Энди не видел, но мог предположить, что Казандра Гарс обернулась и внимательно посмотрела на них. Только поэтому он скромно потупил взор, но в то же самое время мило улыбнулся Вульфу — разрешение на визит получено, раз возражения не последовало.
После ухода гостей оставалось еще время, чтобы до темноты пройтись по тропе до имения и вернуться обратно. Энди надел капор, накинул на плечи алый плащ одной из погибших сестер — он был ему до невозможного мал. Пришлось завязать рукава вокруг шеи, чтобы ненароком не упал. Ловить оборотня на живца — его любимое занятие.
Сейчас Энди не торопился — он шел неспешно, стараясь рассмотреть и запомнить все, что можно, на пути туда и обратно. До полной луны у него было еще время, чтобы изучить тропу вдоль и поперек, каждый кустик рядом с ней, каждую былинку. Тогда все преимущества при встрече с оборотнем окажутся на его стороне.
Размышляя подобным образом, по пути домой Энди ускорил шаг с медленного до умеренного: ему почудилось, что кто-то или идет за ним следом, или следит, стараясь оставаться незамеченным — то ветка хрустнет под чьими-то осторожными шагами, то опавшая листва зашуршит, то вылетит из травы напуганная птица.
Энди незаметно взял в руки обоюдоострые клинки и сжад их в ладонях, при этом стараясь не показывать своему невидимому противнику, что он готов к отражению любого нападения. Максимально напряг слух, чтобы не оглядываться по сторонам ежесекундно и пошел еще быстрее. Впрочем, можно было бы и побежать — он все же девушка для окружающих, и нет ничего странного в том, что она чего-то испугалась, будь то зверь или человек.
— Дезире, — неожиданно окликнул его уже знакомый голос с хрипотцой, — не бойся. Это я, Вульф.
Энди остановился и обернулся через плечо — широко расставив ноги, на тропинке появился мужчина.
— Как вы здесь очутились? — спросил Хантер дрогнувшим голосом.
— Не мог я позволить тебе гулять там одной, где совсем недавно произошло убийство. Два убийства, если быть более точным, — ответил Гарс, при этом поднимая два пальца, указательный и средний. — Я предположил, что ты обязательно пройдешься по тропинке, причем не один раз, где растерзали твоих сестер. Прости, но я проследил за тобой от самого дома господина Беннетта, и оказался прав в своих предположениях.
Энди стоял на месте и ждал, когда Вульф приблизится к нему. Он его нисколько не опасался, хотя такой сильный мужчина в таком довольно безлюдном месте мог вызывать животный ужас у кого угодно. Тем более что здесь их никто не видел, а о том, что Энди отправился на прогулку по лесу, никто не был осведомлен, даже Филомель.
— Вы меня преследуете? — спросил Энди насмешливо, стараясь не смотреть в глаза Вульфу.
— Что ты, милая девушка! Оберегаю… — рассмеялся тот в ответ. — Пока не нашли тех, кто совершил такое жестокое преступление, я не хочу, чтобы ты стала третьей жертвой.
— Вот как? — Энди старался вести себя естественно, не показывая, что опека с чьей-либо стороны ему совершенно не нужна. Он сам во всем разберется. Но при этом чужое внимание и забота были приятны…
Дальше они пошли по тропинке вместе, непринужденно болтая о том, о сем, словно старинные друзья.
Вульф проводил Энди до калитки, но во двор проходить не стал — только проследил, как тот скрылся в доме. Его чуткое ухо уловило, как тихо отворилась и закрылась входная дверь в соседнем доме — за племянницей господина Беннетта следил не только он…
Энди немного постоял у запертой двери. Удостоверившись, что Вульф Гарс ушел, он взял масляную лампу и оправился проверить больного. Судя по его ровному дыханию, тот спал, привычно отвернувшись лицом к стене.
Тогда Энди сменил лампу на восковую свечу, которой запасся накануне, когда покупал хлеб в пекарне. Затем тихо прокрался в комнату, в которой или за которой просто обязана была находиться потайная дверь на улицу. Он и на окно повесил плотную штору, которая не должна была пропускать малейшие отблески света из окна и не давать даже легчайшему сквозняку колыхать тонкий фитилек свечи. И свечи он специально купил восковые, самые тонкие и дорогие, а не сальные, чтобы, прогорев, они не оставляли после себя постороннего запаха.
Энди прошелся по периметру комнаты со свечой — везде фитилек горел ровно, без нервных подергиваний и потрескиваний. Он поставил свечку там, где, по его мнению, должна была находиться дверь, а сам уселся на пол у противоположной стены, чтобы его дыхание не помешало заметить, что появилось легкое дуновение ветерка. Кинжалы, на всякий случай, охотник положил рядом с собой, чтобы ненароком не запутаться в складках широкой юбки. Энди предполагал, что сегодня они ему не понадобятся, — с человеком такого роста, который может пролезть в предполагаемую дверь, он справился бы и без оружия.
И принялся ждать... Ему казалось, что таинственный визитер просто обязан пожаловать, ведь он не появлялся уже пару ночей. Пора…
Чтобы не уснуть, такое было в его практике не впервой, он поначалу про себя читал стихи, которые помнил по памяти, а потом принялся сочинять сказки. Будь он писателем, а не ловцом всякой нечисти, его сочинений хватило бы на целую книгу.
Свеча догорела почти полностью, и Энди собрался уже заменить ее на другую, но тут вдруг фитилек колыхнулся и погас. Хантер замер, сжался в пружину, как зверь, приготовившийся к прыжку, но с места не стронулся, опасаясь неосторожным скрипом половиц спугнуть свою добычу. Глаза почти ничего не могли рассмотреть в наступившей темноте — Энди весь обратился в слух.
Сначала раздалось едва слышное шуршание у стены, напротив которой сидел Энди, и где совсем недавно горела свеча, а затем приоткрылся в деревянном полу люк. Как он об этом не подумал, ища дверь в стене? Впрочем, он и не нашел бы лаз без посторонней помощи, хоть тысячу раз прошарил бы по полу — деревянные половицы неплотно были подогнаны друг другу, а вскрывать каждую в большом доме Хантер не стал бы. Да и мысль эта ему в голову не приходила, что проход может быть не в стене, а в полу.
Энди одним прыжком оказался рядом с проникшим в дом существом и, схватив его в охапку, постарался сразу же заткнуть рукой рот, чтобы пришедший ненароком не огласил окрестности от испуга и неожиданности своим диким визгом. Он выволок сопротивлявшегося человечишку на кухню, продолжая прижимать к себе одной рукой, второй же быстро зажег масляную лампу.
Горбун, точнее маленькая худенькая горбунья.
— Ты кто? — спросил Энди, усаживая непрошенного визитера на стул и удерживая его на всякий случай обеими руками. Мало ли какие ходы есть еще в доме, ведь горбунья появлялась и исчезала почти бесследно.
— Это ты кто? — фыркнула недовольно та. Казалось, что она совершенно не боится поймавшего ее человека.
— Посланник бургомистра, — не стал лгать Хантер. Да и зачем?
— То-то я смотрю, что ты на мою племянницу Дезире мало похож.
— Племянницу? — удивился Энди. — Но у Дезире был только дядька, который спит в спальне, — сказал он не очень уверенно. — Оказывается есть еще и тетка…
— Так уж сложилось, — обиженно вздохнула горбунья, — что о моем существовании знали только матушка, ведунья, что ее и меня от смерти спасла, когда зверь чуть не загрыз ее, да батюшка, старый граф. От того, что я такой уродилась, он заболел и слег. Считал, что это виновато проклятие, рок, что над его родом висело. А снять его могло только рождение красавицы-дочки. Он и матушку выбрал в качестве любовницы, уж больна та была красива. Хотел жениться на ней — не дали, не знатного рода была. Хукс Беннетт, — она кивнула головой в сторону спальни, — не родной мой брат, а лишь единоутробный. Он не был сыном старого графа, как многие считали.
— А про проклятие можно поподробнее? — попросил Энди. Про господина Беннетта и его семью он порасспросит потом, да и зачем горбунья в дом лазила, тоже обязательно поинтересуется. А сейчас его неожиданно заинтересовало старинное проклятие.
— Проклятие обыкновенное, как любое подобное. В графских летописях прописано. — продолжила рассказывать горбунья. — За измену прокляла одна из графинь своего мужа-графа. Что поделать, любвеобильными оказались мои предки — много их незаконнорожденных дочерей и сыновей тут по окрестным деревням проживало. Графиня же сама ни разу не понесла от своего супруга, в те же летописи занесено, то ли бесплодна была, то ли граф не прикасался к ее телу. История о том умалчивает. Хотя… Поговаривали, однако, что безобразна была графская жена. Может, поэтому красавчик граф и не хотел появления некрасивых наследников. Как бы то ни было, но с детьми у них как-то не сложилось… Мол, проклинаю тебя, изменщик, и все такое прочее. «И даже красавица-супруга этому помочь не сможет, а только красавица-дочь», — сказала она перед тем, как уйти в лес и сгинуть навсегда. Только стали после слов графини в роду графском рождаться уродцы и убогие один за другим.
— А как же наследники? — не утерпев, перебил все же рассказчицу Энди. Насколько ему было известно, все мужчины в графском роду были вполне себе приятными на лицо и тело. И умственно никто не страдал.
Та кивнула и продолжила: — И прежде чем зачать сына-наследника, каждый граф должен был дожидаться рождения красавицы-дочки, чтобы снять проклятье. И неважно от кого — жены или любовницы, чаще второе, главное, чтобы родилась красавица дочка. Зачем рисковать родом? С законным наследником можно и повременить.
Наверное, так случилось бы и на тот раз. Если бы не горб и болезненная худоба, то сестра Хукса Беннетта выросла бы писаной красавицей.
Энди с нескрываемым любопытством рассматривал горбунью.
— А у графа, вашего отца, сыновья были? — спросил он.
— Нет, не случилось, — покачала она головой. — После моего рождения батюшка граф заболел, слег и умер, я уже говорила.
— А кто стал наследником? Новым графом? — не унимался Хантер.
— Его двоюродный брат, — пожала плечами горбунья. — Кто же еще? Прямых наследников у моего отца на тот момент не было, не считая меня.
— Чаю хотите? — неожиданно предложил Энди. — И мы с вами так и не познакомились. Энди Хантер.
— Калей Беннетт, — вздохнула горбунья в ответ.
— Беннетт?.. — вопросительно протянул Хантер. — Супруг вашей матери дал вам свою фамилию?
— А куда ему было деваться? — усмехнулась Калей. — Никто бы все равно не поверил, что такая уродка могла уродиться у его жены, писаной красавицы, от самого графа. Сам же Беннет, муж моей матери, пусть был хоть и не страшен, но и не настолько красив, как граф. От лица того взор, говоряли, нельзя было отвести.
— А в дом зачем приходишь? — спросил Энди наливая чай и ставя на стол булочки, оставшиеся от обеда. Ему почему-то казалось, что Калей непременно должна быть голодна. Незря на вид такая худая.
— Брата проведать, да невестке покушать собрать, — пожала она плечами. Мол, что за странный вопрос.
— А сиделок его зачем пугала? Едва становилось темно, Филомель ни за что не хотела оставаться в доме рядом с больным, — нахмурился Энди. — Ведь и меня хотела напугать?
— Да какой Хукс больной? — отмахнулась Калей. — Больше притворяется. Нет, он не встает, — ответила она на вопросительный взгляд Энди. — И почти не разговаривает. Конечно, все это ужасно. Тела его девочек были сильно обезображены, что уж говорить. Их мать от горя чуть рассудка не лишилась…
— Но не лишилась?.. — прищурившись, уточнил Энди.
— Нет… С ней все в порядке в этом смысле.
Калей отломила кусочек булочки, положила его в рот и запила глотком ароматного чая на травах. Движения ее не были суетливы, она не сглатывала слюну, не стремилась быстро набить свою утробу, скорее наслаждалась вкуснейшей выпечкой.
Нет, она не голодна, сделал вывод Энди. Голодные так себя не ведут, даже если будут изо всех сил показывать, что им не хочется есть.
— А сиделок, спрашиваешь, зачем пугала? — вздохнула Калей. — Материно сокровище они искали. Сиделки — тоже мне. И соседка тоже. Я и в лесу вместо невестки завывала, чтобы не искали ее. Мол, живая, хожу, брожу, по деточкам плачу.
— Но ведь искали все равно, — нахмурился Энди, вспомнив, что рассказала ему Филомель, когда принесла мед в туеске.
Нет, не искали, — упрямо повторила Калей. — Ведунье и мне это стало бы известно. Старая бабка не только знахарка, но и немного колдунья. Отцу Филомель жена брата тоже была нужна лишь для одного.
Энди не стал переспрашивать, для чего. И так было ясно — всем не давало покоя наследство бабушки погибших девушек. И избавившись от ставшей ненужной прежней жены Хукса Беннета можно довольно близко приблизиться к заветному сокровищу.
— Только их нет в доме, — неожиданно звонко рассмеялась Калей.
Хантер промолчал — его этот факт беспокоил меньше всего. Есть драгоценности в доме или их нет — ему до них нет никакого дела. От него требуется отыскать убийцу и привлечь к суду — праведному или гражданскому, без разницы. Он все больше и больше склонялся к мысли, что оборотни тут совершенно не при чем. А горбунья лишь добавила ему уверенности в своей правоте.
— Калей, это ты? — негромко позвал господин Беннетт из своей комнаты, видимо, проснувшись от ее смеха.
— Я, дорогой, — отозвалась та и, резво соскочив с высокого для нее стула, поспешила к нему. Энди пошел за ней следом.
— Он свой, — махнула Калей в сторону Хантера, когда они вошли в спальню больного.
— Свой? Он? — господин Беннетт даже приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Энди в свете масляной лампы, которую тот держал в руках, словно видел его впервые.
— Я говорила тебе, что это не наша племянница Дезире, а ты мне не верил, — Калей доковыляла, смешно переваливаясь с боку на бок, как утка, до постели больного и, подпрыгнув, присела на краешек кровати. — Это посланник бургомистра. Можешь ему доверять. Он на нашей стороне.
— Как я могу ему доверять, если он с первой минуты нашего знакомства меня обманывал? — надулся господин Беннетт. — А где тогда Дезире?
— Так надо было, — вздохнул Энди. Оправдываться не хотел, но пришлось. — Так лучше для расследования. Вы же хотите наказать виновного? А ваша племянница выдает себя за меня. Вы уж не проболтайтесь, пожалуйста, — попросил он жалобно.
— Кому оно нужно ваше расследование? — вдруг заплакал господин Беннетт. — Моих крошек вашей правдой не вернешь. Ну, найдешь ты того оборотня, что сотворил такое, ну убьешь его. Кому от этого легче станет? Ему? Мне? Тебе?
— Это не оборотень, — в унисон произнесли Энди и Калей. — Это человек.
— А вот его следует найти, — добавил Энди и похлопал несчастного отца по руке, — и наказать по всей строгости закона… Чтобы другим неповадно было. Плохо, когда человек чувствует свою безнаказанность…
Калей Беннетт ушла тем же путем, что и пришла. Она покинула дом еще до рассвета. Взяла с собой немного муки, крупы, масла. Энди предложил ей забрать с собой остатки ужина, горбунья отказалась.
— Моей невестке требуется здоровая пища, а эта… — Калей замахала руками. — Корми ей лучше брата. И не позволяй ему бока отлеживать, пусть встает и ходит по дому. Пусть все подумают, что внимание и забота родной племянницы смогли быстро поставить больного на ноги.
— Ну… — Хукс Беннетт попытался возмутиться, но потом согласно кивнул и обреченно вздохнул — с сестрой особо не поспоришь. Она могла в еду подсыпать и снадобья какого-нибудь, от которого особо не залежишься.
После ухода гостей оставалось еще время, чтобы до темноты пройтись по тропе до имения и вернуться обратно. Энди надел капор, накинул на плечи алый плащ одной из погибших сестер — он был ему до невозможного мал. Пришлось завязать рукава вокруг шеи, чтобы ненароком не упал. Ловить оборотня на живца — его любимое занятие.
Сейчас Энди не торопился — он шел неспешно, стараясь рассмотреть и запомнить все, что можно, на пути туда и обратно. До полной луны у него было еще время, чтобы изучить тропу вдоль и поперек, каждый кустик рядом с ней, каждую былинку. Тогда все преимущества при встрече с оборотнем окажутся на его стороне.
Размышляя подобным образом, по пути домой Энди ускорил шаг с медленного до умеренного: ему почудилось, что кто-то или идет за ним следом, или следит, стараясь оставаться незамеченным — то ветка хрустнет под чьими-то осторожными шагами, то опавшая листва зашуршит, то вылетит из травы напуганная птица.
Энди незаметно взял в руки обоюдоострые клинки и сжад их в ладонях, при этом стараясь не показывать своему невидимому противнику, что он готов к отражению любого нападения. Максимально напряг слух, чтобы не оглядываться по сторонам ежесекундно и пошел еще быстрее. Впрочем, можно было бы и побежать — он все же девушка для окружающих, и нет ничего странного в том, что она чего-то испугалась, будь то зверь или человек.
— Дезире, — неожиданно окликнул его уже знакомый голос с хрипотцой, — не бойся. Это я, Вульф.
Энди остановился и обернулся через плечо — широко расставив ноги, на тропинке появился мужчина.
— Как вы здесь очутились? — спросил Хантер дрогнувшим голосом.
— Не мог я позволить тебе гулять там одной, где совсем недавно произошло убийство. Два убийства, если быть более точным, — ответил Гарс, при этом поднимая два пальца, указательный и средний. — Я предположил, что ты обязательно пройдешься по тропинке, причем не один раз, где растерзали твоих сестер. Прости, но я проследил за тобой от самого дома господина Беннетта, и оказался прав в своих предположениях.
Энди стоял на месте и ждал, когда Вульф приблизится к нему. Он его нисколько не опасался, хотя такой сильный мужчина в таком довольно безлюдном месте мог вызывать животный ужас у кого угодно. Тем более что здесь их никто не видел, а о том, что Энди отправился на прогулку по лесу, никто не был осведомлен, даже Филомель.
— Вы меня преследуете? — спросил Энди насмешливо, стараясь не смотреть в глаза Вульфу.
— Что ты, милая девушка! Оберегаю… — рассмеялся тот в ответ. — Пока не нашли тех, кто совершил такое жестокое преступление, я не хочу, чтобы ты стала третьей жертвой.
— Вот как? — Энди старался вести себя естественно, не показывая, что опека с чьей-либо стороны ему совершенно не нужна. Он сам во всем разберется. Но при этом чужое внимание и забота были приятны…
Дальше они пошли по тропинке вместе, непринужденно болтая о том, о сем, словно старинные друзья.
Вульф проводил Энди до калитки, но во двор проходить не стал — только проследил, как тот скрылся в доме. Его чуткое ухо уловило, как тихо отворилась и закрылась входная дверь в соседнем доме — за племянницей господина Беннетта следил не только он…
Энди немного постоял у запертой двери. Удостоверившись, что Вульф Гарс ушел, он взял масляную лампу и оправился проверить больного. Судя по его ровному дыханию, тот спал, привычно отвернувшись лицом к стене.
Тогда Энди сменил лампу на восковую свечу, которой запасся накануне, когда покупал хлеб в пекарне. Затем тихо прокрался в комнату, в которой или за которой просто обязана была находиться потайная дверь на улицу. Он и на окно повесил плотную штору, которая не должна была пропускать малейшие отблески света из окна и не давать даже легчайшему сквозняку колыхать тонкий фитилек свечи. И свечи он специально купил восковые, самые тонкие и дорогие, а не сальные, чтобы, прогорев, они не оставляли после себя постороннего запаха.
Энди прошелся по периметру комнаты со свечой — везде фитилек горел ровно, без нервных подергиваний и потрескиваний. Он поставил свечку там, где, по его мнению, должна была находиться дверь, а сам уселся на пол у противоположной стены, чтобы его дыхание не помешало заметить, что появилось легкое дуновение ветерка. Кинжалы, на всякий случай, охотник положил рядом с собой, чтобы ненароком не запутаться в складках широкой юбки. Энди предполагал, что сегодня они ему не понадобятся, — с человеком такого роста, который может пролезть в предполагаемую дверь, он справился бы и без оружия.
И принялся ждать... Ему казалось, что таинственный визитер просто обязан пожаловать, ведь он не появлялся уже пару ночей. Пора…
Чтобы не уснуть, такое было в его практике не впервой, он поначалу про себя читал стихи, которые помнил по памяти, а потом принялся сочинять сказки. Будь он писателем, а не ловцом всякой нечисти, его сочинений хватило бы на целую книгу.
Свеча догорела почти полностью, и Энди собрался уже заменить ее на другую, но тут вдруг фитилек колыхнулся и погас. Хантер замер, сжался в пружину, как зверь, приготовившийся к прыжку, но с места не стронулся, опасаясь неосторожным скрипом половиц спугнуть свою добычу. Глаза почти ничего не могли рассмотреть в наступившей темноте — Энди весь обратился в слух.
Сначала раздалось едва слышное шуршание у стены, напротив которой сидел Энди, и где совсем недавно горела свеча, а затем приоткрылся в деревянном полу люк. Как он об этом не подумал, ища дверь в стене? Впрочем, он и не нашел бы лаз без посторонней помощи, хоть тысячу раз прошарил бы по полу — деревянные половицы неплотно были подогнаны друг другу, а вскрывать каждую в большом доме Хантер не стал бы. Да и мысль эта ему в голову не приходила, что проход может быть не в стене, а в полу.
Энди одним прыжком оказался рядом с проникшим в дом существом и, схватив его в охапку, постарался сразу же заткнуть рукой рот, чтобы пришедший ненароком не огласил окрестности от испуга и неожиданности своим диким визгом. Он выволок сопротивлявшегося человечишку на кухню, продолжая прижимать к себе одной рукой, второй же быстро зажег масляную лампу.
Горбун, точнее маленькая худенькая горбунья.
— Ты кто? — спросил Энди, усаживая непрошенного визитера на стул и удерживая его на всякий случай обеими руками. Мало ли какие ходы есть еще в доме, ведь горбунья появлялась и исчезала почти бесследно.
— Это ты кто? — фыркнула недовольно та. Казалось, что она совершенно не боится поймавшего ее человека.
— Посланник бургомистра, — не стал лгать Хантер. Да и зачем?
— То-то я смотрю, что ты на мою племянницу Дезире мало похож.
— Племянницу? — удивился Энди. — Но у Дезире был только дядька, который спит в спальне, — сказал он не очень уверенно. — Оказывается есть еще и тетка…
— Так уж сложилось, — обиженно вздохнула горбунья, — что о моем существовании знали только матушка, ведунья, что ее и меня от смерти спасла, когда зверь чуть не загрыз ее, да батюшка, старый граф. От того, что я такой уродилась, он заболел и слег. Считал, что это виновато проклятие, рок, что над его родом висело. А снять его могло только рождение красавицы-дочки. Он и матушку выбрал в качестве любовницы, уж больна та была красива. Хотел жениться на ней — не дали, не знатного рода была. Хукс Беннетт, — она кивнула головой в сторону спальни, — не родной мой брат, а лишь единоутробный. Он не был сыном старого графа, как многие считали.
— А про проклятие можно поподробнее? — попросил Энди. Про господина Беннетта и его семью он порасспросит потом, да и зачем горбунья в дом лазила, тоже обязательно поинтересуется. А сейчас его неожиданно заинтересовало старинное проклятие.
— Проклятие обыкновенное, как любое подобное. В графских летописях прописано. — продолжила рассказывать горбунья. — За измену прокляла одна из графинь своего мужа-графа. Что поделать, любвеобильными оказались мои предки — много их незаконнорожденных дочерей и сыновей тут по окрестным деревням проживало. Графиня же сама ни разу не понесла от своего супруга, в те же летописи занесено, то ли бесплодна была, то ли граф не прикасался к ее телу. История о том умалчивает. Хотя… Поговаривали, однако, что безобразна была графская жена. Может, поэтому красавчик граф и не хотел появления некрасивых наследников. Как бы то ни было, но с детьми у них как-то не сложилось… Мол, проклинаю тебя, изменщик, и все такое прочее. «И даже красавица-супруга этому помочь не сможет, а только красавица-дочь», — сказала она перед тем, как уйти в лес и сгинуть навсегда. Только стали после слов графини в роду графском рождаться уродцы и убогие один за другим.
— А как же наследники? — не утерпев, перебил все же рассказчицу Энди. Насколько ему было известно, все мужчины в графском роду были вполне себе приятными на лицо и тело. И умственно никто не страдал.
Та кивнула и продолжила: — И прежде чем зачать сына-наследника, каждый граф должен был дожидаться рождения красавицы-дочки, чтобы снять проклятье. И неважно от кого — жены или любовницы, чаще второе, главное, чтобы родилась красавица дочка. Зачем рисковать родом? С законным наследником можно и повременить.
Глава 8
Наверное, так случилось бы и на тот раз. Если бы не горб и болезненная худоба, то сестра Хукса Беннетта выросла бы писаной красавицей.
Энди с нескрываемым любопытством рассматривал горбунью.
— А у графа, вашего отца, сыновья были? — спросил он.
— Нет, не случилось, — покачала она головой. — После моего рождения батюшка граф заболел, слег и умер, я уже говорила.
— А кто стал наследником? Новым графом? — не унимался Хантер.
— Его двоюродный брат, — пожала плечами горбунья. — Кто же еще? Прямых наследников у моего отца на тот момент не было, не считая меня.
— Чаю хотите? — неожиданно предложил Энди. — И мы с вами так и не познакомились. Энди Хантер.
— Калей Беннетт, — вздохнула горбунья в ответ.
— Беннетт?.. — вопросительно протянул Хантер. — Супруг вашей матери дал вам свою фамилию?
— А куда ему было деваться? — усмехнулась Калей. — Никто бы все равно не поверил, что такая уродка могла уродиться у его жены, писаной красавицы, от самого графа. Сам же Беннет, муж моей матери, пусть был хоть и не страшен, но и не настолько красив, как граф. От лица того взор, говоряли, нельзя было отвести.
— А в дом зачем приходишь? — спросил Энди наливая чай и ставя на стол булочки, оставшиеся от обеда. Ему почему-то казалось, что Калей непременно должна быть голодна. Незря на вид такая худая.
— Брата проведать, да невестке покушать собрать, — пожала она плечами. Мол, что за странный вопрос.
— А сиделок его зачем пугала? Едва становилось темно, Филомель ни за что не хотела оставаться в доме рядом с больным, — нахмурился Энди. — Ведь и меня хотела напугать?
— Да какой Хукс больной? — отмахнулась Калей. — Больше притворяется. Нет, он не встает, — ответила она на вопросительный взгляд Энди. — И почти не разговаривает. Конечно, все это ужасно. Тела его девочек были сильно обезображены, что уж говорить. Их мать от горя чуть рассудка не лишилась…
— Но не лишилась?.. — прищурившись, уточнил Энди.
— Нет… С ней все в порядке в этом смысле.
Калей отломила кусочек булочки, положила его в рот и запила глотком ароматного чая на травах. Движения ее не были суетливы, она не сглатывала слюну, не стремилась быстро набить свою утробу, скорее наслаждалась вкуснейшей выпечкой.
Нет, она не голодна, сделал вывод Энди. Голодные так себя не ведут, даже если будут изо всех сил показывать, что им не хочется есть.
— А сиделок, спрашиваешь, зачем пугала? — вздохнула Калей. — Материно сокровище они искали. Сиделки — тоже мне. И соседка тоже. Я и в лесу вместо невестки завывала, чтобы не искали ее. Мол, живая, хожу, брожу, по деточкам плачу.
— Но ведь искали все равно, — нахмурился Энди, вспомнив, что рассказала ему Филомель, когда принесла мед в туеске.
Нет, не искали, — упрямо повторила Калей. — Ведунье и мне это стало бы известно. Старая бабка не только знахарка, но и немного колдунья. Отцу Филомель жена брата тоже была нужна лишь для одного.
Энди не стал переспрашивать, для чего. И так было ясно — всем не давало покоя наследство бабушки погибших девушек. И избавившись от ставшей ненужной прежней жены Хукса Беннета можно довольно близко приблизиться к заветному сокровищу.
— Только их нет в доме, — неожиданно звонко рассмеялась Калей.
Хантер промолчал — его этот факт беспокоил меньше всего. Есть драгоценности в доме или их нет — ему до них нет никакого дела. От него требуется отыскать убийцу и привлечь к суду — праведному или гражданскому, без разницы. Он все больше и больше склонялся к мысли, что оборотни тут совершенно не при чем. А горбунья лишь добавила ему уверенности в своей правоте.
— Калей, это ты? — негромко позвал господин Беннетт из своей комнаты, видимо, проснувшись от ее смеха.
— Я, дорогой, — отозвалась та и, резво соскочив с высокого для нее стула, поспешила к нему. Энди пошел за ней следом.
— Он свой, — махнула Калей в сторону Хантера, когда они вошли в спальню больного.
— Свой? Он? — господин Беннетт даже приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Энди в свете масляной лампы, которую тот держал в руках, словно видел его впервые.
— Я говорила тебе, что это не наша племянница Дезире, а ты мне не верил, — Калей доковыляла, смешно переваливаясь с боку на бок, как утка, до постели больного и, подпрыгнув, присела на краешек кровати. — Это посланник бургомистра. Можешь ему доверять. Он на нашей стороне.
— Как я могу ему доверять, если он с первой минуты нашего знакомства меня обманывал? — надулся господин Беннетт. — А где тогда Дезире?
— Так надо было, — вздохнул Энди. Оправдываться не хотел, но пришлось. — Так лучше для расследования. Вы же хотите наказать виновного? А ваша племянница выдает себя за меня. Вы уж не проболтайтесь, пожалуйста, — попросил он жалобно.
— Кому оно нужно ваше расследование? — вдруг заплакал господин Беннетт. — Моих крошек вашей правдой не вернешь. Ну, найдешь ты того оборотня, что сотворил такое, ну убьешь его. Кому от этого легче станет? Ему? Мне? Тебе?
— Это не оборотень, — в унисон произнесли Энди и Калей. — Это человек.
— А вот его следует найти, — добавил Энди и похлопал несчастного отца по руке, — и наказать по всей строгости закона… Чтобы другим неповадно было. Плохо, когда человек чувствует свою безнаказанность…
Калей Беннетт ушла тем же путем, что и пришла. Она покинула дом еще до рассвета. Взяла с собой немного муки, крупы, масла. Энди предложил ей забрать с собой остатки ужина, горбунья отказалась.
— Моей невестке требуется здоровая пища, а эта… — Калей замахала руками. — Корми ей лучше брата. И не позволяй ему бока отлеживать, пусть встает и ходит по дому. Пусть все подумают, что внимание и забота родной племянницы смогли быстро поставить больного на ноги.
— Ну… — Хукс Беннетт попытался возмутиться, но потом согласно кивнул и обреченно вздохнул — с сестрой особо не поспоришь. Она могла в еду подсыпать и снадобья какого-нибудь, от которого особо не залежишься.
