Как знакомо и схоже с моей собственной жизнью. Мы стояли на лестничной площадке верхнего этажа, выходящей в широкую застекленную галерею. В обоих концах галереи слышался приглушенный смех, чьи-то голоса. Жизнь шла своим чередом, народ готовился к первому дню занятий, а мы стояли друг напротив друга и молчали. Я даже расписания своих занятий не знала, но сейчас это было абсолютно неважно.
Молча подошла к брату и обняла его, прижимаясь к груди. Тот неловко обнял меня в ответ, уронив одну сумку на пол.
- Нет, не глупая. Маленькой девочкой я мечтала о брате, лишь бы не быть больше одной. Я слишком хорошо знаю, каково это, быть сиротой. – В следующее мгновенье я решительно отстранилась и шмыгнула носом. – Так все, хватит этой слезливой драмы. Пошли уже заселять меня и к архимагистру.
Мы свернули направо и прошли вдоль галереи. Нам на встречу попадались студенты, рассматривающие нас с немалым интересом. Краем сознания я улавливала их мысли и эмоции. От некоторых меня откровенно передергивало от отвращения, и я с трудом держала безмятежное выражение лица. Но, по большей части, мысли походили на птичий щебет, который ничуть не мешает, если не зацикливаться на нем. Скорее воспринимается как что-то вполне привычное и естественное. Но щиты я держала, и от того создавалось ощущение, что чужие мысли обтекают меня, как вода обтекает камень в реке.
К слову, мыслей брата я не ощущала. Он умело и привычно держал щиты. И это походило именно на старую, выработанную годами привычку, а не на необходимую в данный момент потребность. Такую же привычку, как и у Найта с Калебом, и у оборотней. Кай с Киром, ко всему прочему, я думаю, держали щиты еще и из-за меня. Они знали о даре матери, и не сложно предположить, что и я могла унаследовать ее дар ментальной магии.
Я мысленно поморщилась. Вот она оборотная сторона дара. Люди и иные расы, да кто угодно, обладающий разумом, никогда не будет в восторге от того, что кто-то в любой момент может залезть тебе в голову. Недоверие к людям с подобными ментальными талантами сравнимо, в данном случае, с инстинктом самосохранения. Защитная реакция. Условный рефлекс. А менталистов откровенно жалко, а себя еще жальче. Перспектива копаться в чужих мозгах и эмоциях мало радовала. Своих-то проблем хватает, а тут еще и в коктейле грязных и не очень мыслей вариться приходится. К тому же у меня еще и дар гибридный.
Быть той, кто не просто читает твои мысли, но и видит твое прошлое, настоящее и будущее – это тот еще «подарочек» судьбы. Кто захочет быть рядом с подобным человеком? Кому понравиться, что о тебе не просто знают все, но и способны повлиять на твое будущее и тебя саму? Ведь по-настоящему сильные менталисты способны влиять на людей, внушать мысли, забирать воспоминания.
Думать о собственном безрадостном будущем не хотелось. И потому я решительно отгородилась от грустных мыслей, сосредоточившись на текущих проблемах. Самобичеванием займусь, когда свободная минутка появится. А я сама постараюсь, чтобы эта «минутка» не наступала как можно дольше.
Мы дошли до нужной двери, я, для порядка, постучала и открыла ключом дверь. Мы вошли в небольшую гостиную с двумя диванчиками, журнальным столиком между ними, большим окном почти во всю стену, мягким ковром на полу с абстрактным рисунком и двумя дверями (очевидно ведущими в спальни, одна из которых предназначалась мне). А именно правая, так как из левой спальни вышла в обычной ученической форме боевого факультета невысокая брюнетка с густыми тугими кудрями, собранными в хвост. Поначалу приветливо улыбнувшись, заметила Джонатана и невольно отступила назад, точно хотела спрятаться назад в комнату, хлопнув дверью. Но все же передумала, вышла в нашу общую гостиную, скрестив руки на груди, и демонстративно игнорируя брата. Да и на меня она смотрела хмуро. Брат отвечал ей тем же. И хотя мыслей брата я по-прежнему не читала, в мыслях девушки то и дело всплывало кольцо с изумрудами из белого золота, что красовалось сейчас на ее пальце. А в плане эмоций от обоих исходила безысходность и взаимная неприязнь. А от брата еще и обреченность. Хм… кажись, меня поселили с невестой брата. И помолвка их была заключена совсем недавно, если оба еще не смерились с фактом, что жить им вместе «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит их».
- Значит, ты моя соседка и кузина вот этого? – Невежливо осведомилась девушка.
Что-то мне это все напоминает. Прямо-таки дежавю.
«Вот этот» поморщился, как от зубной боли, но откровенную грубость стерпел. Молча отнес мои вещи в мою спальню и вышел из комнаты со словами «жду в коридоре».
- Значит я. – Холодно ответила я, пронаблюдав маневры брата.
И если уж на то пошло, ситуация мне не нравилась. Вот они – прелести договорного брака. Эти двое еще пожениться не успели, а уже готовы придушить друг друга от «большой любви».
- Что-то не нравится? – Грубо осведомилась я.
Девушка скривилась, точно лимон съела. Было видно, что ей хочется много чего мне высказать, но все же смолчала. Развернулась и, хлопнув дверью комнаты, скрылась с глаз долой.
М-да. Весело жить будем.
Я равнодушно пожала плечами. Нервничать и переживать я не собиралась. Для нервов у меня есть причины посерьезнее.
Заглянула на минуты в свою комнату. В принципе, все довольно стандартно: кровать, письменный стол, стул, окно, шкаф для одежды, небольшая ванная. Сумки мои лежали на полу, потом разобрать надо будет. А пока надо было спешить, итак подзадержались.
В коридоре меня ждал мрачный до нельзя Джонатан, бросил на меня мрачный предупреждающий взгляд и молча пошел в обратный путь. Я решила внять предупреждению, и так же молча пошла рядом. Сам все расскажет, ну, или сама все узнаю. А пока можно и помолчать.
Мы спустились вниз, когда брат все же решился сказать:
- Лерия – наследница вождя северного княжества. Оно граничит с империей и служит естественной защитой империи от северных племен орков. Там все поголовно воины и воительницы, они с рождения обучают своих детей управляться с оружием. По договору заключенному еще нашим прапрадедом, если у князя первой рождается дочь, то она должна выйти замуж за первенца из императорской семьи. Дабы поддержать союз. Даже, если первенец не является наследником империи. Мы с Лерией – первые со дня заключения договора, кто, согласно ему, заключает брак. До этого три поколения у вождей первенцами были мальчики.
- Повезло тебе. – Вздохнула я. – И мне тоже. – Я еще раз вздохнула. – А ты ее хоть немножко любишь, или кроме неприязни больше ничего нет?
В этот раз брат молчал дольше. Шел, рассматривая хмурое небо, и думал. Наконец, он все же ответил:
- Не люблю. Даже немножечко. Но для империи этот союз важен и необходим. Мои личные интересы не учитываются. Для любви есть фаворитки. Нужно лишь выбрать такую, которая не будет метить в дамки.
Да уж. Фаворитки. И фавориты. Сборище алчных, жадных до власти и денег шакалов.
- Таких нет. Такие верны мужьям до гроба, и в фаворитки не метят никогда.
- В том – то и проблема, сестренка. В том – то и проблема. – И еще один горестный вздох. – И что самое противное, наших детей ждет та же участь сирот при живых родителях. Потому что для нас обоих полюбить наше дитя равносильно подвигу.
И вновь мы погрузились в тишину. Хотелось, хоть как-то утешить брата, сказать хоть что-то ободряющее. Но я не знала, что вообще тут можно сказать или посоветовать. Возможно, оттого и ляпнула:
- А хочешь, я тебе предреку, и Лерии заодно, счастливую семейную жизнь в любви и радости, четверых детей, рожденных в вашем браке, кучу внуков и правнуков, и процветание империи, покуда ею правят отец, ты с Лерией и ваши прямые потомки?
Джонатан споткнулся на ровном месте от моих слов, и посмотрел так, будто призрак увидел. А в глазах промелькнул страх. Ему было страшно представить, что между ним с Лерией возможно то, что я описала.
- Нет, не хочу. – Поспешил откреститься он.
А я поняла, что поздно. Уж не знаю, что именно повлияло на предсказание, но я четко поняла: будет так, как я сказала. Не сразу, но так будет. Хотя мне и сложно представить, как могут столь радикально поменяться отношения между людьми. Может правду говорят от любви до ненависти один шаг, а дорога в обратном направлении еще короче?
- Поздно. Уж не знаю, как и почему, но будет именно так, как я сказала. Уж, прости, но сама не знаю, откуда все взялось, но…
- Предсказание уже озвучено, даже если оно и звучало в форме вопроса. Хотя, в данном случае, предсказание оставляет выбор и возможность его изменить. – Закончил за меня брат, и в очередной раз вздохнул, а я лишь согласно кивнула. – Что ж, если все в итоге будет хорошо, может, оно все стоит того? А тебе, дорогая моя сестра, следует быть осторожнее в словах. А то неизвестно, что еще ты напророчишь своими «а хочешь».
- Да, Калеб меня уже предупредил. Но откуда б мне знать. Я всего лишь неделю в этом мире, и про магию лишь в книгах читала, где весь сюжет – вымысел автора.
Мы вошли в учебный корпус Академии, поднялись на четвертый этаж и прошли к двери, на которой красовалась табличка «ректор».
Я уже собиралась постучать, когда дверь резко распахнулась, и оттуда вышел Рианир, как я поняла. На своего брата он походил мало, но все же что-то общее в чертах лица было. И если Норай был точной копией арксура из книжки сказок, то Рианир – усовершенствованный вариант. Похожий, но более привлекательный вариант. Он был шире в плечах, выше ростом на треть головы, с необычными темно-фиолетовыми глазами, иссиня-черными волосами, собранными в косички у висков (по три с каждой стороны) и собранные в одну целую, перекинутую через левое плечо. В левом ухе серебряная сережка, и одет не в ученическую форму, а скорее уж охотничий костюм. Тоже черный.
Уж не знаю, что они с ректором обсуждали, но вышел он злым и раздраженным. Я едва успела отскочить в сторону, избегая удара дверью. Рианир хмуро осмотрел Джонатана, задержал взгляд на мне, отчего на миг его лицо просветлело. Но в следующую секунду он вновь закрылся. До меня отчетливо дошла его мысль: «И на эту у них планы. Все не наиграются».
«Подавятся». – Максимально адресно подумала я.
Рианир бросил на меня удивленный взгляд, придержал дверь, пропуская вперед, и улыбнулся уголками губ. Кажется, один охотник на демонов, все же на моей стороне.
Брат, если и заметил обмен взглядами, вида не подал, лишь ободряюще сжал ладонь и прошептал: «если хочешь, подожду». Но я только отрицательно покачала головой, проходя в кабинет. Нет, мне была приятна забота брата, но справляться я должна сама. И начинать привыкать к этой мысли нужно уже сейчас. Разберусь, не маленькая.
Кабинет встретил меня привычной уже обстановкой. Наставник убирал в стол какие-то бумаги. На меня даже не взглянул, хотя мое присутствие заметил.
Я почувствовала, как мои ментальные щиты осторожно ощупывают, выискивая слабые места, но более ничего не предпринимают. Но стоило мне чуть успокоиться и решить, что отделаюсь малой кровью, как архимагистр поднял на меня взгляд, и в следующее мгновение я рухнула на колени от резкой нестерпимой боли в висках.
Я почти воочию увидела, как мои щиты пошли трещинами и рухнули, открывая доступ к моим мыслям. Одновременно с этим в мое сознание хлынули сплошным потоком мысли всех тех, кто был в относительной близости от меня и не потрудились озаботиться защитой от ментальной магии. В голове разом образовалась каша из моих и чужих мыслей. К этой каше прибавились ощущения чужой боли, отзывающиеся в моем собственном теле фантомной болью. Мозг мгновенно перегрузился, и я рухнула в обморок. Кажется, у меня еще и кровь носом пошла. Но не знаю, может, и привиделось.
В отключке я была не долго. Ректор привел меня в чувства при помощи какого-то заклинания, действующего по типу нашатырного спирта. По крайней мере, резкий, ударяющий в нос, запах был очень похож на запах нашатыря.
Я дернулась, чихнула и открыла глаза, поморгала, привыкая к свету, и восстановила щиты, отгораживаясь от чужих мыслей. Не хватало еще раз уплыть в небытие.
Я сидела в кресле перед столом ректора, том самом, в котором сидела, когда меня выкрали из дома деда. Куртка расстегнута и заляпана кровью. Значит, не привиделось. Хорошо, хоть больше кровь не шла. Видимо, и ее архимагистр остановил.
Голова все еще болела, виски пульсировали, и настроение, бывшее с утра таким хорошим, упало до нуля и грозило уйти в минус. Я хмуро приняла платок, что мне протянул наставник, и стала тщательно вытирать лицо и куртку, стараясь хоть чем-то занять руки.
Я, конечно, помнила слова архимагистра о предстоящей проверке освоенного самостоятельно материала, но… вот к демонам подобные проверки. То в меня молнии и фаерболлы метали, теперь еще и щиты взломали так, что я чуть в лазарет не угодила. И это накануне занятий. Блеск!
Наставник, наблюдавший за мной, хмыкнул, а по губам скользнула улыбка. Я проверила щиты, нащупала нить, связывающую мое сознание с сознанием архимагистра, и решительно ее оборвала, отметив довольный огонек в глазах наставника. Значит, и это была проверка. Смогу ли почувствовать, найти и разорвать.
Не знаю, много ли он успел нарыть в моей голове, или ограничился тем, что просто связал наши сознания, чтобы проверить меня, но осадок остался неприятный. Ощутить на собственной шкуре действие ментальной магии – мало приятного. Невольно возникает недоверие к применившему ее. А ведь ко мне станут относиться так же. Когда станет известно о моем даре. А когда станет известно, что я не просто менталист, а обладатель сдвоенного дара, меня или попытаются использовать, или убить, или переманить. Я и до того прекрасно осознавала сколь нерадостны мои перспективы, но теперь еще и архимагистр черных тонов добавил в мое и без того не радужное будущее. Ибо я четко поняла: не смогу ментально защищать себя, и меня посадят на вот такую вот невидимую привязь и станут контролировать каждый мой шаг.
Ручная предсказательница, способная не просто пророчествовать, но еще и создавать/менять будущее людей – это даже не проблема, это катастрофа мирового масштаба. Таких, как я уничтожают еще в младенчестве, пресекая проблему на корню. А если уж выжили и обрели дар, нас обучают под строгим контролем, и строго следят, чтобы мы не попали под чужое влияние. И обучают нас сильнейшие из сильнейших, как правило, такие же менталисты высшего порядка. Теперь мне окончательно стало ясно, почему архимагистр взялся обучать меня лично. Для мага – универсала его уровня, не составило труда просканировать меня в то время, пока я уклонялась от его физических атак, и определить наличие, разновидность и степень силы дара. И потому, наличие у меня дара Пифии для него не стало сюрпризом. А вот то, что дар оказался гибридным и основой был ментальный дар матери, приятно удивило наставника.
Он не мог не порадоваться подобным талантам своей личной ученицы, и, наверняка, сразу просчитал варианты, как можно в дальнейшем использовать мои таланты себе на благо, и на благо своего народа. Да, он не врал, когда говорил, что хочет сделать меня достаточно сильной, чтобы я могла сама выбирать путь, по которому идти. Но не мог не лелеять планов на мое будущее под его чутким невидимым руководством.
Молча подошла к брату и обняла его, прижимаясь к груди. Тот неловко обнял меня в ответ, уронив одну сумку на пол.
- Нет, не глупая. Маленькой девочкой я мечтала о брате, лишь бы не быть больше одной. Я слишком хорошо знаю, каково это, быть сиротой. – В следующее мгновенье я решительно отстранилась и шмыгнула носом. – Так все, хватит этой слезливой драмы. Пошли уже заселять меня и к архимагистру.
Мы свернули направо и прошли вдоль галереи. Нам на встречу попадались студенты, рассматривающие нас с немалым интересом. Краем сознания я улавливала их мысли и эмоции. От некоторых меня откровенно передергивало от отвращения, и я с трудом держала безмятежное выражение лица. Но, по большей части, мысли походили на птичий щебет, который ничуть не мешает, если не зацикливаться на нем. Скорее воспринимается как что-то вполне привычное и естественное. Но щиты я держала, и от того создавалось ощущение, что чужие мысли обтекают меня, как вода обтекает камень в реке.
К слову, мыслей брата я не ощущала. Он умело и привычно держал щиты. И это походило именно на старую, выработанную годами привычку, а не на необходимую в данный момент потребность. Такую же привычку, как и у Найта с Калебом, и у оборотней. Кай с Киром, ко всему прочему, я думаю, держали щиты еще и из-за меня. Они знали о даре матери, и не сложно предположить, что и я могла унаследовать ее дар ментальной магии.
Я мысленно поморщилась. Вот она оборотная сторона дара. Люди и иные расы, да кто угодно, обладающий разумом, никогда не будет в восторге от того, что кто-то в любой момент может залезть тебе в голову. Недоверие к людям с подобными ментальными талантами сравнимо, в данном случае, с инстинктом самосохранения. Защитная реакция. Условный рефлекс. А менталистов откровенно жалко, а себя еще жальче. Перспектива копаться в чужих мозгах и эмоциях мало радовала. Своих-то проблем хватает, а тут еще и в коктейле грязных и не очень мыслей вариться приходится. К тому же у меня еще и дар гибридный.
Быть той, кто не просто читает твои мысли, но и видит твое прошлое, настоящее и будущее – это тот еще «подарочек» судьбы. Кто захочет быть рядом с подобным человеком? Кому понравиться, что о тебе не просто знают все, но и способны повлиять на твое будущее и тебя саму? Ведь по-настоящему сильные менталисты способны влиять на людей, внушать мысли, забирать воспоминания.
Думать о собственном безрадостном будущем не хотелось. И потому я решительно отгородилась от грустных мыслей, сосредоточившись на текущих проблемах. Самобичеванием займусь, когда свободная минутка появится. А я сама постараюсь, чтобы эта «минутка» не наступала как можно дольше.
Мы дошли до нужной двери, я, для порядка, постучала и открыла ключом дверь. Мы вошли в небольшую гостиную с двумя диванчиками, журнальным столиком между ними, большим окном почти во всю стену, мягким ковром на полу с абстрактным рисунком и двумя дверями (очевидно ведущими в спальни, одна из которых предназначалась мне). А именно правая, так как из левой спальни вышла в обычной ученической форме боевого факультета невысокая брюнетка с густыми тугими кудрями, собранными в хвост. Поначалу приветливо улыбнувшись, заметила Джонатана и невольно отступила назад, точно хотела спрятаться назад в комнату, хлопнув дверью. Но все же передумала, вышла в нашу общую гостиную, скрестив руки на груди, и демонстративно игнорируя брата. Да и на меня она смотрела хмуро. Брат отвечал ей тем же. И хотя мыслей брата я по-прежнему не читала, в мыслях девушки то и дело всплывало кольцо с изумрудами из белого золота, что красовалось сейчас на ее пальце. А в плане эмоций от обоих исходила безысходность и взаимная неприязнь. А от брата еще и обреченность. Хм… кажись, меня поселили с невестой брата. И помолвка их была заключена совсем недавно, если оба еще не смерились с фактом, что жить им вместе «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит их».
- Значит, ты моя соседка и кузина вот этого? – Невежливо осведомилась девушка.
Что-то мне это все напоминает. Прямо-таки дежавю.
«Вот этот» поморщился, как от зубной боли, но откровенную грубость стерпел. Молча отнес мои вещи в мою спальню и вышел из комнаты со словами «жду в коридоре».
- Значит я. – Холодно ответила я, пронаблюдав маневры брата.
И если уж на то пошло, ситуация мне не нравилась. Вот они – прелести договорного брака. Эти двое еще пожениться не успели, а уже готовы придушить друг друга от «большой любви».
- Что-то не нравится? – Грубо осведомилась я.
Девушка скривилась, точно лимон съела. Было видно, что ей хочется много чего мне высказать, но все же смолчала. Развернулась и, хлопнув дверью комнаты, скрылась с глаз долой.
М-да. Весело жить будем.
Я равнодушно пожала плечами. Нервничать и переживать я не собиралась. Для нервов у меня есть причины посерьезнее.
Заглянула на минуты в свою комнату. В принципе, все довольно стандартно: кровать, письменный стол, стул, окно, шкаф для одежды, небольшая ванная. Сумки мои лежали на полу, потом разобрать надо будет. А пока надо было спешить, итак подзадержались.
В коридоре меня ждал мрачный до нельзя Джонатан, бросил на меня мрачный предупреждающий взгляд и молча пошел в обратный путь. Я решила внять предупреждению, и так же молча пошла рядом. Сам все расскажет, ну, или сама все узнаю. А пока можно и помолчать.
Мы спустились вниз, когда брат все же решился сказать:
- Лерия – наследница вождя северного княжества. Оно граничит с империей и служит естественной защитой империи от северных племен орков. Там все поголовно воины и воительницы, они с рождения обучают своих детей управляться с оружием. По договору заключенному еще нашим прапрадедом, если у князя первой рождается дочь, то она должна выйти замуж за первенца из императорской семьи. Дабы поддержать союз. Даже, если первенец не является наследником империи. Мы с Лерией – первые со дня заключения договора, кто, согласно ему, заключает брак. До этого три поколения у вождей первенцами были мальчики.
- Повезло тебе. – Вздохнула я. – И мне тоже. – Я еще раз вздохнула. – А ты ее хоть немножко любишь, или кроме неприязни больше ничего нет?
В этот раз брат молчал дольше. Шел, рассматривая хмурое небо, и думал. Наконец, он все же ответил:
- Не люблю. Даже немножечко. Но для империи этот союз важен и необходим. Мои личные интересы не учитываются. Для любви есть фаворитки. Нужно лишь выбрать такую, которая не будет метить в дамки.
Да уж. Фаворитки. И фавориты. Сборище алчных, жадных до власти и денег шакалов.
- Таких нет. Такие верны мужьям до гроба, и в фаворитки не метят никогда.
- В том – то и проблема, сестренка. В том – то и проблема. – И еще один горестный вздох. – И что самое противное, наших детей ждет та же участь сирот при живых родителях. Потому что для нас обоих полюбить наше дитя равносильно подвигу.
И вновь мы погрузились в тишину. Хотелось, хоть как-то утешить брата, сказать хоть что-то ободряющее. Но я не знала, что вообще тут можно сказать или посоветовать. Возможно, оттого и ляпнула:
- А хочешь, я тебе предреку, и Лерии заодно, счастливую семейную жизнь в любви и радости, четверых детей, рожденных в вашем браке, кучу внуков и правнуков, и процветание империи, покуда ею правят отец, ты с Лерией и ваши прямые потомки?
Джонатан споткнулся на ровном месте от моих слов, и посмотрел так, будто призрак увидел. А в глазах промелькнул страх. Ему было страшно представить, что между ним с Лерией возможно то, что я описала.
- Нет, не хочу. – Поспешил откреститься он.
А я поняла, что поздно. Уж не знаю, что именно повлияло на предсказание, но я четко поняла: будет так, как я сказала. Не сразу, но так будет. Хотя мне и сложно представить, как могут столь радикально поменяться отношения между людьми. Может правду говорят от любви до ненависти один шаг, а дорога в обратном направлении еще короче?
- Поздно. Уж не знаю, как и почему, но будет именно так, как я сказала. Уж, прости, но сама не знаю, откуда все взялось, но…
- Предсказание уже озвучено, даже если оно и звучало в форме вопроса. Хотя, в данном случае, предсказание оставляет выбор и возможность его изменить. – Закончил за меня брат, и в очередной раз вздохнул, а я лишь согласно кивнула. – Что ж, если все в итоге будет хорошо, может, оно все стоит того? А тебе, дорогая моя сестра, следует быть осторожнее в словах. А то неизвестно, что еще ты напророчишь своими «а хочешь».
- Да, Калеб меня уже предупредил. Но откуда б мне знать. Я всего лишь неделю в этом мире, и про магию лишь в книгах читала, где весь сюжет – вымысел автора.
Мы вошли в учебный корпус Академии, поднялись на четвертый этаж и прошли к двери, на которой красовалась табличка «ректор».
Я уже собиралась постучать, когда дверь резко распахнулась, и оттуда вышел Рианир, как я поняла. На своего брата он походил мало, но все же что-то общее в чертах лица было. И если Норай был точной копией арксура из книжки сказок, то Рианир – усовершенствованный вариант. Похожий, но более привлекательный вариант. Он был шире в плечах, выше ростом на треть головы, с необычными темно-фиолетовыми глазами, иссиня-черными волосами, собранными в косички у висков (по три с каждой стороны) и собранные в одну целую, перекинутую через левое плечо. В левом ухе серебряная сережка, и одет не в ученическую форму, а скорее уж охотничий костюм. Тоже черный.
Уж не знаю, что они с ректором обсуждали, но вышел он злым и раздраженным. Я едва успела отскочить в сторону, избегая удара дверью. Рианир хмуро осмотрел Джонатана, задержал взгляд на мне, отчего на миг его лицо просветлело. Но в следующую секунду он вновь закрылся. До меня отчетливо дошла его мысль: «И на эту у них планы. Все не наиграются».
«Подавятся». – Максимально адресно подумала я.
Рианир бросил на меня удивленный взгляд, придержал дверь, пропуская вперед, и улыбнулся уголками губ. Кажется, один охотник на демонов, все же на моей стороне.
Брат, если и заметил обмен взглядами, вида не подал, лишь ободряюще сжал ладонь и прошептал: «если хочешь, подожду». Но я только отрицательно покачала головой, проходя в кабинет. Нет, мне была приятна забота брата, но справляться я должна сама. И начинать привыкать к этой мысли нужно уже сейчас. Разберусь, не маленькая.
Кабинет встретил меня привычной уже обстановкой. Наставник убирал в стол какие-то бумаги. На меня даже не взглянул, хотя мое присутствие заметил.
Я почувствовала, как мои ментальные щиты осторожно ощупывают, выискивая слабые места, но более ничего не предпринимают. Но стоило мне чуть успокоиться и решить, что отделаюсь малой кровью, как архимагистр поднял на меня взгляд, и в следующее мгновение я рухнула на колени от резкой нестерпимой боли в висках.
Я почти воочию увидела, как мои щиты пошли трещинами и рухнули, открывая доступ к моим мыслям. Одновременно с этим в мое сознание хлынули сплошным потоком мысли всех тех, кто был в относительной близости от меня и не потрудились озаботиться защитой от ментальной магии. В голове разом образовалась каша из моих и чужих мыслей. К этой каше прибавились ощущения чужой боли, отзывающиеся в моем собственном теле фантомной болью. Мозг мгновенно перегрузился, и я рухнула в обморок. Кажется, у меня еще и кровь носом пошла. Но не знаю, может, и привиделось.
В отключке я была не долго. Ректор привел меня в чувства при помощи какого-то заклинания, действующего по типу нашатырного спирта. По крайней мере, резкий, ударяющий в нос, запах был очень похож на запах нашатыря.
Я дернулась, чихнула и открыла глаза, поморгала, привыкая к свету, и восстановила щиты, отгораживаясь от чужих мыслей. Не хватало еще раз уплыть в небытие.
Я сидела в кресле перед столом ректора, том самом, в котором сидела, когда меня выкрали из дома деда. Куртка расстегнута и заляпана кровью. Значит, не привиделось. Хорошо, хоть больше кровь не шла. Видимо, и ее архимагистр остановил.
Голова все еще болела, виски пульсировали, и настроение, бывшее с утра таким хорошим, упало до нуля и грозило уйти в минус. Я хмуро приняла платок, что мне протянул наставник, и стала тщательно вытирать лицо и куртку, стараясь хоть чем-то занять руки.
Я, конечно, помнила слова архимагистра о предстоящей проверке освоенного самостоятельно материала, но… вот к демонам подобные проверки. То в меня молнии и фаерболлы метали, теперь еще и щиты взломали так, что я чуть в лазарет не угодила. И это накануне занятий. Блеск!
Наставник, наблюдавший за мной, хмыкнул, а по губам скользнула улыбка. Я проверила щиты, нащупала нить, связывающую мое сознание с сознанием архимагистра, и решительно ее оборвала, отметив довольный огонек в глазах наставника. Значит, и это была проверка. Смогу ли почувствовать, найти и разорвать.
Не знаю, много ли он успел нарыть в моей голове, или ограничился тем, что просто связал наши сознания, чтобы проверить меня, но осадок остался неприятный. Ощутить на собственной шкуре действие ментальной магии – мало приятного. Невольно возникает недоверие к применившему ее. А ведь ко мне станут относиться так же. Когда станет известно о моем даре. А когда станет известно, что я не просто менталист, а обладатель сдвоенного дара, меня или попытаются использовать, или убить, или переманить. Я и до того прекрасно осознавала сколь нерадостны мои перспективы, но теперь еще и архимагистр черных тонов добавил в мое и без того не радужное будущее. Ибо я четко поняла: не смогу ментально защищать себя, и меня посадят на вот такую вот невидимую привязь и станут контролировать каждый мой шаг.
Ручная предсказательница, способная не просто пророчествовать, но еще и создавать/менять будущее людей – это даже не проблема, это катастрофа мирового масштаба. Таких, как я уничтожают еще в младенчестве, пресекая проблему на корню. А если уж выжили и обрели дар, нас обучают под строгим контролем, и строго следят, чтобы мы не попали под чужое влияние. И обучают нас сильнейшие из сильнейших, как правило, такие же менталисты высшего порядка. Теперь мне окончательно стало ясно, почему архимагистр взялся обучать меня лично. Для мага – универсала его уровня, не составило труда просканировать меня в то время, пока я уклонялась от его физических атак, и определить наличие, разновидность и степень силы дара. И потому, наличие у меня дара Пифии для него не стало сюрпризом. А вот то, что дар оказался гибридным и основой был ментальный дар матери, приятно удивило наставника.
Он не мог не порадоваться подобным талантам своей личной ученицы, и, наверняка, сразу просчитал варианты, как можно в дальнейшем использовать мои таланты себе на благо, и на благо своего народа. Да, он не врал, когда говорил, что хочет сделать меня достаточно сильной, чтобы я могла сама выбирать путь, по которому идти. Но не мог не лелеять планов на мое будущее под его чутким невидимым руководством.
