Виктор, пристроившись на кухонном диванчике, тоже задремал. Сон оказался неправильным — неконтролируемым. Ему снилось, что он бродит по незнакомому городу и ищет Диану, заглядывая в лица всем встречным девушкам. Одна из них, очень похожая на Диану, взяла его за руку и увлекла за собой в наполненную полумраком комнату…
Внезапно он проснулся. В соседней комнате скрипнул диван, что-то чуть слышно стукнуло о столешницу журнального столика. Телефон, сообразил он, посмотрела время. В комнате стало тихо. Шальная мысль вдруг пришла ему в голову.
— Она меня ждет, — вдруг решил он. Тихо открыв дверь, под бешеный стук сердца вошел в полутемную комнату. Диана лежала неподвижно, отбросив руку в сторону. Виктор подошел к дивану и коснулся её кисти. И в этот же момент понял, что сделал это напрасно: она медленно убрала руку. Сгорая от стыда, услышал спокойный, чуть сонный голос Дианы.
— Уже пора просыпаться? Спасибо, что разбудил... Меня не толкни, я могу спать до утра. Сколько времени?
Виктор усмехнулся, взял её телефон и сказал время. Аппарат опустился на столик с тем же характерным стуком, что и минуту назад. Они взглянули друг на друга, и оба не сдержали улыбки.
— Вставайте, сударыня, — сказал он весело. — А то что будете делать ночью?
— Спать. – ответила она в тон ему. — Это у меня получается лучше всего. Но раз у нас есть время до поезда, ты просто обязан показать мне город!
Понятно было, что оставаться с ним наедине после случившегося ей не хочется.
Город встретил их редкими цепочками уличных огней, замысловатыми несимметричными узорами из окон. Они прошли через тускло освещенный двор по щербатому асфальту и вышли к остановке.
В маршрутках для них было бы теперь чересчур темно и тесно. Поэтому поехали на троллейбусе. В полупустом салоне сели в правом ряду, Диана — у окна. Виктору это было удобно, потому что он мог смотреть на неё, а она его практически не видела. Если только в отражении. А повернувшись к нему с вопросом, не натыкалась взглядом на затаившееся с другой стороны лица пятно. В общем-то, показывать столичной гостье было нечего. Яркими открытками светились на фоне черного неба здания магазинов. Но неоном москвичей не удивишь. Улицы же, пересекающие троллейбусную трассу, растворялись в подмазанной желтоватым светом фонарей мгле, сохранившейся, видно, еще со времен энергодефицитных девяностых. Однако редкие огни поэтизировали картину, живописно очерчивая кроны деревьев и подбиравшиеся иногда к дороге частные строения, приобретавшие, благодаря неожиданным световым решениям, вид лирических акварелей. Как все-таки рисует свет! Самый талантливый, не знающий авторитетов художник. В одном из проплывающих мимо троллейбуса уличных устий в желто-фиолетовом мареве вдруг четко обозначилась далекая башенка — яркая, как елочная игрушка.
— Что это? — удивленно спросила Диана, быстро повернувшись к Виктору. Он не успел отвести, погасить взгляда. И смутился, вдруг ясно осознав, что влюбился.
— Посмотрим? — он поднялся. Она охотно согласилась. На выходе он принял её руку и подумал, что ради этого мимолетного пожатия готов выходить на каждой остановке.
— Какой у вас зеленый город! — сказала Диана, оглядываясь.
— Днем, — улыбнулся Виктор. — Ночью он черный.
Они вернулись к входу в таинственную улицу. Реальность была много прозаичней вида из окна. И оба, наверное, в этот момент подумали о том, что это словно из сна вернуться в явь, на землю — неровную, теряющуюся под слоем неглубокой темноты, словно дно под поверхностью воды, землю. А ещё трудней было найти надёжную опору, если фары встречной машины били в глаза! Виктор взял растерявшуюся Диану под руку, и она не возражала. О, этот ничего не значащий и одновременно так много значащий акт доверия! Если бы каждое «взять под ручку» приводило к роману! Но ни один роман не начался без этого первого «взятия». В невинной поддержке сокрыто столько начал, ведущих и к счастливому развитию сюжета, и в никуда! Они прошли мимо пустующей живописной беседки, чуть подсвеченной окнами соседнего домика. И Виктор подумал, что здесь здорово было бы целоваться! Но вот и башенка. Аккуратное здание в стиле псевдоготики, венчающее широкое, застекленное, словно одним куском, основание — вверху дорогой ресторан, внизу кафе с кормежкой по вполне разумным ценам. Над дверью вывеска: «Камелот».
— Так вот что это за романтическое здание! — засмеялась Диана и словно для того, чтобы поправить воротник куртки, высвободила руку.
— Здание для романтических бизнес-ланчей, — мрачновато пошутил Виктор, ругая себя за то, что не смог заставить себя отпустить её руку чуть раньше. — Надо бы попробовать их меню.
— Нет, — с весёлой непреклонностью ответила девушка, — бумагу, на которой оно напечатано, я есть не хочу. А вот то, о чём в нем рассказывается, пожалуй, можно попробовать.
Они заняли удобный столик. Принесли меню. Виктор вернул свое, бросив небрежно: «Мне то же самое! И два бокала хорошего вина.» Официантка некоторое время соображала, что может означать эта фраза, а, сообразив, дежурно улыбнулась и потеряла к нему интерес. Диана же выбирала не спеша и со знанием дела...
— А у вас неплохо кормят, не хуже, чем в столицах — сказала она так, чтобы слышала официантка. После всех дневных треволнений Диана была в прекрасном расположении духа. И ей хотелось всем делать приятное. — Тебе действительно всё равно, что есть? — спросила она с интересом, когда они остались одни.
— Главное, чтоб была еда. А разбираться в этой писанине... Откуда я знаю, что там за нерусскими названиями. Так что я следом. Ты ведь у нас проводник!
Диана бросила на него быстрый взгляд. Если это попытка узнать побольше о Сете, то попытка неуклюжая. Она весело рассмеялась.
— Если только Иоанна Сусанина. С чего ты взял?
— У Рубена Михайловича похожий браслет, только серебряный.
— Мы действительно коллеги с Рубеном Михайловичем. Но у меня другая специализация.
Разговор сворачивал в нежелательное направление. Диана понимала, что его следует срочно прекращать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. И тут очень кстати принесли заказанное, и можно было взять небольшую передышку для обдумывания ситуации.
— За знакомство? — спросил Виктор, поднимая бокал.
— За знакомство, — отвечала Диана, стараясь за легкостью тона скрыть вновь набежавшее беспокойство.
Что же все-таки затеял этот авантюрист Рубен? Куда он собирается послать этих ребят? Если она правильно поняла его намеки, то, возможно, что и сегодняшний таинственный незнакомец в этой команде. И тут она впервые подумала, что не знает его имени и все время обходится этим неуклюжим определением. Таинственный незнакомец — ТэЭн? Что ж, побудет пока Тенью, неясной и интригующей. А Виктор... Диана чувствовала, что нравится Виктору. Да и ей он был симпатичен. Симпатичен и только. Хороший парень, но… герой не её романа. Да и не собиралась она заводить никаких романов наяву, по крайней мере в ближайшую пару лет.
________
— Откуда ты знаешь Рубена? — спросил Виктор, продолжая разговор.
— Мы с ним работали...
— В институте психотерапии?
Она вздохнула с облегчением. Рубен, конечно, трепло, но, слава Богу, не болтун. Если бы сейчас этот парень заговорил о Сеттории, то это могло стать для Рубена реальным основанием для больших неприятностей.
— Да. Мы занимались проблемами сна. В секторе изучения функциональности сновидений есть отделение, занимающееся изучением мозга путем контактного наблюдения. Через сновидения. Мы с Рубеном работали в одной группе. Но потом, — девушка сделала паузу, — он вынужден был покинуть институт. Так сложилось.
— И от переживаний лишился сна?
Сказал он это невинным тоном, однако фраза была многозначна и многозначительна. Этот парень не так прост... И знает он больше, чем говорит.
— Переживания переживаниям рознь, — осторожно ответила Диана. — Но я не люблю обсуждать чужие переживания. Расскажи лучше, многому ли ты у него научился?
— Мне понравилось спать. Теперь я не считаю, что сон — ненужная трата времени.
— И не только ты так не считаешь?
— И не только я. У нас был один дедок с высоким давлением. После трех месяцев занятий он научился снижать его во сне. Дает себе установку, перед тем как лечь спать, и утром — как космонавт. Женщина была с фобиями. Все чего-то боялась: то ей казалось, что квартиру не закрыла, то, что утюг не выключила. Теперь вообще нечего не боится! Квартиру не закрывает, утюг не выключает и счастлива!
Диана улыбнулась.
— Многие худеют. Рубен Михайлович дает установку и усыпляет. Никаких диет и бега трусцой. Боксёр один перед соревнованиями настраивался. Футбольная команда областная у шефа сон-тренаж проходит.
— И что? Спят на ходу?
— Теперь уже на бегу! А боксёр тот кого-то вроде побил. А сам остался цел.
— Вот что значит правильно выспаться перед соревнованиями, — улыбнулась девушка.
— Ну, в общем, каждому свое. Один парень, — продолжил Виктор, — приладился эротические сны заказывать.
Он помрачнел. То ли подумал о своем уродстве, то ли так выразил свое пренебрежение таким развлечением.
— Дело житейское, — почувствовав, как тепло приливает к её щекам, небрежно усмехнулась Диана.
Но расспрашивать дальше о Тени, если это был он, не стала. Не сейчас. И в свою очередь перевела тему, желая увести собеседника от мрачных мыслей:
— А ты? Тебе что это дало?
Виктор подумал секунду и ответил весело:
— Здоровый и крепкий сон, радостное, быстрое пробуждение и бодрость в течение дня.
Да, разговаривать он был не расположен. Или проинструктирован Рубеном. Конспираторы чёртовы. А может быть это и лучше? Для неё. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Но интересно, что Виктор знает о планах Рубена? Стоит ли предупредить парня о последствиях? Об опасностях, которые их подстерегают и о том, что будет, если об авантюре узнает Совет Золотых? Ей совсем не хотелось бы, чтобы он нарвался на неприятности. И неожиданно для себя Диана произнесла:
— А ты не хотел бы заняться снами более углублённо в индивидуальном порядке?
— Как это?
— Наша лаборатория изучает работу человеческого мозга во время фаз осознанного сна. Сам понимаешь, что людей, способных на осознанный сон, не так много...
— В качестве подопытного кролика? А что, предусмотрена статья расходов на усиленное питание морковкой?
— Ну да. Оклад... — Она назвала сумму.
Виктор присвистнул, но покачал головой.
— Да-а, — протянул он уважительно, — куда больше, чем у меня сейчас. Зато, — он выдержал паузу, подчёркивая значимость этого «зато», — и в мозги ко мне никто не лезет.
— А другие твои товарищи? Понимаешь, — она доверительно, будто нечаянно положила ладонь ему на руку, — у нас каждый набирает подопытных сам. У меня с этим не очень хорошо получается. Ну, не будешь же ходить по Москве и кричать: кто хочет спать в моей лаборатории?!
— А что, спать придется вместе? — вдруг выпалил Виктор и смутился от своей выходки.
— Через стенку, — с усмешкой ответила Диана. — Но ты не о том беспокоишься.
Она убрала руку и заговорила уже серьёзно.
— Видишь ли, Виктор, то, чем собирается заниматься с вами Рубен, конечно, захватывающе и увлекательно. Однако... Он рассказывал тебе что-нибудь о побочных эффектах этих, как ты выразился, сон-тренажей? Я могу перечислить некоторые: впадение в летаргический сон, шизофрения, остановка сердца во сне. Реакция организма на вторжение в подсознание индивидуальна и не изучена. Всё связанное с этим должно проходить под контролем специалистов.
Она, кажется, удачно попала в тему, о которой он неоднократно задумывался. Во всяком случае, после ее слов он помрачнел. Однако спросил с ехидцей:
— А что, Рубен Михайлович не специалист?
— Ну, ты же сам говорил, что он от переживаний лишился сна. Получается, что во сне вы остаетесь без страховки. Диана сделала паузу и, взглянув на Виктора внимательно и серьезно, продолжила:
— В общем, обещай подумать над моими словами, ладно? Вить, поверь, это серьезней, чем ты думаешь. Вот. — Она протянула ему визитную карточку, — тут телефон, электронная почта. Если почувствуешь, что происходит что-то не то, обязательно свяжись со мной. Пойдём?
Диана потянулась за кошельком, но он посмотрел укоризненно и подозвал официантку, мучительно соображая, сколько же дать ей на чай.
Они доехали до вокзала на троллейбусе, болтая о ерунде. Виктор удачно острил, а Диана беззаботно смеялась, получая удовольствие от того, что не надо думать о маршруте, помнить о времени. Как все-таки приятно быть ведомой! Хоть иногда. С другими мужчинами у неё так не получалось! Мужа вела она, а другие её мужчины двигались параллельными курсами. Этот же уверенно брал на себя управление. Ну что ж, пусть немного порулит. А он при выходе из салона опять с видимым удовольствием принял её руку, на этот раз чуть более податливую, задержавшуюся в его ладони чуть дольше необходимого. Но он не обольщался по этому поводу.
Да и думал он сейчас о другом. Диана, кажется, узнала от Рубена больше, чем знал Виктор. И это мешало ему сообразить, следует ли принимать её предложение. Дураку понятно, что не инструкторов собирался готовить из них Рубен. Не тем, что было записано в рекламных проспектах, занимались они на закрытых семинарах. Диана тоже задумалась и, кажется, переживала. Один раз он даже поймал её быстрый, как ему показалось, обеспокоенный взгляд. Они сидели в полупустом зале ожидания и пытались отыскать тему для разговора. Но темы не находилось. То и дело после нескольких дежурных фраз повисало неловкое молчание, и ожидание посадки уже начинало их тяготить. И тут нежданно-негаданно перед ними возник Рубен – оживлённый, весёлый, деловитый.
- Что это вы заскучали, друзья мои? Стоит чуть отлучиться и начинается минор! Ничего, сейчас я вас взбодрю.
Он уселся с другой стороны от Дианы, расстегнул сумку и вынув оттуда три металлических стаканчика с причудливым тиснением, вручил один Диане, а два Виктору. Следом за стаканчиками появилась пузатая фляга с тем же замысловатым орнаментом. Рубен свинтил крышку и точными быстрыми движениями разлил содержимое. Диане, которая попыталась было отодвинуть свою ёмкость, он шутливо погрозил пальцем.
— Это на посошок! Наша старинная русская традиция.
— Что там, Руби? – она кивнула в сторону фляги.
— Не бойся, не советское шампанское. Настоящий армянский коньяк. Из запасов моего двоюродного дядюшки.
Слово «настоящий» он выговорил с небольшим акцентом и так выразительно, что стало понятно — не в магазине на углу он его покупал, а вынес из фамильных погребов, где под каменными сводами хранится двухсотлитровая дубовая бочка, из которой он только что самолично нацедил в эту старинную флягу, несомненно, помнящую ещё времена Эриванского ханства. А может быть самому хану и принадлежавшую.
Они чокнулись и выпили. Виктор оживился и достал из своей сумки пакет с бутербродами, неуверенно повертел его в руках, а потом протянул Диане.
— Это тебе. В дорогу.
— Давай сюда, ей одной всё не осилить. Кто спит, то есть не просит, — Рубен забрал у него пакет, выделил каждому по бутерброду, а оставшееся вручил Диане.
— Спасибо, Витя. — сказала Диана, принимая пакет из рук Рубена. И добавила, — спасибо ребята. Как это, оказывается, приятно быть женщиной в обществе кавалеров.
Внезапно он проснулся. В соседней комнате скрипнул диван, что-то чуть слышно стукнуло о столешницу журнального столика. Телефон, сообразил он, посмотрела время. В комнате стало тихо. Шальная мысль вдруг пришла ему в голову.
— Она меня ждет, — вдруг решил он. Тихо открыв дверь, под бешеный стук сердца вошел в полутемную комнату. Диана лежала неподвижно, отбросив руку в сторону. Виктор подошел к дивану и коснулся её кисти. И в этот же момент понял, что сделал это напрасно: она медленно убрала руку. Сгорая от стыда, услышал спокойный, чуть сонный голос Дианы.
— Уже пора просыпаться? Спасибо, что разбудил... Меня не толкни, я могу спать до утра. Сколько времени?
Виктор усмехнулся, взял её телефон и сказал время. Аппарат опустился на столик с тем же характерным стуком, что и минуту назад. Они взглянули друг на друга, и оба не сдержали улыбки.
— Вставайте, сударыня, — сказал он весело. — А то что будете делать ночью?
— Спать. – ответила она в тон ему. — Это у меня получается лучше всего. Но раз у нас есть время до поезда, ты просто обязан показать мне город!
Понятно было, что оставаться с ним наедине после случившегося ей не хочется.
Глава 18
Город встретил их редкими цепочками уличных огней, замысловатыми несимметричными узорами из окон. Они прошли через тускло освещенный двор по щербатому асфальту и вышли к остановке.
В маршрутках для них было бы теперь чересчур темно и тесно. Поэтому поехали на троллейбусе. В полупустом салоне сели в правом ряду, Диана — у окна. Виктору это было удобно, потому что он мог смотреть на неё, а она его практически не видела. Если только в отражении. А повернувшись к нему с вопросом, не натыкалась взглядом на затаившееся с другой стороны лица пятно. В общем-то, показывать столичной гостье было нечего. Яркими открытками светились на фоне черного неба здания магазинов. Но неоном москвичей не удивишь. Улицы же, пересекающие троллейбусную трассу, растворялись в подмазанной желтоватым светом фонарей мгле, сохранившейся, видно, еще со времен энергодефицитных девяностых. Однако редкие огни поэтизировали картину, живописно очерчивая кроны деревьев и подбиравшиеся иногда к дороге частные строения, приобретавшие, благодаря неожиданным световым решениям, вид лирических акварелей. Как все-таки рисует свет! Самый талантливый, не знающий авторитетов художник. В одном из проплывающих мимо троллейбуса уличных устий в желто-фиолетовом мареве вдруг четко обозначилась далекая башенка — яркая, как елочная игрушка.
— Что это? — удивленно спросила Диана, быстро повернувшись к Виктору. Он не успел отвести, погасить взгляда. И смутился, вдруг ясно осознав, что влюбился.
— Посмотрим? — он поднялся. Она охотно согласилась. На выходе он принял её руку и подумал, что ради этого мимолетного пожатия готов выходить на каждой остановке.
— Какой у вас зеленый город! — сказала Диана, оглядываясь.
— Днем, — улыбнулся Виктор. — Ночью он черный.
Они вернулись к входу в таинственную улицу. Реальность была много прозаичней вида из окна. И оба, наверное, в этот момент подумали о том, что это словно из сна вернуться в явь, на землю — неровную, теряющуюся под слоем неглубокой темноты, словно дно под поверхностью воды, землю. А ещё трудней было найти надёжную опору, если фары встречной машины били в глаза! Виктор взял растерявшуюся Диану под руку, и она не возражала. О, этот ничего не значащий и одновременно так много значащий акт доверия! Если бы каждое «взять под ручку» приводило к роману! Но ни один роман не начался без этого первого «взятия». В невинной поддержке сокрыто столько начал, ведущих и к счастливому развитию сюжета, и в никуда! Они прошли мимо пустующей живописной беседки, чуть подсвеченной окнами соседнего домика. И Виктор подумал, что здесь здорово было бы целоваться! Но вот и башенка. Аккуратное здание в стиле псевдоготики, венчающее широкое, застекленное, словно одним куском, основание — вверху дорогой ресторан, внизу кафе с кормежкой по вполне разумным ценам. Над дверью вывеска: «Камелот».
— Так вот что это за романтическое здание! — засмеялась Диана и словно для того, чтобы поправить воротник куртки, высвободила руку.
— Здание для романтических бизнес-ланчей, — мрачновато пошутил Виктор, ругая себя за то, что не смог заставить себя отпустить её руку чуть раньше. — Надо бы попробовать их меню.
— Нет, — с весёлой непреклонностью ответила девушка, — бумагу, на которой оно напечатано, я есть не хочу. А вот то, о чём в нем рассказывается, пожалуй, можно попробовать.
Они заняли удобный столик. Принесли меню. Виктор вернул свое, бросив небрежно: «Мне то же самое! И два бокала хорошего вина.» Официантка некоторое время соображала, что может означать эта фраза, а, сообразив, дежурно улыбнулась и потеряла к нему интерес. Диана же выбирала не спеша и со знанием дела...
— А у вас неплохо кормят, не хуже, чем в столицах — сказала она так, чтобы слышала официантка. После всех дневных треволнений Диана была в прекрасном расположении духа. И ей хотелось всем делать приятное. — Тебе действительно всё равно, что есть? — спросила она с интересом, когда они остались одни.
— Главное, чтоб была еда. А разбираться в этой писанине... Откуда я знаю, что там за нерусскими названиями. Так что я следом. Ты ведь у нас проводник!
Диана бросила на него быстрый взгляд. Если это попытка узнать побольше о Сете, то попытка неуклюжая. Она весело рассмеялась.
— Если только Иоанна Сусанина. С чего ты взял?
— У Рубена Михайловича похожий браслет, только серебряный.
— Мы действительно коллеги с Рубеном Михайловичем. Но у меня другая специализация.
Разговор сворачивал в нежелательное направление. Диана понимала, что его следует срочно прекращать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. И тут очень кстати принесли заказанное, и можно было взять небольшую передышку для обдумывания ситуации.
— За знакомство? — спросил Виктор, поднимая бокал.
— За знакомство, — отвечала Диана, стараясь за легкостью тона скрыть вновь набежавшее беспокойство.
Что же все-таки затеял этот авантюрист Рубен? Куда он собирается послать этих ребят? Если она правильно поняла его намеки, то, возможно, что и сегодняшний таинственный незнакомец в этой команде. И тут она впервые подумала, что не знает его имени и все время обходится этим неуклюжим определением. Таинственный незнакомец — ТэЭн? Что ж, побудет пока Тенью, неясной и интригующей. А Виктор... Диана чувствовала, что нравится Виктору. Да и ей он был симпатичен. Симпатичен и только. Хороший парень, но… герой не её романа. Да и не собиралась она заводить никаких романов наяву, по крайней мере в ближайшую пару лет.
________
— Откуда ты знаешь Рубена? — спросил Виктор, продолжая разговор.
— Мы с ним работали...
— В институте психотерапии?
Она вздохнула с облегчением. Рубен, конечно, трепло, но, слава Богу, не болтун. Если бы сейчас этот парень заговорил о Сеттории, то это могло стать для Рубена реальным основанием для больших неприятностей.
— Да. Мы занимались проблемами сна. В секторе изучения функциональности сновидений есть отделение, занимающееся изучением мозга путем контактного наблюдения. Через сновидения. Мы с Рубеном работали в одной группе. Но потом, — девушка сделала паузу, — он вынужден был покинуть институт. Так сложилось.
— И от переживаний лишился сна?
Сказал он это невинным тоном, однако фраза была многозначна и многозначительна. Этот парень не так прост... И знает он больше, чем говорит.
— Переживания переживаниям рознь, — осторожно ответила Диана. — Но я не люблю обсуждать чужие переживания. Расскажи лучше, многому ли ты у него научился?
— Мне понравилось спать. Теперь я не считаю, что сон — ненужная трата времени.
— И не только ты так не считаешь?
— И не только я. У нас был один дедок с высоким давлением. После трех месяцев занятий он научился снижать его во сне. Дает себе установку, перед тем как лечь спать, и утром — как космонавт. Женщина была с фобиями. Все чего-то боялась: то ей казалось, что квартиру не закрыла, то, что утюг не выключила. Теперь вообще нечего не боится! Квартиру не закрывает, утюг не выключает и счастлива!
Диана улыбнулась.
— Многие худеют. Рубен Михайлович дает установку и усыпляет. Никаких диет и бега трусцой. Боксёр один перед соревнованиями настраивался. Футбольная команда областная у шефа сон-тренаж проходит.
— И что? Спят на ходу?
— Теперь уже на бегу! А боксёр тот кого-то вроде побил. А сам остался цел.
— Вот что значит правильно выспаться перед соревнованиями, — улыбнулась девушка.
— Ну, в общем, каждому свое. Один парень, — продолжил Виктор, — приладился эротические сны заказывать.
Он помрачнел. То ли подумал о своем уродстве, то ли так выразил свое пренебрежение таким развлечением.
— Дело житейское, — почувствовав, как тепло приливает к её щекам, небрежно усмехнулась Диана.
Но расспрашивать дальше о Тени, если это был он, не стала. Не сейчас. И в свою очередь перевела тему, желая увести собеседника от мрачных мыслей:
— А ты? Тебе что это дало?
Виктор подумал секунду и ответил весело:
— Здоровый и крепкий сон, радостное, быстрое пробуждение и бодрость в течение дня.
Да, разговаривать он был не расположен. Или проинструктирован Рубеном. Конспираторы чёртовы. А может быть это и лучше? Для неё. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Но интересно, что Виктор знает о планах Рубена? Стоит ли предупредить парня о последствиях? Об опасностях, которые их подстерегают и о том, что будет, если об авантюре узнает Совет Золотых? Ей совсем не хотелось бы, чтобы он нарвался на неприятности. И неожиданно для себя Диана произнесла:
— А ты не хотел бы заняться снами более углублённо в индивидуальном порядке?
— Как это?
— Наша лаборатория изучает работу человеческого мозга во время фаз осознанного сна. Сам понимаешь, что людей, способных на осознанный сон, не так много...
— В качестве подопытного кролика? А что, предусмотрена статья расходов на усиленное питание морковкой?
— Ну да. Оклад... — Она назвала сумму.
Виктор присвистнул, но покачал головой.
— Да-а, — протянул он уважительно, — куда больше, чем у меня сейчас. Зато, — он выдержал паузу, подчёркивая значимость этого «зато», — и в мозги ко мне никто не лезет.
— А другие твои товарищи? Понимаешь, — она доверительно, будто нечаянно положила ладонь ему на руку, — у нас каждый набирает подопытных сам. У меня с этим не очень хорошо получается. Ну, не будешь же ходить по Москве и кричать: кто хочет спать в моей лаборатории?!
— А что, спать придется вместе? — вдруг выпалил Виктор и смутился от своей выходки.
— Через стенку, — с усмешкой ответила Диана. — Но ты не о том беспокоишься.
Она убрала руку и заговорила уже серьёзно.
— Видишь ли, Виктор, то, чем собирается заниматься с вами Рубен, конечно, захватывающе и увлекательно. Однако... Он рассказывал тебе что-нибудь о побочных эффектах этих, как ты выразился, сон-тренажей? Я могу перечислить некоторые: впадение в летаргический сон, шизофрения, остановка сердца во сне. Реакция организма на вторжение в подсознание индивидуальна и не изучена. Всё связанное с этим должно проходить под контролем специалистов.
Она, кажется, удачно попала в тему, о которой он неоднократно задумывался. Во всяком случае, после ее слов он помрачнел. Однако спросил с ехидцей:
— А что, Рубен Михайлович не специалист?
— Ну, ты же сам говорил, что он от переживаний лишился сна. Получается, что во сне вы остаетесь без страховки. Диана сделала паузу и, взглянув на Виктора внимательно и серьезно, продолжила:
— В общем, обещай подумать над моими словами, ладно? Вить, поверь, это серьезней, чем ты думаешь. Вот. — Она протянула ему визитную карточку, — тут телефон, электронная почта. Если почувствуешь, что происходит что-то не то, обязательно свяжись со мной. Пойдём?
Диана потянулась за кошельком, но он посмотрел укоризненно и подозвал официантку, мучительно соображая, сколько же дать ей на чай.
Глава 19
Они доехали до вокзала на троллейбусе, болтая о ерунде. Виктор удачно острил, а Диана беззаботно смеялась, получая удовольствие от того, что не надо думать о маршруте, помнить о времени. Как все-таки приятно быть ведомой! Хоть иногда. С другими мужчинами у неё так не получалось! Мужа вела она, а другие её мужчины двигались параллельными курсами. Этот же уверенно брал на себя управление. Ну что ж, пусть немного порулит. А он при выходе из салона опять с видимым удовольствием принял её руку, на этот раз чуть более податливую, задержавшуюся в его ладони чуть дольше необходимого. Но он не обольщался по этому поводу.
Да и думал он сейчас о другом. Диана, кажется, узнала от Рубена больше, чем знал Виктор. И это мешало ему сообразить, следует ли принимать её предложение. Дураку понятно, что не инструкторов собирался готовить из них Рубен. Не тем, что было записано в рекламных проспектах, занимались они на закрытых семинарах. Диана тоже задумалась и, кажется, переживала. Один раз он даже поймал её быстрый, как ему показалось, обеспокоенный взгляд. Они сидели в полупустом зале ожидания и пытались отыскать тему для разговора. Но темы не находилось. То и дело после нескольких дежурных фраз повисало неловкое молчание, и ожидание посадки уже начинало их тяготить. И тут нежданно-негаданно перед ними возник Рубен – оживлённый, весёлый, деловитый.
- Что это вы заскучали, друзья мои? Стоит чуть отлучиться и начинается минор! Ничего, сейчас я вас взбодрю.
Он уселся с другой стороны от Дианы, расстегнул сумку и вынув оттуда три металлических стаканчика с причудливым тиснением, вручил один Диане, а два Виктору. Следом за стаканчиками появилась пузатая фляга с тем же замысловатым орнаментом. Рубен свинтил крышку и точными быстрыми движениями разлил содержимое. Диане, которая попыталась было отодвинуть свою ёмкость, он шутливо погрозил пальцем.
— Это на посошок! Наша старинная русская традиция.
— Что там, Руби? – она кивнула в сторону фляги.
— Не бойся, не советское шампанское. Настоящий армянский коньяк. Из запасов моего двоюродного дядюшки.
Слово «настоящий» он выговорил с небольшим акцентом и так выразительно, что стало понятно — не в магазине на углу он его покупал, а вынес из фамильных погребов, где под каменными сводами хранится двухсотлитровая дубовая бочка, из которой он только что самолично нацедил в эту старинную флягу, несомненно, помнящую ещё времена Эриванского ханства. А может быть самому хану и принадлежавшую.
Они чокнулись и выпили. Виктор оживился и достал из своей сумки пакет с бутербродами, неуверенно повертел его в руках, а потом протянул Диане.
— Это тебе. В дорогу.
— Давай сюда, ей одной всё не осилить. Кто спит, то есть не просит, — Рубен забрал у него пакет, выделил каждому по бутерброду, а оставшееся вручил Диане.
— Спасибо, Витя. — сказала Диана, принимая пакет из рук Рубена. И добавила, — спасибо ребята. Как это, оказывается, приятно быть женщиной в обществе кавалеров.
