Когда Максимилиан вошёл в меня - я выгнулась и закричала, срывая горло, дрожа всем телом, поджимая пальцы на разведённых ногах, чувствуя тугие скользящие внутри движения.
Здесь и сейчас всё казалось правильным, должным, ничего не имело значения, кроме слившихся в объятии тел, скользящих друг по другу, сладких горячих поцелуев - тягучих, утоляющих жажду, мужских бархатных стонов мне в шею и моих стонов в ответ.
Я лежала в кольце его рук, не двигаясь, приходила в себя, выравнивала дыхание, чувствуя в теле лёгкость и сытость. Думать не хотелось, но подумать было над чем. Как минимум, что делать сейчас, как максимум, что делать в принципе. Становиться императрицей в мои планы не входило, но я уже поняла, что с моими планами считаться не собираются. Этот мужчина любит меня… Есть ли у меня шанс вразумить его, прийти к какому-то консенсусу?
- Вы же понимаете, ваше величество, что совершаете ошибку? - он лежал сзади, я обернулась через плечо, бросила на него взгляд, давая понять, что хочу поговорить серьёзно - без истерик. - Что наилучшим вариантом для империи будет ваш брак с Василисой, а не со мной?
- Забавно, что ты называешь ошибкой то, что я хочу жениться на девушке, которую люблю, - хмыкнул его величество.
- Вы оба связаны узами долга, по вине ваших предков с Россонтией происходит то, что происходит, - ответила я ему на это.
- Кьяра Эзантийская - и твой предок тоже, - подметил разумно он.
- Да, - согласилась я, - но не по прямой линии. Быть может, женщина, давшая начало линии моего рода ничего плохого для Россонтии не делала и не желала своим потомком такой участи.
- Быть любимой женой и императрицей - ты называешь участью, которую не пожелали бы твои предки? - язвительно и раздражённо парировал его величество. - И хотелось бы напомнить, любимая, что по матери ты происходишь из не менее могущественного рода Истоминых, которые, сколько знает история, были всегда подле Россонтийских со времён завоевания Михея. Планировалось, что твоя мать была бы мне женой.
Я зло фыркнула.
- Во-первых, я не принимаю титулов. Во-вторых, моя мать - ещё одна пропасть между нами, ваше величество! В которой раз говорю, одумайтесь!
- Нет, - сухо ответил Максимилиан.
Я же горько повздыхала, какое-то время молчала, концентрируясь только на его руках, поглаживающих мою спину, талию.
- Вы не отпустите меня, да? - спросила тихо.
- Не отпущу, - также сухо ответил он.
- Тогда я превращу вашу жизнь в ад, - обиженно и с угрозой заявила я.
- Что мне ад, если рядом будешь ты, - Максимилиан мягко рассмеялся, поцеловал меня в макушку, потёрся об неё носом. - Я попрошу маму, она введёт тебя в курс дела, обучит своду дворцовых правил и представит общественности не без участия герцогини Истомины, конечно.
- Я в этом участвовать не буду, а любая попытка заставить обернётся тем, что общественность придёт в ужас от будущей императрицы. Ну это я так, просто предупреждаю.
Услышала, как он встал, как зашуршала одежда. Я же даже не обернулась, продолжила лежать на боку, глядя на окно.
- Ежели у моей матери не получится обучить тебя, тогда я лично займусь этим, - он хмыкнул. - Ну это я так, просто предупреждаю, любимая, - и вернул мне мои же слова.
Я всё-таки обернулась и послала ему возмущенный взгляд, а увидела лишь, как он забавлялся.
- Будете использовать такие же методы, какие Михей использовал по отношению к Кьяре? Запирать, бить, насиловать?
Максимилиан поджал губы.
- Как я уже понял, насиловать тебя не получится, слишком уж ты чувственно откликаешься на попытку принудить тебя к близости. И тогда, какое же это принуждение, если ты сама хочешь?
- Вам самому не противно такое говоришь? - я скривилась в отвращении. - Если вы не заметили, реагирует лишь моё тело, оно этого хочет, не я. В институте вы использовали влияние метки, а сейчас влияние моей родовой магии, но благороднее вы от этого не станете!
- Тем проще, - он развёл руками. - Возможно, юношеского максимализма в тебе поубавиться, и тогда лучшей императрицы для Россонтии, нежели ты, будет не найти.
Я махнула на него рукой и прекратила словесную перепалку - что в стену бьюсь.
- Матушка, вы, несомненно, радуете мой взгляд, - Макс привычно поцеловал материнские руки, поклонился, выказывая уважение и, выпрямившись, задал самый волнующий вопрос: - Как Нора?
Бывшая императрица хмыкнула.
- Признаться, после твоего предупреждения, сын мой, я думала, что она - неотёсанная дикарка, однако невестка оказалась вполне сговорчивой, хоть и видом своим точно горделивая лебедица. Но хороша, ничего не скажешь: стройный стан, тонкая талия и волосы эти, цвета льна. И всё же, если мнение моё для тебя важно, позволь дать тебе совет: женись на Василисе - она более подходит на роль императрицы Россонтийской, да и народу она люба за подвиги на фронте и молва про вас ходит, сватают. Наилучшая партия, я так считаю, хоть и чувствую, что сердишься на меня, никто от материнского сердца не скроешь.
Макс выслушал её с непроницаемым выражением лица, кивнул, принимая к сведению и высказал свою точку зрения:
- Вы думаете, я не знаю, что правильнее было бы взять в жёны Василису? Бок о бок она провела со мной все эти дни, запечатывая маленькие разломы в земле, уничтожая иноземных тварей. Только вот сердцу не прикажешь.
Мария Федоровна, печально вздохнув, мудро ответила:
- Да разве ж в положении нашем мы вправе следовать зову сердца? Такова судьба венценосных особ - выбирать то, что по долгу положено, что государству благо принесёт.
- Я всё ещё надеюсь, что мадам Шеброль в предсказаниях своих не ошиблась, - вспомнил Макс.
Матушка досадливо поморщилась.
- Оставь. Не переношу эту женщину, у неё никакого уважения к традициям, следует новым веяния, куда ветер подует - туда и она. А что для выбора невестки… Ты - государь, тебе и решать.
- И всё же, вы не откажите мне в просьбе, матушка, приглядывать за Норой, наставлять её? Боюсь, рядом с ней я превращаюсь в зверя.
На этих словах бывшая императрица неприязненно скривилась.
- Прямо как твой отец с той женщиной, бегал за ней точно безродный пёс, все её прихоти выполнял, - последнее она выплюнула, вспомнив бередящие душу, уничижительные события минувших лет.
Покойную мать Феликса Мария Федоровна не иначе, как “та женщина” не называла, так глубока была её обида на ближайшую доселе фрейлину и супруга.
Макс это понимал, а потому увёл разговор в другое русло:
- Матушка, так вы поможете? - терпеливо напомнил он.
Мария Федоровна дёрнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, мягко, ободряюще улыбнулась, всё же очень мудра она была.
- Девочка твоя этикету обучена, притом на уровне дворцового, неплохо образована, умеет музицировать, складно говорить. Видно, бывшая невестка твоя к чему-то готовилась, раз научила. Кстати, об Истоминой. Права я буду, сын мой, ежели скажу, что на мои плечи ты хочешь переложить встречу герцогини с внучкой?
- Вы, как и всегда, очень проницательны, матушка.
- Как бы герцогиня не потребовала внучку на перевоспитание ей отдать, - поделилась опасениями бывшая императрица, а Макс с ужасом подумал: “избави боже! Чопорная старуха Истомина доведёт Нору до белого каления”.
- Не потребует, в её же интересах породниться с короной. Присмотрите за Норой.
Напоследок Максимилиан поцеловал мать в обе щёки и вышел из будуара бывшей императрицы, дела государственной важности ждут. Мария Федоровна же с грустью провожала его взглядом и со всей серьезностью осознавала масштаб грядущих неприятностей, ибо чувствовала, что девочка эта, внучка герцогини Истомины и опального начальника императорского бюро расследований сведёт сына её с ума.
Первое, с чего начала Мария Федоровна, это подбор подходящей фрейлины для будущей императрицы. Какой должна быть ближайшая фрейлина императрицы? Приближенной к династии, блюдящая её интересы, но делающая вид, что полностью на стороне императрицы во всех вопросах. При этом фрейлина не должна затмить собой императрицу, это моветон. Но вот дилемма: та, которую Мария федоровна видела фрейлиной Норы, превосходила её во всем. Не исключала она и то, что будущая императрица сама подберёт себе фрейлин. Этого она допустить не могла - куй железо, пока горячо, как говорится.
За чтением досье о знатных, пригодных для роли фрейлины леди, Мария Федоровна всё же решила вернуться к первоначальному варианту, ведь может так случиться, что на фоне взбалмошной и своенравной Норы благородная Василиса в глазах её сына обретёт новый интерес, и чем раньше это произойдёт, тем лучше и для империи, и для Максимилиана.
Засим она просила Василису к себе в будуар. Девица вошла неслышно, точно пропорхала, склонив голову и сделала идеальный реверанс.
- Проходи, душенька, садись. Будешь чаю? - любезничала Мария Федоровна.
- Не смею отказать, госпожа, - Василиса чинно опустилась на кресло напротив бывшей императрицы и, дождавшись, когда служанка разольёт ароматный чай, пригубила его.
- Императрице будущей фрейлина необходима, - без предисловий начала Мария Федоровна, - и нет лучшей кандидатуры, нежели ты, душенька.
Вспомнив обстоятельства их с Норой знакомства, после которого весь дворец пребывал в ужасе, Василиса едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Перспектива быть фрейлиной девушки, которая во всеуслышание заявила, что лучше умрёт, чем станет женой его величества, тем самым унизив государя, отнюдь не радовала.
- Вижу, вижу, - лукаво сощурилась Мария Федоровна, - ты в восторге. Вы с Норой, непременно, подружитесь. Ты научишь её своей кротости, гибкости. Ты ведь уже освоилась во дворце, жизнь придворной леди тебя не пугает, вот и Норе необходимо освоиться.
- Как пожелаете, моя госпожа.
Спорить Василиса не стала, у неё были свои измышления по этому поводу, и ввязываться в дворцовые интриги она не планировала, а в том, что государева матушка их плетёт, как искусная пряха, девушка не сомневалась. Более её волновало то, как запечатать оставшиеся разломы. Она, конечно, была очарована императором, но не настолько, чтобы терять голову в его присутствии.
- Вот что, душенька, после обеда прогуляйтесь с Норой по парку, девице необходим свежий воздух и какая-никая иллюзия свободы.
Отпив чай, Василиса ретировалась с обещанием непременно выгулять будущую императрицу, а Мария Федоровна, вздохнув, решила проведать невестку. Застала она её не в самом благостном расположении духа. Скучающая, Нора возлежала диванчике подле выхода на лоджию, глаза её были закрыты, а губы плотно сжаты. Девица не подала признаков заинтересованности ни когда объявили о приходе Марии Федоровны, ни тогда, когда дверь за бывшей императрицей закрылась.
- О чём призадумалась, голубка? - нарочито ласково поинтересовалась Мария федоровна и сделала шаг по направлению к невестке.
- О том, что хочу выброситься из окна, - буркнула Нора.
Не обернулась даже.
А Мария Федоровна ошеломлённо застыла на половине пути к ней.
- Ну полно тебе, голубка, чем горевать, лучше послушай, с какими вестями я к тебе.
Негоже, чтобы государева мать стояла и распиналась перед какой-то соплячкой, хоть и будущей императрицей, пока та, как ленивая понурая богиня возлежала на перинах. Своё знакомство с невесткой Мария Федоровна сильно приукрасила, а теперь, думалось ей, следовало бы сказать сыну правду.
Девица, казалось, ожила. С интересом повернулась - как будто одолжение сделала.
- Вы пришли сказать, что ваш сын избавился от дурацкого намерения жениться на мне?
Дурацкого… Слово-то какое! Мария Федоровна нахмурилась, но быстро взяла себя в руки и ответила:
- Я определилась с выбором фрейлины для тебя, голубка. Василиса будет сопровождать тебя везде, наставлять, помогать с выбором туалета, поведает о дворцовых порядках, представит придворным. Ну и я, конечно, буду рядом. А после обеда она отведет тебя в парк - ты ведь так и не выходила из комнаты все эти дни.
- Мне и здесь вполне уютно. Спасибо.
Ну что с ней будешь делать!? Никакого трепета, никакого пиетета…
- Поделись своей тревогой, голубка, мы ведь отныне не чужие люди, считай я для тебя что вторая мать.
- Мне и первой за глаза хватило, - раздражённо ответила девица и потеряла всякий интерес к Марии Федоровне.
Без пяти минут свекровь, наконец, ушла, и то, что я не выказала ей должного уважения как в первую нашу встречу, так и сейчас, несмотря на показную доброту, - сугубо её проблемы. Я надеялась, она вразумит своего сыночка, и тот откажется на мне жениться, но, похоже, повлиять на решение Максимилиана и она была не в силах.
Зато идея с фрейлиной в лице Василисы мне пришла по нраву. Чем чаще его величество будет лицезреть моё пренебрежение и отвращение к своей персоне, тем вероятнее его выбор падёт на, как её здесь называют, прекраснейшую Василису. Ангел - её ещё так называли, об этом мне поведала Дарья - та самая служанка, которой я угрожала убийством, если мой побег не удастся.
Я извинилась перед девушкой и пообещала, что её приставят ко мне личной служанкой, ну то есть повышение пообещала. Я, правда, не была уверена в том, имею ли право такое обещать сейчас, но, когда стану императрицей, по сути буду иметь.
Сопроводить меня на прогулку Василиса пришла далеко не после обеда, а если быть точнее, то вечером, когда уже смеркалось. Я отужинала в гордом и оттого комфортном одиночестве и намеревалась лечь спать, когда она вошла - вся такая ладная, с собранными в высокий конский хвост волосами, в красном сарафане с широкими бретельками на древнерусский манер, под которым была надето белое платьице с рукавами-фонариками до запястий
- Госпожа, - зачем-то присела в реверансе она, - приношу свои извинения, были неотложные дела, но вечерняя перед сном прогулка будет как раз кстати.
- Какая я тебе госпожа? - хмыкнула я, приподняв одну бровь. - Говоришь, выгулять меня пришла?
- Можно и так сказать, - невозмутимо кивнула Василиса.
С минуту мы молчали, разглядывая друг друга, отмечая как сходства, так и существенные различия.
Я решила разрядить обстановку - всё-таки какая-никакая родственница и, пожалуй, единственная, кому я симпатизировала и на кого надеялась.
- А мы с драконами искали тебя.
- С драконами!? - просияла девушка. - И… какие же они?
- М-м… величественные, - нашла я подходящий эпитет и, усмехнувшись, добавила: - но своеобразные. Д’гий сказал, что ты - сильнейшая из рода Эзантийских, и что в твоих силах объединиться с ними, дабы запечатать трещины и предотвратить конец света.
- А как же ты? - нахмурившись, уточнила Василиса. Она так и стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу у порога.
Я развела руками.
- А я - ошибка природы, - и пошутила. Да видно неудачно пошутила, потому что Василиса укоризненно покачала головой. Она, быть может, ожидала от меня повышенное чувство ответственности за спасение этого мира. - Ну, и какого это, чувствовать себя спасительницей мира?
- Я не чувствую себя таковой, - не согласилась Василиса. - Да и ты… в тебе тоже много магии, только вот…
- Она - спящая, знаю, - я показушно скривилась. - Дракон уже сказал. Но ведь не всем быть такими умницами и чудесницами, как ты.
Здесь и сейчас всё казалось правильным, должным, ничего не имело значения, кроме слившихся в объятии тел, скользящих друг по другу, сладких горячих поцелуев - тягучих, утоляющих жажду, мужских бархатных стонов мне в шею и моих стонов в ответ.
Глава 5
Я лежала в кольце его рук, не двигаясь, приходила в себя, выравнивала дыхание, чувствуя в теле лёгкость и сытость. Думать не хотелось, но подумать было над чем. Как минимум, что делать сейчас, как максимум, что делать в принципе. Становиться императрицей в мои планы не входило, но я уже поняла, что с моими планами считаться не собираются. Этот мужчина любит меня… Есть ли у меня шанс вразумить его, прийти к какому-то консенсусу?
- Вы же понимаете, ваше величество, что совершаете ошибку? - он лежал сзади, я обернулась через плечо, бросила на него взгляд, давая понять, что хочу поговорить серьёзно - без истерик. - Что наилучшим вариантом для империи будет ваш брак с Василисой, а не со мной?
- Забавно, что ты называешь ошибкой то, что я хочу жениться на девушке, которую люблю, - хмыкнул его величество.
- Вы оба связаны узами долга, по вине ваших предков с Россонтией происходит то, что происходит, - ответила я ему на это.
- Кьяра Эзантийская - и твой предок тоже, - подметил разумно он.
- Да, - согласилась я, - но не по прямой линии. Быть может, женщина, давшая начало линии моего рода ничего плохого для Россонтии не делала и не желала своим потомком такой участи.
- Быть любимой женой и императрицей - ты называешь участью, которую не пожелали бы твои предки? - язвительно и раздражённо парировал его величество. - И хотелось бы напомнить, любимая, что по матери ты происходишь из не менее могущественного рода Истоминых, которые, сколько знает история, были всегда подле Россонтийских со времён завоевания Михея. Планировалось, что твоя мать была бы мне женой.
Я зло фыркнула.
- Во-первых, я не принимаю титулов. Во-вторых, моя мать - ещё одна пропасть между нами, ваше величество! В которой раз говорю, одумайтесь!
- Нет, - сухо ответил Максимилиан.
Я же горько повздыхала, какое-то время молчала, концентрируясь только на его руках, поглаживающих мою спину, талию.
- Вы не отпустите меня, да? - спросила тихо.
- Не отпущу, - также сухо ответил он.
- Тогда я превращу вашу жизнь в ад, - обиженно и с угрозой заявила я.
- Что мне ад, если рядом будешь ты, - Максимилиан мягко рассмеялся, поцеловал меня в макушку, потёрся об неё носом. - Я попрошу маму, она введёт тебя в курс дела, обучит своду дворцовых правил и представит общественности не без участия герцогини Истомины, конечно.
- Я в этом участвовать не буду, а любая попытка заставить обернётся тем, что общественность придёт в ужас от будущей императрицы. Ну это я так, просто предупреждаю.
Услышала, как он встал, как зашуршала одежда. Я же даже не обернулась, продолжила лежать на боку, глядя на окно.
- Ежели у моей матери не получится обучить тебя, тогда я лично займусь этим, - он хмыкнул. - Ну это я так, просто предупреждаю, любимая, - и вернул мне мои же слова.
Я всё-таки обернулась и послала ему возмущенный взгляд, а увидела лишь, как он забавлялся.
- Будете использовать такие же методы, какие Михей использовал по отношению к Кьяре? Запирать, бить, насиловать?
Максимилиан поджал губы.
- Как я уже понял, насиловать тебя не получится, слишком уж ты чувственно откликаешься на попытку принудить тебя к близости. И тогда, какое же это принуждение, если ты сама хочешь?
- Вам самому не противно такое говоришь? - я скривилась в отвращении. - Если вы не заметили, реагирует лишь моё тело, оно этого хочет, не я. В институте вы использовали влияние метки, а сейчас влияние моей родовой магии, но благороднее вы от этого не станете!
- Тем проще, - он развёл руками. - Возможно, юношеского максимализма в тебе поубавиться, и тогда лучшей императрицы для Россонтии, нежели ты, будет не найти.
Я махнула на него рукой и прекратила словесную перепалку - что в стену бьюсь.
***
- Матушка, вы, несомненно, радуете мой взгляд, - Макс привычно поцеловал материнские руки, поклонился, выказывая уважение и, выпрямившись, задал самый волнующий вопрос: - Как Нора?
Бывшая императрица хмыкнула.
- Признаться, после твоего предупреждения, сын мой, я думала, что она - неотёсанная дикарка, однако невестка оказалась вполне сговорчивой, хоть и видом своим точно горделивая лебедица. Но хороша, ничего не скажешь: стройный стан, тонкая талия и волосы эти, цвета льна. И всё же, если мнение моё для тебя важно, позволь дать тебе совет: женись на Василисе - она более подходит на роль императрицы Россонтийской, да и народу она люба за подвиги на фронте и молва про вас ходит, сватают. Наилучшая партия, я так считаю, хоть и чувствую, что сердишься на меня, никто от материнского сердца не скроешь.
Макс выслушал её с непроницаемым выражением лица, кивнул, принимая к сведению и высказал свою точку зрения:
- Вы думаете, я не знаю, что правильнее было бы взять в жёны Василису? Бок о бок она провела со мной все эти дни, запечатывая маленькие разломы в земле, уничтожая иноземных тварей. Только вот сердцу не прикажешь.
Мария Федоровна, печально вздохнув, мудро ответила:
- Да разве ж в положении нашем мы вправе следовать зову сердца? Такова судьба венценосных особ - выбирать то, что по долгу положено, что государству благо принесёт.
- Я всё ещё надеюсь, что мадам Шеброль в предсказаниях своих не ошиблась, - вспомнил Макс.
Матушка досадливо поморщилась.
- Оставь. Не переношу эту женщину, у неё никакого уважения к традициям, следует новым веяния, куда ветер подует - туда и она. А что для выбора невестки… Ты - государь, тебе и решать.
- И всё же, вы не откажите мне в просьбе, матушка, приглядывать за Норой, наставлять её? Боюсь, рядом с ней я превращаюсь в зверя.
На этих словах бывшая императрица неприязненно скривилась.
- Прямо как твой отец с той женщиной, бегал за ней точно безродный пёс, все её прихоти выполнял, - последнее она выплюнула, вспомнив бередящие душу, уничижительные события минувших лет.
Покойную мать Феликса Мария Федоровна не иначе, как “та женщина” не называла, так глубока была её обида на ближайшую доселе фрейлину и супруга.
Макс это понимал, а потому увёл разговор в другое русло:
- Матушка, так вы поможете? - терпеливо напомнил он.
Мария Федоровна дёрнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, мягко, ободряюще улыбнулась, всё же очень мудра она была.
- Девочка твоя этикету обучена, притом на уровне дворцового, неплохо образована, умеет музицировать, складно говорить. Видно, бывшая невестка твоя к чему-то готовилась, раз научила. Кстати, об Истоминой. Права я буду, сын мой, ежели скажу, что на мои плечи ты хочешь переложить встречу герцогини с внучкой?
- Вы, как и всегда, очень проницательны, матушка.
- Как бы герцогиня не потребовала внучку на перевоспитание ей отдать, - поделилась опасениями бывшая императрица, а Макс с ужасом подумал: “избави боже! Чопорная старуха Истомина доведёт Нору до белого каления”.
- Не потребует, в её же интересах породниться с короной. Присмотрите за Норой.
Напоследок Максимилиан поцеловал мать в обе щёки и вышел из будуара бывшей императрицы, дела государственной важности ждут. Мария Федоровна же с грустью провожала его взглядом и со всей серьезностью осознавала масштаб грядущих неприятностей, ибо чувствовала, что девочка эта, внучка герцогини Истомины и опального начальника императорского бюро расследований сведёт сына её с ума.
Первое, с чего начала Мария Федоровна, это подбор подходящей фрейлины для будущей императрицы. Какой должна быть ближайшая фрейлина императрицы? Приближенной к династии, блюдящая её интересы, но делающая вид, что полностью на стороне императрицы во всех вопросах. При этом фрейлина не должна затмить собой императрицу, это моветон. Но вот дилемма: та, которую Мария федоровна видела фрейлиной Норы, превосходила её во всем. Не исключала она и то, что будущая императрица сама подберёт себе фрейлин. Этого она допустить не могла - куй железо, пока горячо, как говорится.
За чтением досье о знатных, пригодных для роли фрейлины леди, Мария Федоровна всё же решила вернуться к первоначальному варианту, ведь может так случиться, что на фоне взбалмошной и своенравной Норы благородная Василиса в глазах её сына обретёт новый интерес, и чем раньше это произойдёт, тем лучше и для империи, и для Максимилиана.
Засим она просила Василису к себе в будуар. Девица вошла неслышно, точно пропорхала, склонив голову и сделала идеальный реверанс.
- Проходи, душенька, садись. Будешь чаю? - любезничала Мария Федоровна.
- Не смею отказать, госпожа, - Василиса чинно опустилась на кресло напротив бывшей императрицы и, дождавшись, когда служанка разольёт ароматный чай, пригубила его.
- Императрице будущей фрейлина необходима, - без предисловий начала Мария Федоровна, - и нет лучшей кандидатуры, нежели ты, душенька.
Вспомнив обстоятельства их с Норой знакомства, после которого весь дворец пребывал в ужасе, Василиса едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Перспектива быть фрейлиной девушки, которая во всеуслышание заявила, что лучше умрёт, чем станет женой его величества, тем самым унизив государя, отнюдь не радовала.
- Вижу, вижу, - лукаво сощурилась Мария Федоровна, - ты в восторге. Вы с Норой, непременно, подружитесь. Ты научишь её своей кротости, гибкости. Ты ведь уже освоилась во дворце, жизнь придворной леди тебя не пугает, вот и Норе необходимо освоиться.
- Как пожелаете, моя госпожа.
Спорить Василиса не стала, у неё были свои измышления по этому поводу, и ввязываться в дворцовые интриги она не планировала, а в том, что государева матушка их плетёт, как искусная пряха, девушка не сомневалась. Более её волновало то, как запечатать оставшиеся разломы. Она, конечно, была очарована императором, но не настолько, чтобы терять голову в его присутствии.
- Вот что, душенька, после обеда прогуляйтесь с Норой по парку, девице необходим свежий воздух и какая-никая иллюзия свободы.
Отпив чай, Василиса ретировалась с обещанием непременно выгулять будущую императрицу, а Мария Федоровна, вздохнув, решила проведать невестку. Застала она её не в самом благостном расположении духа. Скучающая, Нора возлежала диванчике подле выхода на лоджию, глаза её были закрыты, а губы плотно сжаты. Девица не подала признаков заинтересованности ни когда объявили о приходе Марии Федоровны, ни тогда, когда дверь за бывшей императрицей закрылась.
- О чём призадумалась, голубка? - нарочито ласково поинтересовалась Мария федоровна и сделала шаг по направлению к невестке.
- О том, что хочу выброситься из окна, - буркнула Нора.
Не обернулась даже.
А Мария Федоровна ошеломлённо застыла на половине пути к ней.
- Ну полно тебе, голубка, чем горевать, лучше послушай, с какими вестями я к тебе.
Негоже, чтобы государева мать стояла и распиналась перед какой-то соплячкой, хоть и будущей императрицей, пока та, как ленивая понурая богиня возлежала на перинах. Своё знакомство с невесткой Мария Федоровна сильно приукрасила, а теперь, думалось ей, следовало бы сказать сыну правду.
Девица, казалось, ожила. С интересом повернулась - как будто одолжение сделала.
- Вы пришли сказать, что ваш сын избавился от дурацкого намерения жениться на мне?
Дурацкого… Слово-то какое! Мария Федоровна нахмурилась, но быстро взяла себя в руки и ответила:
- Я определилась с выбором фрейлины для тебя, голубка. Василиса будет сопровождать тебя везде, наставлять, помогать с выбором туалета, поведает о дворцовых порядках, представит придворным. Ну и я, конечно, буду рядом. А после обеда она отведет тебя в парк - ты ведь так и не выходила из комнаты все эти дни.
- Мне и здесь вполне уютно. Спасибо.
Ну что с ней будешь делать!? Никакого трепета, никакого пиетета…
- Поделись своей тревогой, голубка, мы ведь отныне не чужие люди, считай я для тебя что вторая мать.
- Мне и первой за глаза хватило, - раздражённо ответила девица и потеряла всякий интерес к Марии Федоровне.
***
Без пяти минут свекровь, наконец, ушла, и то, что я не выказала ей должного уважения как в первую нашу встречу, так и сейчас, несмотря на показную доброту, - сугубо её проблемы. Я надеялась, она вразумит своего сыночка, и тот откажется на мне жениться, но, похоже, повлиять на решение Максимилиана и она была не в силах.
Зато идея с фрейлиной в лице Василисы мне пришла по нраву. Чем чаще его величество будет лицезреть моё пренебрежение и отвращение к своей персоне, тем вероятнее его выбор падёт на, как её здесь называют, прекраснейшую Василису. Ангел - её ещё так называли, об этом мне поведала Дарья - та самая служанка, которой я угрожала убийством, если мой побег не удастся.
Я извинилась перед девушкой и пообещала, что её приставят ко мне личной служанкой, ну то есть повышение пообещала. Я, правда, не была уверена в том, имею ли право такое обещать сейчас, но, когда стану императрицей, по сути буду иметь.
Сопроводить меня на прогулку Василиса пришла далеко не после обеда, а если быть точнее, то вечером, когда уже смеркалось. Я отужинала в гордом и оттого комфортном одиночестве и намеревалась лечь спать, когда она вошла - вся такая ладная, с собранными в высокий конский хвост волосами, в красном сарафане с широкими бретельками на древнерусский манер, под которым была надето белое платьице с рукавами-фонариками до запястий
- Госпожа, - зачем-то присела в реверансе она, - приношу свои извинения, были неотложные дела, но вечерняя перед сном прогулка будет как раз кстати.
- Какая я тебе госпожа? - хмыкнула я, приподняв одну бровь. - Говоришь, выгулять меня пришла?
- Можно и так сказать, - невозмутимо кивнула Василиса.
С минуту мы молчали, разглядывая друг друга, отмечая как сходства, так и существенные различия.
Я решила разрядить обстановку - всё-таки какая-никакая родственница и, пожалуй, единственная, кому я симпатизировала и на кого надеялась.
- А мы с драконами искали тебя.
- С драконами!? - просияла девушка. - И… какие же они?
- М-м… величественные, - нашла я подходящий эпитет и, усмехнувшись, добавила: - но своеобразные. Д’гий сказал, что ты - сильнейшая из рода Эзантийских, и что в твоих силах объединиться с ними, дабы запечатать трещины и предотвратить конец света.
- А как же ты? - нахмурившись, уточнила Василиса. Она так и стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу у порога.
Я развела руками.
- А я - ошибка природы, - и пошутила. Да видно неудачно пошутила, потому что Василиса укоризненно покачала головой. Она, быть может, ожидала от меня повышенное чувство ответственности за спасение этого мира. - Ну, и какого это, чувствовать себя спасительницей мира?
- Я не чувствую себя таковой, - не согласилась Василиса. - Да и ты… в тебе тоже много магии, только вот…
- Она - спящая, знаю, - я показушно скривилась. - Дракон уже сказал. Но ведь не всем быть такими умницами и чудесницами, как ты.
