Правду говорила экскурсовод, что речной вокзал не реставрируют. Вблизи он виделся каким-то жалким обшарпанным зданием. Хотя архитектура довольно занимательная! На Отрочий монастырь сил у Кати уже не хватило.
- Может, пойдём на Советскую площадь? - спросила она Гришу. - Повидаться ещё с Ярославовичем. В конце концов, из-за него сюда и поехала.
- Пошли, повидаемся, - отозвался парень.
Миновав мост, они оказались на длинной улице, по периметру которой вытянулись одно сплошной стеной столь любимые императрицей Екатериной дома. Попробуй найди Советскую площадь!
- Простите, Вы не подскажете, где мы можем увидеть Ярославича? - обратился Гриша к встречному прохожему.
- Кого?
- Михаила Ярославовича, князя вашего.
- А, это на Советской площади - через два поворота будет.
Не обманул. Вскоре Катя с Гришей сидели на лавочке в центре площади. До гостиницы отсюда путь недалёк, но уставшие ноги отказывались идти дальше.
Поздний вечер, конец насыщенного дня... Едва ли сыщешь лучшее время, чтобы обменяться впечатлениями, а потом плавно перейти к новинкам из мира музыки, кино, литературы, вспомнив заодно и нехорошо забытое старое. А после - рассказать немного о себе.
- Смотрю, ты пламенный оппозиционер? - спросила Катя, указывая на белую ленточку.
- Ну, не сказать, чтобы такой уж и пламенный, - улыбнулся Гриша. - Но не люблю, когда людей обижают за политические убеждения. Вернее, за смелость их высказать.
- Ты имеешь в виду узников Болотной?
- И их в том числе. Кстати, с некоторыми из них я переписываюсь.
- Не боишься, что арестуют?
- А я ничего незаконного не делаю. Хотя могут. Вот прадеда моего в тридцать седьмом... Он, кстати, в Дмитлаге сидел. Это его руками построили канал Москва-Волга.
Прохладный ветер всё плотнее окутывал город. Катины руки начали покрываться пупырышками...
- Что-то холодно! Может, пойдём чайку попьём?
- С радостью! Если кафе ещё работают.
На прощание Катя кинула взгляд на памятник. Счастливо, Михаил Ярославович! Не факт, что ещё когда-нибудь увидимся.
Вскоре парень и девушка сидели в кафешке. Горячий чай приятно согревал, придавая беседе непринуждённость. Да и обстановка, почти домашняя, заставляла забыть, что они в чужом городе, откуда завтра же уедут. Он поедет с группой в Дмитров, Сергиев Посад, Ярославль, Кострому и ещё какие-то города. Она с утра - в Москву.
Гриша рассказывал много интересных вещей. Звёзды, планеты, галактики... У Кати складывалось ощущение, будто каждую из них она видела вблизи. А ведь где-то в бескрайнем космосе тоже может быть жизнь. Вдруг где-нибудь у далёкой Астеропы так же сидят в кафешке и не знают, что есть такая звезда - Солнце, и планета - Земля? Наверное, не так уж плохо, что Гриша не стал космонавтом, как мечтал в детстве. Не всем же летать к звёздам - должен кто-то и астрономию преподавать. Получилось бы у Гриши первое так же хорошо, как второе? Студенты, наверное, от него в восторге. По крайней мере, будь Катя одной из них, летела бы на его лекции, как Золушка - на бал.
Потом они гуляли по набережной и, стоя на мосту через Волгу, любовались звёздами, смотрели на водную гладь, со дна которой выглядывал размытый диск. Лишь ближе к утру Гриша с Катей отправились в гостиницу. Перед дорогой надо немного поспать.
Воспоминания становились всё менее фрагментированными, обретая целостность. Раньше, просматривая фотографии своего дня рождения в Твери, Катя чувствовала: чего-то не хватает. Словно потеряла что-то важное. Теперь же хотелось крикнуть: "Эврика!"
Под окнами из гаражей раздавались звуки песни:
"А может, снова всё начать?
Я не хочу тебя терять!
Я не могу тебя терять!
О, как мне быть?"
Вот спасибо тому, кто вздумал её включить! Иначе она, может быть, так и не вспомнила бы Гришу...
Утром следующего дня молодые люди только и успели, что сбегать к церквушке рядом с гостиницей, сфотографироваться. Катя тогда ещё купила у одной женщины целую бадейку черники.
Полпути она с Гришей ехала в одном автобусе. Сидели рядом (благо, были свободные места). Потом Катя пересела в другой автобус, на котором другая группа туристов возвращалась в Москву. Гриша же поехал в Дмитров.
Теперь девушка вспоминала, как перед расставанием они обменялись телефонами. А потом... Потом Гриша её поцеловал. Внезапно, неожиданно. Катя тогда ещё думала: а не залепить ли наглецу пощёчину? Но времени уже не оставалось - невежливо заставлять водителей и туристов ждать. Ну да, конечно, какие мы, оказывается, вежливые? Вон и щёчки разрумянились, и в глазах огонёк? От большой вежливости, не иначе!
Сначала они перезванивались, слали друг другу СМСки. Гриша делился своими впечатлениями о путешествиях. Хотя мама с папой были крайне недовольны. Оба невзлюбили Гришу, как только увидели фотографию. Для папы он - "белоленточный червь", предатель Родины, для мамы - москаляка, которого давно пора "на гиляку". Так что, Катерина, не прекратишь с ним общаться - считай, что у тебя нет отца и матери! Но Катя сказала: хочу и буду!
А потом случилось то, что случилось. Сходила в магазин, называется! Сумка, деньги, мобильник - это ладно, шут с ними! Но лежать две недели без сознания, а потом ещё не помнить события последнего месяца - удовольствие ниже среднего. Ладно бы ограбили, но по голове-то зачем?
Теперь понятно, почему родители так поспешили подарить ей смартфон с новым номером, почему в телефонной книжке вырвана страница с буквами "Ц" и "Ч", и почему нет ни одной фотографии Гриши. Папа имеет привычку стирать и выбрасывать фотки бывших друзей. А мама... Вполне в её характере вычёркивать тех, с кем разругалась, не только из жизни, но и из телефонного справочника. Гришу она, по всей вероятности, хотела не только вычеркнуть, но и вырвать из жизни дочери. Навсегда. Безвозвратно.
Ну, спасибо, дорогие родители, удружили! Единодушие, будь оно трижды неладно!
Да, ненадолго сплотили их общее несчастье с дочерью и общий враг! Как только Катя пошла на поправку, снова начались долгие дискуссии: чей же всё-таки Крым, стоило ли девчонке влюбляться в "кацапа" и покидать родной Львов ради сомнительного счастья быть с ним, и не ошибся ли влюблённый парень, женившись на "дуре хохляцкой"? А то, может, стоит развестись? Ну, наконец-то, хоть одно разумное решение!
"Но как же мне теперь Гришу найти? - думала Катя. - У меня нет ни его телефона, ни электронной почты. Даже в сетях не могу его поймать, потому что не знаю его фамилии. Понятно, что на "Ц" или на "Ч", но это очень мало".
Узники Болотной... Может, у них спросить? Погуглить, написать каждому: знаете ли Григория с фамилией на "Ц" или на "Ч"? Если да, передавайте привет от Кати, мой новый телефон...
Незнакомым людям, да ещё и в тюрьму - конечно, оригинально. Хотя Динару не превзойти. Кате хорошо запомнилась восточная девушка, которая передавала любимому тайные послания в тыквах. Через случайных покупателей, которых просила за вознаграждение позвонить по телефону. Хотя в итоге она, покорившись воле родителей, вышла замуж за другого и в студии "Запретной зоны" говорила, что ни о чём не жалеет...
Невольно вспомнилась мать Михаила Тверского. Что ты делала, Аксиньюшка, когда тебя разлучили с любимым человеком? Склонила ли смиренно голову перед своей долей? Или, не желая покориться, творила проказы? Конечно, в итоге тебе пришлось смириться с выбором, который сделали за тебя, но всё же...
Первые два письма Катя писала от руки, потом набрала в Ворде и распечатывала, меняя лишь имена. Так удобнее, когда разным людям пишешь одно и то же.
Осталось только купить тринадцать конвертов и послать по заранее распечатанным адресам. Колония, СИЗО... Могла ли девушка подумать, что именно из этих мест ей придётся ждать помощи?
"Может, я сейчас делаю глупость? - думала Катя, спускаясь по лестнице. - Что обо мне подумают люди, которые будут читать мои письма?".
Но с другой стороны, разве не глупее будет упустить хоть такой шанс найти Гришу? Недаром поговорка гласит: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
"Ладно, будь что будет! А письма я отправлю", - с этими мыслями девушка нажала на кнопку.
Дверь подъезда открылась.
- Ну что, рыжий? - парень, стоявший к ней спиной, гладил Мурзика. - Домой не пускают?
А голос-то знакомый!
Кот, увидев, что дверь открылась, стремглав кинулся в подъезд. Парень обернулся...
- Гриша?!
- Привет, Катя! Я как раз к тебе...
Через несколько минут парень и девушка сидели на лавочке у подъезда, и Катя рассказывала, что с ней случилось за день до того, как он должен был вернуться в Москву.
- Так вот оно что! - воскликнул Гриша. - А я думаю: почему Катя вдруг перестала отвечать на мои СМСки? Звоню, а ты трубку не берёшь. Думаю: может, что-то не так сказал, случайно обидел.
Тогда он решил спросить об этом прямо - написал СМСку. Но ответом ему было упрямое молчание. Несколько раз пробовал звонить с чужих телефонов, думая: раз Катя не хочет общаться с ним, пусть возьмёт трубку, увидев незнакомый номер. Тогда он и выяснит, что сделал не так. Но на те звонки Катя тоже не отвечала.
- Тогда я подумал, что может быть, с тобой что-то случилось. И решил разыскать.
- А как ты меня нашёл?
Сначала он пытался действовать через турфирму, в которой покупали путёвки. Ведь если Катя заключала с ними договор, у них должен был быть её адрес. Но работники оказались людьми слишком правильными - наотрез отказались давать какую-либо информацию. Мы же не знаем, молодой человек, с какой целью Вы нас спрашиваете? Если бы Екатерина посчитала нужным, сама бы сказала, где живёт. Если же до сих пор этого не сделала, стало быть, не сильно жаждет с Вами встретиться. Так что, извините, помочь ничем не можем.
- И что же ты сделал? - Катя была заинтригована. - Пробрался ночью в контору и взломал базу данных?
- Почти, - улыбнулся Гриша. - Правда, в контору пробираться не понадобилось. Сейчас есть Интернет, есть электронные базы данных...
- Так ты ещё, оказывается, и хакер?
- Да нет, я в компьютерах не очень. А вот Петька, мой приятель, он умеет...
Солнце уже давно закатилось за многоэтажные дома, на синем небе появились первый звёздочки, а парень и девушка не спешили расходиться. Для них всё только начиналось.
Март 2015 г.
Июньские деньки
Анжела, бессмысленно уставившись в потолок, лежала на диване. Жить дальше не было ни сил, ни желания. Один звонок Кости, одно его: "Люблю" могло бы воскресить девушку чудесным образом. Но Костя не позвонит. Никогда.
Из соседней комнаты слышались голоса родителей.
- Отправить Анжелку одну в чужой город, - говорила мама. - Да ещё в таком состоянии. А вдруг ей станет плохо? Или сделает какую-нибудь глупость?
- Думаю, смена обстановки пойдёт ей на пользу, - отвечал ей папа. - Новые места, незнакомая компания. К тому же, программа насыщенная - не до депрессии будет. А срок ещё очень маленький. Сама же, когда Анжелку вынашивала, всё рвалась куда-то поехать, что-то посмотреть. Говорила: надо красивое видеть, для ребёнка полезно.
- Но ты не забывай, что Анжелку я ждала с радостью. И жить я очень даже хотела. Анжелка же даже есть не хочет - ей вообще всё до лампочки.
Да лампочки - это они верно подметили. Зачем ей жизнь без Костика? Ну, почему он так? Она же его безумно любила. Отдалась ему сразу, как только он предложил. И вот теперь она, оказывается, легко доступная, неизвестно сколько мужиков через себя пропустила и непонятно от кого нагуляла "этого выродка". И ушёл, довольный, что так легко отбоярился. Не было даже ненависти к нему - только тоска беспросветная. И вот теперь её собираются куда-то отправить. В Рязань, кажется. Зачем? Для чего? А впрочем, какая разница? Хоть к самому чёрту!
Дождь, всё больше набирая силу, стучал по стёклам маленького автобуса. Отчего-то вспоминались услышанные в детстве строки:
"Летний ливень, июльский дождь,
Тают капли на ресницах.
Знаю я, что меня теперь
Ты уже не ждёшь.
Мы чужие, сказали мне
Твоего письма страницы".
Дальше Анжела не помнила. Она сидела на одиночном месте в первом ряду - прямо у автоматической двери.
"Зачем я только согласилась пересесть? - думала девушка обречённо. - Вот и расплачивайся теперь за доброту!".
Расплатой была сидевшая слева супружеская пара. Статный подтянутый мужчина лет примерно тридцати, рядом с ним у окна - симпатичная темноволосая женщина. По глазам видно - счастливая. Не то что некоторые, брошенные с ребёнком в животе! Впереди этой парочки разместились двое мальчишек-семилеток, похожих как две капли воды. Они увлечённо слушали речь Дарьи, экскурсовода, обращаясь иногда то к родителям, а то друг к другу. Остальные пассажиры - молодая девушка, сверстница Анжелы, полный мужчина и четыре пожилые супружеские пары сидели сзади, недоступные взору девушки.
"Где-то я его видела", - думала Анжела, глядя на соседа.
Впрочем, неважно. Поскорей отвернуться к окну, чтоб не лицезреть эту парочку! Так она и сделала.
Дарья рассказывала о городах, которые они проезжали, о знаменитых горожанах, показывала любопытные строения в виде перевёрнутых стаканов и розовых слонов. Но ничто не занимало Анжелу. Зачем это всё? Какое отношение имеет к её бессмысленной жизни?
Бронницы - первая остановка, больше санитарная, нежели познавательная. Не хотелось даже взять фотоаппарат и заснять собор Архангела Михаила.
- Извините, Вы Анжела Светлова? - сосед подошёл к ней незаметно, смотрел изучающее, словно пытаясь узнать.
- Да, это я, - отозвалась девушка безразлично. - А что?
- Это Вы писали мне в тюрьму?
- Так Вы Владимир Воронов?
Память возвращала девушку к событиям четырёхлетней давности. Этого человека она видела по телевизору. Офицер ВДВ, арестованный за массовые беспорядки на каком-то митинге - вроде побил кого-то из полицейских - приговорённый к трём с половиной годам. Держался, однако же, гордо и независимо, вину свою отрицал, называл себя честным гражданином. Впрочем, Анжела бы о нём и забыла, если бы не его друг и бывший сослуживец Виктор не то Чернов, не то Чернышёв. Этот Виктор разразился гневной речью о том, что честь офицера и долг перед Родиной не позволяют ему дружить с предателем и госдеповским лебезятником. Также он решительно осуждал жену Воронова за то, что вместо немедленного развода собирается ждать такого мужа.
"Есть достойные женщины, а есть подстилки! - говорил сей "благородный" офицер. - Марина, к сожалению, оказалась "травиатой", что по-итальянски означает "падшая женщина".
У Анжелы это вызвало брезгливость. И вовсе не к чете Вороновых.
Она уже и не помнила, что написала в единственном письме Владимиру - кажется, всякие глупости типа: держитесь, у Вас замечательная жена, а друг - подлец и негодяй; ну ещё пару слов о том, какой классный фильм посмотрела на неделе, как препод по истории озверел и задал совершенно убийственную вещь, и как Васька настойчиво добивался внимания соседской Мурки и дрался за неё с дворовым Барсиком. Она и не думала, что Воронов ей ответит, потому и удивилась, когда через две недели обнаружила в ящике конверт. Владимир благодарил её за поддержку и за интересные истории, ещё что-то рассказывал. Анжела ещё думала написать ответ, но за повседневными хлопотами как-то забылось.
- Может, пойдём на Советскую площадь? - спросила она Гришу. - Повидаться ещё с Ярославовичем. В конце концов, из-за него сюда и поехала.
- Пошли, повидаемся, - отозвался парень.
Миновав мост, они оказались на длинной улице, по периметру которой вытянулись одно сплошной стеной столь любимые императрицей Екатериной дома. Попробуй найди Советскую площадь!
- Простите, Вы не подскажете, где мы можем увидеть Ярославича? - обратился Гриша к встречному прохожему.
- Кого?
- Михаила Ярославовича, князя вашего.
- А, это на Советской площади - через два поворота будет.
Не обманул. Вскоре Катя с Гришей сидели на лавочке в центре площади. До гостиницы отсюда путь недалёк, но уставшие ноги отказывались идти дальше.
Поздний вечер, конец насыщенного дня... Едва ли сыщешь лучшее время, чтобы обменяться впечатлениями, а потом плавно перейти к новинкам из мира музыки, кино, литературы, вспомнив заодно и нехорошо забытое старое. А после - рассказать немного о себе.
- Смотрю, ты пламенный оппозиционер? - спросила Катя, указывая на белую ленточку.
- Ну, не сказать, чтобы такой уж и пламенный, - улыбнулся Гриша. - Но не люблю, когда людей обижают за политические убеждения. Вернее, за смелость их высказать.
- Ты имеешь в виду узников Болотной?
- И их в том числе. Кстати, с некоторыми из них я переписываюсь.
- Не боишься, что арестуют?
- А я ничего незаконного не делаю. Хотя могут. Вот прадеда моего в тридцать седьмом... Он, кстати, в Дмитлаге сидел. Это его руками построили канал Москва-Волга.
Прохладный ветер всё плотнее окутывал город. Катины руки начали покрываться пупырышками...
- Что-то холодно! Может, пойдём чайку попьём?
- С радостью! Если кафе ещё работают.
На прощание Катя кинула взгляд на памятник. Счастливо, Михаил Ярославович! Не факт, что ещё когда-нибудь увидимся.
Вскоре парень и девушка сидели в кафешке. Горячий чай приятно согревал, придавая беседе непринуждённость. Да и обстановка, почти домашняя, заставляла забыть, что они в чужом городе, откуда завтра же уедут. Он поедет с группой в Дмитров, Сергиев Посад, Ярославль, Кострому и ещё какие-то города. Она с утра - в Москву.
Гриша рассказывал много интересных вещей. Звёзды, планеты, галактики... У Кати складывалось ощущение, будто каждую из них она видела вблизи. А ведь где-то в бескрайнем космосе тоже может быть жизнь. Вдруг где-нибудь у далёкой Астеропы так же сидят в кафешке и не знают, что есть такая звезда - Солнце, и планета - Земля? Наверное, не так уж плохо, что Гриша не стал космонавтом, как мечтал в детстве. Не всем же летать к звёздам - должен кто-то и астрономию преподавать. Получилось бы у Гриши первое так же хорошо, как второе? Студенты, наверное, от него в восторге. По крайней мере, будь Катя одной из них, летела бы на его лекции, как Золушка - на бал.
Потом они гуляли по набережной и, стоя на мосту через Волгу, любовались звёздами, смотрели на водную гладь, со дна которой выглядывал размытый диск. Лишь ближе к утру Гриша с Катей отправились в гостиницу. Перед дорогой надо немного поспать.
***
Воспоминания становились всё менее фрагментированными, обретая целостность. Раньше, просматривая фотографии своего дня рождения в Твери, Катя чувствовала: чего-то не хватает. Словно потеряла что-то важное. Теперь же хотелось крикнуть: "Эврика!"
Под окнами из гаражей раздавались звуки песни:
"А может, снова всё начать?
Я не хочу тебя терять!
Я не могу тебя терять!
О, как мне быть?"
Вот спасибо тому, кто вздумал её включить! Иначе она, может быть, так и не вспомнила бы Гришу...
Утром следующего дня молодые люди только и успели, что сбегать к церквушке рядом с гостиницей, сфотографироваться. Катя тогда ещё купила у одной женщины целую бадейку черники.
Полпути она с Гришей ехала в одном автобусе. Сидели рядом (благо, были свободные места). Потом Катя пересела в другой автобус, на котором другая группа туристов возвращалась в Москву. Гриша же поехал в Дмитров.
Теперь девушка вспоминала, как перед расставанием они обменялись телефонами. А потом... Потом Гриша её поцеловал. Внезапно, неожиданно. Катя тогда ещё думала: а не залепить ли наглецу пощёчину? Но времени уже не оставалось - невежливо заставлять водителей и туристов ждать. Ну да, конечно, какие мы, оказывается, вежливые? Вон и щёчки разрумянились, и в глазах огонёк? От большой вежливости, не иначе!
Сначала они перезванивались, слали друг другу СМСки. Гриша делился своими впечатлениями о путешествиях. Хотя мама с папой были крайне недовольны. Оба невзлюбили Гришу, как только увидели фотографию. Для папы он - "белоленточный червь", предатель Родины, для мамы - москаляка, которого давно пора "на гиляку". Так что, Катерина, не прекратишь с ним общаться - считай, что у тебя нет отца и матери! Но Катя сказала: хочу и буду!
А потом случилось то, что случилось. Сходила в магазин, называется! Сумка, деньги, мобильник - это ладно, шут с ними! Но лежать две недели без сознания, а потом ещё не помнить события последнего месяца - удовольствие ниже среднего. Ладно бы ограбили, но по голове-то зачем?
Теперь понятно, почему родители так поспешили подарить ей смартфон с новым номером, почему в телефонной книжке вырвана страница с буквами "Ц" и "Ч", и почему нет ни одной фотографии Гриши. Папа имеет привычку стирать и выбрасывать фотки бывших друзей. А мама... Вполне в её характере вычёркивать тех, с кем разругалась, не только из жизни, но и из телефонного справочника. Гришу она, по всей вероятности, хотела не только вычеркнуть, но и вырвать из жизни дочери. Навсегда. Безвозвратно.
Ну, спасибо, дорогие родители, удружили! Единодушие, будь оно трижды неладно!
Да, ненадолго сплотили их общее несчастье с дочерью и общий враг! Как только Катя пошла на поправку, снова начались долгие дискуссии: чей же всё-таки Крым, стоило ли девчонке влюбляться в "кацапа" и покидать родной Львов ради сомнительного счастья быть с ним, и не ошибся ли влюблённый парень, женившись на "дуре хохляцкой"? А то, может, стоит развестись? Ну, наконец-то, хоть одно разумное решение!
"Но как же мне теперь Гришу найти? - думала Катя. - У меня нет ни его телефона, ни электронной почты. Даже в сетях не могу его поймать, потому что не знаю его фамилии. Понятно, что на "Ц" или на "Ч", но это очень мало".
Узники Болотной... Может, у них спросить? Погуглить, написать каждому: знаете ли Григория с фамилией на "Ц" или на "Ч"? Если да, передавайте привет от Кати, мой новый телефон...
Незнакомым людям, да ещё и в тюрьму - конечно, оригинально. Хотя Динару не превзойти. Кате хорошо запомнилась восточная девушка, которая передавала любимому тайные послания в тыквах. Через случайных покупателей, которых просила за вознаграждение позвонить по телефону. Хотя в итоге она, покорившись воле родителей, вышла замуж за другого и в студии "Запретной зоны" говорила, что ни о чём не жалеет...
Невольно вспомнилась мать Михаила Тверского. Что ты делала, Аксиньюшка, когда тебя разлучили с любимым человеком? Склонила ли смиренно голову перед своей долей? Или, не желая покориться, творила проказы? Конечно, в итоге тебе пришлось смириться с выбором, который сделали за тебя, но всё же...
Первые два письма Катя писала от руки, потом набрала в Ворде и распечатывала, меняя лишь имена. Так удобнее, когда разным людям пишешь одно и то же.
Осталось только купить тринадцать конвертов и послать по заранее распечатанным адресам. Колония, СИЗО... Могла ли девушка подумать, что именно из этих мест ей придётся ждать помощи?
"Может, я сейчас делаю глупость? - думала Катя, спускаясь по лестнице. - Что обо мне подумают люди, которые будут читать мои письма?".
Но с другой стороны, разве не глупее будет упустить хоть такой шанс найти Гришу? Недаром поговорка гласит: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
"Ладно, будь что будет! А письма я отправлю", - с этими мыслями девушка нажала на кнопку.
Дверь подъезда открылась.
- Ну что, рыжий? - парень, стоявший к ней спиной, гладил Мурзика. - Домой не пускают?
А голос-то знакомый!
Кот, увидев, что дверь открылась, стремглав кинулся в подъезд. Парень обернулся...
- Гриша?!
- Привет, Катя! Я как раз к тебе...
***
Через несколько минут парень и девушка сидели на лавочке у подъезда, и Катя рассказывала, что с ней случилось за день до того, как он должен был вернуться в Москву.
- Так вот оно что! - воскликнул Гриша. - А я думаю: почему Катя вдруг перестала отвечать на мои СМСки? Звоню, а ты трубку не берёшь. Думаю: может, что-то не так сказал, случайно обидел.
Тогда он решил спросить об этом прямо - написал СМСку. Но ответом ему было упрямое молчание. Несколько раз пробовал звонить с чужих телефонов, думая: раз Катя не хочет общаться с ним, пусть возьмёт трубку, увидев незнакомый номер. Тогда он и выяснит, что сделал не так. Но на те звонки Катя тоже не отвечала.
- Тогда я подумал, что может быть, с тобой что-то случилось. И решил разыскать.
- А как ты меня нашёл?
Сначала он пытался действовать через турфирму, в которой покупали путёвки. Ведь если Катя заключала с ними договор, у них должен был быть её адрес. Но работники оказались людьми слишком правильными - наотрез отказались давать какую-либо информацию. Мы же не знаем, молодой человек, с какой целью Вы нас спрашиваете? Если бы Екатерина посчитала нужным, сама бы сказала, где живёт. Если же до сих пор этого не сделала, стало быть, не сильно жаждет с Вами встретиться. Так что, извините, помочь ничем не можем.
- И что же ты сделал? - Катя была заинтригована. - Пробрался ночью в контору и взломал базу данных?
- Почти, - улыбнулся Гриша. - Правда, в контору пробираться не понадобилось. Сейчас есть Интернет, есть электронные базы данных...
- Так ты ещё, оказывается, и хакер?
- Да нет, я в компьютерах не очень. А вот Петька, мой приятель, он умеет...
Солнце уже давно закатилось за многоэтажные дома, на синем небе появились первый звёздочки, а парень и девушка не спешили расходиться. Для них всё только начиналось.
Март 2015 г.
Июньские деньки
Анжела, бессмысленно уставившись в потолок, лежала на диване. Жить дальше не было ни сил, ни желания. Один звонок Кости, одно его: "Люблю" могло бы воскресить девушку чудесным образом. Но Костя не позвонит. Никогда.
Из соседней комнаты слышались голоса родителей.
- Отправить Анжелку одну в чужой город, - говорила мама. - Да ещё в таком состоянии. А вдруг ей станет плохо? Или сделает какую-нибудь глупость?
- Думаю, смена обстановки пойдёт ей на пользу, - отвечал ей папа. - Новые места, незнакомая компания. К тому же, программа насыщенная - не до депрессии будет. А срок ещё очень маленький. Сама же, когда Анжелку вынашивала, всё рвалась куда-то поехать, что-то посмотреть. Говорила: надо красивое видеть, для ребёнка полезно.
- Но ты не забывай, что Анжелку я ждала с радостью. И жить я очень даже хотела. Анжелка же даже есть не хочет - ей вообще всё до лампочки.
Да лампочки - это они верно подметили. Зачем ей жизнь без Костика? Ну, почему он так? Она же его безумно любила. Отдалась ему сразу, как только он предложил. И вот теперь она, оказывается, легко доступная, неизвестно сколько мужиков через себя пропустила и непонятно от кого нагуляла "этого выродка". И ушёл, довольный, что так легко отбоярился. Не было даже ненависти к нему - только тоска беспросветная. И вот теперь её собираются куда-то отправить. В Рязань, кажется. Зачем? Для чего? А впрочем, какая разница? Хоть к самому чёрту!
***
Дождь, всё больше набирая силу, стучал по стёклам маленького автобуса. Отчего-то вспоминались услышанные в детстве строки:
"Летний ливень, июльский дождь,
Тают капли на ресницах.
Знаю я, что меня теперь
Ты уже не ждёшь.
Мы чужие, сказали мне
Твоего письма страницы".
Дальше Анжела не помнила. Она сидела на одиночном месте в первом ряду - прямо у автоматической двери.
"Зачем я только согласилась пересесть? - думала девушка обречённо. - Вот и расплачивайся теперь за доброту!".
Расплатой была сидевшая слева супружеская пара. Статный подтянутый мужчина лет примерно тридцати, рядом с ним у окна - симпатичная темноволосая женщина. По глазам видно - счастливая. Не то что некоторые, брошенные с ребёнком в животе! Впереди этой парочки разместились двое мальчишек-семилеток, похожих как две капли воды. Они увлечённо слушали речь Дарьи, экскурсовода, обращаясь иногда то к родителям, а то друг к другу. Остальные пассажиры - молодая девушка, сверстница Анжелы, полный мужчина и четыре пожилые супружеские пары сидели сзади, недоступные взору девушки.
"Где-то я его видела", - думала Анжела, глядя на соседа.
Впрочем, неважно. Поскорей отвернуться к окну, чтоб не лицезреть эту парочку! Так она и сделала.
Дарья рассказывала о городах, которые они проезжали, о знаменитых горожанах, показывала любопытные строения в виде перевёрнутых стаканов и розовых слонов. Но ничто не занимало Анжелу. Зачем это всё? Какое отношение имеет к её бессмысленной жизни?
Бронницы - первая остановка, больше санитарная, нежели познавательная. Не хотелось даже взять фотоаппарат и заснять собор Архангела Михаила.
- Извините, Вы Анжела Светлова? - сосед подошёл к ней незаметно, смотрел изучающее, словно пытаясь узнать.
- Да, это я, - отозвалась девушка безразлично. - А что?
- Это Вы писали мне в тюрьму?
- Так Вы Владимир Воронов?
Память возвращала девушку к событиям четырёхлетней давности. Этого человека она видела по телевизору. Офицер ВДВ, арестованный за массовые беспорядки на каком-то митинге - вроде побил кого-то из полицейских - приговорённый к трём с половиной годам. Держался, однако же, гордо и независимо, вину свою отрицал, называл себя честным гражданином. Впрочем, Анжела бы о нём и забыла, если бы не его друг и бывший сослуживец Виктор не то Чернов, не то Чернышёв. Этот Виктор разразился гневной речью о том, что честь офицера и долг перед Родиной не позволяют ему дружить с предателем и госдеповским лебезятником. Также он решительно осуждал жену Воронова за то, что вместо немедленного развода собирается ждать такого мужа.
"Есть достойные женщины, а есть подстилки! - говорил сей "благородный" офицер. - Марина, к сожалению, оказалась "травиатой", что по-итальянски означает "падшая женщина".
У Анжелы это вызвало брезгливость. И вовсе не к чете Вороновых.
Она уже и не помнила, что написала в единственном письме Владимиру - кажется, всякие глупости типа: держитесь, у Вас замечательная жена, а друг - подлец и негодяй; ну ещё пару слов о том, какой классный фильм посмотрела на неделе, как препод по истории озверел и задал совершенно убийственную вещь, и как Васька настойчиво добивался внимания соседской Мурки и дрался за неё с дворовым Барсиком. Она и не думала, что Воронов ей ответит, потому и удивилась, когда через две недели обнаружила в ящике конверт. Владимир благодарил её за поддержку и за интересные истории, ещё что-то рассказывал. Анжела ещё думала написать ответ, но за повседневными хлопотами как-то забылось.
