- Кать, это лимфоциты повышены? - перевела Людмила.
- Да, как при любом инфекционном или воспалительном процессе. Следите за температурой, если выше 38,5 будет, детское жаропонижающее дайте, Игорь в кухне оставил.
- Видишь, ничего страшного, - успокоила Мила. - Иди в душ и тоже ложись. Я за ней посмотрю.
- Вы останетесь? - со смесью облегчения и неловкости спросила Алина. - Но у нас и лечь негде.
- Хм! - Мила тряхнула головой и приволокла из прихожей раскладушку. Отстегнула крепления, разложила, поправила матрац, полюбовалась. - Отличная вещь!
Лялька посмотрела на спящую дочку, потрогала лоб, грудку.
- Вроде бы горячее не стала. Я быстро.
Плотно закрыла дверь в ванную, набрала Женьку. Ответил сразу.
- Я ждал, что ты позвонишь, не дёргал. Как Милашка?
- Температура высокая, - в голосе слышались слёзы.
- Врач был?
- Екатерина Юрьевна. И анализы даже сделала, говорит, ничего. Твои родители приехали, мама осталась на ночь. Жень… - заплакала. - Я боюсь!
Он говорил что-то утешительное и ободряющее, она не вникала. Слушала только голос, и становилось легче. Сведённые мышцы отпускало, можно было вздохнуть.
- Женя, я утром ещё позвоню, - прислонилась лбом к кабинке. - Спасибо…
- Целую, моя маленькая. И Милашку…
Пошептались ещё немного, попрощались. Минута на душ, побежала к малышке.
Людмила Евгеньевна, домашняя, в простом халате, сидя на раскладушке, распускала причёску, расчёсывала волосы. Милашка спала, вроде бы, спокойно.
- Отдыхай, - улыбнулась Людмила Ляльке. - Попробуй и ты уснуть.
Алинка послушно легла, поцеловала дочку в лоб, в щечку. Опять слёзы навернулись, всхлипнула.
Мила села к ним, погладила Ляльку по волосам, вытерла слезинку.
- Не плачь, маленькая. Всё будет хорошо, Милашка скоро поправится, - и ещё что-то мягким успокаивающим голосом.
Алина порывисто села, обняла Милу за шею, прижалась.
- Спасибо вам большое… Спасибо, спасибо…
Людмила гладила её, как Милашку, баюкала, шептала…
Температура держалась трое суток. Приехавший на следующий день педиатр тоже ничего серьезного не нашёл, ничего не назначил. Велел ждать. Милашка почти не ела, хныкала, много спала. Людмила Евгеньевна уходила только на работу на три-четыре часа, ночевала у них. Игорь Вадимович приезжал несколько раз в день, звонили Катя, Маша.
На четвертый день температура спала, зато высыпала сыпь. Те полчаса, что Лялька ждала Людмилу Евгеньевну и врача, она напридумывала Милахе - спасибо интернету - диагнозов от краснухи и кори до менингита. Пятнистая Милашка, наоборот, повеселела, сгрызла забытое вчера на столе недоеденное яблоко, потребовала «пеценьку».
- Розеола, острая вирусная детская инфекция, - осмотрев девочку, констатировал Борис Аронович. - Протекает благоприятно, осложнений практически не даёт. Сыпь лечить не нужно, максимум через два дня сама пройдёт, - не успела Лялька и рот открыть. - Покашливать начнёт - вызывайте.
В эту ночь Лялька с Милашкой спали, как две набегавшиеся кошки, как и Мила Серебро. Раскладушка, по умолчанию, осталась жить у девочек.
Недели через две, когда Камиллу уже выписали, и она вновь ходила в детский сад, Лялька уехала в Москву, согласовать кое-какие вопросы с научным руководителем. Профессор Истомин задерживался на каком-то внеочередном совещании и Алина ждала его на кафедре, всё больше нервничая. Около четырёх она позвонила Маше, получила смс «не могу разговаривать», подумала минуту, закусив губу, и набрала Людмилу Евгеньевну, поздоровалась.
- Здравствуй, Алина, - ответила та сразу.
- Людмила Евгеньевна, мне очень неловко просить, - Лялька замялась.
- Алина, у меня нет миллиона долларов, но я знаю, у кого спросить, если что. Так что говори смело, - Лялька представила, как она улыбается.
- Я в Москве, не успеваю Милашку забрать, - торопливо начала девушка. - Не могли бы вы…
- Конечно, не беспокойся. Как освободишься, приезжай к нам, поужинаем вместе.
Алина поблагодарила, попрощалась. Капелька неловкости осталась, но больше было успокоенности и благодарности.
Мила пришла в группу без нескольких минут пять, заглянула в игровую.
- Милашка, - помахала с улыбкой. Девочка подбежала, обняла наклонившуюся к ней женщину.
- Пивет, бабуля!
- Привет, моя радость. Пойдёшь к нам в гости, пока мама занята?
- Паду! А деда де? - Милашка потащила Люду в раздевалку.
- На службе. Мы домой придём и будем их с мамой ждать, да? Давай одеваться.
Подошла воспитательница, с которой Мила была знакома ещё со времён, когда водила в этот детский сад двойняшек. Поздоровались, перебросились парой слов, из игровой раздался шум, рёв, Светлана Геннадьевна торопливо ушла разбираться. Людмила Евгеньевна присела перед скамейкой, на которой Милаха, сопя от усердия, пыталась влезть в комбинезон. Справились, надели ботинки, шапку, совсем было собрались уходить.
- Тяпа. Я Тяпу забила, - малышка колобком укатилась за любимой игрушкой. Людмила начала поправлять шарф, застёгивать шубу. К ней с улыбочкой подошла няня, Наталья Владимировна, тоже давняя знакомая.
- Здравствуй, Людочка.
- Добрый вечер, Наташа.
- Давно не виделись.
- Верно.
- Дети как выросли, красавцы какие, встретила тут праздниками твоих, - затараторила Кончева. - Жить да радоваться. Да только… - вопросительно глядя на Серебро. Людмила не менее вопросительно подняла бровь.
- Сердце кровью обливается смотреть, - Наталья придвинулась, продолжила проникновенно. - Это надо, какая бессовестная! Старше парня, да с ребёнком, вешается на Женечку, да вам ещё на шею эту свою… Конечно, с довеском да в такую семью попасть - зубами в вас вцепилась. Ох, как я тебе сочувствую… Разве легко матери на это смотреть! Правильно её Денис-то выгнал…
Людмила Евгеньевна, хоть и была талантливым психологом с большим стажем, оставалась женщиной и любящей матерью. Разговор затронул определённые струны, ох, затронул.
- Наталья, - Мила с шумом выдохнула. - Поганый же у тебя язык! Думать можешь что угодно, но молча. Моих девочек я тронуть не позволю. Если я от Алины, или от кого-то ещё услышу нечто подобное - не обижайся. Иду к заведующей, пусть меры принимает. Я понятно объяснила?
Подняла на руки подбежавшую Милаху, холодно кивнула опешившей собеседнице, ушла, внутренне кипя. Дома Милашку тут же утащили играть Никита и Кирилл, Людмила пошла на кухню, оглядела заготовки. Мальчишки сварили бульон, почистили и порезали овощи на щи, разделали курицу.
- Кир! - Мила вышла к лестнице. - Никитос!
Молчание, в детской комнате смех и весёлый писк. Вздохнула, взяла телефон.
Хлопнула дверь, на площадку выглянул Никита.
- Ма? Ты что звонишь?
- Потому что вы, блин, глухие! Что из курицы делать?
- Как ты в сливках по-грузински делаешь. И рис. Ок?
- Ок, - проворчала Мила. - Ма, ок. Что за привычка морзянкой разговаривать?
Муж пришёл, когда щи уже «доходили» на выключенной конфорке, а из гусятницы оглушительно-вкусно пахло.
- Алинка звонила, едет со станции, - целуя мужа, сообщила Мила. - Умывайся, и ужинать будем.
- Пойду с Милашкой поздороваюсь, - выходя из ванной, крикнул Игорь.
Пришёл с Камиллой в кухню, усадил на колени. Люда смотрела, как они обнимаются, слушала обстоятельные разговоры про Тяпу, про то, что в садике заставляют есть невкусную гороховую кашу, и улыбалась.
- Что? - посмотрел на жену.
- Дед из тебя вышел качественный, - подошла сзади, обняла, поцеловала в висок. Он свободной рукой погладил её ладонь, повернулся, поцеловал в губы.
- А меня? - ревниво подёргала Игоря за руку Милашка. - Поцевуй!
В прихожей застучали каблуки, послышался Лялькин голос.
- Можно?
- Мама пишла! - Камилла спрыгнула с дедушкиных коленок, побежала, смешно топая тапками с болтающимися ушками. Серебро переглянулись, Игорь пошёл встречать невестку, Мила принялась разливать щи, одновременно говоря в прижатый плечом к уху телефон.
- Ужинать идите, голодающие!
На День защитника Отечества Игорь Вадимович, как и обещал, повёз своих девочек в Краснодар. Родители, когда приезжали повидать курсантов, всегда снимали апартаменты, двух или трехкомнатную квартиру, чтобы побыть с детьми сутки их увольнения. В этот раз сняли ещё и однокомнатную, причём не только в одном доме, но даже в том же подъезде и до поры об этом никому не сказали. Прилетели накануне, родители по заведённой привычке пошли закупаться, Лялька осталась с дочкой, уставшей и уснувшей, только-только коснувшись подушки. Потом Алина помогала Людмиле Евгеньевне с готовкой, а Игорь Вадимович повёл Милашку гулять на разведанную детскую площадку. Пришли с хорошим настроением и новой игрушкой.
- Мама! Смотъи! - Камилла, сияя, как тысяча фейерверков, потрясла сиреневым слонёнком с розовым чубчиком. - Это Шлоник! У него есть Мыш! И оех!
Женщины вытерли руки и принялись восхищаться тем, как слон топает ногами, машет хоботом, моргает глазами, поет песни мышонку, играет с ним в догонялки.
- Милаха, посмотри, - Игорь подбросил игрушечный арахис, слонёнок поймал его хоботом, покрутил, и кинул обратно. Восхищённый крик Милашки был слышен, наверное, на весь квартал. Подбежала к мужчине, вскарабкалась, обняла за шею, целовала, приговаривая.
- Деда, я тебя люблию! Я тебя так люблию!
- И я тебя, моя радость, - обнял, прижал к себе. - Очень, очень люблю!
- Пидём игать! - спрыгнула, сграбастала слоника, схватила за руку деда, кивнула на мышку и орех, велела. - Беи!
Сладкая парочка удалилась, Людмила Евгеньевна подозрительно отвернулась.
- Людмила Евгеньевна, - Алинка растерялась. - Что?
- Ничего, - Людмила вытерла глаза, погладила Ляльку по спине. - Внуков действительно любят больше детей. Хотя бы потому, что видят чаще, - улыбнулась.
- Но ведь… - у Ляльки было сумбурно и в голове, и в сердце. Так всегда бывает, когда что-то не укладывается в твою систему координат. Пусть неправильную, пусть ненавистную тебе в чём-то, но привычную. Сказала другое.
- Вы не сердитесь, что Игорь Вадимович купил эту игрушку? Она ведь очень дорогая. А вы ещё билеты нам купили, потратились…
- Да ничего страшного. Таксовать пойдет, - и рассмеялась, глядя на потрясённую девушку.
Именно этот смех, непосредственный, очень дружеский, как будто общались две подруги (или мама и дочка, на неосознанное мгновение промелькнуло у Ляльки с горькой завистью), дал ей смелости спросить.
- Вы, правда, не против? Ну… что мы с Женей вместе?..
- Тут я должна обидеться, - вроде бы серьёзно, только глаза смеялись, заявила Людмила Евгеньевна. - Или обрадоваться, что такая актриса талантливая и хорошо притворяюсь, - подошла ближе, взяла за руку. - Алина, я очень рада, что вы с Милашкой приняли Женьку в семью, - и на изумлённый взгляд Ляльки объяснила. - Да. Не мужчина «берёт с ребёнком», а именно так. И мы с Игорем считаем, что вы втроём - часть нашей большой семьи. Понимаешь?
Лялька, не в силах поднять глаза, только кивнула. Мила притянула её к себе, поцеловала упрямый лоб. Алина осмелилась и обняла её в ответ, замерла.
Раздалась знакомая мелодия и Лялька торопливо потянула из кармана джинсов телефон.
- Жень, привет!
Мила смотрела, как мгновенно засияли глаза, Алина засветилась внутренним светом, улыбалась.
- Мы тут с мамой готовим, - смутилась. - С вашей мамой, в смысле, - послушала. - А во сколько? Поняла. Да. И я тебя. Пока. Он говорит, что договорился, его ненадолго за КПП выпустят. Можно, я пойду, Людмила Евгеньевна?
- Можно, - торжественно объявила Мила.
Алинка побежала их кухни, вернулась, заметалась.
- А Милашка? Мне её с собой взять? Или?..
- Иди одна, ей мыться и спать скоро. Только не говори, куда, а то плакать будет, пожалуй.
Милашка, переполненная впечатлениями, на уход мамы почти не отреагировала. Когда Лялька вернулась, дочка спала, крепко обняв нового друга. На столе поблёскивали предусмотрительно вытащенные Игорем батарейки.
Утром, пока Лялька и Милашка еще сладко спали, обнявшись, и даже Людмила Евгеньевна ещё не вставала, Игорь Вадимович, свежевыбритый, в парадной форме, с фуражкой в руке, зашёл к жене в спальню.
- Мила, я ушёл, - поцеловал её в щёку. - Чай на столе.
- Ты куда в такую рань? - взяла теплую жесткую руку, с удовольствием вдохнула свежий запах туалетной воды.
- Пойду с классным руководителем пообщаюсь, журнал посмотрю, - отшутился Игорь. - Мы в такси сядем, я позвоню.
Мила успела выпить первую чашку, принять душ, убрать волосы в аккуратный узел - терпеть не могла распущенные волосы у женщин элегантного возраста, заварила и налила себе свежий чай, набрала родителей, а в комнате у девчонок было также тихо. Она уже было решила будить, как за стеной послышались голоса, топот, и в кухню забежала босая Милаха в пижаме.
- Бабуфка, а папа де? - закрутила головой. - А деда?
- Деда как раз за ним поехал, - подхватывая малышку на руки и согревая холодные ножки ладонями, ответила Людмила. - А ты почему босиком, где тапочки?
- Там! - Камилла обхватила её ручками и ножками, и они пошли искать непослушную обувь.
Алина, сидя в постели, разговаривала с кем-то по телефону. По блаженному, не от мира сего, выражению лица, Мила поняла - с Женькой. Тихо собрала Милашкины вещи, унесла ту умываться. Милаха уже доедала кашу, когда в кухню вышла виноватая Лялька.
- Доброе утро.
- Доброе утро. Будешь кофе, Алина? А завтракать?
Лялька не успела ответить.
- Я сё! - сообщила Камилла. - Игать!
- Дочунь, я сейчас быстро соберусь и будем играть, - засуетилась Алина.
- Милашка, иди, принеси книжку нашу, - предложила Мила. - А ты садись спокойно кофе выпей и будешь одеваться.
Лялька ещё чуть-чуть переживала, что чаще и чаще заботы о Камилле берут на себя Людмила и Игорь, но они это делали с такой естественностью, действительно искренне любили малышку, да и она была к ним очень сильно привязана, так что постепенно чувство вины исчезало. Налила себе кофе, добавила горячего молока, доела за дочерью кашу, вымыла посуду и всё это с мечтательной улыбкой. Мила и Милаха тем временем рассматривали картинки в «говорящей» книжке, Милашка показывала пальчиком на корову, говорила « коова мууууу!», нажимала, и книжка повторяла, под заливистый Милашкин смех. Людмила получала огромное удовольствие от всего этого, смеялась, целовала пушистую белокурую макушку, обнимала плотное тельце.
Алина заплела волосы, чуть подкрасила ресницы, смущаясь и предвкушая, надела тончайшие чулки, простое, но красивое и очень идущее ей платье свободного покроя. Сердце стучало, хотелось одеться и бежать навстречу Женьке, но ещё вчера договорились, что она будет ждать дома, потому что неизвестно, во сколько точно их отпустят.
- Ну что ты будешь у КПП мёрзнуть, - обнимая её вчера, говорил Женя. - Увидимся дома. Мы с Вадькой и Климом вместе приедем, а Матвей с Ритой побьют всех и попозже подтянутся.
Он ей не врал, конечно. Но у него была ещё одна причина, и знал о ней только отец.
Игорь Вадимович зашёл к Григорьеву поздороваться, поговорил с командиром роты и комбатом, услышал короткое «нормально всё», позвонил Жене. Договорились встретиться у жилого корпуса на улице. Игорь стоял в стороне, отвечая на приветствия пробегающих курсантов, издалека увидел сына, пошёл навстречу.
- Да, как при любом инфекционном или воспалительном процессе. Следите за температурой, если выше 38,5 будет, детское жаропонижающее дайте, Игорь в кухне оставил.
- Видишь, ничего страшного, - успокоила Мила. - Иди в душ и тоже ложись. Я за ней посмотрю.
- Вы останетесь? - со смесью облегчения и неловкости спросила Алина. - Но у нас и лечь негде.
- Хм! - Мила тряхнула головой и приволокла из прихожей раскладушку. Отстегнула крепления, разложила, поправила матрац, полюбовалась. - Отличная вещь!
Лялька посмотрела на спящую дочку, потрогала лоб, грудку.
- Вроде бы горячее не стала. Я быстро.
Плотно закрыла дверь в ванную, набрала Женьку. Ответил сразу.
- Я ждал, что ты позвонишь, не дёргал. Как Милашка?
- Температура высокая, - в голосе слышались слёзы.
- Врач был?
- Екатерина Юрьевна. И анализы даже сделала, говорит, ничего. Твои родители приехали, мама осталась на ночь. Жень… - заплакала. - Я боюсь!
Он говорил что-то утешительное и ободряющее, она не вникала. Слушала только голос, и становилось легче. Сведённые мышцы отпускало, можно было вздохнуть.
- Женя, я утром ещё позвоню, - прислонилась лбом к кабинке. - Спасибо…
- Целую, моя маленькая. И Милашку…
Пошептались ещё немного, попрощались. Минута на душ, побежала к малышке.
Людмила Евгеньевна, домашняя, в простом халате, сидя на раскладушке, распускала причёску, расчёсывала волосы. Милашка спала, вроде бы, спокойно.
- Отдыхай, - улыбнулась Людмила Ляльке. - Попробуй и ты уснуть.
Алинка послушно легла, поцеловала дочку в лоб, в щечку. Опять слёзы навернулись, всхлипнула.
Мила села к ним, погладила Ляльку по волосам, вытерла слезинку.
- Не плачь, маленькая. Всё будет хорошо, Милашка скоро поправится, - и ещё что-то мягким успокаивающим голосом.
Алина порывисто села, обняла Милу за шею, прижалась.
- Спасибо вам большое… Спасибо, спасибо…
Людмила гладила её, как Милашку, баюкала, шептала…
Температура держалась трое суток. Приехавший на следующий день педиатр тоже ничего серьезного не нашёл, ничего не назначил. Велел ждать. Милашка почти не ела, хныкала, много спала. Людмила Евгеньевна уходила только на работу на три-четыре часа, ночевала у них. Игорь Вадимович приезжал несколько раз в день, звонили Катя, Маша.
На четвертый день температура спала, зато высыпала сыпь. Те полчаса, что Лялька ждала Людмилу Евгеньевну и врача, она напридумывала Милахе - спасибо интернету - диагнозов от краснухи и кори до менингита. Пятнистая Милашка, наоборот, повеселела, сгрызла забытое вчера на столе недоеденное яблоко, потребовала «пеценьку».
- Розеола, острая вирусная детская инфекция, - осмотрев девочку, констатировал Борис Аронович. - Протекает благоприятно, осложнений практически не даёт. Сыпь лечить не нужно, максимум через два дня сама пройдёт, - не успела Лялька и рот открыть. - Покашливать начнёт - вызывайте.
В эту ночь Лялька с Милашкой спали, как две набегавшиеся кошки, как и Мила Серебро. Раскладушка, по умолчанию, осталась жить у девочек.
Недели через две, когда Камиллу уже выписали, и она вновь ходила в детский сад, Лялька уехала в Москву, согласовать кое-какие вопросы с научным руководителем. Профессор Истомин задерживался на каком-то внеочередном совещании и Алина ждала его на кафедре, всё больше нервничая. Около четырёх она позвонила Маше, получила смс «не могу разговаривать», подумала минуту, закусив губу, и набрала Людмилу Евгеньевну, поздоровалась.
- Здравствуй, Алина, - ответила та сразу.
- Людмила Евгеньевна, мне очень неловко просить, - Лялька замялась.
- Алина, у меня нет миллиона долларов, но я знаю, у кого спросить, если что. Так что говори смело, - Лялька представила, как она улыбается.
- Я в Москве, не успеваю Милашку забрать, - торопливо начала девушка. - Не могли бы вы…
- Конечно, не беспокойся. Как освободишься, приезжай к нам, поужинаем вместе.
Алина поблагодарила, попрощалась. Капелька неловкости осталась, но больше было успокоенности и благодарности.
Мила пришла в группу без нескольких минут пять, заглянула в игровую.
- Милашка, - помахала с улыбкой. Девочка подбежала, обняла наклонившуюся к ней женщину.
- Пивет, бабуля!
- Привет, моя радость. Пойдёшь к нам в гости, пока мама занята?
- Паду! А деда де? - Милашка потащила Люду в раздевалку.
- На службе. Мы домой придём и будем их с мамой ждать, да? Давай одеваться.
Подошла воспитательница, с которой Мила была знакома ещё со времён, когда водила в этот детский сад двойняшек. Поздоровались, перебросились парой слов, из игровой раздался шум, рёв, Светлана Геннадьевна торопливо ушла разбираться. Людмила Евгеньевна присела перед скамейкой, на которой Милаха, сопя от усердия, пыталась влезть в комбинезон. Справились, надели ботинки, шапку, совсем было собрались уходить.
- Тяпа. Я Тяпу забила, - малышка колобком укатилась за любимой игрушкой. Людмила начала поправлять шарф, застёгивать шубу. К ней с улыбочкой подошла няня, Наталья Владимировна, тоже давняя знакомая.
- Здравствуй, Людочка.
- Добрый вечер, Наташа.
- Давно не виделись.
- Верно.
- Дети как выросли, красавцы какие, встретила тут праздниками твоих, - затараторила Кончева. - Жить да радоваться. Да только… - вопросительно глядя на Серебро. Людмила не менее вопросительно подняла бровь.
- Сердце кровью обливается смотреть, - Наталья придвинулась, продолжила проникновенно. - Это надо, какая бессовестная! Старше парня, да с ребёнком, вешается на Женечку, да вам ещё на шею эту свою… Конечно, с довеском да в такую семью попасть - зубами в вас вцепилась. Ох, как я тебе сочувствую… Разве легко матери на это смотреть! Правильно её Денис-то выгнал…
Людмила Евгеньевна, хоть и была талантливым психологом с большим стажем, оставалась женщиной и любящей матерью. Разговор затронул определённые струны, ох, затронул.
- Наталья, - Мила с шумом выдохнула. - Поганый же у тебя язык! Думать можешь что угодно, но молча. Моих девочек я тронуть не позволю. Если я от Алины, или от кого-то ещё услышу нечто подобное - не обижайся. Иду к заведующей, пусть меры принимает. Я понятно объяснила?
Подняла на руки подбежавшую Милаху, холодно кивнула опешившей собеседнице, ушла, внутренне кипя. Дома Милашку тут же утащили играть Никита и Кирилл, Людмила пошла на кухню, оглядела заготовки. Мальчишки сварили бульон, почистили и порезали овощи на щи, разделали курицу.
- Кир! - Мила вышла к лестнице. - Никитос!
Молчание, в детской комнате смех и весёлый писк. Вздохнула, взяла телефон.
Хлопнула дверь, на площадку выглянул Никита.
- Ма? Ты что звонишь?
- Потому что вы, блин, глухие! Что из курицы делать?
- Как ты в сливках по-грузински делаешь. И рис. Ок?
- Ок, - проворчала Мила. - Ма, ок. Что за привычка морзянкой разговаривать?
Муж пришёл, когда щи уже «доходили» на выключенной конфорке, а из гусятницы оглушительно-вкусно пахло.
- Алинка звонила, едет со станции, - целуя мужа, сообщила Мила. - Умывайся, и ужинать будем.
- Пойду с Милашкой поздороваюсь, - выходя из ванной, крикнул Игорь.
Пришёл с Камиллой в кухню, усадил на колени. Люда смотрела, как они обнимаются, слушала обстоятельные разговоры про Тяпу, про то, что в садике заставляют есть невкусную гороховую кашу, и улыбалась.
- Что? - посмотрел на жену.
- Дед из тебя вышел качественный, - подошла сзади, обняла, поцеловала в висок. Он свободной рукой погладил её ладонь, повернулся, поцеловал в губы.
- А меня? - ревниво подёргала Игоря за руку Милашка. - Поцевуй!
В прихожей застучали каблуки, послышался Лялькин голос.
- Можно?
- Мама пишла! - Камилла спрыгнула с дедушкиных коленок, побежала, смешно топая тапками с болтающимися ушками. Серебро переглянулись, Игорь пошёл встречать невестку, Мила принялась разливать щи, одновременно говоря в прижатый плечом к уху телефон.
- Ужинать идите, голодающие!
На День защитника Отечества Игорь Вадимович, как и обещал, повёз своих девочек в Краснодар. Родители, когда приезжали повидать курсантов, всегда снимали апартаменты, двух или трехкомнатную квартиру, чтобы побыть с детьми сутки их увольнения. В этот раз сняли ещё и однокомнатную, причём не только в одном доме, но даже в том же подъезде и до поры об этом никому не сказали. Прилетели накануне, родители по заведённой привычке пошли закупаться, Лялька осталась с дочкой, уставшей и уснувшей, только-только коснувшись подушки. Потом Алина помогала Людмиле Евгеньевне с готовкой, а Игорь Вадимович повёл Милашку гулять на разведанную детскую площадку. Пришли с хорошим настроением и новой игрушкой.
- Мама! Смотъи! - Камилла, сияя, как тысяча фейерверков, потрясла сиреневым слонёнком с розовым чубчиком. - Это Шлоник! У него есть Мыш! И оех!
Женщины вытерли руки и принялись восхищаться тем, как слон топает ногами, машет хоботом, моргает глазами, поет песни мышонку, играет с ним в догонялки.
- Милаха, посмотри, - Игорь подбросил игрушечный арахис, слонёнок поймал его хоботом, покрутил, и кинул обратно. Восхищённый крик Милашки был слышен, наверное, на весь квартал. Подбежала к мужчине, вскарабкалась, обняла за шею, целовала, приговаривая.
- Деда, я тебя люблию! Я тебя так люблию!
- И я тебя, моя радость, - обнял, прижал к себе. - Очень, очень люблю!
- Пидём игать! - спрыгнула, сграбастала слоника, схватила за руку деда, кивнула на мышку и орех, велела. - Беи!
Сладкая парочка удалилась, Людмила Евгеньевна подозрительно отвернулась.
- Людмила Евгеньевна, - Алинка растерялась. - Что?
- Ничего, - Людмила вытерла глаза, погладила Ляльку по спине. - Внуков действительно любят больше детей. Хотя бы потому, что видят чаще, - улыбнулась.
- Но ведь… - у Ляльки было сумбурно и в голове, и в сердце. Так всегда бывает, когда что-то не укладывается в твою систему координат. Пусть неправильную, пусть ненавистную тебе в чём-то, но привычную. Сказала другое.
- Вы не сердитесь, что Игорь Вадимович купил эту игрушку? Она ведь очень дорогая. А вы ещё билеты нам купили, потратились…
- Да ничего страшного. Таксовать пойдет, - и рассмеялась, глядя на потрясённую девушку.
Именно этот смех, непосредственный, очень дружеский, как будто общались две подруги (или мама и дочка, на неосознанное мгновение промелькнуло у Ляльки с горькой завистью), дал ей смелости спросить.
- Вы, правда, не против? Ну… что мы с Женей вместе?..
- Тут я должна обидеться, - вроде бы серьёзно, только глаза смеялись, заявила Людмила Евгеньевна. - Или обрадоваться, что такая актриса талантливая и хорошо притворяюсь, - подошла ближе, взяла за руку. - Алина, я очень рада, что вы с Милашкой приняли Женьку в семью, - и на изумлённый взгляд Ляльки объяснила. - Да. Не мужчина «берёт с ребёнком», а именно так. И мы с Игорем считаем, что вы втроём - часть нашей большой семьи. Понимаешь?
Лялька, не в силах поднять глаза, только кивнула. Мила притянула её к себе, поцеловала упрямый лоб. Алина осмелилась и обняла её в ответ, замерла.
Раздалась знакомая мелодия и Лялька торопливо потянула из кармана джинсов телефон.
- Жень, привет!
Мила смотрела, как мгновенно засияли глаза, Алина засветилась внутренним светом, улыбалась.
- Мы тут с мамой готовим, - смутилась. - С вашей мамой, в смысле, - послушала. - А во сколько? Поняла. Да. И я тебя. Пока. Он говорит, что договорился, его ненадолго за КПП выпустят. Можно, я пойду, Людмила Евгеньевна?
- Можно, - торжественно объявила Мила.
Алинка побежала их кухни, вернулась, заметалась.
- А Милашка? Мне её с собой взять? Или?..
- Иди одна, ей мыться и спать скоро. Только не говори, куда, а то плакать будет, пожалуй.
Милашка, переполненная впечатлениями, на уход мамы почти не отреагировала. Когда Лялька вернулась, дочка спала, крепко обняв нового друга. На столе поблёскивали предусмотрительно вытащенные Игорем батарейки.
Утром, пока Лялька и Милашка еще сладко спали, обнявшись, и даже Людмила Евгеньевна ещё не вставала, Игорь Вадимович, свежевыбритый, в парадной форме, с фуражкой в руке, зашёл к жене в спальню.
- Мила, я ушёл, - поцеловал её в щёку. - Чай на столе.
- Ты куда в такую рань? - взяла теплую жесткую руку, с удовольствием вдохнула свежий запах туалетной воды.
- Пойду с классным руководителем пообщаюсь, журнал посмотрю, - отшутился Игорь. - Мы в такси сядем, я позвоню.
Мила успела выпить первую чашку, принять душ, убрать волосы в аккуратный узел - терпеть не могла распущенные волосы у женщин элегантного возраста, заварила и налила себе свежий чай, набрала родителей, а в комнате у девчонок было также тихо. Она уже было решила будить, как за стеной послышались голоса, топот, и в кухню забежала босая Милаха в пижаме.
- Бабуфка, а папа де? - закрутила головой. - А деда?
- Деда как раз за ним поехал, - подхватывая малышку на руки и согревая холодные ножки ладонями, ответила Людмила. - А ты почему босиком, где тапочки?
- Там! - Камилла обхватила её ручками и ножками, и они пошли искать непослушную обувь.
Алина, сидя в постели, разговаривала с кем-то по телефону. По блаженному, не от мира сего, выражению лица, Мила поняла - с Женькой. Тихо собрала Милашкины вещи, унесла ту умываться. Милаха уже доедала кашу, когда в кухню вышла виноватая Лялька.
- Доброе утро.
- Доброе утро. Будешь кофе, Алина? А завтракать?
Лялька не успела ответить.
- Я сё! - сообщила Камилла. - Игать!
- Дочунь, я сейчас быстро соберусь и будем играть, - засуетилась Алина.
- Милашка, иди, принеси книжку нашу, - предложила Мила. - А ты садись спокойно кофе выпей и будешь одеваться.
Лялька ещё чуть-чуть переживала, что чаще и чаще заботы о Камилле берут на себя Людмила и Игорь, но они это делали с такой естественностью, действительно искренне любили малышку, да и она была к ним очень сильно привязана, так что постепенно чувство вины исчезало. Налила себе кофе, добавила горячего молока, доела за дочерью кашу, вымыла посуду и всё это с мечтательной улыбкой. Мила и Милаха тем временем рассматривали картинки в «говорящей» книжке, Милашка показывала пальчиком на корову, говорила « коова мууууу!», нажимала, и книжка повторяла, под заливистый Милашкин смех. Людмила получала огромное удовольствие от всего этого, смеялась, целовала пушистую белокурую макушку, обнимала плотное тельце.
Алина заплела волосы, чуть подкрасила ресницы, смущаясь и предвкушая, надела тончайшие чулки, простое, но красивое и очень идущее ей платье свободного покроя. Сердце стучало, хотелось одеться и бежать навстречу Женьке, но ещё вчера договорились, что она будет ждать дома, потому что неизвестно, во сколько точно их отпустят.
- Ну что ты будешь у КПП мёрзнуть, - обнимая её вчера, говорил Женя. - Увидимся дома. Мы с Вадькой и Климом вместе приедем, а Матвей с Ритой побьют всех и попозже подтянутся.
Он ей не врал, конечно. Но у него была ещё одна причина, и знал о ней только отец.
Игорь Вадимович зашёл к Григорьеву поздороваться, поговорил с командиром роты и комбатом, услышал короткое «нормально всё», позвонил Жене. Договорились встретиться у жилого корпуса на улице. Игорь стоял в стороне, отвечая на приветствия пробегающих курсантов, издалека увидел сына, пошёл навстречу.
