- Она растопила лёд твой и мой, она заставила задуматься сестрицу! Снежка весь вечер летала на колеснице, до самой границы наших Земель. Она сможет его спасти! Я уверен! И Зима вспомнит какой была.
- Нет!
- Зима вспомнит о том, какой была? О чём вы говорите, милые? – прошептала Ждана.
- Неважно, - покачал головой Мороз и прижал девушку к себе сильнее. – Неважно. – повторил он.
- Важно, - прошептала Ждана, - я помню твою легенду. Кажется я поняла… Это важно, милый Мороз. Очень важно.
Статуя казалась огромной только на первый взгляд. Возможно, ей (статуе) помогал стоявший кругом лёд. Ледяные сосули сверху огромного зала нависали над головами вошедших. Ледяной пол, в морозных узорах, шероховатым ковром стелился под носками сапог, не давая скользить по ледяной глади. Холод здесь царил по истине лютый. Ждана на входе в тёмную пещеру, куда сама так рвалась не смотря на возмущение Николы Мороза, остановилась. Девушка сразу почувствовала на талии сильные руки, а у ушка тёплое, скорее жаркое дыхание и шёпот, утверждающий, что здесь ей делать нечего. Она его, Мороза дар, а не леденящей душу статуи внутри. Ждана заупрямилась. Она понимала, что не в эту зиму, так в следующую будет снова лютый холод. Начнёт мёрзнуть скот, посевы. Ледяная корка поползёт по одеялам, да перинам. Холод поселиться в каждом тереме, в каждой избе, пока очередная Снегурочка не будет отдана в Дар страшной статуе внутри тёмной леденящей душу нежную пещеры.
- Я должна, - она обернулась к Морозу с тёплой улыбкой. Васильковые глаза, напоминающие летнее небо, блеснули упрямством. Они знакомы всего день, а кажется, что вечность. Какой там Богдан Зверобойный и другие молодцы! Не нужны они, когда рядом его глаза сверкают! Жаром душу наполняют девичью. – Сестрицу спасти нужно. Иначе за ней всё равно придут. Знаю я сельчан….
Он прикрыл глаза, а затем открыл их. Уже строгий молодец, готовый защищать своё.
- Я иду с тобой, Огонёк, не думай отговаривать.
- Хорошо, Мороз мой жгучий, - улыбнулась снова Ждана, коснувшись щеки его искалеченной когда-то в детстве рукой. Коснулась и хотела отдёрнуть, но не успела. Огромная ладонь Николая накрыла её маленькие дрожащие пальчики, а сам мужчина коснулся губами середины ладони. И добавил ещё пару поцелуев каждому искалеченному пальчику.
- Я с тобой, - повторил он.
От раздирающего душу жара Ждана смогла только кивнуть сдавленно, да вздохнуть вовремя, потому что в следующее мгновение её поцеловали жгучим, ярким, вкусным и безумно горячим поцелуем в уста.
- Да вы тут и так всё растопите! – Льдян появился из ледяного вихря ухмыляясь. – Видите, как сегодня светило ярко светит. Это всё вы виноваты! Горячие, да молодые.
- Сам такой, - Мороз смог оторваться от горячих губ своего милого Огонька и наконец посмотрел на братца младшего, что братцем в своём роде и не являлся. По дару – да, а вот по крови – нет.
- Мороз мой жгучий, пожалуйста, - Ждана снова завладела вниманием Николы. – Не серчай на брата своего младшего. Он отрок ещё, не надо так с ним.
- Этому отроку уже пара сотен лет будет скоро! – Мороз покачал головой. – Огонёк, он…
- Он как замёрз душой своей детской, так и остался ребёнком до сих пор игривым, - Ждана улыбнулась и посмотрела на Льдяна добрым взглядом. – Спасибо тебе, милый Кай за мою сестрицу младшую. Ты спас её деяниями своими.
- Спас, но не задаром, - усмехнулся Льдян. – Про «кататься» мне расскажешь? Что это? М-м-м?
- Сейчас так не делают уже, зимы очень уж лютыми стали, но начале декабря-месяца, когда вода застывает крепко, но морозы ещё не так страшны, у нас на селе забава есть хорошая. Мы надеваем лезвия на наши сапожки тёплые, мехом оббитые, и идём кататься на озеро или реку застывшие. Лезвия скользят по льду, и мы едем. Вот так! – девушка ножками показала, как правильно ехать на «лезвиях» надобно.
- Лезвия? – молодого отрока очень уж заинтересовала забава сельчан Жданы.
- Да. Похожие на полозья санок, кататься очень весело. Лёд только ровный нужен, а ещё можно различные трюки и фокусы на льду творить, тогда настоящий праздник устроить получится, - Ждана рассказывала, а сама сияла ярче любой звезды в небе, светлее любого светила.
Вдруг солнышко весенним теплом отдающее, померкло, а небо синее потемнело до серого перед снежной метелью. Скрылась голубизна. Остался только колючий ветер, да холод белого бурана. Ждана не успела оглянуться, как оказалась у входа в пещеру одна, без поддержки Николы и Кая. Впереди зиял провал пещеры, где мерцали в полутьме ледяные статуи, а одна возвышалась позади них. Тёмная, чёрная, страшная. Ненужно было гадать, да придумывать, кому та статуя принадлежала. Холодом из глубины пещеры повеяло ещё сильнее, чем ранее. Он пробирал до самых костей.
- Ступай, девица, хватит лясы точить, не для того ты здесь, - раздалось совсем рядом. Ждана обернулась, но увидела только вихрь снежинок колких.
Девица сжала кулачки. Её уста хранили поцелуй Мороза, а звонкий голос Льдяна давал надежду. Ждана вздохнула и, подгоняемая ветром ступила под свод пещеры, оглядываясь по сторонам и кутаясь сильнее в тёплую шубку, белую, пушистую с вышитыми узорами её родного края. Никола с утра выдал. Сказал, чтобы её надела. Шапочку-кокошник сам надел на изголовье девицы, как жених на самом деле – светлую с синим, перламутром искрящуюся, да косу светлую открывающую. Сапожки светленькие, тёплые; ножки маленькие, берегущие, а муфту меховую тем же мехом, что и шубка оббитую, за поясом закрепил, чтоб не потеряла. Да варежки натянул на ручки краснеющей Жданы тёплые, чтобы точно пальчики малые не замёрзли на холоде лютом мира зимнего. Ждана нахмурилась, покрепче закуталась в шубку, в муфту убрала пальчики в варежках, и двинулась в глубь пещеры.
Огромный зал, уставленный несчастными фигурками из прозрачного льда, казался страшнее любого людского кошмара. Каждый лик любого несчастного представлял гримасу ужаса и страха. Красивый зал. Сводчатые потолки, украшенные великолепной резьбой по льду, но… душа здесь угнеталась. Она как будто находилась в клетке, из которой выбраться просто невозможно. Вздохнуть и выдохнуть казалось верхом безрассудства. Холодный воздух здесь буквально вымораживал грудь, не оставляя попыток хотя бы слабо согреться.
Ждана на миг остановилась, перевела дыхание и снова продолжила свой путь к середине зала быстрым шагом, но чем ближе она подходила к статуе застывшего бога Качурара, тем явственнее ощущался холод, леденящий душу, бередящий старые раны. Невозможно было понять, хочет ли продолжить свой путь девушка, или кого (что-то) ждёт. По мере приближения к застывшему богу Холода и беспросветной Тьмы, дева явно чувствовала кроме холода болезненную боль. Ей кто-то что-то кричал позади, но она и не думала останавливаться.
Огромный тёмный, он давил своим видом. Камень и лёд. Страх сковывал нутро. Нет, это был не страх, а ледяной страшный ужас, в котором таилась боль. Истинная застывшая, как изваяние боль. Здесь так давно не обитало тепло. Оно на миг появлялось здесь, чтобы оказаться выпитым до дна, последнего лучика, до последней крупинки, когда снежинка становиться капелькой на маленькой ладошке.
Ждана огляделась в этой холодной полутьме. Ледяные статуи. Прозрачные, хрупкие, как дорогое стекло, что один раз ей доводилось видеть маленькой. Знакомый купец батюшки показывал, пусть в руки не давал. Он из бархатной шкатулки резкой достал тогда хрупкую танцовщицу. Сказал – из стекла фигурка. Тонкая работа стеклодува одного, мастера. Ждана смотрела тогда прозрачное как ледяное творение все пару ударов сердца, но запомнила на всю жизнь. Здесь же статуи были не как из стекла, а как изо льда. Нет, просто изо льда.
- Как вас много, милые, - прошептала девица. Она осторожно подошла к ближайшей ледяной скульптуре, стоявшей рядом со статуей тёмного Бога прошлого и аккуратно ладошкой в белой варежке провела по изгибу локтя несчастной безымянной девушки, что застыла в позе ужаса, закрываясь рукой от неведомой опасности. Рядом пытался укрыться от неведомой угрозы юноша в одежде незнакомого кроя. Чуть поодаль высокая девушка в лёгком платье закрыла личико одной ладонью, другая в отталкивающем жесте пыталась остановить что-то страшное.
- Ты здесь не для этого. – строгий голос заставил Ждану вздрогнуть и обернуться.
Ледяная дева. От Снежной сестрицы Зима отличалась как холодная ночь отличается от морозного дня. Строгие черты лица, жесткое выражение ледяных глаз. Они оказались настолько светлыми, что чёрными были лишь радужка и ободок зрачка. Белая кожа и чёрная на удивление коса, ресницы, тоже чёрные. Единственное сходство со Снежной сестрицей – это белые одежды и иней на губах, скулах, ресницах. Замёрзшая дева. Презрение и холод в каждом движении, каждом взгляде.
«Она выглядит намного старше Снежной барышни», - подумалось Ждане, но девица благоразумно не стала такого говорить Матушке-Зиме. Она, наоборот, склонилась в приветственном поклоне и тихо произнесла:
- Приветствую, Матушка-Зима.
- Приветствуй моего брата, - сказали ей в ответ и указали на тёмную статую, возвышающуюся над ними. Тьма холода, казалось, подступила к ножкам в тёплых меховых сапожках. Ждана невольно отступила на шаг. Статуя Забытого Бога Холода не только холодила всё вокруг, но и поглощала последние остатки тепла. Жадно. Жёстко. Взахлёб.
- Боярыня великая, - прошептала девушка, но более ничего сказать не успела.
- Я сказала, приветствуй моего брата!
Неведомая сила подхватила деву и понесла напрямую к статуе. У самого подножья неожиданно высокого трона, на котором и сидел Забытый Бог Холода, Ждану грубо ударило о камень плечом. Девушка вскрикнула, хватаясь за плечо. И почему ей до этого казалось, что он стоит, а не сидит? Как же больно!
- Нечего плакать, как мелкое дитя. От тебя требуется – одно. Дотронься до статуи и иди, - Ледяная дева склонилась над ней. – Давай сюда свои варежки и муфту. Они тебе больше не понадобятся.
- Вы так холодны, почему вы так холодны, милая боярыня?! Матушка-Зима? Что я вам сделала? – Ждана прижала руки вздымающейся в рваных вздохах груди. – Простите, но…
- Освободи руку! Быстро! Твоего тепла ему точно хватит! Растопила мне тут всё!!! Или на твоё село я такой буран нашлю, что всех найдут спустя столетие не раньше! Так их заметёт!
Девица зажмурилась. Она понимала почему-то, что дотрагиваться ладонью без варежки до камня за её спиной нельзя. Ждана станет обычной ледяной статуей в этой жуткой пещере, как и многие-многие отроки и девицы до неё. Необходимо было разорвать тот порочный круг. Как?
Перед зажмуренными глазами испуганной девушки почему-то появился тот почтенный муж, рослый мужчина с рябым лицом в шрамах. Он улыбнулся и одними губами прошептал: «коснитесь вместе, и помни, я с тобой, девочка, мои ошибки, это мои ошибки, не тебе их платить. Просто коснись!».
Ждана открыла глаза и посмотрела прямо в очи озлобившейся лютой Зимы.
- Я коснусь статуи вашего брата, но и вы коснётесь его вместе со мной. – выкрикнула она неожиданно громко.
- Что?! Ах ты! Наглая девчонка! Как ты….
Девушка не стала медлить. Она быстро стянула варежки с ладоней. Одной искалеченной – она потянулась к камню, а второй живой и целой схватила за руку Зиму и потянула на себя. Ледяная дева не успела удивиться, сменить торжество в глазах на испуг, когда обе ладони (и Жданы, и Зимы) коснулись тёмного холодного камня.
Миг ничего не происходило, а потом…
Треск. Оглушительный раздался треск из глубины изваяния.
Резко потемнело.
Ветер закружил вихрем вокруг статуи.
Крик Зимы утонул в потоках ветра, как и несчастный крик Жданы.
Удар сердца и Матушка-Зима вместе с Даром Духу Мороза исчезли, будто их и не существовало. Вбежавшие в пещеру Никола и Кай застали только статуи. Она была по-прежнему из тёмного камня, а другие изо льда, вот только статуи Жданы среди ледяных скульптур не было….
Они оказались в цветущем саду, как во сне Жданы. Вокруг благоухали цветы неземных размеров. Огромные бутоны с капельками росы. Нежнейшие лепестки, не знавшие морозов и жестокого холода. Щебет птиц, тихий шорох трав под ногами. Ждана с удовольствием прикрыла глаза чувствуя тепло невидимого Светила. На небе не было видно знакомого яркого шара. Свет, казалось, лился отовсюду. Тёплый, согревающий душу, нежный, оберегающий.
- Не-е-ет! – взвыла рядом с девушкой и упала на колени черноволосая женщина в серебристых одеяниях. Светлая кожа её как будто светилась изнутри. Ждана всё ещё держала её здоровой рукой, другой она с трудом смогла стянуть шапку-кокошник, чтобы жар тёплой погоды чувствовался не так сильно. Ладонь же девушки тем временем немела от холода, но дева решила пока не отпускать Зиму. Ждана нутром понимала, что не надо делать таких глупостей.
- Морана, здравствуй, - раздалось из-за ближайшего дерева. Розовые лепестки шелохнулись всего раз, когда ветка чуть изогнулась, пропуская высокого плечистого мужчину с рябым лицом. Тёмные волосы, широкие плечи и песочного цвета глаза. Сегодня на нём оказался совсем другой кафтан и штаны другие. Они чем-то напоминали походные одеяния купцов с южных земель. Ждана узнала его сразу, как увидела.
- Здравствуйте, господин боярин Рун-роднивец, согрейте, не обожгите, не дайте замёрзнуть любови-любви, - почему так поприветствовала Ждана, она сама не поняла, просто сказала слова и замолкла под тёплым взглядом песочных глаз. Рука, державшая Зиму перестала холодить. Сама же Моррана вскрикнула, как от удара.
- Я знала! Я знала, что она слишком горячая для моего мира! Да отпусти ты! Талая вертихвостка! – Зима попыталась избавится навязанного рукопожатия, но Ждана опять не выпустила её руку.
- Вам необходимо изъясниться, - тихо произнесла девица. – Ваше сердце не такое ледяное, а он не спалил своё дотла. Вам надо изъясниться, сказать, попросить прощения. В вас столько Силы, а значит и лежит ответственность за других, а вы её на причинение боли другим тратите. – пристыдила Ждана и Моррану и Руна. Рун-роднивец не стал спорить с милой, пусть и наглой человечкой. Ведь, она же была права. Моррана-Зима же в противовес молчанию мужа высказала свои возмущения:
- Что ты знаешь?! Я тебя превращу сейчас в ледяную статуэтку и будет Морозец плакать по вечерам, вот увидишь! – зашипела она дёргая руку.
- Не будет, потому что здесь твоя сила почти не действует, Морри, - мужчина подошёл совсем близко. – Мы оба наделали глупостей, пора их исправлять, Снежинка.
- Я больше не твоя Снежинка! Уже давно! Ты сам! Сам чуть меня не сжёг дотла! Ничего не осталось! Сам!!! – Зима с каждым словом теряла свой ледяной вид. Она вырывала из неожиданно крепкого захвата руку у Жданы, но не могла этого сделать (пусть и сама Ждана особых усилий в удержании не прилагала). Моррана кричала, пыталась махнуть свободной рукой, чтобы заморозить всё. Единственное, что у неё получилось – это прохладное дуновение ветерка.
- Снежинка, не надо, не сопротивляйся. – муж подошёл совсем близко. Он аккуратно освободил ладонь навязанной много столетий назад наречённой от хватки девочки и сжал тёплую покрасневшую ладонь в своих огромных. – Вспомни, какой ты была. Вспомни, как укрывала снегом корни деревьев, чтобы они не замерзали в холода.
- Нет!
- Зима вспомнит о том, какой была? О чём вы говорите, милые? – прошептала Ждана.
- Неважно, - покачал головой Мороз и прижал девушку к себе сильнее. – Неважно. – повторил он.
- Важно, - прошептала Ждана, - я помню твою легенду. Кажется я поняла… Это важно, милый Мороз. Очень важно.
Глава 9. Пещера.
Статуя казалась огромной только на первый взгляд. Возможно, ей (статуе) помогал стоявший кругом лёд. Ледяные сосули сверху огромного зала нависали над головами вошедших. Ледяной пол, в морозных узорах, шероховатым ковром стелился под носками сапог, не давая скользить по ледяной глади. Холод здесь царил по истине лютый. Ждана на входе в тёмную пещеру, куда сама так рвалась не смотря на возмущение Николы Мороза, остановилась. Девушка сразу почувствовала на талии сильные руки, а у ушка тёплое, скорее жаркое дыхание и шёпот, утверждающий, что здесь ей делать нечего. Она его, Мороза дар, а не леденящей душу статуи внутри. Ждана заупрямилась. Она понимала, что не в эту зиму, так в следующую будет снова лютый холод. Начнёт мёрзнуть скот, посевы. Ледяная корка поползёт по одеялам, да перинам. Холод поселиться в каждом тереме, в каждой избе, пока очередная Снегурочка не будет отдана в Дар страшной статуе внутри тёмной леденящей душу нежную пещеры.
- Я должна, - она обернулась к Морозу с тёплой улыбкой. Васильковые глаза, напоминающие летнее небо, блеснули упрямством. Они знакомы всего день, а кажется, что вечность. Какой там Богдан Зверобойный и другие молодцы! Не нужны они, когда рядом его глаза сверкают! Жаром душу наполняют девичью. – Сестрицу спасти нужно. Иначе за ней всё равно придут. Знаю я сельчан….
Он прикрыл глаза, а затем открыл их. Уже строгий молодец, готовый защищать своё.
- Я иду с тобой, Огонёк, не думай отговаривать.
- Хорошо, Мороз мой жгучий, - улыбнулась снова Ждана, коснувшись щеки его искалеченной когда-то в детстве рукой. Коснулась и хотела отдёрнуть, но не успела. Огромная ладонь Николая накрыла её маленькие дрожащие пальчики, а сам мужчина коснулся губами середины ладони. И добавил ещё пару поцелуев каждому искалеченному пальчику.
- Я с тобой, - повторил он.
От раздирающего душу жара Ждана смогла только кивнуть сдавленно, да вздохнуть вовремя, потому что в следующее мгновение её поцеловали жгучим, ярким, вкусным и безумно горячим поцелуем в уста.
- Да вы тут и так всё растопите! – Льдян появился из ледяного вихря ухмыляясь. – Видите, как сегодня светило ярко светит. Это всё вы виноваты! Горячие, да молодые.
- Сам такой, - Мороз смог оторваться от горячих губ своего милого Огонька и наконец посмотрел на братца младшего, что братцем в своём роде и не являлся. По дару – да, а вот по крови – нет.
- Мороз мой жгучий, пожалуйста, - Ждана снова завладела вниманием Николы. – Не серчай на брата своего младшего. Он отрок ещё, не надо так с ним.
- Этому отроку уже пара сотен лет будет скоро! – Мороз покачал головой. – Огонёк, он…
- Он как замёрз душой своей детской, так и остался ребёнком до сих пор игривым, - Ждана улыбнулась и посмотрела на Льдяна добрым взглядом. – Спасибо тебе, милый Кай за мою сестрицу младшую. Ты спас её деяниями своими.
- Спас, но не задаром, - усмехнулся Льдян. – Про «кататься» мне расскажешь? Что это? М-м-м?
- Сейчас так не делают уже, зимы очень уж лютыми стали, но начале декабря-месяца, когда вода застывает крепко, но морозы ещё не так страшны, у нас на селе забава есть хорошая. Мы надеваем лезвия на наши сапожки тёплые, мехом оббитые, и идём кататься на озеро или реку застывшие. Лезвия скользят по льду, и мы едем. Вот так! – девушка ножками показала, как правильно ехать на «лезвиях» надобно.
- Лезвия? – молодого отрока очень уж заинтересовала забава сельчан Жданы.
- Да. Похожие на полозья санок, кататься очень весело. Лёд только ровный нужен, а ещё можно различные трюки и фокусы на льду творить, тогда настоящий праздник устроить получится, - Ждана рассказывала, а сама сияла ярче любой звезды в небе, светлее любого светила.
Вдруг солнышко весенним теплом отдающее, померкло, а небо синее потемнело до серого перед снежной метелью. Скрылась голубизна. Остался только колючий ветер, да холод белого бурана. Ждана не успела оглянуться, как оказалась у входа в пещеру одна, без поддержки Николы и Кая. Впереди зиял провал пещеры, где мерцали в полутьме ледяные статуи, а одна возвышалась позади них. Тёмная, чёрная, страшная. Ненужно было гадать, да придумывать, кому та статуя принадлежала. Холодом из глубины пещеры повеяло ещё сильнее, чем ранее. Он пробирал до самых костей.
- Ступай, девица, хватит лясы точить, не для того ты здесь, - раздалось совсем рядом. Ждана обернулась, но увидела только вихрь снежинок колких.
Девица сжала кулачки. Её уста хранили поцелуй Мороза, а звонкий голос Льдяна давал надежду. Ждана вздохнула и, подгоняемая ветром ступила под свод пещеры, оглядываясь по сторонам и кутаясь сильнее в тёплую шубку, белую, пушистую с вышитыми узорами её родного края. Никола с утра выдал. Сказал, чтобы её надела. Шапочку-кокошник сам надел на изголовье девицы, как жених на самом деле – светлую с синим, перламутром искрящуюся, да косу светлую открывающую. Сапожки светленькие, тёплые; ножки маленькие, берегущие, а муфту меховую тем же мехом, что и шубка оббитую, за поясом закрепил, чтоб не потеряла. Да варежки натянул на ручки краснеющей Жданы тёплые, чтобы точно пальчики малые не замёрзли на холоде лютом мира зимнего. Ждана нахмурилась, покрепче закуталась в шубку, в муфту убрала пальчики в варежках, и двинулась в глубь пещеры.
Огромный зал, уставленный несчастными фигурками из прозрачного льда, казался страшнее любого людского кошмара. Каждый лик любого несчастного представлял гримасу ужаса и страха. Красивый зал. Сводчатые потолки, украшенные великолепной резьбой по льду, но… душа здесь угнеталась. Она как будто находилась в клетке, из которой выбраться просто невозможно. Вздохнуть и выдохнуть казалось верхом безрассудства. Холодный воздух здесь буквально вымораживал грудь, не оставляя попыток хотя бы слабо согреться.
Ждана на миг остановилась, перевела дыхание и снова продолжила свой путь к середине зала быстрым шагом, но чем ближе она подходила к статуе застывшего бога Качурара, тем явственнее ощущался холод, леденящий душу, бередящий старые раны. Невозможно было понять, хочет ли продолжить свой путь девушка, или кого (что-то) ждёт. По мере приближения к застывшему богу Холода и беспросветной Тьмы, дева явно чувствовала кроме холода болезненную боль. Ей кто-то что-то кричал позади, но она и не думала останавливаться.
Глава 10. Статуя.
Огромный тёмный, он давил своим видом. Камень и лёд. Страх сковывал нутро. Нет, это был не страх, а ледяной страшный ужас, в котором таилась боль. Истинная застывшая, как изваяние боль. Здесь так давно не обитало тепло. Оно на миг появлялось здесь, чтобы оказаться выпитым до дна, последнего лучика, до последней крупинки, когда снежинка становиться капелькой на маленькой ладошке.
Ждана огляделась в этой холодной полутьме. Ледяные статуи. Прозрачные, хрупкие, как дорогое стекло, что один раз ей доводилось видеть маленькой. Знакомый купец батюшки показывал, пусть в руки не давал. Он из бархатной шкатулки резкой достал тогда хрупкую танцовщицу. Сказал – из стекла фигурка. Тонкая работа стеклодува одного, мастера. Ждана смотрела тогда прозрачное как ледяное творение все пару ударов сердца, но запомнила на всю жизнь. Здесь же статуи были не как из стекла, а как изо льда. Нет, просто изо льда.
- Как вас много, милые, - прошептала девица. Она осторожно подошла к ближайшей ледяной скульптуре, стоявшей рядом со статуей тёмного Бога прошлого и аккуратно ладошкой в белой варежке провела по изгибу локтя несчастной безымянной девушки, что застыла в позе ужаса, закрываясь рукой от неведомой опасности. Рядом пытался укрыться от неведомой угрозы юноша в одежде незнакомого кроя. Чуть поодаль высокая девушка в лёгком платье закрыла личико одной ладонью, другая в отталкивающем жесте пыталась остановить что-то страшное.
- Ты здесь не для этого. – строгий голос заставил Ждану вздрогнуть и обернуться.
Ледяная дева. От Снежной сестрицы Зима отличалась как холодная ночь отличается от морозного дня. Строгие черты лица, жесткое выражение ледяных глаз. Они оказались настолько светлыми, что чёрными были лишь радужка и ободок зрачка. Белая кожа и чёрная на удивление коса, ресницы, тоже чёрные. Единственное сходство со Снежной сестрицей – это белые одежды и иней на губах, скулах, ресницах. Замёрзшая дева. Презрение и холод в каждом движении, каждом взгляде.
«Она выглядит намного старше Снежной барышни», - подумалось Ждане, но девица благоразумно не стала такого говорить Матушке-Зиме. Она, наоборот, склонилась в приветственном поклоне и тихо произнесла:
- Приветствую, Матушка-Зима.
- Приветствуй моего брата, - сказали ей в ответ и указали на тёмную статую, возвышающуюся над ними. Тьма холода, казалось, подступила к ножкам в тёплых меховых сапожках. Ждана невольно отступила на шаг. Статуя Забытого Бога Холода не только холодила всё вокруг, но и поглощала последние остатки тепла. Жадно. Жёстко. Взахлёб.
- Боярыня великая, - прошептала девушка, но более ничего сказать не успела.
- Я сказала, приветствуй моего брата!
Неведомая сила подхватила деву и понесла напрямую к статуе. У самого подножья неожиданно высокого трона, на котором и сидел Забытый Бог Холода, Ждану грубо ударило о камень плечом. Девушка вскрикнула, хватаясь за плечо. И почему ей до этого казалось, что он стоит, а не сидит? Как же больно!
- Нечего плакать, как мелкое дитя. От тебя требуется – одно. Дотронься до статуи и иди, - Ледяная дева склонилась над ней. – Давай сюда свои варежки и муфту. Они тебе больше не понадобятся.
- Вы так холодны, почему вы так холодны, милая боярыня?! Матушка-Зима? Что я вам сделала? – Ждана прижала руки вздымающейся в рваных вздохах груди. – Простите, но…
- Освободи руку! Быстро! Твоего тепла ему точно хватит! Растопила мне тут всё!!! Или на твоё село я такой буран нашлю, что всех найдут спустя столетие не раньше! Так их заметёт!
Девица зажмурилась. Она понимала почему-то, что дотрагиваться ладонью без варежки до камня за её спиной нельзя. Ждана станет обычной ледяной статуей в этой жуткой пещере, как и многие-многие отроки и девицы до неё. Необходимо было разорвать тот порочный круг. Как?
Перед зажмуренными глазами испуганной девушки почему-то появился тот почтенный муж, рослый мужчина с рябым лицом в шрамах. Он улыбнулся и одними губами прошептал: «коснитесь вместе, и помни, я с тобой, девочка, мои ошибки, это мои ошибки, не тебе их платить. Просто коснись!».
Ждана открыла глаза и посмотрела прямо в очи озлобившейся лютой Зимы.
- Я коснусь статуи вашего брата, но и вы коснётесь его вместе со мной. – выкрикнула она неожиданно громко.
- Что?! Ах ты! Наглая девчонка! Как ты….
Девушка не стала медлить. Она быстро стянула варежки с ладоней. Одной искалеченной – она потянулась к камню, а второй живой и целой схватила за руку Зиму и потянула на себя. Ледяная дева не успела удивиться, сменить торжество в глазах на испуг, когда обе ладони (и Жданы, и Зимы) коснулись тёмного холодного камня.
Миг ничего не происходило, а потом…
Треск. Оглушительный раздался треск из глубины изваяния.
Резко потемнело.
Ветер закружил вихрем вокруг статуи.
Крик Зимы утонул в потоках ветра, как и несчастный крик Жданы.
Удар сердца и Матушка-Зима вместе с Даром Духу Мороза исчезли, будто их и не существовало. Вбежавшие в пещеру Никола и Кай застали только статуи. Она была по-прежнему из тёмного камня, а другие изо льда, вот только статуи Жданы среди ледяных скульптур не было….
Глава 11. Моррана и Рун-роднивец.
Они оказались в цветущем саду, как во сне Жданы. Вокруг благоухали цветы неземных размеров. Огромные бутоны с капельками росы. Нежнейшие лепестки, не знавшие морозов и жестокого холода. Щебет птиц, тихий шорох трав под ногами. Ждана с удовольствием прикрыла глаза чувствуя тепло невидимого Светила. На небе не было видно знакомого яркого шара. Свет, казалось, лился отовсюду. Тёплый, согревающий душу, нежный, оберегающий.
- Не-е-ет! – взвыла рядом с девушкой и упала на колени черноволосая женщина в серебристых одеяниях. Светлая кожа её как будто светилась изнутри. Ждана всё ещё держала её здоровой рукой, другой она с трудом смогла стянуть шапку-кокошник, чтобы жар тёплой погоды чувствовался не так сильно. Ладонь же девушки тем временем немела от холода, но дева решила пока не отпускать Зиму. Ждана нутром понимала, что не надо делать таких глупостей.
- Морана, здравствуй, - раздалось из-за ближайшего дерева. Розовые лепестки шелохнулись всего раз, когда ветка чуть изогнулась, пропуская высокого плечистого мужчину с рябым лицом. Тёмные волосы, широкие плечи и песочного цвета глаза. Сегодня на нём оказался совсем другой кафтан и штаны другие. Они чем-то напоминали походные одеяния купцов с южных земель. Ждана узнала его сразу, как увидела.
- Здравствуйте, господин боярин Рун-роднивец, согрейте, не обожгите, не дайте замёрзнуть любови-любви, - почему так поприветствовала Ждана, она сама не поняла, просто сказала слова и замолкла под тёплым взглядом песочных глаз. Рука, державшая Зиму перестала холодить. Сама же Моррана вскрикнула, как от удара.
- Я знала! Я знала, что она слишком горячая для моего мира! Да отпусти ты! Талая вертихвостка! – Зима попыталась избавится навязанного рукопожатия, но Ждана опять не выпустила её руку.
- Вам необходимо изъясниться, - тихо произнесла девица. – Ваше сердце не такое ледяное, а он не спалил своё дотла. Вам надо изъясниться, сказать, попросить прощения. В вас столько Силы, а значит и лежит ответственность за других, а вы её на причинение боли другим тратите. – пристыдила Ждана и Моррану и Руна. Рун-роднивец не стал спорить с милой, пусть и наглой человечкой. Ведь, она же была права. Моррана-Зима же в противовес молчанию мужа высказала свои возмущения:
- Что ты знаешь?! Я тебя превращу сейчас в ледяную статуэтку и будет Морозец плакать по вечерам, вот увидишь! – зашипела она дёргая руку.
- Не будет, потому что здесь твоя сила почти не действует, Морри, - мужчина подошёл совсем близко. – Мы оба наделали глупостей, пора их исправлять, Снежинка.
- Я больше не твоя Снежинка! Уже давно! Ты сам! Сам чуть меня не сжёг дотла! Ничего не осталось! Сам!!! – Зима с каждым словом теряла свой ледяной вид. Она вырывала из неожиданно крепкого захвата руку у Жданы, но не могла этого сделать (пусть и сама Ждана особых усилий в удержании не прилагала). Моррана кричала, пыталась махнуть свободной рукой, чтобы заморозить всё. Единственное, что у неё получилось – это прохладное дуновение ветерка.
- Снежинка, не надо, не сопротивляйся. – муж подошёл совсем близко. Он аккуратно освободил ладонь навязанной много столетий назад наречённой от хватки девочки и сжал тёплую покрасневшую ладонь в своих огромных. – Вспомни, какой ты была. Вспомни, как укрывала снегом корни деревьев, чтобы они не замерзали в холода.
