Роман кивнул — он совершенно забыл про соседку.
— А сейчас у меня появились еще вы, четверо.
Он смахнул набежавшую слезу, а Леопольд кинулся ему на грудь, чтобы выразить свою признательность. В этом замке у него не то что друзей не было лет двести, а даже словом перекинуться было не с кем.
— Так как все же управлять силой меча? — всхлипнув от избытка чувств, снова задал свой вопрос Роман.
— Силой мысли, — отвернувшись от всех, странно дрогнувшим голосом промяукал Василий.
До встречи с Романом, нынешним маркизом де Карабасом, у него тоже не было друзей.
— Ребята, ребята, ну, что вы в самом деле? — протянул руки Роман для объятий.
— Сейчас еще Сапфирон появится и повиснет на тебе, — сказал Леопольд.
Он продолжал ловить мышей дракончику, поэтому считал, раз он его кормит, то имеет право на любовь в первую очередь, и очень его ревновал ко всем остальным.
— Появится, — согласился Роман. — Сегодня у нас с ним решающая тренировка с мечом и копьем.
— Да, кстати, — взмахнуло рукой привидение. — Тебе совершенно не обязательно демонстрировать на турнире меч в натуральном его виде, достаточно носить его булавкой на рубахе, как сейчас. Можешь попробовать — взять деревянный меч и срубить им, например, ветку дерева.
— Понял, — кивнул Роман. — Дожидаемся Сапфирона и идем во двор замка испытывать и укрощать силу меча…
Когда дракончик обратился конем, и Василий, и Леопольд закричали от радости и захлопали в ладоши. А когда на него в латах матери Элизы взгромоздился Роман, они взвыли восторга — какая из них получилась живописная композиция.
— Как ты в этих железяках помещаешься? — поинтересовался Василий. — Это же женские доспехи.
— Ну, во-первых, — как из бочки, раздался голос Романа из-под шлема, — матушка у Элизы, видимо, была женщиной весьма крупной. А во-вторых, если я смог уменьшить меч до размеров булавки, неужели я не смогу слегка, совсем чуть-чуть, увеличить размеры доспехов?
— Красавец! — еще раз поцокал языком Леопольд. — Наступай.
Прямо посередине двора неизвестно откуда появилось соломенное чучело.
— Подколдовываем? — хмыкнул Роман.
Он подхватил палку, которую ему подал Василий, и, представив, что это меч-кладенец, поскакал на своего мнимого противника. Роман взмахнул рукой, мысленно рассекая палкой чучело пополам.
— Получилось, — удивленно сказал он. — Получилось! — прокричал и погрозил палкой-мечом темному небу. — Турнир мы не проиграем, если меня не выбьют из седла.
— А вот этого как раз и не бойся, — попытался успокоить его Леопольд. — Я буду рядом, точнее, за твоей спиной, и стану тебя поддерживать, это раз, а два, меч не позволить тебя победить.
Примечание.
* Роман собирался сказать: «Зубы на холодец, член на пятаки». Но побоялся, что Василий своими когтищами располосует его детородный орган именно так, как он сказал.
Богатые и не очень, ремесленники и аристократы с одинаковой страстью устремились на рыцарский турнир, устраиваемый по счастливому стечению обстоятельств королём и физическим факультетом академии перед самым началом сессии. Это было самое интересное, великолепное и интригующее зрелище, которое можно было разыскать на просторах королевства в это время. А если учесть, что следующее подобное мероприятие пройдёт неизвестно когда, все бесчисленное множество подданных его величества короля, прослышав о турнире, устремилось в столицу — зрелище обещало быть великолепным. По крайней мере, зрители на это очень рассчитывали.
Король подобрал отличное место для проведения турнира, выбрав его из нескольких других. Оно оказалось весьма живописно. На расстоянии полумили от ближайших жилых строений столицы, где река делала огромную петлю, создавая таким образом естественную ровную площадку, покрытую превосходной зелёной травой, словно ухоженной заботливой рукой садовника, но на которой по чистой случайности или из-за боязни близости воды со всех сторон не пасся хозяйский скот, и было организовано ристалище, обнесённое со всех сторон невысокой, но крепкой деревянной оградой. Ограда, выполненная лучшими мастерами королевства, имела форму четырёхугольника, как было принято во все времена. В более узких сторонах прямоугольника, напротив друг друга, были сделаны кованые ворота для въезда рыцарей. Они не были широкими, как на других ристалищах, в этом просто не было нужды — соперники въезжали на площадку исключительно по одному, а не толпами. Это всё-таки студенческий турнир.
В воротах, как на настоящих турнирах, стояли королевские трубачи и герольды, которые громкими поставленными голосами выкрикивали рыцаря, принимающего участие в состязании, называли его имя, а также звание и статус.
Вдоль длинных сторон ограды для знати установили многоярусные трибуны, устланные коврами с разбросанными по ним подушками. На самой середине трибуны, что смотрела на столицу, поставили под общим балдахином на случай дождя или, наоборот, яркого солнца самый настоящий трон только из дерева для его величества и рядом с ним такой же трон, чуть меньше, для принцессы Анны, если та тоже захочет посетить турнир. Все же принцесса не была любительницей подобных зрелищ. Вот если бы рыцари сошлись в рукопашном бою да с обнажёнными торсами, тогда она первой прибежала бы пешком взглянуть на захватывающее зрелище — вот кулачные бои она, наоборот, обожала.
Вдоль реки, охраняя проход к ристалищу, выстроились королевские стражники, а среди зрителей расхаживали воины, вооружённые лишь короткими кинжалами — они были всего лишь следящими за порядком на мероприятии.
Что же касается незнатных горожан, простолюдинов, крестьян и всех прочих, не наделённых титулами и званиями, то их места были на холмах за рекой, куда их на лодках отвозили многочисленные перевозчики. Но и оттуда все было прекрасно слышно и видно, что творилось на импровизированной арене. Там же за рекой установили столы с напитками и закусками, чтобы все, кто собрались на такой замечательный праздник, смогли провозгласить тост во славу короля и его рыцарей.
Зрители постепенно занимали свободные места согласно званиям и титулам. И уже разгорелось несколько громких ссор и потасовок, когда некоторые пытались устроиться на чужом или более удобном месте. Но воины и стражники, не церемонясь, тут же разнимали спорщиков или драчунов, а некоторых особенно ярых, грузили в лодки перевозчиков и отправляли прочь за реку к простолюдинам, чтобы неповадно было и другим в устрашение. И уже ни чины, ни звания не играли никакой роли.
Под громкие выкрики восторженной публики на трёх боевых конях на арену выехали три маршала — судьи турнира, вооружённые с головы до ног. Зачем им оружие, никто не знал, они не принимали участия в состязаниях, а всего лишь присваивали победу в спорных случаях либо одному, либо другому рыцарю. Можно предположить, лишь для красоты и устрашения. Один из маршалов остался посередине ристалища, двое других, сделав почётный круг, разъехались к противоположным длинным сторонам ограды.
Постепенно трибуны заполнились разодетыми зрителями и замерли в ожидании появления королевских особ. Вот уж воистину, каждый был одет настолько богато, насколько ему позволяло его состояние — длинные плащи и мантии знати оторочены соболями и горностаями, которые наделись даже несмотря на жаркий день, на головы водрузили шапки, сшитые по тому же образцу, что могла оказаться и на короле. Шапки пусть и не меховые, а всего лишь парчовые, тоже были оторочены тем же мехом, что и их мантии, и украшены драгоценными каменьями. Камзолы расшиты золотой и серебряной нитью и также украшены каменьями и жемчугами, используемых чаще всего вместо пуговиц. И каждый стремился показать своё богатство и положение в обществе, нанизав на пальцы не по одному золотому перстню. Мелкие дворяне и зажиточные горожане, богатством и рангом пожиже, одеты скромнее, но тоже не без изыска, расположились на трибунах пониже, заняв менее почётные места.
Те, что сидели лицом к столице первыми заметили королевский эскорт. Они поднялись в едином порыве, приветствуя его королевское величество и королевское высочество.
Король ехал первым на великолепном вороном фризе, возвышаясь над всеми остальными. За ним на серой камаргу следовала принцесса Анна, привлекавшая к себе взоры необычными белыми волосами, рассыпанными по плечам. Король и принцесса, воспитанные к выражению приветливости и любезности, искренне улыбались подданным, решившим посетить турнир, которые приветствовали их громкими выкриками.
Как только король с принцессой и свитой расположились на трибуне, маршал, который находился в центре ристалища, громким голосом объявил регламент турнира. Первоначально в битвах примет участие десять пар — столько рыцарей, сколько было слушателей на факультете, — которых определил жребий ещё до начала состязаний. В следующий тур пройдут по одному победителю из каждой пары, то есть всего десять рыцарей, плюс к ним добавят двоих, наиболее понравившихся зрителям, принцессе Анны и королю. Дальше на пары их разобьют маршалы так, как сочтут нужным. И с этим никто не вправе спорить, даже король. К шести победителям добавят ещё двоих, совершенно не обязательно, что это будут рыцари, которые только что проиграли — зрители, принцесса Анна и король могут выбрать любых двоих из тех, что принимали в сражениях ранее. И опять маршалы разобьют их на четыре пары. Из четверых победителей сложат две пары. В заключительном поединке сойдутся лучшие из лучших — так захотел его величество король.
Рыцари, проигравшие поединки, точнее, не победившие ни в одном из сражений, могут выбрать себе любого поединщика и сойтись с ним в битве — хоть победителя турнира. Без победы, хоть одной-единственной зачёт не поставят и до экзаменов не допустят. Таково было условие состязаний…
По жребию Элиза должна была выступать в третьей паре. Имя её соперника ей не объявили, как, впрочем, и ему тоже. Кто с кем сражается соперники узнавали, лишь выходя на ристалище.
Первые две пары рыцарей выезжали на арену без шлемов и лат, прикрывая руки только наручами, а грудь лёгкой кольчугой. Они демонстрировали великолепное владение оружием и старались понравиться принцессе Анне, чтобы в дальнейшем меньше платить за своё обучение.
Каждый поединок сопровождался восторженными выкриками с трибун. Зрители срывали с голов шапочки и подкидывали их вверх в знак приветствия победителя…
Роман на своём чёрном фризе-драконе, весьма похожим на королевского жеребца, в полной боевой экипировке с тяжёлым копьём наперевес выехал в ворота и с ужасом посмотрел на своего соперника, легко поигравшим тяжёлым древком. Его цель — даже не выбить соперника, а всего лишь удержаться в седле. Но и удар копьём не хотелось получить. Что у него ран на теле мало?
Маршал дал команду начинать.
Соперник Элизы, перехватив копье, буквально ломанулся на своём боевом коне в сторону поединщика. Дракончик же под Романом, наоборот, как на выездке, высоко взбрыкивая тонкими изящными ногами, неспешно потрусил навстречу бешено мчавшемуся рыцарю.
Роман, как не подстёгивал своего коня, тот не ускорил шаг. Куда торопиться? Пусть зрители насладятся не только его красотой, но и седока. Роман зажмурился, представив, как прямо сейчас от удара копьём вылетит из седла, и Леопольд его не удержит, сделает вместе с ним кульбит над ареной на глазах у изумлённых зрителей и распластается на зелёной траве. Повезёт ещё, если отделается только ссадинами и ушибами и ничего не сломает. После турнира он все выскажет и Василию, и всем прочим, а главное, Элизе, втравившей его в это мероприятие.
Но ничего подобного не произошло — он как скакал на дракончике, так и доехал до противоположных ворот.
Роман обернулся и с удивлением обнаружил на траве не своё распластанное тело, а соперника.
— Я же сказал, что меч-кладенец защитит тебя, — прошептало в ухо невидимое привидение.
— Защитит, — пробормотал недоуменно Роман, — но не будет сражаться вместо меня.
— Видимо, Ванька-царевич знал волшебные свойства этого меча и очень хотел спереть его у девушки.
— Мы победили? Да? — спросил Роман. — Элизе зачёт обеспечен? Да? Можно сваливать? Дальше она сама…
— Куда сваливать? — оживился конь-дракончик. — Я с вами хочу. Я сойду с ума в четырёх стенах один. Хозяйка же целыми днями на занятиях.
— Тихо-тихо, — похлопал Роман его по красиво изогнутой шее. — Нас победителями объявили. А рыцаря Ланцелота, — он рассмеялся, — как я и предполагал, что он собственной персоной был нашим соперником, побеждённым. Все, валим, наша задача выполнена.
— Не пойдёт, — взбрыкнул дракончик под Романом. — Во-первых, хочу на круг почета, а, во-вторых, я с вами. Попытаетесь от меня избавиться, сдам вас и прямо сейчас драконом назад обернусь.
— С нами, — вынужден был пойти навстречу шантажисту Роман. — Так и быть, дождёмся конца турнира и свалим. А теперь труси на поздравление за победу, а затем ищи Элизу и место, где мы сможем с ней обменяться латами.
— Она, что, — забеспокоился Леопольд, — с открытым забралом, я хотел сказать, лицом, ходит среди зрителей?
— Нет, — попытался успокоить его Роман.
Но вынужден был замолчать, так как они выехали на середину ристалища.
Главный маршал объявил Элизу Драгон-Хоррор победительницей. Хорошо, что под шлемом никто не увидел усмехающегося лица Романа. А его соперника — поверженного рыцаря Ланцелота — два других маршала, подхватив его подмышки, выволокли за пределы ограды и аккуратно положили бесчувственное тело рядом с ристалищем. Тому надо очухаться и выбрать другого соперника — без зачёта рыцарю грозит отчисление из академии…
Элиза отыскалась довольно быстро — она сидела под трибунами, там, куда до конца турнира всяко никто не заглянет, все смотрели в это время совсем в другую сторону. На всякий случай её сторожил Василий, готовый прийти девушке на помощь, если вдруг у кого-то возникнет надобность залезть под трибуны.
Поменялись одеждой они довольно быстро, правда, латы Роману пришлось немного подогнать под фигуру девушки, уменьшив их, как для себя увеличивал совсем недавно. Он в очередной раз порадовался, что, болея там, с пользой провёл время здесь.
Осталось только дождаться заключительного поединка, отпраздновать победу и можно отправляться назад в несказку. Роман неожиданно почувствовал, как соскучился по дому, Савве, Марьиванне и своей машине. Интересно, как она там? Без него…
— Мне удалось победить рыцаря Ланцелота, — сказал Роман, подталкивая Элизу на выход из-под трибун. — В худшем случае он вызовет тебя на поединок, чтобы взять реванш. Но ты его не бойся — теперь он сам тебя боится. А мы все вместе с трибун, — он показал пальцем вверх, — будем смотреть на следующий твой поединок. У гас там место забронировано.
Элиза натянуто улыбнулась прежде, чем спрятать лицо за забралом, — как же, победит она, но постарается…
С большим трудом маркизу де Карабасу удалось найти место среди аристократов, несмотря на бронь. Он примостился на самом краю нижнего ряда, на коленях у него улёгся кот Василий, на плечи уселся Леопольд — надо было, чтобы Сапфирон их видел, иначе кинется их разыскивать, обратившись назад дракончиком. И останется тогда Элиза не только без коня, но и без дракона, ведь сразиться с ним желающих окажется немало, а на турнире, где полным-полно рыцарей с оружием, и подавно.
— А сейчас у меня появились еще вы, четверо.
Он смахнул набежавшую слезу, а Леопольд кинулся ему на грудь, чтобы выразить свою признательность. В этом замке у него не то что друзей не было лет двести, а даже словом перекинуться было не с кем.
— Так как все же управлять силой меча? — всхлипнув от избытка чувств, снова задал свой вопрос Роман.
— Силой мысли, — отвернувшись от всех, странно дрогнувшим голосом промяукал Василий.
До встречи с Романом, нынешним маркизом де Карабасом, у него тоже не было друзей.
— Ребята, ребята, ну, что вы в самом деле? — протянул руки Роман для объятий.
— Сейчас еще Сапфирон появится и повиснет на тебе, — сказал Леопольд.
Он продолжал ловить мышей дракончику, поэтому считал, раз он его кормит, то имеет право на любовь в первую очередь, и очень его ревновал ко всем остальным.
— Появится, — согласился Роман. — Сегодня у нас с ним решающая тренировка с мечом и копьем.
— Да, кстати, — взмахнуло рукой привидение. — Тебе совершенно не обязательно демонстрировать на турнире меч в натуральном его виде, достаточно носить его булавкой на рубахе, как сейчас. Можешь попробовать — взять деревянный меч и срубить им, например, ветку дерева.
— Понял, — кивнул Роман. — Дожидаемся Сапфирона и идем во двор замка испытывать и укрощать силу меча…
Когда дракончик обратился конем, и Василий, и Леопольд закричали от радости и захлопали в ладоши. А когда на него в латах матери Элизы взгромоздился Роман, они взвыли восторга — какая из них получилась живописная композиция.
— Как ты в этих железяках помещаешься? — поинтересовался Василий. — Это же женские доспехи.
— Ну, во-первых, — как из бочки, раздался голос Романа из-под шлема, — матушка у Элизы, видимо, была женщиной весьма крупной. А во-вторых, если я смог уменьшить меч до размеров булавки, неужели я не смогу слегка, совсем чуть-чуть, увеличить размеры доспехов?
— Красавец! — еще раз поцокал языком Леопольд. — Наступай.
Прямо посередине двора неизвестно откуда появилось соломенное чучело.
— Подколдовываем? — хмыкнул Роман.
Он подхватил палку, которую ему подал Василий, и, представив, что это меч-кладенец, поскакал на своего мнимого противника. Роман взмахнул рукой, мысленно рассекая палкой чучело пополам.
— Получилось, — удивленно сказал он. — Получилось! — прокричал и погрозил палкой-мечом темному небу. — Турнир мы не проиграем, если меня не выбьют из седла.
— А вот этого как раз и не бойся, — попытался успокоить его Леопольд. — Я буду рядом, точнее, за твоей спиной, и стану тебя поддерживать, это раз, а два, меч не позволить тебя победить.
Примечание.
* Роман собирался сказать: «Зубы на холодец, член на пятаки». Но побоялся, что Василий своими когтищами располосует его детородный орган именно так, как он сказал.
ГЛАВА 8
Богатые и не очень, ремесленники и аристократы с одинаковой страстью устремились на рыцарский турнир, устраиваемый по счастливому стечению обстоятельств королём и физическим факультетом академии перед самым началом сессии. Это было самое интересное, великолепное и интригующее зрелище, которое можно было разыскать на просторах королевства в это время. А если учесть, что следующее подобное мероприятие пройдёт неизвестно когда, все бесчисленное множество подданных его величества короля, прослышав о турнире, устремилось в столицу — зрелище обещало быть великолепным. По крайней мере, зрители на это очень рассчитывали.
Король подобрал отличное место для проведения турнира, выбрав его из нескольких других. Оно оказалось весьма живописно. На расстоянии полумили от ближайших жилых строений столицы, где река делала огромную петлю, создавая таким образом естественную ровную площадку, покрытую превосходной зелёной травой, словно ухоженной заботливой рукой садовника, но на которой по чистой случайности или из-за боязни близости воды со всех сторон не пасся хозяйский скот, и было организовано ристалище, обнесённое со всех сторон невысокой, но крепкой деревянной оградой. Ограда, выполненная лучшими мастерами королевства, имела форму четырёхугольника, как было принято во все времена. В более узких сторонах прямоугольника, напротив друг друга, были сделаны кованые ворота для въезда рыцарей. Они не были широкими, как на других ристалищах, в этом просто не было нужды — соперники въезжали на площадку исключительно по одному, а не толпами. Это всё-таки студенческий турнир.
В воротах, как на настоящих турнирах, стояли королевские трубачи и герольды, которые громкими поставленными голосами выкрикивали рыцаря, принимающего участие в состязании, называли его имя, а также звание и статус.
Вдоль длинных сторон ограды для знати установили многоярусные трибуны, устланные коврами с разбросанными по ним подушками. На самой середине трибуны, что смотрела на столицу, поставили под общим балдахином на случай дождя или, наоборот, яркого солнца самый настоящий трон только из дерева для его величества и рядом с ним такой же трон, чуть меньше, для принцессы Анны, если та тоже захочет посетить турнир. Все же принцесса не была любительницей подобных зрелищ. Вот если бы рыцари сошлись в рукопашном бою да с обнажёнными торсами, тогда она первой прибежала бы пешком взглянуть на захватывающее зрелище — вот кулачные бои она, наоборот, обожала.
Вдоль реки, охраняя проход к ристалищу, выстроились королевские стражники, а среди зрителей расхаживали воины, вооружённые лишь короткими кинжалами — они были всего лишь следящими за порядком на мероприятии.
Что же касается незнатных горожан, простолюдинов, крестьян и всех прочих, не наделённых титулами и званиями, то их места были на холмах за рекой, куда их на лодках отвозили многочисленные перевозчики. Но и оттуда все было прекрасно слышно и видно, что творилось на импровизированной арене. Там же за рекой установили столы с напитками и закусками, чтобы все, кто собрались на такой замечательный праздник, смогли провозгласить тост во славу короля и его рыцарей.
Зрители постепенно занимали свободные места согласно званиям и титулам. И уже разгорелось несколько громких ссор и потасовок, когда некоторые пытались устроиться на чужом или более удобном месте. Но воины и стражники, не церемонясь, тут же разнимали спорщиков или драчунов, а некоторых особенно ярых, грузили в лодки перевозчиков и отправляли прочь за реку к простолюдинам, чтобы неповадно было и другим в устрашение. И уже ни чины, ни звания не играли никакой роли.
Под громкие выкрики восторженной публики на трёх боевых конях на арену выехали три маршала — судьи турнира, вооружённые с головы до ног. Зачем им оружие, никто не знал, они не принимали участия в состязаниях, а всего лишь присваивали победу в спорных случаях либо одному, либо другому рыцарю. Можно предположить, лишь для красоты и устрашения. Один из маршалов остался посередине ристалища, двое других, сделав почётный круг, разъехались к противоположным длинным сторонам ограды.
Постепенно трибуны заполнились разодетыми зрителями и замерли в ожидании появления королевских особ. Вот уж воистину, каждый был одет настолько богато, насколько ему позволяло его состояние — длинные плащи и мантии знати оторочены соболями и горностаями, которые наделись даже несмотря на жаркий день, на головы водрузили шапки, сшитые по тому же образцу, что могла оказаться и на короле. Шапки пусть и не меховые, а всего лишь парчовые, тоже были оторочены тем же мехом, что и их мантии, и украшены драгоценными каменьями. Камзолы расшиты золотой и серебряной нитью и также украшены каменьями и жемчугами, используемых чаще всего вместо пуговиц. И каждый стремился показать своё богатство и положение в обществе, нанизав на пальцы не по одному золотому перстню. Мелкие дворяне и зажиточные горожане, богатством и рангом пожиже, одеты скромнее, но тоже не без изыска, расположились на трибунах пониже, заняв менее почётные места.
Те, что сидели лицом к столице первыми заметили королевский эскорт. Они поднялись в едином порыве, приветствуя его королевское величество и королевское высочество.
Король ехал первым на великолепном вороном фризе, возвышаясь над всеми остальными. За ним на серой камаргу следовала принцесса Анна, привлекавшая к себе взоры необычными белыми волосами, рассыпанными по плечам. Король и принцесса, воспитанные к выражению приветливости и любезности, искренне улыбались подданным, решившим посетить турнир, которые приветствовали их громкими выкриками.
Как только король с принцессой и свитой расположились на трибуне, маршал, который находился в центре ристалища, громким голосом объявил регламент турнира. Первоначально в битвах примет участие десять пар — столько рыцарей, сколько было слушателей на факультете, — которых определил жребий ещё до начала состязаний. В следующий тур пройдут по одному победителю из каждой пары, то есть всего десять рыцарей, плюс к ним добавят двоих, наиболее понравившихся зрителям, принцессе Анны и королю. Дальше на пары их разобьют маршалы так, как сочтут нужным. И с этим никто не вправе спорить, даже король. К шести победителям добавят ещё двоих, совершенно не обязательно, что это будут рыцари, которые только что проиграли — зрители, принцесса Анна и король могут выбрать любых двоих из тех, что принимали в сражениях ранее. И опять маршалы разобьют их на четыре пары. Из четверых победителей сложат две пары. В заключительном поединке сойдутся лучшие из лучших — так захотел его величество король.
Рыцари, проигравшие поединки, точнее, не победившие ни в одном из сражений, могут выбрать себе любого поединщика и сойтись с ним в битве — хоть победителя турнира. Без победы, хоть одной-единственной зачёт не поставят и до экзаменов не допустят. Таково было условие состязаний…
По жребию Элиза должна была выступать в третьей паре. Имя её соперника ей не объявили, как, впрочем, и ему тоже. Кто с кем сражается соперники узнавали, лишь выходя на ристалище.
Первые две пары рыцарей выезжали на арену без шлемов и лат, прикрывая руки только наручами, а грудь лёгкой кольчугой. Они демонстрировали великолепное владение оружием и старались понравиться принцессе Анне, чтобы в дальнейшем меньше платить за своё обучение.
Каждый поединок сопровождался восторженными выкриками с трибун. Зрители срывали с голов шапочки и подкидывали их вверх в знак приветствия победителя…
Роман на своём чёрном фризе-драконе, весьма похожим на королевского жеребца, в полной боевой экипировке с тяжёлым копьём наперевес выехал в ворота и с ужасом посмотрел на своего соперника, легко поигравшим тяжёлым древком. Его цель — даже не выбить соперника, а всего лишь удержаться в седле. Но и удар копьём не хотелось получить. Что у него ран на теле мало?
Маршал дал команду начинать.
Соперник Элизы, перехватив копье, буквально ломанулся на своём боевом коне в сторону поединщика. Дракончик же под Романом, наоборот, как на выездке, высоко взбрыкивая тонкими изящными ногами, неспешно потрусил навстречу бешено мчавшемуся рыцарю.
Роман, как не подстёгивал своего коня, тот не ускорил шаг. Куда торопиться? Пусть зрители насладятся не только его красотой, но и седока. Роман зажмурился, представив, как прямо сейчас от удара копьём вылетит из седла, и Леопольд его не удержит, сделает вместе с ним кульбит над ареной на глазах у изумлённых зрителей и распластается на зелёной траве. Повезёт ещё, если отделается только ссадинами и ушибами и ничего не сломает. После турнира он все выскажет и Василию, и всем прочим, а главное, Элизе, втравившей его в это мероприятие.
Но ничего подобного не произошло — он как скакал на дракончике, так и доехал до противоположных ворот.
Роман обернулся и с удивлением обнаружил на траве не своё распластанное тело, а соперника.
— Я же сказал, что меч-кладенец защитит тебя, — прошептало в ухо невидимое привидение.
— Защитит, — пробормотал недоуменно Роман, — но не будет сражаться вместо меня.
— Видимо, Ванька-царевич знал волшебные свойства этого меча и очень хотел спереть его у девушки.
— Мы победили? Да? — спросил Роман. — Элизе зачёт обеспечен? Да? Можно сваливать? Дальше она сама…
— Куда сваливать? — оживился конь-дракончик. — Я с вами хочу. Я сойду с ума в четырёх стенах один. Хозяйка же целыми днями на занятиях.
— Тихо-тихо, — похлопал Роман его по красиво изогнутой шее. — Нас победителями объявили. А рыцаря Ланцелота, — он рассмеялся, — как я и предполагал, что он собственной персоной был нашим соперником, побеждённым. Все, валим, наша задача выполнена.
— Не пойдёт, — взбрыкнул дракончик под Романом. — Во-первых, хочу на круг почета, а, во-вторых, я с вами. Попытаетесь от меня избавиться, сдам вас и прямо сейчас драконом назад обернусь.
— С нами, — вынужден был пойти навстречу шантажисту Роман. — Так и быть, дождёмся конца турнира и свалим. А теперь труси на поздравление за победу, а затем ищи Элизу и место, где мы сможем с ней обменяться латами.
— Она, что, — забеспокоился Леопольд, — с открытым забралом, я хотел сказать, лицом, ходит среди зрителей?
— Нет, — попытался успокоить его Роман.
Но вынужден был замолчать, так как они выехали на середину ристалища.
Главный маршал объявил Элизу Драгон-Хоррор победительницей. Хорошо, что под шлемом никто не увидел усмехающегося лица Романа. А его соперника — поверженного рыцаря Ланцелота — два других маршала, подхватив его подмышки, выволокли за пределы ограды и аккуратно положили бесчувственное тело рядом с ристалищем. Тому надо очухаться и выбрать другого соперника — без зачёта рыцарю грозит отчисление из академии…
Элиза отыскалась довольно быстро — она сидела под трибунами, там, куда до конца турнира всяко никто не заглянет, все смотрели в это время совсем в другую сторону. На всякий случай её сторожил Василий, готовый прийти девушке на помощь, если вдруг у кого-то возникнет надобность залезть под трибуны.
Поменялись одеждой они довольно быстро, правда, латы Роману пришлось немного подогнать под фигуру девушки, уменьшив их, как для себя увеличивал совсем недавно. Он в очередной раз порадовался, что, болея там, с пользой провёл время здесь.
Осталось только дождаться заключительного поединка, отпраздновать победу и можно отправляться назад в несказку. Роман неожиданно почувствовал, как соскучился по дому, Савве, Марьиванне и своей машине. Интересно, как она там? Без него…
— Мне удалось победить рыцаря Ланцелота, — сказал Роман, подталкивая Элизу на выход из-под трибун. — В худшем случае он вызовет тебя на поединок, чтобы взять реванш. Но ты его не бойся — теперь он сам тебя боится. А мы все вместе с трибун, — он показал пальцем вверх, — будем смотреть на следующий твой поединок. У гас там место забронировано.
Элиза натянуто улыбнулась прежде, чем спрятать лицо за забралом, — как же, победит она, но постарается…
С большим трудом маркизу де Карабасу удалось найти место среди аристократов, несмотря на бронь. Он примостился на самом краю нижнего ряда, на коленях у него улёгся кот Василий, на плечи уселся Леопольд — надо было, чтобы Сапфирон их видел, иначе кинется их разыскивать, обратившись назад дракончиком. И останется тогда Элиза не только без коня, но и без дракона, ведь сразиться с ним желающих окажется немало, а на турнире, где полным-полно рыцарей с оружием, и подавно.
