- Нет, ничего. Скажите Алисии... Её Высочеству... Впрочем, ничего не говорите. Она и так всё поймёт. Счастливого пути!
Попрощавшись и поблагодарив за гостеприимство, гонец вскочил на лошадь и понёсся быстрее ветра - назад, в своё королевство.
Гораций остался стоять на пороге дома и смотрел в ту сторону, куда он уехал. Как бы ему сейчас хотелось быть на месте того счастливца! Увидеть бы Алисию... хотя бы издали... Нет, лучше и думать забыть. Всё равно вместе им быть не суждено.
Будто во сне он видел, как подбежала к нему взволнованная Стефания. Что-то она ему говорила... Феликс... Кажется, она назвала ему имя.
- Гораций, что с тобой? Ты в порядке?
- Да... Ты сказала, Феликс... Что с ним?...
***
- Раньше всё было по-другому. А теперь между нами как будто кошка пробежала. Что ни день - то ссора.
При этих словах Марк вздохнул, сорвал ближайший к нему колосок и принялся мять его в своих руках.
- Пойми, так больше не может продолжаться. Ты ведь любишь меня? Скажи, любишь?
"Я люблю тебя, Марк!"... Сколько раз это бескрайнее поле было свидетелем этих слов! Сколько раз лёгкий ветерок передавал Марку всю их нежность и страстность, и любопытные колоски покачивали головками, глядя на сплетение рук, на слияние губ, и шелестели ей в такт: "Любиш-ш-шь, любиш-ш-шь".
- Да, - ответила Камилла и сама себе удивилась: насколько неуверенно это прозвучало теперь.
Юноша, казалось, не услышал в её голосе этих ноток.
- Тогда пообещай мне, что никогда больше не придёшь в дом кузнеца Эдмундаса... Ну, чего молчишь?
- Нет, Марк, я не могу этого обещать.
- Значит, ты любишь Феликса?
Лицо его запылало от ярости. В следующую секунду он схватил Камиллу за плечи и принялся трясти с такой силой, что, казалось, вот-вот вытрясет из неё всю душу.
- Говорит, тварь, ты его любишь?
- Прекрати, Марк, пожалуйста...
- Значит, любишь. Только вот не быть вам вместе.
Раньше девушка сказала бы, что и не желает быть вместе с Феликсом. Хотела она сказать это и сейчас. Но, к своему собственному изумлению, лишь спросила:
- Почему?
- Потому что он тебя не возьмёт... порченую.
Прежде чем до Камиллы дошло, что он собирается делать, Марк схватил её в медвежьи объятия.
- Никто не возьмёт... кроме меня, - шептал он, как обезумевший, пытаясь сорвать с неё платье.
- Пусти, Марк... не надо... пожалуйста.
Девушка пыталась вырваться, но Марка это только раззадорило ещё больше. Повалив её на землю - прямо в колосья - он быстро снял с себя портки и, зажав ей рот рукой, задрал платье...
И тут же упал от удара кулаком.
- Ишь, насильничать он тут удумал! - сердито проворчал кузнец Эдмундас. - Сейчас я тебе задам, щенок!
- Я не виноват, - заскулил Марк, боязливо косясь на его кулаки. - Она сама!
- Я тебе дам - сама! А ну пошёл отсюда! Да смотри: обесчестишь девку против воли - так отделаю, мать родная не узнает!
Марк не стал дожидаться, пока кузнец выполнит обещание - ушёл, надевая на ходу портки.
- Поднимайся, Камилла, - обратился Эдмундас к девушке. - Пошли, чайком, что ли, напою. По-соседски.
Вскоре она сидела за столом в доме кузнеца, и самые разные мысли роились в её голове. Неужели Марк мог так чудовищно измениться? Или он всегда был таким? Сказал бы ей кто-нибудь раньше, что её возлюбленный способен снасильничать - ни за что бы не поверила. А теперь...
Что будет теперь, Камилла не знала. Понимала только одно: как раньше уже не будет. Никогда. После того, что случилось сегодня... Даже если оного, собственно, и не случилось - неважно. Ибо нет больше главного - доверия.
Ещё девушка думала о том, как у людей язык поворачивается осуждать Миранду. Ладно бы, у мужчин, а то у женщин, у девушек. И ведь каждая из них наверняка уверена: уж со мной-то никогда... Разве что Стефания всё понимает.
"Знаешь, я всё думаю, - призналась ей как-то кузина. - Если бы у моей матери родилась Миранда, а я родилась бы у её матери - тогда бы я точно так же писала бы ей о том, в чём постеснялась признаться, глядя в глаза. А она бы читала сейчас моё письмо".
Виновата ли Миранда, что на Скотном дворе не нашлось никого, кто сказал бы похотливым самцам: тронете девочку - битыми будете?
- Может, ещё чаю налить?
Не успела Камилла ответить, как из соседней комнаты послышался стон. Забыв про чай, девушка и Эдмундас бегом устремились туда.
- Феликс! Феликс! Ты живой!
- Камилла...
- Я здесь...
- Камилла... отец... Где я?
- Ты дома, Феликс.
- А что с Горацием... с Никой...
Он хотел было ещё что-то спросить, но голос его не слушался.
- Они все живы и невредимы, - поспешно ответила Камилла. - Мне Стефания рассказала. Если хочешь, я тебе расскажу. Но сейчас...
- Ты проснулась, Камилла... Значит... значит, всё не зря...
- В жизни ничего не происходит зря, сынок, - ответил Эдмундас, украдкой смахивая слёзы радости.
Феликс посмотрел на Камиллу. Слабая улыбка тронула его бледные губы. Девушка улыбнулась в ответ.
***
Новость о том, что Феликс пришёл в себя, быстро разнеслась по всей деревне, вызвав среди сельчан всеобщую радость. Не разделяли оной, пожалуй, только двое: Марк и бывший колдун Александр. Последний пытался уговорить Марка:
- Заплати мне, и я сделаю Феликсу порчу на смерть.
- Вот тебе дуля, старый пень! - ответил парень со злобой. - Вся деревня знает, что ничего ты уже не сделаешь. Ищи другого дурака!
Через пару дней Феликс чувствовал себя лучше, хотя был ещё слишком слаб, чтобы встать с постели. К тому времени он успел уже узнать от Горация всё, что происходило с ними в Королевстве Зелёных Вод.
- Ну ты даёшь, Гораций! - воскликнул Феликс, когда услышал, как ловко его друг провёл тамошнюю полицию. - Никогда не думал, что ты так хорошо преуспеешь в интригах!
- Я и сам не ожидал... Надеюсь, ты не обижаешься, что я отдал Алисии твои крылья?
- О, нет, нисколько! Ты же знаешь, Алисия мой друг... Но почему ты не хочешь больше её увидеть? Ты же её любишь.
- Ты понимаешь, она принцесса, а я... Что я могу ей дать? Да и захочет ли она всё бросить и уехать со мной в деревню?
- Мне показалось, она бы поехала с тобой хоть на край света.
Не успел Гораций возразить другу, как в дверь постучали.
- Я открою.
На пороге стоял Марк, весь красный, взволнованный. Прежде чем Гораций успел что-то сказать или сделать, незваный гость поставил ногу в дверной проём.
- Я пришёл поговорить с Феликсом.
- Может, не сейчас? Просто Феликс ещё не совсем здоров...
- Нет, нам надо поговорить прямо сейчас. Пусти меня!
- Потише, Марк, не кричи...
- Кто пришёл? - спросил Феликс слабым голосом.
- Это я, Марк! Поговорить надо.
- Если так, то проходи.
Горацию ничего не оставалось, как впустить Марка и, закрыв дверь, последовать за ним в комнату Феликса.
- Вот что, любезный, - начал Марк без всяких предисловий. - Забудь о моей Камилле вовсе. Она любит меня. К тебе же испытывает только жалость. Она моя и будет моей. Ты меня понял?
Феликс внезапно побледнел. Гораций испугался, что его друг сейчас лишится чувств. Но тот неожиданно взял себя в руки.
- Да... да, я понял.
- Вот и замечательно! - откликнулся гость, довольный, что так быстро удалось достичь согласия.
Горация так и тянуло сказать ему что-нибудь резкое. Лишь нежелание затевать скандал в комнате больного сдерживало его от этого.
"Если ты такой умный, - думал он, закрывая дверь за уходящим Марком, - сам бы и пошёл за чешуйкой. Сам бы и спасал свою Камиллу. Ан нет - запоем пить проще!"
И всё же он не сдержался и хлопнул дверью громче, чем хотел.
***
- Куда прёшь? Слепая, что ли? - грубый окрик Александра вывел Камиллу из задумчивости.
- Простите, я Вас не заметила.
- Оно и понятно, - огрызнулся бывший колдун. - Какой-то старик. Тебе лишь бы перед Феликсом хвостом вертеть! А что твой Феликс? Ни рыба ни мясо! Тьфу!
При этих словах он брезгливо поморщился, плюнул на землю и продолжал злобное бормотание:
- Весь в бабку! Та была страшной, как ночь. А туда же! Заплатила бы, не поскупилась - я бы её красавицей сделал. Да и женишка бы приворожил - заглядение. А так вышла замуж за такое ничтожество. Ну, так ей и надо!
- Злой Вы человек, - сказала Камилла, обернувшись.
- Будешь тут добрым, когда жизнь такая! - пробормотал Александр ей в спину.
"Так вот отчего он так ненавидит Феликса", - теперь девушке многое стало понятным.
От своих бабушек она слышала, как любили друг друга родители Эдмундаса. До самой смерти прожили душа в душу. Дед Феликса, хоть и хромой был, да руки имел золотые. Работа у него так и спорилась. А бабка, хоть и красотой не отличалась, такая была весёлая, смешливая. Не простил, видимо, Александр, что не сломалась девица, вопреки его воли счастье обрела.
Через несколько минут девушка уже была в доме Эдмундаса и разговаривала с его сыном. Феликс выглядел взволнованным и озабоченным.
- Скажи мне правду, Камилла, - проговорил он, глядя ей в глаза. - Ты любишь Марка?
Вопрос застал Камиллу врасплох. В смущении она отвела взгляд и уставилась в потолок, словно там можно было найти ответ.
"Неужели Марк ему всё рассказал? - первый раз в жизни она по-настоящему разозлилась на того, кто ещё недавно был для неё верхом совершенств. - Но зачем? Кто его об этом просил?"
- Прошу тебя, только правду.
- Я любила его, - произнесла Камилла тихо, почти шёпотом.
- И сейчас любишь?
- Я не знаю... Да теперь это уже и неважно. Скоро я стану тебе женой.
Да, всё решится очень просто. Она не станет идти против воли отца и матери, не сбежит, не откажет Феликсу. Человек, рисковавший жизнью ради неё, заслуживает лучшего обращения.
- Но я не хочу, чтобы ты шла замуж против воли.
- Я сама так решила. Я думаю, что смогу полюбить тебя.
- Это правда? - в глазах юноши загорелся огонёк надежды.
- Душой клянусь.
***
Через несколько дней вся деревня обсуждала помолвку Феликса с Камиллой. Молодая невеста отнюдь не выглядела удручённой. Даже Стефания, знавшая кузину как саму себя, готова была поклясться, что давно не наблюдала за ней такой живости и весёлости.
- Ах, Стефа, мне всё видится таким забавным, - призналась Камилла. - И то, что я буду плакать, когда мне станут расплетать косу, и то, как Феликс меня выкупать будет.
Как и в тот роковой день, они сидели на диване в гостиной. Тогда Камилла чуть не плакала. А сейчас... как горели сейчас её глаза! Кровь прилила к её щёчкам, делая их удивительно румяными.
Стефания была искренне рада за подругу. Но всё же временами её охватывала какая-то грусть, которую Камилла тут же уловила в глазах кузины.
- Тоскуешь по Юлиану?
- Не могу я его забыть, Мила. И никогда, наверное, не смогу. Матушка говорит: надо жить дальше. Наверное, она права. Выйду за Горация, стану ему примерной женой. Пусть всё будет как должно.
- Может, ты и права, - ответила Камилла, немного подумав. - Знаешь, я ведь уже почти люблю Феликса.
- Может, и я смогу полюбить Горация. Если не той страстной любовью, какой моё сердце пылает к Юлиану, но хотя бы как мужа, как отца моих детей.
- Я буду молить Небо, чтобы это случилось.
- Кстати, матушка вчера вернулась домой такой задумчивой. Говорит: кузнец Эдмундас предложил ей руку и сердце... Матушка обещала подумать. Но признаться, я по глазам вижу, что ответом будет скорее "да", чем "нет"...
***
- Нет, Гораций, ты не ослышался. Мой отец сделал Клавдии предложение.
Самого Феликса это нисколько не удивило. Он давно знал о чувствах отца к этой женщине. Кузнец Эдмундас никогда не позволял себе раскисать, но Феликс видел, с каким трудом отец сдерживает слёзы, глядя на её мужа. Как-то раз тот даже проговорился:
"Смотреть больно! Клавдия, такая милая женщина, а у такого недоброго человека во власти".
Когда Аристарх умер, Эдмундас в глубине души был даже рад этому. Этот человек не сделал Клавдию счастливой, хотя мог бы. И должен был бы сделать.
- Я рад, - проговорил Гораций, машинально глядя в небо.
Ему вдруг почудилось в небесной вышине знакомое движение. До боли знакомое... Но это оказалась всего лишь мельница, потревоженная порывом ветра.
В последнее время Гораций часто смотрел на небо.
- Знаю, что это глупо, - признался он другу. - Знаю, Алисия не прилетит ко мне, и всё равно как будто чего-то жду... Отец прав: хватит мечтать попусту. Женюсь на Стефании, если она не будет против. Надо жить дальше.
Последние слова он произнёс с некоторой яростью.
- Знаю, Феликс, ты будешь возражать, - добавил он уже спокойнее, видя, что тот открыл рот, чтобы что-то сказать. - Но я уже всё решил. Алисия - это сказка. А в жизни всё не так просто. В жизни звёзды не падают в руки смертных.
Возразить Феликс не успел, ибо в тот момент на пригорке показалась Стефания. Увидев Горация, она ускорила шаг навстречу друзьям.
- Прости, друг, я должен поговорить со своей невестой.
Феликс понимающе кивнул и удалился прочь, с сожалением глядя на друга.
"Хотя, может, Гораций, и прав", - подумал он.
Оказавшись почти у самого дома, он встретил свою невесту. Взволнованная и растрёпанная, Камилла носилась по улице, словно за ней волки гонялись. А на бегу вертела головой, смотря по сторонам.
- Феликс, ты Стефу не видел?.. У мельницы... с Горацием... Бежим! Быстрее!
Не успел парень спросить, что, собственно, случилось, как девушка, тряхнув угольно-чёрной косой, понеслась обратно. Феликсу ничего не оставалось, как побежать вслед за ней...
***
- Я не хочу тебе лгать, Стефа, - говорил Гораций, глядя девушке в глаза. - Я люблю Алисию.
- Я знаю, - ответила Стефания с дружеским сочувствием. - Ты никогда не сможешь её забыть. Так же, как и я не смогу забыть Юлиана.
- Это правда. Но если ты выйдешь за меня замуж, я обещаю сделать всё, чтобы ты была как за каменной стеной, чтоб нужды и горя не знала.
- Я согласна. Я не обещаю любви, но и в радости, и в горести я буду с тобой. До самой смерти.
Гораций подал девушке руку. Стефания её приняла.
- Спасибо, что ты есть!
- И тебе, Стефа, спасибо!
Неожиданно издалека послышался топот лошадей, что заставило обоих повернуть головы в ту сторону.
К мельнице стремительно приближалась запряжённая тройкой карета с гербом Зелёных Вод. Когда она остановилась, оттуда вышли двое - судя по одеждам, знатные особы, находящиеся в услужении у самого короля.
Стефания и Гораций поклонились, как подобает в обращении с такими особами.
- От имени Его Величества короля Зелёных Вод приветствуем вас!
С этими словами оба сняли шляпы. Затем один из них обратился к девушке:
- Его Величество Юлиан Первый послал нас за будущей королевой. Его Величество сожалеет, что не смог приехать, чтобы попросить Вашей руки. Дела в королевстве таковы, что требуется его личное присутствие. Поэтому он передал Вам это послание.
Ошеломлённая Стефания не сразу протянула руку, чтобы взять письмо, скреплённое королевской печатью. Очнулась лишь когда услышала голос Горация:
Попрощавшись и поблагодарив за гостеприимство, гонец вскочил на лошадь и понёсся быстрее ветра - назад, в своё королевство.
Гораций остался стоять на пороге дома и смотрел в ту сторону, куда он уехал. Как бы ему сейчас хотелось быть на месте того счастливца! Увидеть бы Алисию... хотя бы издали... Нет, лучше и думать забыть. Всё равно вместе им быть не суждено.
Будто во сне он видел, как подбежала к нему взволнованная Стефания. Что-то она ему говорила... Феликс... Кажется, она назвала ему имя.
- Гораций, что с тобой? Ты в порядке?
- Да... Ты сказала, Феликс... Что с ним?...
***
- Раньше всё было по-другому. А теперь между нами как будто кошка пробежала. Что ни день - то ссора.
При этих словах Марк вздохнул, сорвал ближайший к нему колосок и принялся мять его в своих руках.
- Пойми, так больше не может продолжаться. Ты ведь любишь меня? Скажи, любишь?
"Я люблю тебя, Марк!"... Сколько раз это бескрайнее поле было свидетелем этих слов! Сколько раз лёгкий ветерок передавал Марку всю их нежность и страстность, и любопытные колоски покачивали головками, глядя на сплетение рук, на слияние губ, и шелестели ей в такт: "Любиш-ш-шь, любиш-ш-шь".
- Да, - ответила Камилла и сама себе удивилась: насколько неуверенно это прозвучало теперь.
Юноша, казалось, не услышал в её голосе этих ноток.
- Тогда пообещай мне, что никогда больше не придёшь в дом кузнеца Эдмундаса... Ну, чего молчишь?
- Нет, Марк, я не могу этого обещать.
- Значит, ты любишь Феликса?
Лицо его запылало от ярости. В следующую секунду он схватил Камиллу за плечи и принялся трясти с такой силой, что, казалось, вот-вот вытрясет из неё всю душу.
- Говорит, тварь, ты его любишь?
- Прекрати, Марк, пожалуйста...
- Значит, любишь. Только вот не быть вам вместе.
Раньше девушка сказала бы, что и не желает быть вместе с Феликсом. Хотела она сказать это и сейчас. Но, к своему собственному изумлению, лишь спросила:
- Почему?
- Потому что он тебя не возьмёт... порченую.
Прежде чем до Камиллы дошло, что он собирается делать, Марк схватил её в медвежьи объятия.
- Никто не возьмёт... кроме меня, - шептал он, как обезумевший, пытаясь сорвать с неё платье.
- Пусти, Марк... не надо... пожалуйста.
Девушка пыталась вырваться, но Марка это только раззадорило ещё больше. Повалив её на землю - прямо в колосья - он быстро снял с себя портки и, зажав ей рот рукой, задрал платье...
И тут же упал от удара кулаком.
- Ишь, насильничать он тут удумал! - сердито проворчал кузнец Эдмундас. - Сейчас я тебе задам, щенок!
- Я не виноват, - заскулил Марк, боязливо косясь на его кулаки. - Она сама!
- Я тебе дам - сама! А ну пошёл отсюда! Да смотри: обесчестишь девку против воли - так отделаю, мать родная не узнает!
Марк не стал дожидаться, пока кузнец выполнит обещание - ушёл, надевая на ходу портки.
- Поднимайся, Камилла, - обратился Эдмундас к девушке. - Пошли, чайком, что ли, напою. По-соседски.
Вскоре она сидела за столом в доме кузнеца, и самые разные мысли роились в её голове. Неужели Марк мог так чудовищно измениться? Или он всегда был таким? Сказал бы ей кто-нибудь раньше, что её возлюбленный способен снасильничать - ни за что бы не поверила. А теперь...
Что будет теперь, Камилла не знала. Понимала только одно: как раньше уже не будет. Никогда. После того, что случилось сегодня... Даже если оного, собственно, и не случилось - неважно. Ибо нет больше главного - доверия.
Ещё девушка думала о том, как у людей язык поворачивается осуждать Миранду. Ладно бы, у мужчин, а то у женщин, у девушек. И ведь каждая из них наверняка уверена: уж со мной-то никогда... Разве что Стефания всё понимает.
"Знаешь, я всё думаю, - призналась ей как-то кузина. - Если бы у моей матери родилась Миранда, а я родилась бы у её матери - тогда бы я точно так же писала бы ей о том, в чём постеснялась признаться, глядя в глаза. А она бы читала сейчас моё письмо".
Виновата ли Миранда, что на Скотном дворе не нашлось никого, кто сказал бы похотливым самцам: тронете девочку - битыми будете?
- Может, ещё чаю налить?
Не успела Камилла ответить, как из соседней комнаты послышался стон. Забыв про чай, девушка и Эдмундас бегом устремились туда.
- Феликс! Феликс! Ты живой!
- Камилла...
- Я здесь...
- Камилла... отец... Где я?
- Ты дома, Феликс.
- А что с Горацием... с Никой...
Он хотел было ещё что-то спросить, но голос его не слушался.
- Они все живы и невредимы, - поспешно ответила Камилла. - Мне Стефания рассказала. Если хочешь, я тебе расскажу. Но сейчас...
- Ты проснулась, Камилла... Значит... значит, всё не зря...
- В жизни ничего не происходит зря, сынок, - ответил Эдмундас, украдкой смахивая слёзы радости.
Феликс посмотрел на Камиллу. Слабая улыбка тронула его бледные губы. Девушка улыбнулась в ответ.
***
Новость о том, что Феликс пришёл в себя, быстро разнеслась по всей деревне, вызвав среди сельчан всеобщую радость. Не разделяли оной, пожалуй, только двое: Марк и бывший колдун Александр. Последний пытался уговорить Марка:
- Заплати мне, и я сделаю Феликсу порчу на смерть.
- Вот тебе дуля, старый пень! - ответил парень со злобой. - Вся деревня знает, что ничего ты уже не сделаешь. Ищи другого дурака!
Через пару дней Феликс чувствовал себя лучше, хотя был ещё слишком слаб, чтобы встать с постели. К тому времени он успел уже узнать от Горация всё, что происходило с ними в Королевстве Зелёных Вод.
- Ну ты даёшь, Гораций! - воскликнул Феликс, когда услышал, как ловко его друг провёл тамошнюю полицию. - Никогда не думал, что ты так хорошо преуспеешь в интригах!
- Я и сам не ожидал... Надеюсь, ты не обижаешься, что я отдал Алисии твои крылья?
- О, нет, нисколько! Ты же знаешь, Алисия мой друг... Но почему ты не хочешь больше её увидеть? Ты же её любишь.
- Ты понимаешь, она принцесса, а я... Что я могу ей дать? Да и захочет ли она всё бросить и уехать со мной в деревню?
- Мне показалось, она бы поехала с тобой хоть на край света.
Не успел Гораций возразить другу, как в дверь постучали.
- Я открою.
На пороге стоял Марк, весь красный, взволнованный. Прежде чем Гораций успел что-то сказать или сделать, незваный гость поставил ногу в дверной проём.
- Я пришёл поговорить с Феликсом.
- Может, не сейчас? Просто Феликс ещё не совсем здоров...
- Нет, нам надо поговорить прямо сейчас. Пусти меня!
- Потише, Марк, не кричи...
- Кто пришёл? - спросил Феликс слабым голосом.
- Это я, Марк! Поговорить надо.
- Если так, то проходи.
Горацию ничего не оставалось, как впустить Марка и, закрыв дверь, последовать за ним в комнату Феликса.
- Вот что, любезный, - начал Марк без всяких предисловий. - Забудь о моей Камилле вовсе. Она любит меня. К тебе же испытывает только жалость. Она моя и будет моей. Ты меня понял?
Феликс внезапно побледнел. Гораций испугался, что его друг сейчас лишится чувств. Но тот неожиданно взял себя в руки.
- Да... да, я понял.
- Вот и замечательно! - откликнулся гость, довольный, что так быстро удалось достичь согласия.
Горация так и тянуло сказать ему что-нибудь резкое. Лишь нежелание затевать скандал в комнате больного сдерживало его от этого.
"Если ты такой умный, - думал он, закрывая дверь за уходящим Марком, - сам бы и пошёл за чешуйкой. Сам бы и спасал свою Камиллу. Ан нет - запоем пить проще!"
И всё же он не сдержался и хлопнул дверью громче, чем хотел.
***
- Куда прёшь? Слепая, что ли? - грубый окрик Александра вывел Камиллу из задумчивости.
- Простите, я Вас не заметила.
- Оно и понятно, - огрызнулся бывший колдун. - Какой-то старик. Тебе лишь бы перед Феликсом хвостом вертеть! А что твой Феликс? Ни рыба ни мясо! Тьфу!
При этих словах он брезгливо поморщился, плюнул на землю и продолжал злобное бормотание:
- Весь в бабку! Та была страшной, как ночь. А туда же! Заплатила бы, не поскупилась - я бы её красавицей сделал. Да и женишка бы приворожил - заглядение. А так вышла замуж за такое ничтожество. Ну, так ей и надо!
- Злой Вы человек, - сказала Камилла, обернувшись.
- Будешь тут добрым, когда жизнь такая! - пробормотал Александр ей в спину.
"Так вот отчего он так ненавидит Феликса", - теперь девушке многое стало понятным.
От своих бабушек она слышала, как любили друг друга родители Эдмундаса. До самой смерти прожили душа в душу. Дед Феликса, хоть и хромой был, да руки имел золотые. Работа у него так и спорилась. А бабка, хоть и красотой не отличалась, такая была весёлая, смешливая. Не простил, видимо, Александр, что не сломалась девица, вопреки его воли счастье обрела.
Через несколько минут девушка уже была в доме Эдмундаса и разговаривала с его сыном. Феликс выглядел взволнованным и озабоченным.
- Скажи мне правду, Камилла, - проговорил он, глядя ей в глаза. - Ты любишь Марка?
Вопрос застал Камиллу врасплох. В смущении она отвела взгляд и уставилась в потолок, словно там можно было найти ответ.
"Неужели Марк ему всё рассказал? - первый раз в жизни она по-настоящему разозлилась на того, кто ещё недавно был для неё верхом совершенств. - Но зачем? Кто его об этом просил?"
- Прошу тебя, только правду.
- Я любила его, - произнесла Камилла тихо, почти шёпотом.
- И сейчас любишь?
- Я не знаю... Да теперь это уже и неважно. Скоро я стану тебе женой.
Да, всё решится очень просто. Она не станет идти против воли отца и матери, не сбежит, не откажет Феликсу. Человек, рисковавший жизнью ради неё, заслуживает лучшего обращения.
- Но я не хочу, чтобы ты шла замуж против воли.
- Я сама так решила. Я думаю, что смогу полюбить тебя.
- Это правда? - в глазах юноши загорелся огонёк надежды.
- Душой клянусь.
***
Через несколько дней вся деревня обсуждала помолвку Феликса с Камиллой. Молодая невеста отнюдь не выглядела удручённой. Даже Стефания, знавшая кузину как саму себя, готова была поклясться, что давно не наблюдала за ней такой живости и весёлости.
- Ах, Стефа, мне всё видится таким забавным, - призналась Камилла. - И то, что я буду плакать, когда мне станут расплетать косу, и то, как Феликс меня выкупать будет.
Как и в тот роковой день, они сидели на диване в гостиной. Тогда Камилла чуть не плакала. А сейчас... как горели сейчас её глаза! Кровь прилила к её щёчкам, делая их удивительно румяными.
Стефания была искренне рада за подругу. Но всё же временами её охватывала какая-то грусть, которую Камилла тут же уловила в глазах кузины.
- Тоскуешь по Юлиану?
- Не могу я его забыть, Мила. И никогда, наверное, не смогу. Матушка говорит: надо жить дальше. Наверное, она права. Выйду за Горация, стану ему примерной женой. Пусть всё будет как должно.
- Может, ты и права, - ответила Камилла, немного подумав. - Знаешь, я ведь уже почти люблю Феликса.
- Может, и я смогу полюбить Горация. Если не той страстной любовью, какой моё сердце пылает к Юлиану, но хотя бы как мужа, как отца моих детей.
- Я буду молить Небо, чтобы это случилось.
- Кстати, матушка вчера вернулась домой такой задумчивой. Говорит: кузнец Эдмундас предложил ей руку и сердце... Матушка обещала подумать. Но признаться, я по глазам вижу, что ответом будет скорее "да", чем "нет"...
***
- Нет, Гораций, ты не ослышался. Мой отец сделал Клавдии предложение.
Самого Феликса это нисколько не удивило. Он давно знал о чувствах отца к этой женщине. Кузнец Эдмундас никогда не позволял себе раскисать, но Феликс видел, с каким трудом отец сдерживает слёзы, глядя на её мужа. Как-то раз тот даже проговорился:
"Смотреть больно! Клавдия, такая милая женщина, а у такого недоброго человека во власти".
Когда Аристарх умер, Эдмундас в глубине души был даже рад этому. Этот человек не сделал Клавдию счастливой, хотя мог бы. И должен был бы сделать.
- Я рад, - проговорил Гораций, машинально глядя в небо.
Ему вдруг почудилось в небесной вышине знакомое движение. До боли знакомое... Но это оказалась всего лишь мельница, потревоженная порывом ветра.
В последнее время Гораций часто смотрел на небо.
- Знаю, что это глупо, - признался он другу. - Знаю, Алисия не прилетит ко мне, и всё равно как будто чего-то жду... Отец прав: хватит мечтать попусту. Женюсь на Стефании, если она не будет против. Надо жить дальше.
Последние слова он произнёс с некоторой яростью.
- Знаю, Феликс, ты будешь возражать, - добавил он уже спокойнее, видя, что тот открыл рот, чтобы что-то сказать. - Но я уже всё решил. Алисия - это сказка. А в жизни всё не так просто. В жизни звёзды не падают в руки смертных.
Возразить Феликс не успел, ибо в тот момент на пригорке показалась Стефания. Увидев Горация, она ускорила шаг навстречу друзьям.
- Прости, друг, я должен поговорить со своей невестой.
Феликс понимающе кивнул и удалился прочь, с сожалением глядя на друга.
"Хотя, может, Гораций, и прав", - подумал он.
Оказавшись почти у самого дома, он встретил свою невесту. Взволнованная и растрёпанная, Камилла носилась по улице, словно за ней волки гонялись. А на бегу вертела головой, смотря по сторонам.
- Феликс, ты Стефу не видел?.. У мельницы... с Горацием... Бежим! Быстрее!
Не успел парень спросить, что, собственно, случилось, как девушка, тряхнув угольно-чёрной косой, понеслась обратно. Феликсу ничего не оставалось, как побежать вслед за ней...
***
- Я не хочу тебе лгать, Стефа, - говорил Гораций, глядя девушке в глаза. - Я люблю Алисию.
- Я знаю, - ответила Стефания с дружеским сочувствием. - Ты никогда не сможешь её забыть. Так же, как и я не смогу забыть Юлиана.
- Это правда. Но если ты выйдешь за меня замуж, я обещаю сделать всё, чтобы ты была как за каменной стеной, чтоб нужды и горя не знала.
- Я согласна. Я не обещаю любви, но и в радости, и в горести я буду с тобой. До самой смерти.
Гораций подал девушке руку. Стефания её приняла.
- Спасибо, что ты есть!
- И тебе, Стефа, спасибо!
Неожиданно издалека послышался топот лошадей, что заставило обоих повернуть головы в ту сторону.
К мельнице стремительно приближалась запряжённая тройкой карета с гербом Зелёных Вод. Когда она остановилась, оттуда вышли двое - судя по одеждам, знатные особы, находящиеся в услужении у самого короля.
Стефания и Гораций поклонились, как подобает в обращении с такими особами.
- От имени Его Величества короля Зелёных Вод приветствуем вас!
С этими словами оба сняли шляпы. Затем один из них обратился к девушке:
- Его Величество Юлиан Первый послал нас за будущей королевой. Его Величество сожалеет, что не смог приехать, чтобы попросить Вашей руки. Дела в королевстве таковы, что требуется его личное присутствие. Поэтому он передал Вам это послание.
Ошеломлённая Стефания не сразу протянула руку, чтобы взять письмо, скреплённое королевской печатью. Очнулась лишь когда услышала голос Горация:
