Начало игры было в принципе предсказуемым: атландийцы прыгали и двигались быстрее землян, поэтому и мяч полетел в сторону ворот гостей. Но хозяева поля постоянно теряли мяч в подачах. Если бы не защитники, то с первых же минут был бы открыт счёт в ворота атландийцев. Гибкие и быстрые, они успевали ловить мяч когда, казалось бы, всё – гол обеспечен, но нет. Вздох разочарования разносился по трибуне землян, в то время как болельщики-атландийцы выдыхали с облегчением. Ребята криками поддерживали своих. Девчонки даже пожалели, что не приняли предложения Нестерова переодеться и стать группой поддержки, именно этого привычного действия так не хватало на поле, чтобы игроки чувствовали себя как дома.
Но всё же ребята взяли себя в руки и, слушая подсказки Семёна Яковлевича, сумели открыть счёт. Первый гол забил Романенко Эдуард. Девчонки вместе с Аликом и Сашей радостно стали скандировать его имя. Остальные ребята подтягивались, с трудом раскрепощаясь, заражаясь энтузиазмом Маратова. Алик просто не мог позволить всем сидеть и молчать, когда игрокам было нужно знать, что за них болеют, им верят и ждут победы.
Матч шёл девяносто минут, в два тайма. Земляне показали своё мастерство, разделавшись с атландийцами всухую. Это не могло не злить хозяев поля, но ребята не давали им шанса господствовать в этом виде спорта. Им нужна была эта победа, чтобы доказать не только себе, но и всем в галактике, что земляне в чём-то лучшие.
Ликование студентов-землян на трибунах принималось атландийцами в полной тишине. Дантэн, внимательно следивший за ходом встречи, понимал, на что хотел обратить его внимание наставник. Слаженная работа команды. Полная отдача, доверие капитану и своему собрату по команде. Действовали земляне на уровне инстинктов, никто долго не держал у себя мяч, стремясь поскорее от него избавиться, закинуть как можно ближе к воротам, чтобы другой игрок забил гол. Атландийцы же стремились сделать всё сами. Держали мяч, неслись к воротам и отражали атаки в одиночестве. Хотя Тманг и пытался контролировать своих игроков, приказывал им взаимодействовать друг с другом.
Если бы на поле вышел он, Ход, то игра была куда более занимательной, никто из землян не смог бы выбить из его рук мяч, но ведь суть игры в ином. Да и само введение флайбола в Игры Сильнейших было рассчитано на одного единственного зрителя, на Дантэна.
- Какое расточительство, - тяжело вздохнул он, качая головой, когда очередной раз мяч влетел в ворота атландийцев.
- Что в этой суете могло привлечь сиона Тманга? – услышал он вопрос Грея.
- А что? Мне понравилось, - весело отозвался Олан. – Забавно летают. Надо собрать команды и на Хотоне. Потом организовать встречу с командой сиона Тманга.
- Думаю, после такого провала сион Тманг распустит этих неумех, - возразил Ход, оборачиваясь к Сильнейшим. – Тут требуется особенный подход к выбору спортсменов. Я на это сразу указал бывшему наставнику, но он не пожелал меня выслушать.
- Зато я готов, - тут же нашёлся с ответом Олан.
- Жаль, что вы улетаете так скоро, а по галактической связи много не наговоришься, - мягко отказал ему Ход под очередной взрыв криков восторга землян. Полная победа. На табло высветился счёт пятнадцать ноль в пользу Земли. Фанфары ознаменовали окончание матча и полный провал атландийцев.
- Надо признать, земляне умеют веселиться, - хмуро заметил Зиот. - Фонтанируют эмоциями так, что здесь их чувствую.
- Да, я тоже, - согласился с ним Ганрат.
А Ход вновь улыбнулся Тмангу, который расстроенно потёр лоб, убирая с него испарину. Дантэн включил тилинг, чтобы написать короткое сообщение Иорлику.
«Я увидел. Я сделаю то, что вы хотите».
Тманг, прочитав послание, медленно поднял лицо к трибунам Сильнейших. На фоне пустеющих кресел возле рекламного баннера стоял Ход в развевающейся на ветру зелёной мантии и зловеще улыбался, глядя прямо на старика. У того на миг сжалось сердце от предчувствия беды. Словно на него смотрел не Дантэн, которого он годами учил быть Сильнейшим, а чужой холодный и страшный в своём могуществе воин из старых преданий. Тот, кто раньше вершил судьбы, рушил миры, создавал новые из пепла. Кого же он взрастил на свои седины? Страх неприятно сжал горло. Зачем раздразнил его, зачем желал подчинить себе, своим желаниям? Тманг судорожно выдохнул, отступая на шаг, на миг прикрыл глаза, а когда вновь его взор прояснился, то больше не было тёмной ауры за спиной Хода, а улыбка казалась вполне обычной. Привиделось? Или Тманг увидел будущее, которое своими руками и сотворил?
Как знать, но отступать было поздно. Дело сделано. Теперь Хода было не остановить. Он не привык проигрывать и всегда шёл до конца.
После такой сокрушительной победы в флайболе сам Семён Яковлевич предложил ребятам отметить и устроить небольшой праздник. Фима, помня обещание, данное маме, не пила, зато активно подливала всем вина, чтобы никто не заметил, что она пьёт кисло-сладкий фруктовый сок, такой же бордовый, как и вино, но безалкогольный.
В ресторане, куда провёл их гид, было немноголюдно, а после появления землян он и вовсе практически опустел. Можно было подумать, что атландийцы обиделись за проигрыш, но гид заверил, что это не так, и причина кроется в чрезмерном веселье гостей планеты. Никто их не собирался притеснять, просить вести себя тише, атландийцы сами покинули заведение, чтобы найти более уединённое местечко.
Когда же ребята рассказали Тьедену про свой первый день на планете Урнас и про Мирна Воржика, который праздновал свой день рождения широко и весело, то оказалось, что семейные праздники так и отмечаются у простых атландийцев. Но обычно в ресторан приходят парочки ради романтики или для деловой встречи.
Когда роботы-официанты расставили на столах выпивку и угощение, а первые несколько тостов были подняты в честь победителей, начались более спокойные разговоры по душам. Анита всё пыталась объяснить Юлиане, как у атландийцев образуются супружеские пары.
- Они влюбляются друг в друга, признаются в своих чувствах.
- И всё? – удивилась Юлиана.
- Да, дают друг другу клятвы не предавать, не отступать, поддерживать в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности.
- А имущество-то как при разводе делят?
- Какой развод? Нет у них разводов. Любят они друг друга до самого конца. Однолюбы они, представляешь?
- Не-а, так не бывает. А если любовница родит от него?
- Какая любовница?! - возмутилась Анита. – Говорю же, любят они друг друга по-настоящему и до самой смерти.
- Я в сказки не верю, - жёстко отозвалась Юлиана и пригубила вино. – Мужчина может и любить одну до конца, не спорю, но не попробовать другую? Не завести интрижку, чтобы развеяться от семейного быта? Да бред. Они же кобели все.
Ребята, сидящие рядом, внимательно прислушивались к громкому разговору девчонок и тут же решили защитить мужскую честь. В итоге вышла небольшая перепалка, а Фима тяжело вздохнула. Тяжело быть трезвой среди пьяных. Бросив украдкой взгляд на комфон, поняла, что хочет прогуляться, подышать свежим воздухом. Поэтому пробралась к Семёну Яковлевичу и спросила по поводу отлёта.
- Завтра утром в десять за нами залетят в гостиницу, - голос преподавателя был твёрд, и Фима решилась отпроситься проветриться перед сном. Получив согласие, она попыталась незаметно покинуть ребят, чтобы не мешать им веселиться дальше.
Улицы ночного Эренгера неуловимо напомнили ночной Питер. Всё купалось в иллюминации, фасады домов красовались лепниной, повествуя о древней истории республиканцев. Скульптурные композиции обычно говорили о силе и храбрости, показывая, что атландийцы могут даже кометы держать в своих руках.
С любопытством оглядываясь на прохожих, она замечала их интерес к собственной персоне. Конечно её узнавали на улице, шептались – победительница гонок. Фима не могла не улыбаться им в ответ. Очередной раз обернувшись, девушка удивлённо замерла, за ней шёл Матвей. Опять наушники, виртуальные очки, и шёл он себе дальше как бы мимо, но вот незадача, Фима его засекла.
- Гуляешь? - решила первой завести разговор, опять же почему бы и не воспользоваться советом бабули и уже выбраться из своей скорлупки.
- А ты? – не стал отвечать на вопрос Матвей, подходя ближе и отключая очки.
- Да душно там. Хотела подышать воздухом.
- Тогда, может, в музей? – предложил ей Железнов, а Фима рассмеялась, так как сама хотела предложить именно это, а если бы отказался, то в кино.
- Почему бы и нет? – задорно отозвалась она.
Через пару десятков минут они уже заходили в музей. Робот привратник поприветствовал их, а заодно напомнил о скором закрытии. Ребята заверили, что постараются успеть, и целенаправленно прошли в зал, где были выставлены имперские сокровища. Хотя Фима нет-нет да застывала то перед очередным украшением, то перед старинной картиной в прочной витрине. Экспонаты в Музее истории были поистине древними, с тех времён, когда атландийцы ещё не покоряли космос.
Матвей уверенно уводил Фиму к нужной экспозиции, напоминая, что остался всего час до закрытия. И когда они вошли в отличный по стилю зал, то Серафима даже с трудом выдохнула. Практически точная копия малого тронного зала имперского дворца. Таким она его видела на снимках. И зелёный браслет, который был на рекламном баннере, лежал на бордовой подушечке на постаменте в самом центре квадратной комнаты. Ребята подошли первым делом к нему, с жадностью рассматривая и обсуждая, подделка это или нет.
- Я не знаю, - пожала плечами Заречина. – Как он мог оказаться у атландийцев, если рептилоиды берегут императорские украшения как зеницу ока?
- Много вариантов, - отозвался Матвей, глядя на Фиму через прозрачный куб витрины.
- И всё же если это оригинал, то почему атландийцы выставили его на всеобщее обозрение?
- Провокация?
- Думаешь? Но здесь его могут увидеть только атландийцы.
- И мы, - добавил Матвей, подмигнув Фиме.
- И в чём провокация? – выпрямилась девушка, оглядывая таблички, запрещающие фото и видеосъёмки.
- Они же не ладят.
- И? – не поняла, к чему клонил Матвей.
- Ну это как подёргать ящерицу за хвост.
- У них нет хвостов, - шёпотом отозвалась Фима, принимая шутку Железнова.
- Ну так поэтому наверное и нет, что закончились.
Фима рассмеялась, глядя на лукавую улыбку парня. Матвей решил с ней заигрывать. Серафиме было приятно вызывать в ком-то такой взрослый интерес.
- Если это оригинал, то должно быть объяснение. Что тут написано? - указал Матвей на серебристую табличку, которую Фима не заметила, так как не дошла до неё и чтобы прочесть, ей пришлось подойти к Железнову и оказаться в интимной близости с ним, почувствовать его тепло. Оба они склонились, и рука Матвея как бы поддерживала девушку невесомо, она даже не ощущала её.
- Написано, что это подарок императора Юна Пятого республике Атланда.
- Подарок? – удивился Матвей, недоверчиво сдвинув брови. А Фима решительно сняла со своего бедра его ладонь и обиженно шепнула:
- Если не веришь, сам прочти.
- Прости, я верю, что там так и написано, просто не верится что подарок.
- Почему? – изумилась Фима недоверию Железнова. – Юн Пятый всегда был в хороших отношениях с республикой, это его сын хотел развязать войну.
- М-м-м, - задумчиво протянул Матвей, продолжая рассматривать браслет. – Возможно, - пробормотал он.
А Фима решительно отошла к другой витрине, чтобы поближе рассмотреть бумажную книгу. Письменность рептилоидов была намного сложнее, чем устная речь. Каждый символ это слог. Иероглифы – так раньше назывались подобные письмена – видоизменялись со временем и устаревшие совершенно отличались от современных. Поэтому Фима включила тилинг, пробуя прочесть текст, и каково же было её удивление, когда ей это удалось. Глядя на виртуальный экран, который выдавал текст на земном всеобщем, девушка читала мемуары императора Юна.
- Ух ты, - с трепетом выдохнула она, когда поняла, о каком времени шло повествование. Первые робкие шаги империи и республиканцев к сближению тысяча двести лет тому назад по земному летоисчислению. Про землян ни те, ни другие в то время и не думали, хотя, насколько было известно Фиме, рептилоиды посещали Землю и три тысячи лет назад.
- Вот это да, - рядом раздался вздох Матвея, и его горячее дыхание обожгло висок Серафиме, отвлекая от мемуаров.
- Слушай, а он так всё может перевести?
Палец Матвея указывал на тилинг, а девушка расстроенно вздохнула, ведь ей казалось, что они с Железновым на одной волне.
- Наверное, - неловко отозвалась она, выключая экран, так как желание читать пропало.
- Эй, ты чего. Я даже не успел прочитать о чём книга.
- Да так, мемуары императора Юна, - легкомысленно отмахнулась Фима, решив немного подразнить Матвея.
- Что, честно?! Фима, а включи экран, а?
Девушка обернулась, сложив руки на груди.
- А что мне за это будет? – правила флирта она помнила, благо баба Мара всегда учила только плохому.
Матвей смутился, обеспокоенно моргнул и даже зачем-то в карманы полез.
- М-да, - расстроенно выдохнула Фима, понимая, что тогда, на трибуне, неправильно расценила действия парня, и, возможно, он и не старался её обнять или заигрывать. И никакого зелёного света давать ему не надо было, у него не тот интерес. Тогда чего он ищет в Фиме? Друга?
Отойдя к витрине, девушка включила экран, и они с Матвеем углубились в чтение. Император Юн был полон сомнений, когда принимал решение о полёте к республиканцам, о чём прямо и писал. Он знал, что империя слабее, и что войны не выдержит. Он думал, что Атланда заставит сына императора принять весь гнев обездоленных семей. Но все самые страшные мысли оказались беспочвенными. Императора приняли как должно и даже дали увидеться с сыном, прежде чем… Тут лист заканчивался и перевернуть его не было возможности.
- Ну на самом интересном месте! – простонала девушка, выпрямляясь. Матвей тоже разочарованно вздохнул.
- Что же там дальше? – попыталась вспомнить историю Фима.
В интерпретации имперцев первая встреча с республиканцами после кровопролитной войны прошла иначе. Император Юн не мучился сомнениями, а был преисполнен праведным гневом и отвагой, лично полетел вызволять сына из плена и вызволил. И никакого «прежде чем» не было. Война закончилась, обмен военнопленными, подписание пакта о ненападении. Только ловила себя Фима на недосказанности в древних страницах, хотелось перевернуть лист и прочитать с другой стороны. Прежде чем – что? Вызволить сына при его-то сомнениях? Или что? Увидел сына и решил, что праведный гнев более уместен, чем желание решить всё миром?
- Сиара Заречина, - мягкий баритон Хода был настолько неожиданен для девушки, что она вздрогнула и резко развернулась лицом к атландийцу, который целый день хранил молчание, а ведь она ждала, что он придёт поговорить. День прошёл, и она расслабилась, даже не думая, что вечером столкнётся с ним здесь, в историческом музее, которым заведовал сам Ход. Как это она выпустила из головы! Забыла слова Тманга!
- А это кто рядом с вами? Не был лично представлен молодому человеку, - бесшумной походкой всё ещё в зелёной мантии Ход величественно подплыл к молодым людям, не скрывая ехидной ухмылки.
- Меня зовут…
- Это мой сокурсник, сион Железнов.
Но всё же ребята взяли себя в руки и, слушая подсказки Семёна Яковлевича, сумели открыть счёт. Первый гол забил Романенко Эдуард. Девчонки вместе с Аликом и Сашей радостно стали скандировать его имя. Остальные ребята подтягивались, с трудом раскрепощаясь, заражаясь энтузиазмом Маратова. Алик просто не мог позволить всем сидеть и молчать, когда игрокам было нужно знать, что за них болеют, им верят и ждут победы.
Матч шёл девяносто минут, в два тайма. Земляне показали своё мастерство, разделавшись с атландийцами всухую. Это не могло не злить хозяев поля, но ребята не давали им шанса господствовать в этом виде спорта. Им нужна была эта победа, чтобы доказать не только себе, но и всем в галактике, что земляне в чём-то лучшие.
Ликование студентов-землян на трибунах принималось атландийцами в полной тишине. Дантэн, внимательно следивший за ходом встречи, понимал, на что хотел обратить его внимание наставник. Слаженная работа команды. Полная отдача, доверие капитану и своему собрату по команде. Действовали земляне на уровне инстинктов, никто долго не держал у себя мяч, стремясь поскорее от него избавиться, закинуть как можно ближе к воротам, чтобы другой игрок забил гол. Атландийцы же стремились сделать всё сами. Держали мяч, неслись к воротам и отражали атаки в одиночестве. Хотя Тманг и пытался контролировать своих игроков, приказывал им взаимодействовать друг с другом.
Если бы на поле вышел он, Ход, то игра была куда более занимательной, никто из землян не смог бы выбить из его рук мяч, но ведь суть игры в ином. Да и само введение флайбола в Игры Сильнейших было рассчитано на одного единственного зрителя, на Дантэна.
- Какое расточительство, - тяжело вздохнул он, качая головой, когда очередной раз мяч влетел в ворота атландийцев.
- Что в этой суете могло привлечь сиона Тманга? – услышал он вопрос Грея.
- А что? Мне понравилось, - весело отозвался Олан. – Забавно летают. Надо собрать команды и на Хотоне. Потом организовать встречу с командой сиона Тманга.
- Думаю, после такого провала сион Тманг распустит этих неумех, - возразил Ход, оборачиваясь к Сильнейшим. – Тут требуется особенный подход к выбору спортсменов. Я на это сразу указал бывшему наставнику, но он не пожелал меня выслушать.
- Зато я готов, - тут же нашёлся с ответом Олан.
- Жаль, что вы улетаете так скоро, а по галактической связи много не наговоришься, - мягко отказал ему Ход под очередной взрыв криков восторга землян. Полная победа. На табло высветился счёт пятнадцать ноль в пользу Земли. Фанфары ознаменовали окончание матча и полный провал атландийцев.
- Надо признать, земляне умеют веселиться, - хмуро заметил Зиот. - Фонтанируют эмоциями так, что здесь их чувствую.
- Да, я тоже, - согласился с ним Ганрат.
А Ход вновь улыбнулся Тмангу, который расстроенно потёр лоб, убирая с него испарину. Дантэн включил тилинг, чтобы написать короткое сообщение Иорлику.
«Я увидел. Я сделаю то, что вы хотите».
Тманг, прочитав послание, медленно поднял лицо к трибунам Сильнейших. На фоне пустеющих кресел возле рекламного баннера стоял Ход в развевающейся на ветру зелёной мантии и зловеще улыбался, глядя прямо на старика. У того на миг сжалось сердце от предчувствия беды. Словно на него смотрел не Дантэн, которого он годами учил быть Сильнейшим, а чужой холодный и страшный в своём могуществе воин из старых преданий. Тот, кто раньше вершил судьбы, рушил миры, создавал новые из пепла. Кого же он взрастил на свои седины? Страх неприятно сжал горло. Зачем раздразнил его, зачем желал подчинить себе, своим желаниям? Тманг судорожно выдохнул, отступая на шаг, на миг прикрыл глаза, а когда вновь его взор прояснился, то больше не было тёмной ауры за спиной Хода, а улыбка казалась вполне обычной. Привиделось? Или Тманг увидел будущее, которое своими руками и сотворил?
Как знать, но отступать было поздно. Дело сделано. Теперь Хода было не остановить. Он не привык проигрывать и всегда шёл до конца.
Глава 9
После такой сокрушительной победы в флайболе сам Семён Яковлевич предложил ребятам отметить и устроить небольшой праздник. Фима, помня обещание, данное маме, не пила, зато активно подливала всем вина, чтобы никто не заметил, что она пьёт кисло-сладкий фруктовый сок, такой же бордовый, как и вино, но безалкогольный.
В ресторане, куда провёл их гид, было немноголюдно, а после появления землян он и вовсе практически опустел. Можно было подумать, что атландийцы обиделись за проигрыш, но гид заверил, что это не так, и причина кроется в чрезмерном веселье гостей планеты. Никто их не собирался притеснять, просить вести себя тише, атландийцы сами покинули заведение, чтобы найти более уединённое местечко.
Когда же ребята рассказали Тьедену про свой первый день на планете Урнас и про Мирна Воржика, который праздновал свой день рождения широко и весело, то оказалось, что семейные праздники так и отмечаются у простых атландийцев. Но обычно в ресторан приходят парочки ради романтики или для деловой встречи.
Когда роботы-официанты расставили на столах выпивку и угощение, а первые несколько тостов были подняты в честь победителей, начались более спокойные разговоры по душам. Анита всё пыталась объяснить Юлиане, как у атландийцев образуются супружеские пары.
- Они влюбляются друг в друга, признаются в своих чувствах.
- И всё? – удивилась Юлиана.
- Да, дают друг другу клятвы не предавать, не отступать, поддерживать в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности.
- А имущество-то как при разводе делят?
- Какой развод? Нет у них разводов. Любят они друг друга до самого конца. Однолюбы они, представляешь?
- Не-а, так не бывает. А если любовница родит от него?
- Какая любовница?! - возмутилась Анита. – Говорю же, любят они друг друга по-настоящему и до самой смерти.
- Я в сказки не верю, - жёстко отозвалась Юлиана и пригубила вино. – Мужчина может и любить одну до конца, не спорю, но не попробовать другую? Не завести интрижку, чтобы развеяться от семейного быта? Да бред. Они же кобели все.
Ребята, сидящие рядом, внимательно прислушивались к громкому разговору девчонок и тут же решили защитить мужскую честь. В итоге вышла небольшая перепалка, а Фима тяжело вздохнула. Тяжело быть трезвой среди пьяных. Бросив украдкой взгляд на комфон, поняла, что хочет прогуляться, подышать свежим воздухом. Поэтому пробралась к Семёну Яковлевичу и спросила по поводу отлёта.
- Завтра утром в десять за нами залетят в гостиницу, - голос преподавателя был твёрд, и Фима решилась отпроситься проветриться перед сном. Получив согласие, она попыталась незаметно покинуть ребят, чтобы не мешать им веселиться дальше.
Улицы ночного Эренгера неуловимо напомнили ночной Питер. Всё купалось в иллюминации, фасады домов красовались лепниной, повествуя о древней истории республиканцев. Скульптурные композиции обычно говорили о силе и храбрости, показывая, что атландийцы могут даже кометы держать в своих руках.
С любопытством оглядываясь на прохожих, она замечала их интерес к собственной персоне. Конечно её узнавали на улице, шептались – победительница гонок. Фима не могла не улыбаться им в ответ. Очередной раз обернувшись, девушка удивлённо замерла, за ней шёл Матвей. Опять наушники, виртуальные очки, и шёл он себе дальше как бы мимо, но вот незадача, Фима его засекла.
- Гуляешь? - решила первой завести разговор, опять же почему бы и не воспользоваться советом бабули и уже выбраться из своей скорлупки.
- А ты? – не стал отвечать на вопрос Матвей, подходя ближе и отключая очки.
- Да душно там. Хотела подышать воздухом.
- Тогда, может, в музей? – предложил ей Железнов, а Фима рассмеялась, так как сама хотела предложить именно это, а если бы отказался, то в кино.
- Почему бы и нет? – задорно отозвалась она.
Через пару десятков минут они уже заходили в музей. Робот привратник поприветствовал их, а заодно напомнил о скором закрытии. Ребята заверили, что постараются успеть, и целенаправленно прошли в зал, где были выставлены имперские сокровища. Хотя Фима нет-нет да застывала то перед очередным украшением, то перед старинной картиной в прочной витрине. Экспонаты в Музее истории были поистине древними, с тех времён, когда атландийцы ещё не покоряли космос.
Матвей уверенно уводил Фиму к нужной экспозиции, напоминая, что остался всего час до закрытия. И когда они вошли в отличный по стилю зал, то Серафима даже с трудом выдохнула. Практически точная копия малого тронного зала имперского дворца. Таким она его видела на снимках. И зелёный браслет, который был на рекламном баннере, лежал на бордовой подушечке на постаменте в самом центре квадратной комнаты. Ребята подошли первым делом к нему, с жадностью рассматривая и обсуждая, подделка это или нет.
- Я не знаю, - пожала плечами Заречина. – Как он мог оказаться у атландийцев, если рептилоиды берегут императорские украшения как зеницу ока?
- Много вариантов, - отозвался Матвей, глядя на Фиму через прозрачный куб витрины.
- И всё же если это оригинал, то почему атландийцы выставили его на всеобщее обозрение?
- Провокация?
- Думаешь? Но здесь его могут увидеть только атландийцы.
- И мы, - добавил Матвей, подмигнув Фиме.
- И в чём провокация? – выпрямилась девушка, оглядывая таблички, запрещающие фото и видеосъёмки.
- Они же не ладят.
- И? – не поняла, к чему клонил Матвей.
- Ну это как подёргать ящерицу за хвост.
- У них нет хвостов, - шёпотом отозвалась Фима, принимая шутку Железнова.
- Ну так поэтому наверное и нет, что закончились.
Фима рассмеялась, глядя на лукавую улыбку парня. Матвей решил с ней заигрывать. Серафиме было приятно вызывать в ком-то такой взрослый интерес.
- Если это оригинал, то должно быть объяснение. Что тут написано? - указал Матвей на серебристую табличку, которую Фима не заметила, так как не дошла до неё и чтобы прочесть, ей пришлось подойти к Железнову и оказаться в интимной близости с ним, почувствовать его тепло. Оба они склонились, и рука Матвея как бы поддерживала девушку невесомо, она даже не ощущала её.
- Написано, что это подарок императора Юна Пятого республике Атланда.
- Подарок? – удивился Матвей, недоверчиво сдвинув брови. А Фима решительно сняла со своего бедра его ладонь и обиженно шепнула:
- Если не веришь, сам прочти.
- Прости, я верю, что там так и написано, просто не верится что подарок.
- Почему? – изумилась Фима недоверию Железнова. – Юн Пятый всегда был в хороших отношениях с республикой, это его сын хотел развязать войну.
- М-м-м, - задумчиво протянул Матвей, продолжая рассматривать браслет. – Возможно, - пробормотал он.
А Фима решительно отошла к другой витрине, чтобы поближе рассмотреть бумажную книгу. Письменность рептилоидов была намного сложнее, чем устная речь. Каждый символ это слог. Иероглифы – так раньше назывались подобные письмена – видоизменялись со временем и устаревшие совершенно отличались от современных. Поэтому Фима включила тилинг, пробуя прочесть текст, и каково же было её удивление, когда ей это удалось. Глядя на виртуальный экран, который выдавал текст на земном всеобщем, девушка читала мемуары императора Юна.
- Ух ты, - с трепетом выдохнула она, когда поняла, о каком времени шло повествование. Первые робкие шаги империи и республиканцев к сближению тысяча двести лет тому назад по земному летоисчислению. Про землян ни те, ни другие в то время и не думали, хотя, насколько было известно Фиме, рептилоиды посещали Землю и три тысячи лет назад.
- Вот это да, - рядом раздался вздох Матвея, и его горячее дыхание обожгло висок Серафиме, отвлекая от мемуаров.
- Слушай, а он так всё может перевести?
Палец Матвея указывал на тилинг, а девушка расстроенно вздохнула, ведь ей казалось, что они с Железновым на одной волне.
- Наверное, - неловко отозвалась она, выключая экран, так как желание читать пропало.
- Эй, ты чего. Я даже не успел прочитать о чём книга.
- Да так, мемуары императора Юна, - легкомысленно отмахнулась Фима, решив немного подразнить Матвея.
- Что, честно?! Фима, а включи экран, а?
Девушка обернулась, сложив руки на груди.
- А что мне за это будет? – правила флирта она помнила, благо баба Мара всегда учила только плохому.
Матвей смутился, обеспокоенно моргнул и даже зачем-то в карманы полез.
- М-да, - расстроенно выдохнула Фима, понимая, что тогда, на трибуне, неправильно расценила действия парня, и, возможно, он и не старался её обнять или заигрывать. И никакого зелёного света давать ему не надо было, у него не тот интерес. Тогда чего он ищет в Фиме? Друга?
Отойдя к витрине, девушка включила экран, и они с Матвеем углубились в чтение. Император Юн был полон сомнений, когда принимал решение о полёте к республиканцам, о чём прямо и писал. Он знал, что империя слабее, и что войны не выдержит. Он думал, что Атланда заставит сына императора принять весь гнев обездоленных семей. Но все самые страшные мысли оказались беспочвенными. Императора приняли как должно и даже дали увидеться с сыном, прежде чем… Тут лист заканчивался и перевернуть его не было возможности.
- Ну на самом интересном месте! – простонала девушка, выпрямляясь. Матвей тоже разочарованно вздохнул.
- Что же там дальше? – попыталась вспомнить историю Фима.
В интерпретации имперцев первая встреча с республиканцами после кровопролитной войны прошла иначе. Император Юн не мучился сомнениями, а был преисполнен праведным гневом и отвагой, лично полетел вызволять сына из плена и вызволил. И никакого «прежде чем» не было. Война закончилась, обмен военнопленными, подписание пакта о ненападении. Только ловила себя Фима на недосказанности в древних страницах, хотелось перевернуть лист и прочитать с другой стороны. Прежде чем – что? Вызволить сына при его-то сомнениях? Или что? Увидел сына и решил, что праведный гнев более уместен, чем желание решить всё миром?
- Сиара Заречина, - мягкий баритон Хода был настолько неожиданен для девушки, что она вздрогнула и резко развернулась лицом к атландийцу, который целый день хранил молчание, а ведь она ждала, что он придёт поговорить. День прошёл, и она расслабилась, даже не думая, что вечером столкнётся с ним здесь, в историческом музее, которым заведовал сам Ход. Как это она выпустила из головы! Забыла слова Тманга!
- А это кто рядом с вами? Не был лично представлен молодому человеку, - бесшумной походкой всё ещё в зелёной мантии Ход величественно подплыл к молодым людям, не скрывая ехидной ухмылки.
- Меня зовут…
- Это мой сокурсник, сион Железнов.
