого и добивался Нарельг. Вечное прозябание им не грозило. Из колодца воды больше не набрать — она вспенилась и почернела, как кровь убитого дракона. Все, что у них осталось, — наполненные бурдюки, да немного в ведре.
— Напиться напоследок, что ли? — вздохнул Руперт.
Он подошел к колодцу и заглянул в него…
Из мрака на него смотрел, нет, не джинн, скорее демон: из светлых развивающихся волос выглядывали два рога, два крыла — белое и черное вздыбились за спиной и готовы перенести своего хозяина туда, куда тот бы пожелал, в руках мрачно светился шамшир, на обнаженном торсе, как сейчас, брони не было, тело само было, как непробиваемая броня, и только по-прежнему ладони скрывали перчатки, такие же, как на нем сейчас.
Руперт испуганно отпрянул от колодца — вечность, похоже, ему обеспечена. Если бы не лицо, решил бы, что это не себя он увидел в черной колодезной бездне. Это предзнаменование и, значит, он будет жить, жить и жить. Осталось решить, как выбраться из цитадели.
— Другие по живому нашему следу придут, — пробормотал Талис, — но будет поздно.
— Тсс, — остановил его речь Руперт, подняв руку. — Как ты сказал?
— Будет поздно, — встрепенулся ворон.
— Нет, до этого, — покачал головой Руперт.
— Это стихи, — отозвалась Фаиза. — Их любил цитировать Правитель Ночи. И звучат они так. «Другие по живому следу пройдут твой путь за пядью пядь».
— Хватит, — остановил ее Руперт, как совсем недавно Талиса, и повел головой, словно прислушиваясь. — Ну, конечно… Как я не догадался раньше об этом?
Он подошел к поверженному дракону и двумя взмахами меча отрубил задние лапы того.
— Зачем издеваешься над телом? — недовольно буркнул Талис.
А Фаиза отвернулась к стене, с трудом сдерживая рвотные позывы.
— Кинжалы…
Руперт протянул к девушке руку. Та, не споря, отдала.
— Здесь все требует больших усилий — даже любовь, — проговорил Руперт, убирая свой меч в ножны, а затем втыкая в обрубки лап дракона по кинжалу. — Любовь к жизни, например.
Он распахнул ворота и сделал первый шаг лапами, держа их за кинжалы, а потом на следы наступил своими ногами.
— След в след, — приказал Руперт Фаизе. — Иначе смерть. А ты, — обратился он к ворону, — держись как можно крепче. Не вздумай слететь. Иначе тоже смерть.
Талис даже привычно не каркнул в ответ.
Шли молча — Руперт первым с обрубками лап, за ним ступала Фаиза. На пыльных улицах мертвого города следы отпечатывалась ясно и хорошо были видны. Выйти бы из города засветло, пока призраки не активизировались с приходом ночи. Жаль, до края песков им не добраться или хотя бы уйти подальше, откуда цитадель не видна.
— Мне, кажется… — прошептал Талис.
Но Руперт не дал ему договорить — зажал рукой клюв, после того, как переставил лапы Нарельга. Не хватало, чтобы по голосу или дыханию за ними устремились призраки из-под своих погребальных камней. Да и сам он не слепой — увидел замаячивший силуэт за краем мертвого города. Плохо, если придется сражаться — дали бы хоть ступить на чистые пески, иначе уйти без потерь не удастся. И тут он бы уже выбрал себя, а не Фаизу, оставив ее прикрывать его с Талисом уход.
— Это Гоц, — заволновался на плече Руперта ворон. — Откуда он здесь? Да еще и с конями… Есть счастье в этой жизни.
Талис чуть не заплакал от радости.
— Сиди смирно, — приказал Руперт. — Слетишь, не будет тебе счастья. Да и нам с Фаизой туго придется.
До края мертвого города оставалось еще несколько шагов…
Они упали в изнеможении на чистых песках. Все, до них никто из цитадели и мертвого города не доберется.
— Нечего валяться, — прокричал Гоц, устремляясь к Фаизе.
— Каким чудом ты здесь? — спросила девушка, принимая помощь.
Она подошла к Руперту и протянула руки за кинжалами, который тот выдернул на последнем шаге, прежде чем уже ненужные обрубки лап закинуть назад в мертвый город — дальше с ними нельзя. Руперт молча отдал ей оружие — он еще там в комнате решил для себя, что сражаться с девушкой из-за них не станет, а просто пойдет за ней.
— Так откуда ты здесь взялся?
Фаиза снова обратилась к Гоцу, который подвел к ней жеребца.
— Видишь ли, ты сама сказала, что мой кузен женился на моей бывшей невесте, — начал свой рассказ парень, терпеливо дожидаясь, когда девушка поднимется в седло. — Поэтому я решил, что теперь вполне безопасно можно вернуться домой.
— Я так и думал, — согласился Руперт. — Что сидеть в мазанке стариков?
— А потом со стены замка увидел песчаную бурю, — продолжил свой рассказ Гоц. — И мне почему-то почудилось, что вам нужна помощь. Я снова сбежал из дома, на этот раз прихватив парочку коней с собой. А когда набрел в песках двух павших лошадей…
— Это могли быть не наши лошади, — перебила его Фаиза.
— Я же обыскал их седельные сумки, — усмехнулся Гоц, — и сразу понял, что вы можете быть только в крепости в песках.
И он кинул Руперту эфес от его детского меча — он никогда бы ни с чем его не перепутал.
— Спасибо тебе, — поблагодарил Руперт парня. — А теперь в путь.
Они пришпорили лошадей, чтобы до темноты оказаться как можно дальше от цитадели и не видеть ее огней, которые манили и завлекали, заставляя вернуться. И не было сил бороться с этим желанием. А Нарельг тут был ни при чем. Просто так совпадало — когда дракон заманивал новых стражей королевства к цитадели, наступал уже вечер…
— Как ты догадался? — осторожно поинтересовался Талис.
Он продолжал с силой цепляться в наплечники воина.
— О чем? — улыбнулся Руперт, — пришпоривая коня.
Нет, теперь он не обернется, даже если на помощь будет звать голос лорда Дитмара. Руперт с силой натянул поводья, заставляя жеребца встать на дыбы. Почему он подумал о своем бывшем господине? Скорее не о господине, а о бывшем друге, отпуская его из своего сердца — теперь у него совсем другие друзья. Один Гоц чего стоит. И пусть его привела к нему на помощь любовь к девушке, но он поймет со временем, что любовь — самая опасная вещь на земле и на небе. Самая красивая, но и самая опасная. А Фаиза холодна, сильна, порочна. Почему порочна? Она играла чужими чувствами и желаниями. Но через эту боль и разочарование каждый должен пройти сам. На слово никто не поверит. Жизнь коротка, опыт обманчив, суждение затруднительно. И все равно — каждый учится только на своих ошибках.
— А можно вернуться из мира духов? — спросил Гоц, подъезжая к Руперту и намекая на убитого им дракона Нарельга, которого он боялся больше смерти.
— Не знаю, я не пытался, — покачал Руперт головой, имея в виду только себя, и снова пришпорил коня.
Он никогда не задумывался о жизни и смерти — пока не исполнил он свое предназначение на земле, то будет живым, живым и только, живым и только до конца.
ГЛАВА 27
На следующий день к вечеру они выбрались из песков, чтобы передохнуть перед тем, как снова углубиться в пустыню. На этот раз в поисках пещеры Повелителя Ночи.
— Ты ведь знаешь, как ее найти? — негромко обратился Руперт к ворону, привычно сидевшему у него на плече.
— Знаю, — ответил тот, встрепенувшись. — Но у нас задание было отыскать служанку красавицы Акташи, но о том, чтобы доставить ее в пещеру задания не было.
Руперт хмыкнул — он только что об этом тоже подумал.
— Будем ходить за ней, — кивнул он, — куда она, туда и мы.
— А если… — недовольно каркнул ворон.
— Да хоть всю жизнь, — произнес Руперт довольно громко и улыбнулся, так как в этот момент Фаиза посмотрела на него. — Надо искать ночлег, — помахал он девушке рукой. — Я это место знаю.
Еще бы ему не знать — он с караваном несколько раз проезжать по этой дороге.
— Отсюда недалеко стоит приличная гостиница, прямо на перепутье дорог, — добавил он.
— И куда ведут те дороги? — поинтересовалась Фаиза.
Руперт пожал плечами — точно не знал, но догадывался.
— Одна на север, — вздохнув, сказал он грустно. Ему бы по той дороге отправиться в путешествие. — Другая к морю.
Теперь вздохнул Гоц, словно он не по своей воле сбегал несколько раз от отца и обратного пути ему нет. В отличие от него, Руперта, тот мог всегда вернуться домой.
— Еще одна ведет в столицу Патисиды, у амиру Файзулле ибн Басим.
Но туда им никому не надо.
— И совсем короткая в сторону песков, — добавил Руперт.
— Тогда в гостиницу, — согласилась Фаиза. — Надеюсь, что при ней имеется таверна, чтобы поесть. А то скоро я забуду, как это делается…
После сытного ужина путешественникам не удалось разбрестись по комнатам — свободные места оказались только в конюшне на охапке свежего сена. Одна радость, что в конюшне места оказались — могли и вообще за ворота не пустить.
Гоц с Талисом, обнявшись, уснули сразу. Руперт погладил по плечу сначала одного, потом второго. Ему даже как-то необычно было без ворона на плече. Вообще, непривычно было видеть Талиса в человечьем обличье. Руперт убрал волосы с его шеи и провел кончиками пальцем по рисунку, выглядывающему из-за ворота рубахи.
— А какое у тебя тату? — спросила Фаиза, подойдя к Руперту со спины.
Она, перехватив пальцы мужчины, снова провела ими по нарисованным крыльям на спине Талиса.
— У меня нет рисунков на теле, — покачал головой Руперт.
— Почему?
Не отпуская руку мужчины, Фаиза положила ее себе на грудь. Руперт с неодобрением взглянул на девушку. Хорошо, что Гоц спал, не хотелось бы с ним объясняться — парень молод, вспыльчив подумает не то, что было на самом деле.
— И куда мы завтра двинемся? — спросил Руперт, чтобы завязать разговор и не дать Фаизе соблазнить ее прямо на глазах у влюбленного в него парня.
Сейчас он безмятежно спал, но мог в любой момент и проснуться.
— Не знаю, — пожала плечами Фаиза. — К амиру надо подаваться.
Руперт недовольно фыркнул:
— Файзулла не берет на службу наемниками женщин. А в гарем ты сама не пойдешь.
— Не пойду, — усмехнулась Фаиза. — Ты прав. Да никто меня туда и не возьмет. Там предпочитают женщин другого склада.
Она откинулась на сене и похлопала рукой рядом с собой.
Руперт отрицательно покачал головой.
— Ты тоже предпочитаешь других женщин? — обиженно проговорила Фаиза и положила руки спереди на пояс, где у нее висели баллоки. — Или…
Она кивнула в сторону спящего Гоца.
Каким-то седьмым чутьем Руперт понял, что произойдет в следующий миг. Или это чутье гуля в нем проявилось? Он бросился вперед, закрывая своей грудью парней — и Гоца, и Талиса.
Кинжалы, скользнув по металлическому нагруднику Руперта, погрузились в сено. Он, подняв на руки Фаизу, откинул ее в сторону.
— Дрянная девчонка, — зло проговорил Руперт, вскакивая на ноги. — Ты решила проверить действие кинжалов на парне? Только не подумала, что у него живое человеческое сердце, а не камень, как у твоей госпожи.
— У моей госпожи тоже живое сердце… Было когда-то, — не менее зло прошипела в ответ Фаиза. — И не ее вина в том, что она не влюблена в Повелителя Ночи.
— Не ее, — согласился с ней Руперт. — Но это не повод, чтобы убивать парня. Скажи, — он убрал кинжалы за пояс, — ты ведь хотела вонзить их в грудь Повелителя Ночи, а не в камень, в который превратилась твоя госпожа?
— Это не столь важно, — хмыкнула Фаиза, — кто из них умрет. Я освобожу либо одну, либо другого.
— А сейчас кого ты хотела освободить? — Руперт прищурился. — Себя? Гоца? Подъем! — он пнул сначала одного парня, потом второго.
Талис проснулся первым, дракон все же, и обернувшись вороном, пристроился на плече у мужчины. Он успеет доспать и так. А Гоц все никак не мог понять, почему нельзя дождаться утра и по свету отправляться в дальнейшее путешествие.
