— Один?
— Один.
Вова выругался и рявкнул:
— Дай ему телефон!
Настя послушно протянула телефон мальчику, и тот с опаской сказал в микрофон:
— Аллё?
Настя не слышала, что Вова говорил, но через минуту кивающий, как китайский болванчик, Виталик отдал ей трубку. Вова сказал только:
— Буду через двадцать минут! — и отключился.
Настя глянула на Виталика, и тот кивнул, спрыгивая с подоконника:
— Ну пошли.
Настя отперла дверь, впуская мальчика, и пошла раздевать Ленку. Посадив дочку в манеж, несмотря на бурные протесты, она вернулась в прихожую. Виталик снял ботинки и держал их в руках, не зная, куда поставить. Настя показала ему на полочку, где стояла обувь:
— Поставь туда и возьми тапочки.
— Я дома без тапочек ходил, — скривился Виталик. Настя почувствовала в нём сопротивление всему, что не было связано с домом, но решила не сдавать позиции:
— То было дома. У нас все ходят в тапочках, потому что полы холодные.
Мальчик неохотно подчинился. Настя взяла пакеты и кивком пригласила его в кухню:
— Пойдём, поможешь мне с ужином!
— А что ты сделаешь на ужин?
— Пельмени. Мы их с папой и с Тёмкой в воскресенье налепили.
Виталик нахмурил бровки:
— А кто такой Тёмка?
— Это мой сын, — объяснила Настя, раскладывая покупки по полкам и в холодильник. — Ему шесть лет. А тебе?
— Пять, но скоро будет шесть!
Он сказал это почти с ревностью, и Настя снова вздохнула. Неизвестно, что он услышал от матери про новую Вовину семью! Нелегко им будет, ох нелегко...
— Ну раз так, в следующий раз будешь с нами пельмени лепить.
Мальчик дернул плечом:
— Не мужское это занятие!
— Это почему? — неожиданно развеселилась Настя.
— Кушать готовить и убирать — это должны делать женщины.
— А мужчины?
— Зарабатывать деньги! — гордо объявил он.
— Но я тоже работаю и зарабатываю деньги, — Настя с усмешкой поставила кастрюлю воды на огонь. — Подай мне соль и лавровый лист, пожалуйста! Вон там, около хлебницы.
Виталик быстро нашел солонку, а вот с лаврушкой дело оказалось сложнее. Он задумчиво пытался угадать, в какой из прозрачных баночек хранится этот незнакомый ему лист, и Настя подсказала:
— Там, где целые листочки, видишь, написано — «л» и «а» — ла, «в», «р», «о» — вро...
Виталик схватил баночку и торжественно принес Насте.
— Спасибо! — кивнула она. — Вдвоём дело пойдет быстрее. А сейчас хочешь покормить кошек?
— У тебя есть кошки? — испугался мальчик, и Настя тоже испугалась:
— Да, а что?
— У мамы аллергия на кошек и собак, — почему-то шёпотом сообщил Виталик, оглядываясь.
— А у тебя? — тоже шёпотом спросила Настя.
— Не знаю...
— А глаза чешутся?
Виталик потёр глаза и вытаращился на неё:
— Вроде бы нет.
— Тогда нету! — повеселела Настя. — Можешь спокойно их кормить и гладить!
Как по команде, чёрный шерстяной Бэтмен и светлая кожаная Мадемуазель появились в тандеме в дверях кухни. Настя протянула Виталику пакет сухого корма:
— Насыпь понемножку в две мисочки, вон там, в углу.
Мальчик, опасливо косясь на котят, бросил по горсти корма в миски. Котята заурчали довольно, подбегая к еде. Виталик заметил:
— Мама говорит, что чёрные кошки приносят несчастье. А эта вторая вообще лысая... У неё, наверное, лишай!
Настя покачала головой. Ну не любишь животных, ну бог с тобой, но глупости-то зачем рассказваать ребёнку? Чёрные кошки — к несчастью, большие собаки кусают всех без разбора...
— Разве я несчастная? — спросила с усмешкой Настя. — Бэтмен кстати очень любит, когда его гладят. И спит с моим сыном. А Мадемуазель такая родилась, это у нее порода такая.
Входная дверь хлопнула, и в кухню влетел Вова. Виталик бросился ему на шею:
— Папа!
— Заяц! — Вова порывисто обнял его и поднял на руки. — Как ты здесь оказался?
— Меня бабушка привезла.
— А мама где?
— Мама уехала, далеко...
— Во блин, фигня редкостная! — Вова повернулся к Насте. — Уж извини, как получилось некрасиво!
— Почему некрасиво? — удивилась Настя. — Это же твой сын, не чужой человек!
— Сейчас позвоню Светкиной матери, узнаю, что за бордель они устроили!
— Хорошо. А мы пока с Виталиком сварим пельмени.
Настя напряженно слушала громкий голос Вовы из зала. По-видимому, он отчаянно ругался с тёщей, потом затих. Пельмени были почти готовы, когда он снова появился в кухне. Виталик, расставивший тарелки на столе, робко взглянул на отца. Настя помешала пельмени и спросила:
— Ну, и что узнал?
— Ситуация просто идиотская! — ответил Вова, присев к столу. Потом спохватился, отнес в коридор кроссовки и вернулся, мрачный:
— Короче, эта звезда уехала в Германию, как сказала её глубокоуважаемая мать, для предстоящего замужества. Ещё не развелась, стерва, а уже замуж скачет!
Настя шикнула, указывая глазами на Виталика, и Вова поперхнулся:
— Пардон, я хотел сказать... Да именно это я и хотел сказать! На старую бабку оставила моего сына!!! И укатила! А бабке нервов не хватило на этого разбойника, она его и привезла ко мне, по новому адресу, слава богу, доченька оставила!
Настя выложила пельмени в салатницу:
— Виталик, садись за стол. Вова, ты тоже, блин, потом волосы рвать на голове будешь. Ну, что случилось-то? Ну поживет немного у нас, спать с Тёмкой будет, опять же под присмотром!
Она выставила на стол сметану, майонез и кетчуп:
— Виталик, ты с чем любишь?
— Со сметаной, — тихо ответил мальчик, не поднимая головы. Вова потрепал сына по светлым волосам:
— Будешь с папой жить? Или поедешь к бабушке?
— С тобой, — вскинул голову Виталик. — Бабушка только орёт на меня! И тебя ругает!
Вова взглянул на Настю. В его глазах даже не было просьбы, просто немой вопрос. Настя положила ему пельменей в тарелку:
— Вот и хорошо! Я сейчас на работу по-быстрому, а потом посмотрим вместе в твоей сумке, Виталик, есть ли у тебя пижама, или Тёмка тебе свою одолжит.
Она улыбнулась мальчику, потом дала Вове бутылочку с молоком:
— С тебя кормление Елены Прекрасной!
— Столько бумаг надо будет сделать... — Вова прикрыл глаза, поймав Настину руку и прижав её к щеке. — Завтра же свяжусь с адвокатом!
— Всё будет хорошо, — она долго поцеловала его в бритую макушку. — Я узнавала.
Выйдя из дома, она пересекла двор до садика и нашла Тёмку ожидающим в коридоре возле подсобки со швабрами и ведрами. Увидев Настю, сын проворчал:
— Хорошо, что я на следующий год в школу иду. А то ты вечно опаздываешь, перед воспитательницей стыдно.
Настя наклонилась, чмокая его в щеку:
— Ну извини, котёночек, непредвиденные обстоятельства!
Ворча на "обстоятельства", Артём помог ей с уборкой, и уже через полчаса они отправились домой. По дороге Настя попыталась объяснить сыну про неожиданного гостя, который останется с ними надолго. Тёмка радостно вскрикнул:
— Это щенок?!
Настя засмеялась:
— Нет, не щенок! — потом посерьёзнела: — Это сын папы Вовы. Его мама уехала в длительную командировку, а бабушка старенькая, не может за ним смотреть.
— А сколько ему лет? — задал практичный вопрос Артём.
— Пять.
— Ну тогда еще ничего, я ему всё покажу и научу играть в Лего!
— И он будет спать с тобой в большой кровати. А потом мы с Вовой выбросим её и купим вам две раздельные.
— Двухэтажные! — с придыханием мечтательно сказал Артём, и Настя с улыбкой согласилась:
— Пусть двухэтажные!
И подумала с уважением — какой замечательный у неё сын!
Все угомонились только поздно вечером, когда Настя разобрала сумку Виталика и выяснилось, что бабка не положила ни пижамы, ни даже пары носков, когда оба мальчика согласились с условиями спальных мест, кто слева, кто справа и «почему я должен спать с ним?», когда уложили Ленку, накормили вечно голодных котят...
Настя расстелила диван, легла, не в силах даже дойти до душа. Вова закончил свои бумаги для бухгалтера, сложил их в папочку и тоже лёг, не выключая телевизора. Настя уже привычно придвинулась к любимому мужчине под бок, в тепло, и закрыла глаза, готовая провалиться в спасительную пелену сна.
Но любимый мужчина обнял её и тихо сказал на ухо:
— Ты у меня просто необыкновенная! Люблю тебя, за всё...
Настя зажмурилась. Никакая она не необыкновенная! Она вообще собирается убить его ребёнка!
И тут выяснилось, что беременная женщина является просто-напросто одним большим сгустком эмоций. Настя не выдержала напряжения и зарыдала, как ребёнок, у которого отняли новенькую игрушку. Вова испугался — схватил её, развернул лицом к себе и легонько встряхнул:
— Насть, ты чего?! Что случилось?!
Он долго не мог добиться внятного ответа, но, наконец, сквозь всхлипы разобрал:
— Ребёнок... Ответственность... Катастрофа...
Вова немного смешался:
— Ну, не такая уж и ответственность, он же большой уже, в садик пойдет, в школу... А там видно будет... Да и привыкнет он к тебе быстро, он умный мальчишка!
— Ты ничего не понял! — снова зарыдала Настя, и Вова сдался:
— Нет, ничего... Но неважно, пойму ведь когда-нибудь?
— Наш ребенок... Твой и мой... Ну? Понял?
Он отстранил её, заставил взглянуть в глаза:
— Насть... Ты что? Ты... Признавайся быстро, ты что-то сделала?! С ребёнком?
Видя неподдельный страх и напряжение в его взгляде, Настя покачала головой:
— Я на завтра взяла направление...
— Уффф!
Он вытер ладонью выступивший на лбу пот и облегчённо улыбнулся ей:
— Ну напугала! Хорошо, что ты сегодня мне это сказала!
— А что ты сделаешь? — с неконтролируемым вызовом поинтересовалась Настя, на что получила щелчок по носу:
— А вот увидишь! И нефиг мне тут гормоны демонстрировать, плавали-знаем!
Он протянул руку и тронул пока еще плоский живот:
— Вот тут вот? Вот такое махонькое?
Настя кивнула, улыбаясь против воли. Вова зарылся с головой под одеяло. Настя почувствовала колючую щёку на животе и услышала тихий голос:
— Привет, мой малыш...
И ещё что-то, совсем неразборчивое, но прислушиваться не стала — пусть это останется между ними.
Вова уснул, обнимая её живот, а Настя по привычке ещё долго думала о чём-то важном, неважном и просто о мелочах...
Назавтра пробуждение было слегка апокалиптическим. Дети проснулись все сразу и естественно, притопали будить родителей. Пришлось вставать. Настя потащилась убирать участок, а Вова взял на себя завтрак и одевание. В назначенный час Настя отвела обоих мальчишек в садик, сходила поговорить на ушко с директрисой, чтобы та приняла Виталика пока без официальных документов, пообещав за услугу роскошный шарф по новомодному шаблону. И вернулась домой. Вовы уже не было, и он прихватил с собой свою ненаглядную Елену Прекрасную. Настя послонялась по квартире, подобрав несколько игрушек и сложив пижамы, и решительно завалилась спать. Хочет Вова этого ребятёнка — пусть привыкает к усталости и гормональным ссорам!
Она проснулась от лёгкого равномерного стука металла по дереву. Нахмурившись, посмотрела на часы — почти два часа дня! Нифига себе вздремнула! Она вскочила, думая о неприготовленном обеде и нестиранной одежде, принялась собирать постель и вдруг прислушалась. Стук прекратился, раздались скребущие звуки и за ними голос Ленки, требующей что-то на своём детском языке. Встревоженная такой необычной активностью, Настя пошла в кухню и застыла в дверях, не веря своим глазам.
Вова, в её стареньком цветастом переднике, вспотевший от усилия, резал овощи на винегрет. В другой миске стоял готовый "Оливье", а в третьей — какой-то незнакомый Насте салат. На плите в кастрюле мариновались в масле и специях отбивные, а рядом стояла в воде начищенная картошка, ожидая своего часа.
Настя удивлённо спросила:
— Что это такое? Что-то празднуем сегодня?
Вова резко обернулся с озабоченным выражением лица и задал встречный вопрос:
— Слушай, ты морковку в винегрет кладёшь или нет, а то у меня провал в памяти...
— Кладу, — автоматически ответила Настя и спохватилась: — Отвечай на вопрос, блин!
— Празднуем, — он взял со стола вареную морковину и принялся нарезать мелкими кусочками. — Родители к сестре приехали на три дня, вот и к нам зайдут вечером.
— Зачем? — глупо спросила Настя и быстро поправилась: — В смысле, так рано? Мы же собирались в июне к ним ехать...
— Ну вот, захотели! — неопределённо покрутил головой Вова, потом добавил: — Должны же они познакомиться с будущей мамой их внука!
Настя временно обалдела и присела к столу. Машинально смахнула крошки и тихо спросила:
— А если я им не понравлюсь?
— Поедут домой, обсуждая по дороге неприятную им невестку, — рассеянно ответил Вова, сражаясь с непокорной луковицей.
Настя обиделась, неизвестно на что:
— Я, между прочим, серьёзно!
— Так и я, Насть! — удивлённо повернулся к ней любимый. — Да чего ты нервничаешь? Всё будет пучком, они у меня мировые человеки!
Но Настя нервничала. Конечно, меньше, чем если бы Вова сообщил: "К нам родители приезжают, приготовь там всё как на праздник". И тут её гормоны, скорее всего, устроили бы пляску на его костях. Просто она была плохо приготовлена ко всяким семейным вечеринкам и съездам по большим праздникам, уже потому, что не участвовала в них с детства. И побаивалась Вовиных родителей, как и все будущие невестки.
Она встала, заглядывая в миски, и Вова замахал руками:
— Иди отсюда, иди! Я всё затеял — я всё и сделаю сам! Вали, приводи себя в парадный вид, вы, женщины, любите это дело!
— Какой еще парадный вид? — насупилась Настя, пытаясь стащить щепотку Оливье. Вова покачал головой, подавая ей ложку:
— Тарелку возьми, вечно голодный желудок! Ну вид, который означает "у меня все отлично, я вообще само совершенство".
Настя усмехнулась:
— Ага, зубы почищу и готово!
Вова притянул её к себе и сладко поцеловал:
— Ну я-то это и так знаю, но ведь вам же надо пустить пыль в глаза! Попробуй вон тот салат, это мой фамильный, с селёдкой.
Настя с удовольствием попробовала и с набитым ртом заявила:
— Ошен вкушно! Что ты туда положил?
— Не скажу, — он самодовольно показал язык. — Секрет фирмы! Нет, правда, солнышко, иди отдыхай, у тебя неважный вид!
Нет на свете большего мотиватора, чем подобные слова мужчины. Настя встрепенулась и, не доев, ушла в ванную. Долго рассматривала себя в зеркало и пришла к неутешительному выводу. Вздохнула и пустила воду в ванну...
Привести себя в парадный вид ей не составило ни малейшего труда. Не так, как в первый день их с Вовой знакомства. Настя не спеша и с удовольствием вымылась, сделала маникюр, выщипала брови, уложила волосы. Сочла себя вполне пригодной к употреблению и пошла выбирать одежду.
Вова разбаловал её, как и детей. Если в его палатках появлялась новая партия товара, это означало, что у Насти в шкафу уже это есть, а если не было, значит, шмотка ей просто не нравилась. Так в шкафу скопились вещи, которые она редко меняла, а некоторые вообще ни разу ещё не надела.
Она откинула волосы с лица и попыталась представить себя пожилой деревенской женщиной. Какая девушка ей понравится? Скромная — значит, штаны с вышивкой отпадают. Домашняя — значит, ни короткую юбку, ни джинсы с низкой талией Настя не наденет. Не выскочка — значит, ничего вызывающе модного, лучше что-то классическое.
Покопавшись на полках, Настя выбрала нормальные тёмныебрюки из мягкой струящейся ткани (самый крик моды в Европе, но, слава богу, мода шла в приличном направлении), к ним светлую трикотажную кофточку с длинными рукавами и цветными разводами на груди, посмотрелась в зеркало и осталась вполне довольна результатом.
— Один.
Вова выругался и рявкнул:
— Дай ему телефон!
Настя послушно протянула телефон мальчику, и тот с опаской сказал в микрофон:
— Аллё?
Настя не слышала, что Вова говорил, но через минуту кивающий, как китайский болванчик, Виталик отдал ей трубку. Вова сказал только:
— Буду через двадцать минут! — и отключился.
Настя глянула на Виталика, и тот кивнул, спрыгивая с подоконника:
— Ну пошли.
Настя отперла дверь, впуская мальчика, и пошла раздевать Ленку. Посадив дочку в манеж, несмотря на бурные протесты, она вернулась в прихожую. Виталик снял ботинки и держал их в руках, не зная, куда поставить. Настя показала ему на полочку, где стояла обувь:
— Поставь туда и возьми тапочки.
— Я дома без тапочек ходил, — скривился Виталик. Настя почувствовала в нём сопротивление всему, что не было связано с домом, но решила не сдавать позиции:
— То было дома. У нас все ходят в тапочках, потому что полы холодные.
Мальчик неохотно подчинился. Настя взяла пакеты и кивком пригласила его в кухню:
— Пойдём, поможешь мне с ужином!
— А что ты сделаешь на ужин?
— Пельмени. Мы их с папой и с Тёмкой в воскресенье налепили.
Виталик нахмурил бровки:
— А кто такой Тёмка?
— Это мой сын, — объяснила Настя, раскладывая покупки по полкам и в холодильник. — Ему шесть лет. А тебе?
— Пять, но скоро будет шесть!
Он сказал это почти с ревностью, и Настя снова вздохнула. Неизвестно, что он услышал от матери про новую Вовину семью! Нелегко им будет, ох нелегко...
— Ну раз так, в следующий раз будешь с нами пельмени лепить.
Мальчик дернул плечом:
— Не мужское это занятие!
— Это почему? — неожиданно развеселилась Настя.
— Кушать готовить и убирать — это должны делать женщины.
— А мужчины?
— Зарабатывать деньги! — гордо объявил он.
— Но я тоже работаю и зарабатываю деньги, — Настя с усмешкой поставила кастрюлю воды на огонь. — Подай мне соль и лавровый лист, пожалуйста! Вон там, около хлебницы.
Виталик быстро нашел солонку, а вот с лаврушкой дело оказалось сложнее. Он задумчиво пытался угадать, в какой из прозрачных баночек хранится этот незнакомый ему лист, и Настя подсказала:
— Там, где целые листочки, видишь, написано — «л» и «а» — ла, «в», «р», «о» — вро...
Виталик схватил баночку и торжественно принес Насте.
— Спасибо! — кивнула она. — Вдвоём дело пойдет быстрее. А сейчас хочешь покормить кошек?
— У тебя есть кошки? — испугался мальчик, и Настя тоже испугалась:
— Да, а что?
— У мамы аллергия на кошек и собак, — почему-то шёпотом сообщил Виталик, оглядываясь.
— А у тебя? — тоже шёпотом спросила Настя.
— Не знаю...
— А глаза чешутся?
Виталик потёр глаза и вытаращился на неё:
— Вроде бы нет.
— Тогда нету! — повеселела Настя. — Можешь спокойно их кормить и гладить!
Как по команде, чёрный шерстяной Бэтмен и светлая кожаная Мадемуазель появились в тандеме в дверях кухни. Настя протянула Виталику пакет сухого корма:
— Насыпь понемножку в две мисочки, вон там, в углу.
Мальчик, опасливо косясь на котят, бросил по горсти корма в миски. Котята заурчали довольно, подбегая к еде. Виталик заметил:
— Мама говорит, что чёрные кошки приносят несчастье. А эта вторая вообще лысая... У неё, наверное, лишай!
Настя покачала головой. Ну не любишь животных, ну бог с тобой, но глупости-то зачем рассказваать ребёнку? Чёрные кошки — к несчастью, большие собаки кусают всех без разбора...
— Разве я несчастная? — спросила с усмешкой Настя. — Бэтмен кстати очень любит, когда его гладят. И спит с моим сыном. А Мадемуазель такая родилась, это у нее порода такая.
Входная дверь хлопнула, и в кухню влетел Вова. Виталик бросился ему на шею:
— Папа!
— Заяц! — Вова порывисто обнял его и поднял на руки. — Как ты здесь оказался?
— Меня бабушка привезла.
— А мама где?
— Мама уехала, далеко...
— Во блин, фигня редкостная! — Вова повернулся к Насте. — Уж извини, как получилось некрасиво!
— Почему некрасиво? — удивилась Настя. — Это же твой сын, не чужой человек!
— Сейчас позвоню Светкиной матери, узнаю, что за бордель они устроили!
— Хорошо. А мы пока с Виталиком сварим пельмени.
Настя напряженно слушала громкий голос Вовы из зала. По-видимому, он отчаянно ругался с тёщей, потом затих. Пельмени были почти готовы, когда он снова появился в кухне. Виталик, расставивший тарелки на столе, робко взглянул на отца. Настя помешала пельмени и спросила:
— Ну, и что узнал?
— Ситуация просто идиотская! — ответил Вова, присев к столу. Потом спохватился, отнес в коридор кроссовки и вернулся, мрачный:
— Короче, эта звезда уехала в Германию, как сказала её глубокоуважаемая мать, для предстоящего замужества. Ещё не развелась, стерва, а уже замуж скачет!
Настя шикнула, указывая глазами на Виталика, и Вова поперхнулся:
— Пардон, я хотел сказать... Да именно это я и хотел сказать! На старую бабку оставила моего сына!!! И укатила! А бабке нервов не хватило на этого разбойника, она его и привезла ко мне, по новому адресу, слава богу, доченька оставила!
Настя выложила пельмени в салатницу:
— Виталик, садись за стол. Вова, ты тоже, блин, потом волосы рвать на голове будешь. Ну, что случилось-то? Ну поживет немного у нас, спать с Тёмкой будет, опять же под присмотром!
Она выставила на стол сметану, майонез и кетчуп:
— Виталик, ты с чем любишь?
— Со сметаной, — тихо ответил мальчик, не поднимая головы. Вова потрепал сына по светлым волосам:
— Будешь с папой жить? Или поедешь к бабушке?
— С тобой, — вскинул голову Виталик. — Бабушка только орёт на меня! И тебя ругает!
Вова взглянул на Настю. В его глазах даже не было просьбы, просто немой вопрос. Настя положила ему пельменей в тарелку:
— Вот и хорошо! Я сейчас на работу по-быстрому, а потом посмотрим вместе в твоей сумке, Виталик, есть ли у тебя пижама, или Тёмка тебе свою одолжит.
Она улыбнулась мальчику, потом дала Вове бутылочку с молоком:
— С тебя кормление Елены Прекрасной!
— Столько бумаг надо будет сделать... — Вова прикрыл глаза, поймав Настину руку и прижав её к щеке. — Завтра же свяжусь с адвокатом!
— Всё будет хорошо, — она долго поцеловала его в бритую макушку. — Я узнавала.
Выйдя из дома, она пересекла двор до садика и нашла Тёмку ожидающим в коридоре возле подсобки со швабрами и ведрами. Увидев Настю, сын проворчал:
— Хорошо, что я на следующий год в школу иду. А то ты вечно опаздываешь, перед воспитательницей стыдно.
Настя наклонилась, чмокая его в щеку:
— Ну извини, котёночек, непредвиденные обстоятельства!
Ворча на "обстоятельства", Артём помог ей с уборкой, и уже через полчаса они отправились домой. По дороге Настя попыталась объяснить сыну про неожиданного гостя, который останется с ними надолго. Тёмка радостно вскрикнул:
— Это щенок?!
Настя засмеялась:
— Нет, не щенок! — потом посерьёзнела: — Это сын папы Вовы. Его мама уехала в длительную командировку, а бабушка старенькая, не может за ним смотреть.
— А сколько ему лет? — задал практичный вопрос Артём.
— Пять.
— Ну тогда еще ничего, я ему всё покажу и научу играть в Лего!
— И он будет спать с тобой в большой кровати. А потом мы с Вовой выбросим её и купим вам две раздельные.
— Двухэтажные! — с придыханием мечтательно сказал Артём, и Настя с улыбкой согласилась:
— Пусть двухэтажные!
И подумала с уважением — какой замечательный у неё сын!
Все угомонились только поздно вечером, когда Настя разобрала сумку Виталика и выяснилось, что бабка не положила ни пижамы, ни даже пары носков, когда оба мальчика согласились с условиями спальных мест, кто слева, кто справа и «почему я должен спать с ним?», когда уложили Ленку, накормили вечно голодных котят...
Настя расстелила диван, легла, не в силах даже дойти до душа. Вова закончил свои бумаги для бухгалтера, сложил их в папочку и тоже лёг, не выключая телевизора. Настя уже привычно придвинулась к любимому мужчине под бок, в тепло, и закрыла глаза, готовая провалиться в спасительную пелену сна.
Но любимый мужчина обнял её и тихо сказал на ухо:
— Ты у меня просто необыкновенная! Люблю тебя, за всё...
Настя зажмурилась. Никакая она не необыкновенная! Она вообще собирается убить его ребёнка!
И тут выяснилось, что беременная женщина является просто-напросто одним большим сгустком эмоций. Настя не выдержала напряжения и зарыдала, как ребёнок, у которого отняли новенькую игрушку. Вова испугался — схватил её, развернул лицом к себе и легонько встряхнул:
— Насть, ты чего?! Что случилось?!
Он долго не мог добиться внятного ответа, но, наконец, сквозь всхлипы разобрал:
— Ребёнок... Ответственность... Катастрофа...
Вова немного смешался:
— Ну, не такая уж и ответственность, он же большой уже, в садик пойдет, в школу... А там видно будет... Да и привыкнет он к тебе быстро, он умный мальчишка!
— Ты ничего не понял! — снова зарыдала Настя, и Вова сдался:
— Нет, ничего... Но неважно, пойму ведь когда-нибудь?
— Наш ребенок... Твой и мой... Ну? Понял?
Он отстранил её, заставил взглянуть в глаза:
— Насть... Ты что? Ты... Признавайся быстро, ты что-то сделала?! С ребёнком?
Видя неподдельный страх и напряжение в его взгляде, Настя покачала головой:
— Я на завтра взяла направление...
— Уффф!
Он вытер ладонью выступивший на лбу пот и облегчённо улыбнулся ей:
— Ну напугала! Хорошо, что ты сегодня мне это сказала!
— А что ты сделаешь? — с неконтролируемым вызовом поинтересовалась Настя, на что получила щелчок по носу:
— А вот увидишь! И нефиг мне тут гормоны демонстрировать, плавали-знаем!
Он протянул руку и тронул пока еще плоский живот:
— Вот тут вот? Вот такое махонькое?
Настя кивнула, улыбаясь против воли. Вова зарылся с головой под одеяло. Настя почувствовала колючую щёку на животе и услышала тихий голос:
— Привет, мой малыш...
И ещё что-то, совсем неразборчивое, но прислушиваться не стала — пусть это останется между ними.
Вова уснул, обнимая её живот, а Настя по привычке ещё долго думала о чём-то важном, неважном и просто о мелочах...
Назавтра пробуждение было слегка апокалиптическим. Дети проснулись все сразу и естественно, притопали будить родителей. Пришлось вставать. Настя потащилась убирать участок, а Вова взял на себя завтрак и одевание. В назначенный час Настя отвела обоих мальчишек в садик, сходила поговорить на ушко с директрисой, чтобы та приняла Виталика пока без официальных документов, пообещав за услугу роскошный шарф по новомодному шаблону. И вернулась домой. Вовы уже не было, и он прихватил с собой свою ненаглядную Елену Прекрасную. Настя послонялась по квартире, подобрав несколько игрушек и сложив пижамы, и решительно завалилась спать. Хочет Вова этого ребятёнка — пусть привыкает к усталости и гормональным ссорам!
Она проснулась от лёгкого равномерного стука металла по дереву. Нахмурившись, посмотрела на часы — почти два часа дня! Нифига себе вздремнула! Она вскочила, думая о неприготовленном обеде и нестиранной одежде, принялась собирать постель и вдруг прислушалась. Стук прекратился, раздались скребущие звуки и за ними голос Ленки, требующей что-то на своём детском языке. Встревоженная такой необычной активностью, Настя пошла в кухню и застыла в дверях, не веря своим глазам.
Вова, в её стареньком цветастом переднике, вспотевший от усилия, резал овощи на винегрет. В другой миске стоял готовый "Оливье", а в третьей — какой-то незнакомый Насте салат. На плите в кастрюле мариновались в масле и специях отбивные, а рядом стояла в воде начищенная картошка, ожидая своего часа.
Настя удивлённо спросила:
— Что это такое? Что-то празднуем сегодня?
Вова резко обернулся с озабоченным выражением лица и задал встречный вопрос:
— Слушай, ты морковку в винегрет кладёшь или нет, а то у меня провал в памяти...
— Кладу, — автоматически ответила Настя и спохватилась: — Отвечай на вопрос, блин!
— Празднуем, — он взял со стола вареную морковину и принялся нарезать мелкими кусочками. — Родители к сестре приехали на три дня, вот и к нам зайдут вечером.
— Зачем? — глупо спросила Настя и быстро поправилась: — В смысле, так рано? Мы же собирались в июне к ним ехать...
— Ну вот, захотели! — неопределённо покрутил головой Вова, потом добавил: — Должны же они познакомиться с будущей мамой их внука!
Настя временно обалдела и присела к столу. Машинально смахнула крошки и тихо спросила:
— А если я им не понравлюсь?
— Поедут домой, обсуждая по дороге неприятную им невестку, — рассеянно ответил Вова, сражаясь с непокорной луковицей.
Настя обиделась, неизвестно на что:
— Я, между прочим, серьёзно!
— Так и я, Насть! — удивлённо повернулся к ней любимый. — Да чего ты нервничаешь? Всё будет пучком, они у меня мировые человеки!
Но Настя нервничала. Конечно, меньше, чем если бы Вова сообщил: "К нам родители приезжают, приготовь там всё как на праздник". И тут её гормоны, скорее всего, устроили бы пляску на его костях. Просто она была плохо приготовлена ко всяким семейным вечеринкам и съездам по большим праздникам, уже потому, что не участвовала в них с детства. И побаивалась Вовиных родителей, как и все будущие невестки.
Она встала, заглядывая в миски, и Вова замахал руками:
— Иди отсюда, иди! Я всё затеял — я всё и сделаю сам! Вали, приводи себя в парадный вид, вы, женщины, любите это дело!
— Какой еще парадный вид? — насупилась Настя, пытаясь стащить щепотку Оливье. Вова покачал головой, подавая ей ложку:
— Тарелку возьми, вечно голодный желудок! Ну вид, который означает "у меня все отлично, я вообще само совершенство".
Настя усмехнулась:
— Ага, зубы почищу и готово!
Вова притянул её к себе и сладко поцеловал:
— Ну я-то это и так знаю, но ведь вам же надо пустить пыль в глаза! Попробуй вон тот салат, это мой фамильный, с селёдкой.
Настя с удовольствием попробовала и с набитым ртом заявила:
— Ошен вкушно! Что ты туда положил?
— Не скажу, — он самодовольно показал язык. — Секрет фирмы! Нет, правда, солнышко, иди отдыхай, у тебя неважный вид!
Нет на свете большего мотиватора, чем подобные слова мужчины. Настя встрепенулась и, не доев, ушла в ванную. Долго рассматривала себя в зеркало и пришла к неутешительному выводу. Вздохнула и пустила воду в ванну...
Привести себя в парадный вид ей не составило ни малейшего труда. Не так, как в первый день их с Вовой знакомства. Настя не спеша и с удовольствием вымылась, сделала маникюр, выщипала брови, уложила волосы. Сочла себя вполне пригодной к употреблению и пошла выбирать одежду.
Вова разбаловал её, как и детей. Если в его палатках появлялась новая партия товара, это означало, что у Насти в шкафу уже это есть, а если не было, значит, шмотка ей просто не нравилась. Так в шкафу скопились вещи, которые она редко меняла, а некоторые вообще ни разу ещё не надела.
Она откинула волосы с лица и попыталась представить себя пожилой деревенской женщиной. Какая девушка ей понравится? Скромная — значит, штаны с вышивкой отпадают. Домашняя — значит, ни короткую юбку, ни джинсы с низкой талией Настя не наденет. Не выскочка — значит, ничего вызывающе модного, лучше что-то классическое.
Покопавшись на полках, Настя выбрала нормальные тёмныебрюки из мягкой струящейся ткани (самый крик моды в Европе, но, слава богу, мода шла в приличном направлении), к ним светлую трикотажную кофточку с длинными рукавами и цветными разводами на груди, посмотрелась в зеркало и осталась вполне довольна результатом.
