Лорд Эдасмор знал, ты попытаешься предотвратить её свадьбу со сводным братом. Тогда у них не появятся наследники. Сталию не придётся бояться за корону и устраивать охоту на детей, чью сторону могли принять лорды. Не учёл он, что ты не выдержишь подобных знаний и выпьешь зелье беспамятства.
– Я думала, что Астрид наша дочь? Когда? Действительно не помню...
– Смотри.
Перед эльфийкой появилась сфера, в которой отразилась неделя до королевской свадьбы. Зазвучали голоса. Еликонида увидела, как уговаривает Астрид отказаться от замужества. Сознание её прояснилось. Она вспомнила, что на свадьбе от безысходности выпила волшебное зелье и лишилась памяти.
– Офелия Мейрак мне солгала? – поинтересовалась Еликонида, прижимая к себе младенца. – Она подтвердила, что Астрид моя дочь.
– Демон затуманил старушке разум, – ответил Зигфрид. – Она искренне верила, что внучка не родная.
– Сталий не так глуп, как я думала, – прошипела эльфийка. – Не зря я от него избавилась.
– У меня мало времени, – поторопил король. – Скоро ты проснёшься.
– Я не сплю, – возразила Еликонида.
– Найди нашего сына, – лицо Зигфрида исказила боль. – Его нет среди мертвецов. Позаботься о нём, и я обрету покой. Воспоминания удерживают меня между миром живых и мёртвых. Помоги мне!
– Что это значит? Зигфрид! Зигфрид!
Призрак короля исчез, а эльфийка кричала и кричала. В отчаянье она спросила у пустоты:
– Как зовут младенца у меня на руках? Кто он?
Ответом послужил грохот падающих сосулек. Потолок треснул. Снежинки прекратили безмятежный хоровод и растворились в начавшейся метели. Белоснежные сугробы превратились в могильные бугры. Дверь рухнула, и призраки в чёрных капюшонах ворвались в тронный зал. Голубоглазый ребёнок превратился в искры и очутился в ледяном гробу. Из-под трона просочилась кровь и стала брызгать в лицо Еликониды, пока та не промокла насквозь.
Красная и разозлённая, эльфийка злобно взглянула на призраков. Они кричали: «Смерть, смерть, смерть!» Еликонида тяжело вздохнула, пытаясь колдовать. Магия не слушалась, будто её отняли. Подсвечники вспыхнули красным. Эльфийка бросила взгляд на гроб и обмерла. На месте младенца лежал Вальтэриан.
– Неужели... – прошептала она. Слова её утонули в воплях мертвецов.
Еликонида протянула руки к Вальтэриану. Дно гроба провалилось, и он упал в пропасть, ведущую к огненной реке. Языки пламени поползли вверх. Гроб запылал. Призраки закружились в дикой пляске, гремя костями. Сосульки падали сквозь них и со звоном разбивались. Эльфийка бросилась в пропасть, готовая встретить сына и огонь.
Проснулась она с криком. Сердце бешено билось, готовое разорвать грудь. Давно рассвело. Еликонида встала, залпом выпила бокал вина и села на стул. Ужас от увиденного долго не отпускал её. Она мучилась, гадая, правдив ли сон. За ответом эльфийка отправилась на восток, в Чёрную башню.
Путешествие по Русалочьему океану она перенесла стойко, несмотря на постоянную тошноту. А вот созерцание руин родного Хионфлора всколыхнуло её омертвевшее сердце. Чувство вины омрачило без того плохое настроение Еликониды. Она велела стражникам держаться ближе. Находиться в королевстве, полном озлобленных жителей, не безопасно.
В порту эльфийка пересела на менее заметный корабль со скромным названием «Морена». Капитан приспустил малахитовые паруса. Стражники спрятали стяги с луной, оплетённой змеёю. Под покровом тумана корабль причалил к необжитому берегу Хионфлора. Еликонида сошла и устремилась к зарослям терновника.
Чёрная башня выросла из-за холма, кривая, точно сорняк. Стены её опутывал ядовитый плющ. На остроконечной крыше гнездились крылатые ежи. От забора из ветвей шиповника падала тень и расстилалась по траве уродливым ковром.
Еликонида взмахнула руками, и ветви приподнялись, образуя арку для входа. Эльфийка прошла в неё и попала во двор Чёрной башни. Не успела дойти до порога, как земля заколыхалась, раздвинулась, и из неё вылез стражник.
Он имел человеческое тело, состоящее из грязи и корней. Его каменные глаза видели мир в чёрном свете, что нисколько не мешало исполнять обязанности. По запаху страж понимал, кто хозяин, а кого следует убить.
– Назад, Такх! – крикнула Еликонида, и он отошёл.
– Такх слушаться, – сказал стражник, раскрыв заросшую травой пасть. – Такх признать госпожу. Госпожа проходить.
Эльфийка стряхнула с платья пылинки и поднялась по ступенькам к двери. Такх вытянул руку, и из пальцев его вылез тонкий корень. Страж повернул им в замочной скважине, будто ключом. Дверь отворилась. Такх поклонился и вернулся под землю.
Еликонида оказалась внутри Чёрной башни. Перед ней раскинулись узкие коридоры. Она пошла вглубь, не зажигая факела. Не хотела пугать сумрачных змей. Они служили верно. Из их яда эльфийка готовила лучшие зелья смерти.
В конце пути вилась винтовая лестница. Когда Еликонида поднялась на неё, она заскрипела и начала шататься. Эльфийка с неудовольствием отметила, что башня без прислуги превращается в склеп. Везде пауки, пыль, плесень. Лишь змеи радуют взор сиянием разноцветных чешуек.
Поднявшись на второй этаж, Еликонида оказалась в другом коридоре. Лампады и светильники заросли паутиной. Малахитовые стены отражали тусклое сияние ящериц, ползающих под ногами. Эльфийка боялась раздавить их, идя в темноте.
Миновав коридор, она достигла единственной комнаты наверху башни. Открыла магией вход и застыла, с отвращением глядя по сторонам.
За покрытой мхом дверью находилась клетка, оплетённая плесенью. Свет не проникал в неё многие годы. Окна отсутствовали. Мебель тоже. Темнота соседствовала с вонью и грязью, нисколько не смущая насекомых, плодящихся в ней.
На железной цепи, как собака, сидела бывшая королева мира, Селена Снэик-Колд. Лицо её изрезали ранние морщины. Некогда прекрасные чёрные волосы спутались и блестели от грязи. Белая кожа приобрела желтоватый пигментный оттенок. Селена взирала на сестру, и в её мутно-зелёных глазах отражались ярость и безумие.
– Прекрасно выглядишь, – ухмыльнулась Еликонида.
– Ты тоже, сестра, – оскалилась бывшая королева, пнула грязной пяткой тарелку и подползла ближе. – Зачем пожаловала?
– Хотела тебя увидеть, – сказала эльфийка. Изумрудная корона сверкнула в её волосах.
– Какая же ты стервозина, – прошипела Селена. – Сколько можно мучить меня? Ты получила корону. Мир! Остановись.
– Теперь всё моё, – улыбнулась Еликонида. – Но я не стремилась к власти, в отличии от тебя. Власть – бремя. Я была вынуждена взять его.
– Не смеши, – закашляла Селена. – Ты погубила меня ради трона. Остальное– предлог.
– Ошибаешься! – схватила её за горло эльфийка. – Ты здесь, потому что должна понять, чего лишила меня. Я не живу, а существую! Теперь ты тоже. Каково после тронного зала гнить во тьме? А? Я рада, что ты прочувствовала мою боль. Отвечай. Хорошо тебе в клетке? Отвечай, хорошо?
– Нет, – проговорила Селена, взмахнув потрёпанными крыльями. – Мне плохо. Однако тебе хуже. Я гнию снаружи. Ты – внутри.
– Тварь! – Еликонида наотмашь ударила сестру. Та упала, звякнув цепью, и рассмеялась.
– Демоны съедают тебя, – сказала она, вытирая кровь. – Кому ты отомстила? В твоих глазах боли и гнева больше, чем в моих.
– Я убила твоего последнего сына, – оскалилась эльфийка. – Что скажешь на это?
Еликонида задала главный вопрос и затаила дыхание в ожидании ответа.
– Сестра, – тяжело вздохнула Селена. – Ты себе навредила. Вальтэр... Наш бедный маленький Вальтэр... Его всегда съедали зависть и ненависть. Хорошо, что духи дали ему шанс покинуть этот мир, не превратившись в тебя. Сыновья вырастают похожими на матерей.
– Что ты сказала? – пододвинулась эльфийка. – Повтори!
– Вальтэриан твой сын, – безмятежным голосом поведала бывшая королева. В этот миг она походила на блаженную, ибо рассудок её отошёл в иной мир, но тело ещё не тлело. – Неужели ты думала, что наши родители – убийцы внука? Они не столь жестоки. Зря судила по себе. Ламелионида отдала дитя мне, чтобы он вырос без клейма бастарда.
– Зигфрид...
– Он не знал. Я создала иллюзию беременности. В нужный момент ребёнка принесли в замок. Альбин объявил, что я родила. Он единственный был посвящён в тайну.
– Почему мне не сказали?
– Я собиралась. Потом поняла, с такой матерью ребёнку будет хуже. И не ошиблась. Благодаря тебе Вальтэриан пришёл в этот мир, из-за тебя и ушёл.
– Считаешь, была ему хорошей матерью? Он презирал тебя, Селена!
– Зато жил.
– Зачем ты молчала, когда оказалась в клетке? Отчего не призналась?
– Мне было интересно, кого твой гнев уничтожит в конце. Моих сыновей ты убила давно. Я не желала зла Вальтэру. Мне его жаль. Искренне. Но смерть лучше, чем жизнь рядом с тобой. Ты пожираешь всех, как анаконда.
– Месяц назад мне снился сон... или это ты наслала видение?
– Увы, я не способна. Если бы я могла хоть как-то на тебя влиять, ты не сотворила бы и половины зла.
– Значит, меня предостерегал Зигфрид... Почему он раньше не сделал этого?
– Полагаю, пытался. Но ты глуха к чужим словам, как во сне, так и наяву. Видно, муж мой собрал последние силы отходящей души, чтобы вразумить тебя. Зря. Ты не изменилась.
– Зато изменилась ты. Сгнила, как моя жизнь!
– Верно. Однако моих сил хватило, чтобы уберечь от тебя Вальтэриана. Я слишком люблю его, моего племянника.
– Уберечь? – взвилась Еликонида. – От меня? Ты обезумела! Ничего... То ли ещё будет. Просидишь в башне до конца дней. Сказала б раньше, кто мой сын, я бы сжалилась. Теперь – нет.
– Пусть так, – кивнула бывшая королева, и цепи зазвенели. – Зато бедный мальчик в лучшем мире вместе с названными братьями.
– Зигфрид сказал, Вальтэриан жив! – торжествующе воскликнула эльфийка.
– Духи не могут оказаться столь жестоки, – испугалась Селена и принялась царапать пол сломанными ногтями в надежде успокоиться. – Они не отдадут его душу тьме!
– Замолчи, – брезгливо велела Еликонила. – Тёмен рассудок твой.
– Остановись и раскайся в содеянном! – Селена кинулась вперёд, хотела впиться в глаза сестре. Цепь скрипнула и отбросила её назад. – Ты не ведаешь, что ждёт тебя. Я видела будущее, сидя в клетке. Оно...
– Мне неинтересны твои бредни, – оборвала эльфийка. – Приятного прозябания во мраке.
– Тебе тоже, сестра, – прошептала бывшая королева. – Помни, тьма сгущается над тобой.
Еликонида рассмеялась и захлопнула дверь. Селена пододвинула колени к груди и начала раскачиваться, напевая колыбельную. Она представляла, что вокруг играют сыновья, дочь и племянник, и ощущала себя вновь счастливой. Душа её успокаивалась. Сырость, холод и смрад не могли нарушить идеальный мир, созданный в воспоминаниях бывшей королевы Сноуколда.
Временной портал
Правительница запада не собиралась вступать в переговоры с Еликонидой и молить вернуть детей. Понимала, союз со змеями опасен, потому приняла сторону повстанцев. Благодаря знаниям о временах праотцов она придумала, как одолеть врагов.
Эльвира Фаиэ прилетела на север, к склепу династии Колд. Преодолела защитный барьер и проникла внутрь. Склеп пронизывала атмосфера смерти. Повсюду стояли гробы, укрытые пылью, как покойники саваном. Пахло разлагающимися трупами. От холода деревенели пальцы и мурашки выступали на коже. Пауки ползали по стенам. Крысы смотрели из темноты выжидающими голодными глазами.
Склеп напомнил вампирше дом. Она не испытала ни отвращения, ни страха. Поправив бархатный воротник, Эльвира осмотрела пространство, ища инициалы Вальтэриана.
Её привлёк каменный гроб около лестницы. Добротный, но поставленный криво. Вампирша догадалась, его несли не скорбящие родственники, а враги. Надписей на нём не было, словно собаку хоронили.
Эльвира подошла и магией сдвинула каменную крышку. В гробу покоился Вальтэриан. Бледность уже не красила его. Серебряные волосы поредели. Дорогие одежды начали превращаться в ветошь. Органы гнили, источая смрад. Черви ещё не тронули тело, но процесс разрушения начался.
– Король мира, – с пренебрежением произнесла Эльвира. – В смерти все равны. Однажды ты сказал, что убьёшь меня, если я стану на твоём пути. Мне радостно видеть тебя в гробу. Однако после твоей смерти проблем прибавилось. Ты должен ожить и спасти моих детей. Какая ирония! Раньше я пыталась спасти их от тебя.
Правительница запада прошептала заклинание на языке предков. В уголках её губ выступила жидкость, похожая на смолу. Вампирша оскалилась и укусила себя за запястье. Кровь хлынула из раны, прибив пыль на полу. Эльвира поднесла руку к глазам короля. Красные капли упали на ресницы, опалив их, словно пламя, и проникли под веко. Зрачки покойного почернели. Эльвира выждала необходимое время, наклонилась к гробу и поцеловала Вальтэриана.
– Четыре Стихии, я вас призываю, – зашептала она. – Зов мой услышьте и явитесь в склеп. Именем Создателя заклинаю, откройте для души врата. Тело разрушено в смерти почти. Хаос и мрак внутри. Демону в него входа нет. Лишь магии брезжит свет. Пусть душа прилетит из навьего мира и жизнь покойному возвратит. Творец, на всё воля твоя. Взываю к тебя я.
Эльвире удалось нарушить закон мироздания. Темноту осветила вспышка грома, и молния ударила в гроб. Разряды тока пробежали по телу покойного, смешавшись с искрами магии. Сердце его забилось.
Вальтэриан издал стон и перевернулся на бок. Сознание ещё не вернулось к нему. Но тело начало избавляться от признаков гниения, причиняя боль. Регенерация проходила быстро. Разлагающиеся куски плоти возвращались в прежнее состояние. Волосы и ногти приобретали здоровый вид.
Вампирша без эмоций смотрела на воскрешение. Силы оставили её после проведения обряда. Ноги подкашивались, глаза слипались. Эльвира обмахнула лицо рукой, желая насладиться прохладой и вернуть бодрость. Во взгляде её читалось сомнение. Она сделала ставку на Вальтэриана, славившегося умением мстить и колдовать, но не была уверена в его благонадёжности. Преисполненная противоречивых мыслей, вампирша схватилась за холодные стенки гроба и прошептала в ухо королю:
– Помни, кто вытащил тебя с того света. Не забудь отплатить. Если хоть раз поставишь свои потребности после блага моей дочери, я сочту долг уплаченным. Спаси Ленора и Беатрису, Вальтэр!
Король открыл глаза. Голос Эльвиры Фаиэ эхом прозвучал в его голове. Вальтэриан вылез из гроба, еле передвигая конечности, и осмотрелся. Взмахи крыльев резали слух. Однако рядом никого не было. Тень летучей мыши пронеслась над гробами и растворилась в темноте.
Магия по крупицам возвращалась в тело короля. Он ощущал себя слабым и потерянным. Это раздражало. Из пребывания в загробном мире Вальтэриан помнил лишь единение с энергией мироздания и спокойствие, окутавшее его. Сознание изменилось в момент пребывания души вне тела. Всё казалось иллюзорным.
Теперь память восстановилась. Король вспомнил, как летал невидимый по тронному залу и наблюдал за Беатрисой. Он понимал, кто она. Но не осознавал происходящего, будто принял много успокоительных зелий или напился огненной воды. Угрозы Еликониды вспыхнули в памяти Вальтэриана ярко, как фейерверк. Он поклялся отомстить. С каждым воспоминанием король нервничал всё больше. Ведь понятия не имел, что делать.
Король обошёл гробы родственников и облокотился о стену.
– Я думала, что Астрид наша дочь? Когда? Действительно не помню...
– Смотри.
Перед эльфийкой появилась сфера, в которой отразилась неделя до королевской свадьбы. Зазвучали голоса. Еликонида увидела, как уговаривает Астрид отказаться от замужества. Сознание её прояснилось. Она вспомнила, что на свадьбе от безысходности выпила волшебное зелье и лишилась памяти.
– Офелия Мейрак мне солгала? – поинтересовалась Еликонида, прижимая к себе младенца. – Она подтвердила, что Астрид моя дочь.
– Демон затуманил старушке разум, – ответил Зигфрид. – Она искренне верила, что внучка не родная.
– Сталий не так глуп, как я думала, – прошипела эльфийка. – Не зря я от него избавилась.
– У меня мало времени, – поторопил король. – Скоро ты проснёшься.
– Я не сплю, – возразила Еликонида.
– Найди нашего сына, – лицо Зигфрида исказила боль. – Его нет среди мертвецов. Позаботься о нём, и я обрету покой. Воспоминания удерживают меня между миром живых и мёртвых. Помоги мне!
– Что это значит? Зигфрид! Зигфрид!
Призрак короля исчез, а эльфийка кричала и кричала. В отчаянье она спросила у пустоты:
– Как зовут младенца у меня на руках? Кто он?
Ответом послужил грохот падающих сосулек. Потолок треснул. Снежинки прекратили безмятежный хоровод и растворились в начавшейся метели. Белоснежные сугробы превратились в могильные бугры. Дверь рухнула, и призраки в чёрных капюшонах ворвались в тронный зал. Голубоглазый ребёнок превратился в искры и очутился в ледяном гробу. Из-под трона просочилась кровь и стала брызгать в лицо Еликониды, пока та не промокла насквозь.
Красная и разозлённая, эльфийка злобно взглянула на призраков. Они кричали: «Смерть, смерть, смерть!» Еликонида тяжело вздохнула, пытаясь колдовать. Магия не слушалась, будто её отняли. Подсвечники вспыхнули красным. Эльфийка бросила взгляд на гроб и обмерла. На месте младенца лежал Вальтэриан.
– Неужели... – прошептала она. Слова её утонули в воплях мертвецов.
Еликонида протянула руки к Вальтэриану. Дно гроба провалилось, и он упал в пропасть, ведущую к огненной реке. Языки пламени поползли вверх. Гроб запылал. Призраки закружились в дикой пляске, гремя костями. Сосульки падали сквозь них и со звоном разбивались. Эльфийка бросилась в пропасть, готовая встретить сына и огонь.
Проснулась она с криком. Сердце бешено билось, готовое разорвать грудь. Давно рассвело. Еликонида встала, залпом выпила бокал вина и села на стул. Ужас от увиденного долго не отпускал её. Она мучилась, гадая, правдив ли сон. За ответом эльфийка отправилась на восток, в Чёрную башню.
Путешествие по Русалочьему океану она перенесла стойко, несмотря на постоянную тошноту. А вот созерцание руин родного Хионфлора всколыхнуло её омертвевшее сердце. Чувство вины омрачило без того плохое настроение Еликониды. Она велела стражникам держаться ближе. Находиться в королевстве, полном озлобленных жителей, не безопасно.
В порту эльфийка пересела на менее заметный корабль со скромным названием «Морена». Капитан приспустил малахитовые паруса. Стражники спрятали стяги с луной, оплетённой змеёю. Под покровом тумана корабль причалил к необжитому берегу Хионфлора. Еликонида сошла и устремилась к зарослям терновника.
Чёрная башня выросла из-за холма, кривая, точно сорняк. Стены её опутывал ядовитый плющ. На остроконечной крыше гнездились крылатые ежи. От забора из ветвей шиповника падала тень и расстилалась по траве уродливым ковром.
Еликонида взмахнула руками, и ветви приподнялись, образуя арку для входа. Эльфийка прошла в неё и попала во двор Чёрной башни. Не успела дойти до порога, как земля заколыхалась, раздвинулась, и из неё вылез стражник.
Он имел человеческое тело, состоящее из грязи и корней. Его каменные глаза видели мир в чёрном свете, что нисколько не мешало исполнять обязанности. По запаху страж понимал, кто хозяин, а кого следует убить.
– Назад, Такх! – крикнула Еликонида, и он отошёл.
– Такх слушаться, – сказал стражник, раскрыв заросшую травой пасть. – Такх признать госпожу. Госпожа проходить.
Эльфийка стряхнула с платья пылинки и поднялась по ступенькам к двери. Такх вытянул руку, и из пальцев его вылез тонкий корень. Страж повернул им в замочной скважине, будто ключом. Дверь отворилась. Такх поклонился и вернулся под землю.
Еликонида оказалась внутри Чёрной башни. Перед ней раскинулись узкие коридоры. Она пошла вглубь, не зажигая факела. Не хотела пугать сумрачных змей. Они служили верно. Из их яда эльфийка готовила лучшие зелья смерти.
В конце пути вилась винтовая лестница. Когда Еликонида поднялась на неё, она заскрипела и начала шататься. Эльфийка с неудовольствием отметила, что башня без прислуги превращается в склеп. Везде пауки, пыль, плесень. Лишь змеи радуют взор сиянием разноцветных чешуек.
Поднявшись на второй этаж, Еликонида оказалась в другом коридоре. Лампады и светильники заросли паутиной. Малахитовые стены отражали тусклое сияние ящериц, ползающих под ногами. Эльфийка боялась раздавить их, идя в темноте.
Миновав коридор, она достигла единственной комнаты наверху башни. Открыла магией вход и застыла, с отвращением глядя по сторонам.
За покрытой мхом дверью находилась клетка, оплетённая плесенью. Свет не проникал в неё многие годы. Окна отсутствовали. Мебель тоже. Темнота соседствовала с вонью и грязью, нисколько не смущая насекомых, плодящихся в ней.
На железной цепи, как собака, сидела бывшая королева мира, Селена Снэик-Колд. Лицо её изрезали ранние морщины. Некогда прекрасные чёрные волосы спутались и блестели от грязи. Белая кожа приобрела желтоватый пигментный оттенок. Селена взирала на сестру, и в её мутно-зелёных глазах отражались ярость и безумие.
– Прекрасно выглядишь, – ухмыльнулась Еликонида.
– Ты тоже, сестра, – оскалилась бывшая королева, пнула грязной пяткой тарелку и подползла ближе. – Зачем пожаловала?
– Хотела тебя увидеть, – сказала эльфийка. Изумрудная корона сверкнула в её волосах.
– Какая же ты стервозина, – прошипела Селена. – Сколько можно мучить меня? Ты получила корону. Мир! Остановись.
– Теперь всё моё, – улыбнулась Еликонида. – Но я не стремилась к власти, в отличии от тебя. Власть – бремя. Я была вынуждена взять его.
– Не смеши, – закашляла Селена. – Ты погубила меня ради трона. Остальное– предлог.
– Ошибаешься! – схватила её за горло эльфийка. – Ты здесь, потому что должна понять, чего лишила меня. Я не живу, а существую! Теперь ты тоже. Каково после тронного зала гнить во тьме? А? Я рада, что ты прочувствовала мою боль. Отвечай. Хорошо тебе в клетке? Отвечай, хорошо?
– Нет, – проговорила Селена, взмахнув потрёпанными крыльями. – Мне плохо. Однако тебе хуже. Я гнию снаружи. Ты – внутри.
– Тварь! – Еликонида наотмашь ударила сестру. Та упала, звякнув цепью, и рассмеялась.
– Демоны съедают тебя, – сказала она, вытирая кровь. – Кому ты отомстила? В твоих глазах боли и гнева больше, чем в моих.
– Я убила твоего последнего сына, – оскалилась эльфийка. – Что скажешь на это?
Еликонида задала главный вопрос и затаила дыхание в ожидании ответа.
– Сестра, – тяжело вздохнула Селена. – Ты себе навредила. Вальтэр... Наш бедный маленький Вальтэр... Его всегда съедали зависть и ненависть. Хорошо, что духи дали ему шанс покинуть этот мир, не превратившись в тебя. Сыновья вырастают похожими на матерей.
– Что ты сказала? – пододвинулась эльфийка. – Повтори!
– Вальтэриан твой сын, – безмятежным голосом поведала бывшая королева. В этот миг она походила на блаженную, ибо рассудок её отошёл в иной мир, но тело ещё не тлело. – Неужели ты думала, что наши родители – убийцы внука? Они не столь жестоки. Зря судила по себе. Ламелионида отдала дитя мне, чтобы он вырос без клейма бастарда.
– Зигфрид...
– Он не знал. Я создала иллюзию беременности. В нужный момент ребёнка принесли в замок. Альбин объявил, что я родила. Он единственный был посвящён в тайну.
– Почему мне не сказали?
– Я собиралась. Потом поняла, с такой матерью ребёнку будет хуже. И не ошиблась. Благодаря тебе Вальтэриан пришёл в этот мир, из-за тебя и ушёл.
– Считаешь, была ему хорошей матерью? Он презирал тебя, Селена!
– Зато жил.
– Зачем ты молчала, когда оказалась в клетке? Отчего не призналась?
– Мне было интересно, кого твой гнев уничтожит в конце. Моих сыновей ты убила давно. Я не желала зла Вальтэру. Мне его жаль. Искренне. Но смерть лучше, чем жизнь рядом с тобой. Ты пожираешь всех, как анаконда.
– Месяц назад мне снился сон... или это ты наслала видение?
– Увы, я не способна. Если бы я могла хоть как-то на тебя влиять, ты не сотворила бы и половины зла.
– Значит, меня предостерегал Зигфрид... Почему он раньше не сделал этого?
– Полагаю, пытался. Но ты глуха к чужим словам, как во сне, так и наяву. Видно, муж мой собрал последние силы отходящей души, чтобы вразумить тебя. Зря. Ты не изменилась.
– Зато изменилась ты. Сгнила, как моя жизнь!
– Верно. Однако моих сил хватило, чтобы уберечь от тебя Вальтэриана. Я слишком люблю его, моего племянника.
– Уберечь? – взвилась Еликонида. – От меня? Ты обезумела! Ничего... То ли ещё будет. Просидишь в башне до конца дней. Сказала б раньше, кто мой сын, я бы сжалилась. Теперь – нет.
– Пусть так, – кивнула бывшая королева, и цепи зазвенели. – Зато бедный мальчик в лучшем мире вместе с названными братьями.
– Зигфрид сказал, Вальтэриан жив! – торжествующе воскликнула эльфийка.
– Духи не могут оказаться столь жестоки, – испугалась Селена и принялась царапать пол сломанными ногтями в надежде успокоиться. – Они не отдадут его душу тьме!
– Замолчи, – брезгливо велела Еликонила. – Тёмен рассудок твой.
– Остановись и раскайся в содеянном! – Селена кинулась вперёд, хотела впиться в глаза сестре. Цепь скрипнула и отбросила её назад. – Ты не ведаешь, что ждёт тебя. Я видела будущее, сидя в клетке. Оно...
– Мне неинтересны твои бредни, – оборвала эльфийка. – Приятного прозябания во мраке.
– Тебе тоже, сестра, – прошептала бывшая королева. – Помни, тьма сгущается над тобой.
Еликонида рассмеялась и захлопнула дверь. Селена пододвинула колени к груди и начала раскачиваться, напевая колыбельную. Она представляла, что вокруг играют сыновья, дочь и племянник, и ощущала себя вновь счастливой. Душа её успокаивалась. Сырость, холод и смрад не могли нарушить идеальный мир, созданный в воспоминаниях бывшей королевы Сноуколда.
Глава 149
Временной портал
Правительница запада не собиралась вступать в переговоры с Еликонидой и молить вернуть детей. Понимала, союз со змеями опасен, потому приняла сторону повстанцев. Благодаря знаниям о временах праотцов она придумала, как одолеть врагов.
Эльвира Фаиэ прилетела на север, к склепу династии Колд. Преодолела защитный барьер и проникла внутрь. Склеп пронизывала атмосфера смерти. Повсюду стояли гробы, укрытые пылью, как покойники саваном. Пахло разлагающимися трупами. От холода деревенели пальцы и мурашки выступали на коже. Пауки ползали по стенам. Крысы смотрели из темноты выжидающими голодными глазами.
Склеп напомнил вампирше дом. Она не испытала ни отвращения, ни страха. Поправив бархатный воротник, Эльвира осмотрела пространство, ища инициалы Вальтэриана.
Её привлёк каменный гроб около лестницы. Добротный, но поставленный криво. Вампирша догадалась, его несли не скорбящие родственники, а враги. Надписей на нём не было, словно собаку хоронили.
Эльвира подошла и магией сдвинула каменную крышку. В гробу покоился Вальтэриан. Бледность уже не красила его. Серебряные волосы поредели. Дорогие одежды начали превращаться в ветошь. Органы гнили, источая смрад. Черви ещё не тронули тело, но процесс разрушения начался.
– Король мира, – с пренебрежением произнесла Эльвира. – В смерти все равны. Однажды ты сказал, что убьёшь меня, если я стану на твоём пути. Мне радостно видеть тебя в гробу. Однако после твоей смерти проблем прибавилось. Ты должен ожить и спасти моих детей. Какая ирония! Раньше я пыталась спасти их от тебя.
Правительница запада прошептала заклинание на языке предков. В уголках её губ выступила жидкость, похожая на смолу. Вампирша оскалилась и укусила себя за запястье. Кровь хлынула из раны, прибив пыль на полу. Эльвира поднесла руку к глазам короля. Красные капли упали на ресницы, опалив их, словно пламя, и проникли под веко. Зрачки покойного почернели. Эльвира выждала необходимое время, наклонилась к гробу и поцеловала Вальтэриана.
– Четыре Стихии, я вас призываю, – зашептала она. – Зов мой услышьте и явитесь в склеп. Именем Создателя заклинаю, откройте для души врата. Тело разрушено в смерти почти. Хаос и мрак внутри. Демону в него входа нет. Лишь магии брезжит свет. Пусть душа прилетит из навьего мира и жизнь покойному возвратит. Творец, на всё воля твоя. Взываю к тебя я.
Эльвире удалось нарушить закон мироздания. Темноту осветила вспышка грома, и молния ударила в гроб. Разряды тока пробежали по телу покойного, смешавшись с искрами магии. Сердце его забилось.
Вальтэриан издал стон и перевернулся на бок. Сознание ещё не вернулось к нему. Но тело начало избавляться от признаков гниения, причиняя боль. Регенерация проходила быстро. Разлагающиеся куски плоти возвращались в прежнее состояние. Волосы и ногти приобретали здоровый вид.
Вампирша без эмоций смотрела на воскрешение. Силы оставили её после проведения обряда. Ноги подкашивались, глаза слипались. Эльвира обмахнула лицо рукой, желая насладиться прохладой и вернуть бодрость. Во взгляде её читалось сомнение. Она сделала ставку на Вальтэриана, славившегося умением мстить и колдовать, но не была уверена в его благонадёжности. Преисполненная противоречивых мыслей, вампирша схватилась за холодные стенки гроба и прошептала в ухо королю:
– Помни, кто вытащил тебя с того света. Не забудь отплатить. Если хоть раз поставишь свои потребности после блага моей дочери, я сочту долг уплаченным. Спаси Ленора и Беатрису, Вальтэр!
Король открыл глаза. Голос Эльвиры Фаиэ эхом прозвучал в его голове. Вальтэриан вылез из гроба, еле передвигая конечности, и осмотрелся. Взмахи крыльев резали слух. Однако рядом никого не было. Тень летучей мыши пронеслась над гробами и растворилась в темноте.
Магия по крупицам возвращалась в тело короля. Он ощущал себя слабым и потерянным. Это раздражало. Из пребывания в загробном мире Вальтэриан помнил лишь единение с энергией мироздания и спокойствие, окутавшее его. Сознание изменилось в момент пребывания души вне тела. Всё казалось иллюзорным.
Теперь память восстановилась. Король вспомнил, как летал невидимый по тронному залу и наблюдал за Беатрисой. Он понимал, кто она. Но не осознавал происходящего, будто принял много успокоительных зелий или напился огненной воды. Угрозы Еликониды вспыхнули в памяти Вальтэриана ярко, как фейерверк. Он поклялся отомстить. С каждым воспоминанием король нервничал всё больше. Ведь понятия не имел, что делать.
Король обошёл гробы родственников и облокотился о стену.
