Энди проявил дотошность и докопался в той давешней истории, кому была выгодна смерть несчастной девушки, воспитанницы барона. Он тогда краем глаза во время сражения заметил в лесу за деревьями и седьмого. Трудно сказать, был ли тот разбойником или случайно человек оказался на том месте, но он внимательно следил за происходящим. А когда исход битвы стал очевиден, исчез, словно растворился.
По прошествии многих лет, Хантер пришел к мнению, что все преступления совершаются людьми из-за денег или ради денег. Иногда бывает замешана власть, но конечной целью все равно оказывались деньги.
Молодая жена барона оказалась совершенно не виновной, несмотря на упорные слухи в ее причастности к смерти девушки. Вся ее вина заключалась в том, что она поменялась одеждой с воспитанницей, якобы шутки ради, и не уследила, как та прошмыгнула за ворота замка. Охрана приняла девушку за свою госпожу и тоже не задержала ее, не остановила. Праздник все же!
За жестоким убийством девушки стоял младший брат барона. Энди удалось доказать этот факт. Тот являлся наследником титула, так как родных детей у самого барона не было, но не его земель и денег. Свою долю родительского наследства молодой кутила давно промотал в городе. И теперь посматривал в сторону состояния старшего брата. Но барон, опасаясь быть убитым в спину на охоте или отравленным на пиру, даже замок и земли вокруг него отписал своей воспитаннице, прелестной скромной девушке.
Осталось только выдать ее замуж, чтобы она вступила в права наследования, а самому отправиться в дом в столице, чтобы молодой жене не так скучно было проводить время в глуши с ним стариком.
Видимо, следовало поискать корысть и в причинах убийства девочек Беннеттов, решил Энди, понять, почему поначалу лгала Калей, чего добивался Хукс Беннетт, изображая больного. Из их семейки только Руби Беннетт, на первый взгляд, выглядела по-настоящему убитой горем женщиной.
— Дрянь! Дрянь!
Вульф Гарс перепрыгнул через невысокий забор дома Беннеттов и кинулся спасать Дезире от разъяренной фурии — пунцовая от гнева соседка яростно хлестала племянницу господина Беннетта по щекам.
— Ты такая же шлюха, как и твои сестрицы! — истошно вопила Филомель на всю улицу. — Делаешь вид, что за больным ухаживаешь, а сама чуть что сразу шасть на задний двор и огородами по тропе в графское имение убегаешь. Но с тобой он не ляжет в постель, не дождешься. Граф таких не любит, предпочитает маленьких и пухленьких. А ты доска плоская. На коврик граф не польстится. И не мечтай!..
Энди, не произнося ни слова в свое оправдание, попытался только прикрыть лицо руками, чтобы Филомель не разбила ему нос или не поставила синяк под глазом. У хрупкой на вид девушки оказалась на редкость тяжелая рука, и отпечаток ее ладони горел на щеке Хантера багровым пятном. Будь он настоящей Дезире, то обязательно вцепился бы в волосы соседке и потаскал бы ее за них от души, повизжал бы вместе с ней, но Хантеру молча приходилось сносить совершенно незаслуженные побои.
«Выследила все-таки», — раздосадованно подумал он. А он изо всех сил старался сохранить свои визиты в тайне.
Оторвав руку от лица Энди, Филомель все же прицельно ударила своим кулачком по его носу. Но именно в этот момент ее сгреб в охапку Вульф Гарс и стащил с крыльца, где она чинила расправу над Дезире. Только поэтому удар пришелся скользом, не причинив сильного урона лицу Энди. Тот, не раздумывая, сразу юркнул за дверь и закрыл ее на щеколду. Пока Филомель не успокоится, на улицу без охраны он не выйдет, и Вульф тут пришелся бы весьма кстати.
Вопли Филомель, что все Беннетты недостойны жить с ней по соседству, становились все тише, а потом прекратились совсем. Похоже, что она ушла, или вовремя подоспевший Вульф Гарс ее увел.
Можно успокоиться, что в дом Филомель ломиться не станет.
— За что она тебя? — негромко спросил из-за двери Вульф.
— Проследила, что я в имение несколько раз ходил, — отозвался Энди, открывая дверь и впуская Гарса внутрь.
Тот быстро вошел, сам запер дверь на засов и сгреб Хантера в охапку, как совсем недавно Филомель. Энди попытался возмутиться, но не успел — Вульф впился в его губы страстным поцелуем…
— Ты с ума сошел.
Энди попытался оттолкнуть его, упершись руками в грудь мужчины.
— Еще нет, — улыбнулся Вульф, хищно облизываясь. — А ты все такой же сладкий.
— Что? — нахмурился Энди.
— Нет-нет, ничего, — ответил Вульф, выпуская Хантера из объятий …
Слабость во всем теле была неимоверная. Бок болел, нестерпимо горел огнем. Энди попытался встать на ноги, но не смог — голова закружилась, в глазах потемнело, и он свалился кулем на кровать. Ни о какой поездке даже мечтать не приходилось, он еще для этого слишком слаб, не доедет. А улик, что воспитанницу барона и старого посланника бургомистра жестоко убили разбойники, с каждым днем становилось все меньше и меньше. Не открывая глаз, Энди тихо завыл от безысходности.
Кровать радом с ним заскрипела под тяжестью чьего-то тела.
— Доверься мне, — попросил все тот же уже знакомый голос с хрипотцой.
— Доверься мне, — снова попросил голос.
Сильные руки обняли Энди, а мягкие теплые губы сначала нежно прикоснулись к его лбу, словно матушка проверяла, нет ли у него жара, потом к щекам, подбородку, а потом накрыли рот поцелуем.
В первый момент Энди хотел оттолкнуть наглеца, но, почувствовав невероятную сладость и невозможную слабость одновременно, не стал этого делать, да и боль в боку уходила во время поцелуя...
— Не станет он от этого оборотнем… — Из своей комнаты Энди мог видеть только крепкую спину говорившего. — А силы и здоровья моя любовь ему придаст.
— Да какая еще любовь? —— Знахарка гневно загремела посудой.
Хантер улыбнулся, вспомнив, что вытворяли они ночью с Вульфом, и краска стыда залила его щеки. До него он даже с девушками ни разу не был. Прав был старичок — молод, зелен и опыта никакого. Но Вульф был невероятно ласков и нежен с Энди. Казалось, что с каждой каплей своего семени, он передавал раненому жизненную энергию…
Но после Вульфа других мужчин у Энди не было, а вот опыт пригодился в общении с женщинами — те бывали от него просто без ума...
— А что ты хочешь отыскать на тропе и в имении? — спросил Вульф. Он не выдержал и снова обнял Хантера.
— Не знаю, — неопределенно пожал тот плечами.
Энди лгал — не хотелось говорить о своих догадках раньше времени. Вот когда сменит юбку на брюки, тогда можно будет все рассказать. Вдруг он ошибается? А пока следует таиться от той же Филомель и ее «праведного» гнева. Кто он, она Дезире, такая, чтобы шастать в имение, — соседка права. Надо заканчивать с расследованием, как можно скорее. Таиться и притворяться становилось все труднее и труднее.
Энди улыбнулся и провел пальцами по губам Вульфа. Тот схватил его руку и прижал к своей щеке. Неожиданный поцелуй многое Хантеру напомнил.
«Нет, — Энди покачал головой, — племянник Казандры Гарс с манерами аристократа совершенно не похож на того оборотня, что пришел ему на помощь в лесу, спас жизнь, а потом лечил таким странным образом. Но, как и обещал его голос с приятной хрипотцой, Энди оборотнем не стал. По крайней мере, на луну он не выл и шерстью раз в месяц не покрывался.
— Помощь требуется? — спросил Вульф. Энди кивнул. Конечно, потребуется. Дезире не в счет — она ему помогала, не без этого, но наступил момент, когда Энди нужна помощь несколько иного рода.
— Попробуй убедить Филомель, что от графа мне ничего не нужно, — попросил он Вульфа. — Не хочу, чтобы она следила за мной. Вдруг выболтаем кому-нибудь что-нибудь. Ну… или не знаю, отвлекай ее, что ли, когда я ухожу в имение…
Вульф кивнул — он сделает все, о чем его попросили, а сейчас он снова привлек Хантера к себя и приник к его губам в поцелуе.
Глава 12
Энди все перечитывал и перечитывал графские летописи, пытаясь отыскать разгадку произошедшего в лесу с девушками именно в них. Нутром чувствовал, что ищет в правильном направлении, — на такие дела у него был особый нюх. А он, единожды взяв след, как собака шел по нему.
Хантер засиделся в графской библиотеке, не обращая внимания, что за окном давно стемнело. Впрочем, он вряд ли бы это заметил — в библиотеке и в солнечный день всегда горели масляные лампы, так как на окнах были не только плотные портьеры, но и глухие ставни, чтобы книги не портились, не желтели, а чернила не выцветали от яркого света.
Перед ним лежал старинный фолиант в кожаном переплете с серебряными чеканными уголками. Энди уже долгое время не переворачивал страницу, рассеянно пялился на буквы, выведенные каллиграфическим почерком. Писала явно женская рука, не мужская. Буковки ровные с завитушками, как на записке, которую ему передала Ребекка на постоялом дворе. Наконец, он перевернул лист и нахмурился — почерк тот же. Энди перелистнул еще несколько страниц вперед, а потом вернулся назад. Ошибки быть не могло — вся книга написана одним человеком, причем женщиной. Она пыталась изменять наклон букв, изменять почерк, только ей это плохо удавалось — завитушки то там, то здесь проскакивали, да и нажим на перо оставался прежним.
— Подделка, — прошептал Энди и закрыл рот ладонью, опасаясь, как бы его никто не услышал.
Он осторожно, еле заметно, ногтем растрепал уголок самого первого листа фолианта — под желтым верхом искусственно состаренной бумаги находилось белое нутро. Лет через сто бумага и внутри пожелтеет, но не сейчас…
— Новодел, — фыркнул Энди, захлопывая книгу.
Ему подсунули не настоящие летописи, а фальшивку с описанием тех легенд, которые пересказывали в деревне и с упоением рассказывала Калей. А где теперь искать правду? Только не здесь — это стало понятно. И что же? Довольный Энди встал со стула: отсутствие результата — тоже результат.
Он вышел во двор и ужаснулся, как все же темно на дворе. В первую секунду решил, что пойдет по проторенной дороге домой — та широкая, заблудиться трудно. Но потом решил, что по тропе быстрее и надежнее — там он уже знал каждый кустик, каждую травинку, мог и с закрытыми глазами добежать до дома Беннеттов. И ко всему прочему у него на тропе в тайнике припрятано платье Дезире и плащ — никак не мог он возвращаться по дороге домой. Не наступило еще то время…
Появившаяся луна осветила серебром тропу — Энди зашагал веселее. Еще немного, и можно будет переодеться. А там он пробежится по лугу и здравствуй, дом!
Чья-то темная тень мелькнула возле схрона Хантера, раздалось негромкое утробное рычание. Энди крепче сжал серебряные кинжалы. Ни оборотней, ни других зверей он не боялся. Если договориться не удастся, можно и власть употребить.
— Мы не убивали девушек, — прорычал голос из кустов, и на дорожку вышел молодой оборотень, сверкая в темноте желтыми глазами.
И в это же самое мгновение, возникнув словно из ниоткуда или спрыгнув прямо с луны на небе разом на все четыре лапы, рядом с Энди возник огромный бурый волк с оскаленной мордой.
— Зверь на зверя не нападает, — негромко произнес Хантер и положил одну руку на вздыбленный загривок волка, вцепившись пальцами в шерсть. Второй же рукой он продолжал сжимать кинжал на всякий случай.
— Иди своей дорогой. Дай мне пройти! — крикнул Энди оборотню. — Я знаю, что вы не трогали дочек господина Беннетта. Обещаю, что бургомистру будет доложено, кто настоящий убийца.
Оборотень кивнул и тут же исчез за деревом. Трогать посланника бургомистра было бы верхом безумия — вместо него пришлют нового, и нет никаких гарантий, что тот окажется менее дотошным, чем нынешний…
— Есть хочу, мочи нет.
Хукс Беннетт босыми ногами прошлепал на кухню, где Энди чаевничал в гордом одиночестве.
— Услышал, что ты вернулся, вот и вышел к тебе, — сказал он. — А еду, которую приготовила без тебя соседка, есть не стал, прикинулся спящим.
— Молодец, — устало улыбнувшись, похвалил его Хантер. — Потерпи еще немножко. А пока попей со мной чаю с булочками.
Энди предположил, что сиделки строили козни против Хукса Беннетта, поэтому их пугала своими шагами и завываниями мудрая Калей. Насчет же Филомель у него были некоторые сомнения, но как- то, оставив ее якобы одну, он увидел, как та больному подсыпала что-то в приготовленную еду. Может, лечебные травы, а, может, и отраву. Кто знает? Тогда-то Энди и запретил категорически Хуксу принимать пищу из рук соседки в его отсутствие — лучше умереть с голоду, чем быть отравленным в собственном доме.
— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил господин Беннетт.
Энди кивнул. Если Калей, Хукс и Дезире ему скажут хоть толику правды, то он разгадает и эту загадку.
— Какое счастливое будущее ты хотел обеспечить своим девочкам? — спросил Хантер и с прищуром посмотрел на господина Беннетта.
Тот отставил кружку с недопитым чаем, отложил надкусанную булочку и, втянув голову в плечи, мгновенно сделавшись стариком, поплелся в свою комнату.
— Хукс, вернись, — негромко попросил его Энди, — не скажешь правду, я не смогу вывести убийцу на чистую воду. Ты ведь знаешь, кто это мог сделать? — добавил он негромко.
Ничего так и не добившись от господина Беннетта, Энди следующим утром снова отправился к графу. На него там уже по-недоброму косились все — от кухарки до охранников, словно опасались, что именно среди обитателей имения посланник бургомистра пытается отыскать жестокого убийцу. Все, кроме графа, догадывались, зачем в их глушь пожаловал важный чин…
Хантер в сотый раз перебрал все книги в библиотеке, по крайней мере, потрогал их руками, пытаясь отыскать необходимую. В другом месте, кроме как здесь, настоящий фолиант с летописями спрятать не могли, это было бы слишком заметно. На него мог наткнуться любой. Книга должна стоять где-то на полках в шкафах среди других подобных книг или...
Энди стал снимать фолианты с полок один за другим, чтобы проверить, что за ними ничего не спрятано. Ему повезло — перебирая старинные манускрипты на третьем стеллаже, он все же обнаружил спрятаный старинный фолиант в дорогом кожаном переплете. Энди обрадовался, но ненадолго — открыв первую страницу, он понял, что в книгу занесены лишь доходы и расходы имения со времен короля Гороха. И все же не поленившись, Энди пролистал ее от начала до конца, не вникая в записи. Несколько последних листов в книге оказались не заполненными.
— Странно, — изумленно произнес Энди и отлистал назал к последней записи. Обычно финансовые книги исписывали до последней строчки, чтобы ничего поправить нельзя было. Даты не было. А предыдущая была датирована почти полувеком назад. — И каково было графское состояние сто лет назад? — хмыкнул Хантер, переворачивая еще несколько страниц и теперь уже погружаясь в расчеты. Он хоть и охотник и, как многие считали, глуповат, но анализировать и считать умел довольно хорошо. Если бы не стал посланником бургомистра, то отправился бы в королевские фининспекторы. Тоже почетная должность.
— Неплохо жила местная знать.
Энди задумчиво потер рукой подбородок, а затем ногтем попытался зацепить угол листа, как в книге с летописями, но его ожидания не оправдались — фолиант оказался натурально старинным. Тогда Хантер досконально изучил и последнюю, недатированную, запись. — Только расходы и никаких тебе доходов. И расходы какие-то непонятные, граф все время что-то приобретал, словно выводил средства из оборота.
