– Лавриаля оболагали, – взвилась принцесса. – Он любил меня!
– Разумеется, – не стала спорить Патриция. – Мне известно только, что лорд Снэик был красивым и воспитанным. Об остальном ты лучше осведомлена.
Повисла гнетущая тишина. Предсказательница сделала вид, будто рассматривает вырезанные руны на гробах. А сама думала: «Не глупи, Патриция! Янине нельзя говорить правду! Станешь врагом навсегда. Она наивна. Это странно, учитывая, что преодолела принцесса. Как она будет править после смерти брата, если у неё нет способностей? Навь, помоги!»
Молчание прервал Альбин. Он неслышно вошёл в Сонный сад, стряхивая с рукавов вездесущую пыль, и воскликнул:
– Вы тоже здесь! Крыги пристают ужасно. Меня, старика, одолели. И так голова болит, будто в неё кто-то влазил. А они по стенам туда-сюда. Покоя нет!
– Покоя нет, – эхом повторила Янина.
– Миледи, всё в порядке? – смутился лекарь. – Вижу, вы опечалены. Что могло расстроить столь прекрасных девушек в столь... необычном саду?
– Девушек? – удивилась принцесса. – Я думала, так перестают называть после родов.
Альбин пожал плечами:
– По сравнению со мной вы почти дети. Не поворачивается язык назвать вас женщинами! Вы же не Эльвира Фаиэ.
– В Бекруксе девушкой перестают называть после того, как оборотнихе исполняется пятнадцать и она убивает кабана, – сказала Патриция. – Для южанки проткнуть его копьём легче, чем прясть шерсть. А парней мужчинами нарекают после первой ночи любви. Несправедливо!
– Обычаи везде разные, – сказал лекарь, позабыв о своём вопросе. – Когда Эльвира разделила ложе с Джулио Драгэном, её стали величать женщиной. Многие высокородные леди следовали древней традиции и отдавали ему невинность. Если рождалось дитя, оно считалось священным, ведь было зачато от семени могущественного дракона.
– Эльвира и Джулио не обручились после такого? – вопрошала Янина. Зрачки её расширились.
– Не все нравственны, как вы, принцесса, – протянул Альбин. – Связь Эльвиры и Джулио не поощрялась среди драконов. Ибо они были родственниками. Мать Эльвиры приходилась племянницей господарю. Про свадьбу никто не думал. Но чувства лорда и леди крепли. Неизвестно, что сделали лорды-драконы, чтобы рассорить их и не смешивать кровь по вампирской традиции.
– В любом случае, Эльвира свергла Джулио, – подытожила Патриция. – Любовь, ненависть. Ясно, в кого Беатриса, и почему вампирша против Вальтэриана. Слишком он ей господаря напоминает.
– Беатриса с матерью не похожи, – вставила принцесса. – Её судьба будет иной!
– Что-то мы разговорились о вампирах, – пробормотал лекарь. – Дни на западе короткие. Того и гляди стемнеет. Опасно в сумерках о детях ночи разглагольствовать.
– Так младенцев пугают, которые не засыпают без сказок, – буркнула предсказательница.
– Ах, дурак я! – спохватился Альбин. – Леди Артемьянира передала, что правительница запада на бал нас приглашает.
– Солнце заходит, – произнесла Патриция, глядя в окно из красного стекла, ослабляющего сияние лучей.
– До полуночи собраться успеем, – заверила Янина. – Эльвира красивые наряды нам подарила. Не хочется её обидеть опозданием.
Альбин закатил глаза. За годы жизни он изучил сложные заклинания исцеления и научился переводить тексты с эльфийского на альтаирский. Однако не осилил дворцового этикета. Он не облачился в вампирский камзол и не считал это дурным тоном.
Искусственный вирус
Весеннее солнце взошло над северным королевством. Замок династии Колд переливался, точно бриллиант. Лучи, подобно северному сиянию, освещали посеребрённые стены. Зимняя Роза не таяла, закалённая магией Зигфрида.
Еликонида Снэик, сидя в тронном зале, отметила, что колдовство магов севера самое сильное. Проталины, распустившиеся цветы и тающие льдины пронеслись перед ней в волшебном зеркале. Она отложила его и посмотрела вперёд. Ледяной стол тянулся до двери, через которую заходили советники.
– Вы мои ближайшие подчинённые и должны знать, как обстоят дела в мире, – изрекла эльфийка. – Не бойтесь. Докладывайте.
Лорды молчали, не желая рассказывать неприятные известия.
– Я внимательно слушаю, – поторопила Еликонида. – Лорд Сторм, может, вы?
Пожилой чародей в зелёной мантии неторопливо поднялся, с опаской взглянул на эльфийку и начал вещать:
– Запасы изумрудов и рубинов иссякли. Золотые прииски тоже перестали приносить доход. Ваши средства подходят к концу, моя королева.
– Хотите сказать, казна не пополняется? – Еликонида пододвинулась к столу и каблуки её заскрипели, царапая ледяной пол.
– Нет, – задрожал Сторм.
– Нам нечем платить наёмникам и слугам, – сокрушённо произнесла эльфийка. – Гонцы с запада вернулись? Есть известия от леди Эльвиры Фаиэ?
– Нет, – ответил лорд Гермерт.
– Она затевает восстание, – догадалась эльфийка. – Ей же хуже... Нет ли волнений в Альтаире?
– Народ спокоен, пока сыт, – сказал Сторм. – Когда хлеба начнёт не хватать, вспыхнет мятеж.
– Дураку ясно! – огрызнулась Еликонида. – Докладывайте по существу!
– Нападений на стражу не было. Разговоры крестьян о будущем не выходят за рамки кухонной философии.
– Поясни.
– Профессор боевой магии в Сеномире устроил кружок «Свобода и мир». Рассказывает адептам о важности порядка, соблюдения законов и вреде кровопролития.
– Про меня что-нибудь говорит?
– Не припомню... Кажется, упоминал, что убийство и захват власти противоречат добру и правосудию.
– Кухонная философия? Да это революционные речи! Они опасны. Профессор обсуждает важные политические изменения, хотя ни в чём не разбирается. Он подрывает авторитет королевской власти и внушает ученикам вольнодумные мысли. Арестовать.
– Профессора?
– Всех членов кружка. Учеников подержать в тюрьме месяц и отпустить. Пусть увидят, чем грозят сомнения в правильности моих решений. Профессора заключить пожизненно. Пусть каждый знает, что королева милостива и готова простить заблудившихся овечек. Но тех, кто осознанно ведёт их за собой и вредит мне, никогда. Следите, таких, как вольнодумный профессор, больше не должно быть.
– А если появятся?
– В тюрьму. Потом казнить. Головы развесьте вдоль дороги в академии. Молодые склонны бунтовать больше стариков. Их нужно напугать. Ещё новости?
– Моя королева, – поднялся лорд Назарис, новый капитан королевской гвардии. – Извольте доложить, из Смертфэлка сбежали заключённые.
– И ты молчал? – вскочила эльфийка. – Как сбежали? Куда?
– Точно не известно, – почесал затылок воин. – Стражи мертвы. Преступники разбрелись по округе. Некоторых поймали.
– Где Беатриса, Янина, Альбин и Ленор? – прошипела Еликонида.
– Пока не нашли, – пробурчал Назарис. – Недалеко от тюрьмы выжжена трава. Вероятно, они нарушили закон Четырёх Стихий и переместились в другую часть Сноуколда.
– Им помогли, – догадалась эльфийка. – Беглецы наверняка у Эльвиры Фаиэ. Она интриги плетёт.
– Послать в Крэвэлэнд отряд? – спросил капитан гвардии.
– Глупо начинать войну, не надеясь выиграть, – произнесла Еликонида. – Мы рискуем разориться.
– Эльвира Фаиэ бросила вам вызов, если действительно помогла преступникам освободиться, – заявил лорд Сторм. – Вы, как сюзерен, должны покарать строптивого вассала. Иначе другие сочтут верховную власть слабой и уподобятся мятежникам.
– Предлагаю иной путь, – хитро улыбнулась эльфийка. – В королевской лаборатории изобрели смертельный вирус. Он быстро распространяется, медленно убивает. Стоит заразить одного вампира – и вымрет половина королевства. Эльвире некого будет вести в бой, если она выживет.
– Вампиры бессмертны, – напомнил советник.
– Вирус сделан из частиц волшебной пыли, впитавшей энергию солнца. Он разъедает даже камни и железо. Выжечь дыру в теле вампира для него пустяк.
– Зачем вы изобретали столь опасное оружие? – поинтересовался Гермерт.
– Для уничтожения врагов, – ухмыльнулась эльфийка. – Я должна контролировать всё. Даже природные бедствия и болезни. Такова настоящая власть.
– Что, если вирусом заразятся наши воины?
– У меня есть лекарство. Достаточно вколоть его под кожу, и вирус будет подавлен. На изобретение лекарства ушли годы. Вампиры не успеют сделать это, прежде чем падёт их королевство.
– Вы готовы пожертвовать расой?
– Я готова на всё ради порядка.
– После заболевания вампиров начнётся хаос! Королева, мир ослабили войны. В отдалённых деревнях народ голодает. Не хватало ещё и вируса.
– Гермерт, я лучше знаю, что делать. Вирус отвлечёт крестьян от экономических проблем. Они задумаются о своей шкуре, а не о моём свержении. А когда я принесу лекарство, подданные возблагодарят меня.
– Но перед этим проклянут! – не сдержался лорд.
– Вы нехорошо себя чувствуете? – ухмыльнулась Еликонида. – Иначе не стали бы перечить. Только представьте, в поисках исцеления крестьяне будут скупать мази и травы. Они потратят все деньги, лишь бы выздороветь. Часть выручки уйдёт в казну, и та пополнится.
– Не лучшая идея, Ваше Величество, – покачал головой Стром.
– Я вашего мнения не спрашиваю, – клацнула зубами эльфийка. – Слушайте приказ! Отправьте письма моему наместнику на юг и совету лордов на восток с требованием прекратить торговые отношения с западом. Устроим Эльвире блокаду. Пусть казна её обеднеет.
– Мы объявляем войну? – уточнил капитан гвардии.
– Нет смысла, – произнесла Еликонида. – Враг перед нами. Действуем тайно, как вампирша. Алхимики проникнут в Крэвэлэнд и заразят жителей. Ваша задача укрепить армию и призвать мужчин с юга и востока.
– Там остались юнцы, женщины и дети, – возразил Сторм. – Большая часть мужского населения пала в прошлых сражениях. Оставшиеся нас не жалуют. Неизвестно, чью сторону они примут в новой войне.
– Сторону сильнейшего, – отрезала эльфийка.
– Демоны за нас, однако у вампиров лучшее вооружение, – уведомил Назарис. – По силе мы равны.
– Вирус подарит нам преимущество, – заверила Еликонида. – Совет окончен.
Лорды откланялись и разошлись. Эльфийка поспешила в алхимическую лабораторию. Она миновала коридор, тайный проход, закрытый гобеленом, и очутилась в тёмной комнате.
Вдоль стен громоздились шкафы, заполненные книгами, зельями и шкатулками для порошков. В центре бурлил фиолетовый котёл. Вокруг него сидели пять каменных воронов. На полу мелькали волшебные изображения: песочные часы сменялись символом бесконечности, глазом, кругом и треугольником. Повсюду валялись пустые колбы и прозрачные трубки.
– Алхимики, где вы? – спросила Еликонида.
– Мы здесь, – прозвучал голос из пустоты.
– Покажитесь, – приказала эльфийка.
Каменные вороны заискрились, каркнули, и на их месте появились алхимики в серых плащах с вырезанными на руках песочными часами. Глаза их отливали бирюзой. Волосы походили на расплавленное золото. С ушей свисали серьги в форме ледяного шара.
– Мы ведаем, зачем вы пришли, госпожа, – молвили алхимики монотонным голосом. – Вирус уже доставлен на запад. Брат-Назам выполнил волю вашу.
– Вкололи уже? – удивилась Еликонида. – Я даже приказ не успела отдать!
– Вы приняли решение, нить судьбы сделала узелок, – произнесли алхимики. – Мы увидели, и начали исполнять вашу волю.
– Вам ведомо будущее?
– Только когда оно сформировалось.
– Можете предсказать, кто выиграет в битве против вампиров?
– Далёкое будущее туманно. Мы не видим его. Ваша судьба известна лишь Четырём Стихиям.
– Тогда не морочьте мне голову! Если ещё раз сделаете что-либо без моего ведома, далёкое будущее для вас не настанет.
– Перед последними днями время течёт быстрее. Наше не замедлилось. Значит, вы не убьёте нас. До свидания, королева. Время разговора истекло.
Алхимики превратились в статуи ворон и погрузились в сон.
– Время разговора истекло! – передразнила Еликонида. – Я прикажу, оно продлится или жизнь ваша истечёт. Впрочем, работаете исправно. Жалование в срок получите.
Вороны не ответили. Эльфийка потушила котёл, чтобы не начался пожар, и покинула лабораторию. Стоило ей выйти, как навстречу засеменил казначей. При каждом шаге он переваливался, как утка, и пыхтел, точно джин, покидающий лампу. Монеты звенели в мешочке, привязанному к его золотому поясу.
– Моя госпожа! – раскланялся Рустам. – Счастлив, что нашёл вас! Радостно видеть талантливую правительницу во главе королевства! Спасибо, что выпустили меня из тюрьмы, в которую я попал из-за приказа Беатрисы. Дай Четыре Стихии вам здоровья!
– Что тебе нужно? – нахмурилась Еликонида.
– Вы обещали мне и супруге землю, – пролепетал казначей.
– Я заплатила тебе столько золота, что его можно есть! – разгневалась эльфийка. – Хочешь землю? Будет. Стража!
– Да, Ваше Величество, – прибежали воины.
– Казнить казначея, – распорядилась Еликонида. – И захоронить в Поющем лесу. Сказывают, там самые плодородные земли!
– Госпожа! – запротестовал Рустам. – Вы обещали!
– Неблагодарный паразит, – прошипела эльфийка. – Обещанное ты уже получил. Остальное доплатят Четыре Стихии.
– Нет! – ужаснулся казначей, пытаясь ударить стражников и схватить королеву за руку. – Умоляю, смилостивитесь! Что будет с моими детьми?
– Вместе с матерью они переедут из столицы мира в отдалённую деревушку, – сказала Еликонида. – Твоё имущество будет конфисковано и передано в моё распоряжение. Ибо ты воровал, пользуясь доверием Вальтэриана.
– Нет, госпожа! – заплакал Рустам. – Я выполнял ваш приказ. Помилосердствуйте!
– Я говорила часть средств утаивать от Вальтэриана, – подтвердила Еликонида. – Но тратить их в угоду себе не позволяла.
– Я не тратил. Клянусь, отдавал вам до последнего пятака!
– Не смеши. Тогда у меня было бы больше средств. Стража, уберите казначея с глаз моих!
Стражники утащили лягающегося, словно лошадь, Рустама. Еликонида насладилась тишиной. Радовалась, что никто не слышал их разговор и не видел, как казначея волокли вниз по лестнице и увозили в Смертфэлк. Доверять ему эльфийка не могла. Знала, народная мудрость права. Предал короля, предаст и королеву. Потому не желала оставлять при дворе незадачливого сообщника и его семейство.
На закате Рустама обезглавили и закопали в Поющем лесу. Без песнопений и молитв. Со временем его могильный холм зарос одуванчиками, жёлтыми, как альтаирская монета.
Огонь и лёд
В Крэвэлхолле праздновали прибытие гостей с севера, не ведая, что опасность близка. В тронном зале играла протяжная музыка, похожая на писк летучих мышей. Лорды-вампиры вкушали сырое мясо и беседовали. Слуги разносили подносы с бокалами крови, вина и чёрным шоколадом.
Эльвира Фаиэ сидела на троне, властно оглядывая собравшихся. Её руки покоились на чёрных подлокотниках в форме черепов. Когда она скучала, то постукивала ногтями по полированной поверхности трона, и музыка ускорялась.
Выглядела правительница запада величественно. Чёрное бархатное платье подчёркивало соблазнительные изгибы нестареющего тела. Высокая тиара говорила о статусе Эльвиры и притязаниях на власть во всём Сноуколде. Россыпь чёрных волос закрывала её глаза, как забрало. Металлические украшения символизировали готовность к схватке.
В отличии от матери, Ленор явился в потрёпанном красном камзоле с брошью – саламандрой. Рядом шёл Виланд, одетый по последней вампирской моде. В пурпурном дублете и штанах, расшитых перьями, он выглядел комично.
– Разумеется, – не стала спорить Патриция. – Мне известно только, что лорд Снэик был красивым и воспитанным. Об остальном ты лучше осведомлена.
Повисла гнетущая тишина. Предсказательница сделала вид, будто рассматривает вырезанные руны на гробах. А сама думала: «Не глупи, Патриция! Янине нельзя говорить правду! Станешь врагом навсегда. Она наивна. Это странно, учитывая, что преодолела принцесса. Как она будет править после смерти брата, если у неё нет способностей? Навь, помоги!»
Молчание прервал Альбин. Он неслышно вошёл в Сонный сад, стряхивая с рукавов вездесущую пыль, и воскликнул:
– Вы тоже здесь! Крыги пристают ужасно. Меня, старика, одолели. И так голова болит, будто в неё кто-то влазил. А они по стенам туда-сюда. Покоя нет!
– Покоя нет, – эхом повторила Янина.
– Миледи, всё в порядке? – смутился лекарь. – Вижу, вы опечалены. Что могло расстроить столь прекрасных девушек в столь... необычном саду?
– Девушек? – удивилась принцесса. – Я думала, так перестают называть после родов.
Альбин пожал плечами:
– По сравнению со мной вы почти дети. Не поворачивается язык назвать вас женщинами! Вы же не Эльвира Фаиэ.
– В Бекруксе девушкой перестают называть после того, как оборотнихе исполняется пятнадцать и она убивает кабана, – сказала Патриция. – Для южанки проткнуть его копьём легче, чем прясть шерсть. А парней мужчинами нарекают после первой ночи любви. Несправедливо!
– Обычаи везде разные, – сказал лекарь, позабыв о своём вопросе. – Когда Эльвира разделила ложе с Джулио Драгэном, её стали величать женщиной. Многие высокородные леди следовали древней традиции и отдавали ему невинность. Если рождалось дитя, оно считалось священным, ведь было зачато от семени могущественного дракона.
– Эльвира и Джулио не обручились после такого? – вопрошала Янина. Зрачки её расширились.
– Не все нравственны, как вы, принцесса, – протянул Альбин. – Связь Эльвиры и Джулио не поощрялась среди драконов. Ибо они были родственниками. Мать Эльвиры приходилась племянницей господарю. Про свадьбу никто не думал. Но чувства лорда и леди крепли. Неизвестно, что сделали лорды-драконы, чтобы рассорить их и не смешивать кровь по вампирской традиции.
– В любом случае, Эльвира свергла Джулио, – подытожила Патриция. – Любовь, ненависть. Ясно, в кого Беатриса, и почему вампирша против Вальтэриана. Слишком он ей господаря напоминает.
– Беатриса с матерью не похожи, – вставила принцесса. – Её судьба будет иной!
– Что-то мы разговорились о вампирах, – пробормотал лекарь. – Дни на западе короткие. Того и гляди стемнеет. Опасно в сумерках о детях ночи разглагольствовать.
– Так младенцев пугают, которые не засыпают без сказок, – буркнула предсказательница.
– Ах, дурак я! – спохватился Альбин. – Леди Артемьянира передала, что правительница запада на бал нас приглашает.
– Солнце заходит, – произнесла Патриция, глядя в окно из красного стекла, ослабляющего сияние лучей.
– До полуночи собраться успеем, – заверила Янина. – Эльвира красивые наряды нам подарила. Не хочется её обидеть опозданием.
Альбин закатил глаза. За годы жизни он изучил сложные заклинания исцеления и научился переводить тексты с эльфийского на альтаирский. Однако не осилил дворцового этикета. Он не облачился в вампирский камзол и не считал это дурным тоном.
Глава 154
Искусственный вирус
Весеннее солнце взошло над северным королевством. Замок династии Колд переливался, точно бриллиант. Лучи, подобно северному сиянию, освещали посеребрённые стены. Зимняя Роза не таяла, закалённая магией Зигфрида.
Еликонида Снэик, сидя в тронном зале, отметила, что колдовство магов севера самое сильное. Проталины, распустившиеся цветы и тающие льдины пронеслись перед ней в волшебном зеркале. Она отложила его и посмотрела вперёд. Ледяной стол тянулся до двери, через которую заходили советники.
– Вы мои ближайшие подчинённые и должны знать, как обстоят дела в мире, – изрекла эльфийка. – Не бойтесь. Докладывайте.
Лорды молчали, не желая рассказывать неприятные известия.
– Я внимательно слушаю, – поторопила Еликонида. – Лорд Сторм, может, вы?
Пожилой чародей в зелёной мантии неторопливо поднялся, с опаской взглянул на эльфийку и начал вещать:
– Запасы изумрудов и рубинов иссякли. Золотые прииски тоже перестали приносить доход. Ваши средства подходят к концу, моя королева.
– Хотите сказать, казна не пополняется? – Еликонида пододвинулась к столу и каблуки её заскрипели, царапая ледяной пол.
– Нет, – задрожал Сторм.
– Нам нечем платить наёмникам и слугам, – сокрушённо произнесла эльфийка. – Гонцы с запада вернулись? Есть известия от леди Эльвиры Фаиэ?
– Нет, – ответил лорд Гермерт.
– Она затевает восстание, – догадалась эльфийка. – Ей же хуже... Нет ли волнений в Альтаире?
– Народ спокоен, пока сыт, – сказал Сторм. – Когда хлеба начнёт не хватать, вспыхнет мятеж.
– Дураку ясно! – огрызнулась Еликонида. – Докладывайте по существу!
– Нападений на стражу не было. Разговоры крестьян о будущем не выходят за рамки кухонной философии.
– Поясни.
– Профессор боевой магии в Сеномире устроил кружок «Свобода и мир». Рассказывает адептам о важности порядка, соблюдения законов и вреде кровопролития.
– Про меня что-нибудь говорит?
– Не припомню... Кажется, упоминал, что убийство и захват власти противоречат добру и правосудию.
– Кухонная философия? Да это революционные речи! Они опасны. Профессор обсуждает важные политические изменения, хотя ни в чём не разбирается. Он подрывает авторитет королевской власти и внушает ученикам вольнодумные мысли. Арестовать.
– Профессора?
– Всех членов кружка. Учеников подержать в тюрьме месяц и отпустить. Пусть увидят, чем грозят сомнения в правильности моих решений. Профессора заключить пожизненно. Пусть каждый знает, что королева милостива и готова простить заблудившихся овечек. Но тех, кто осознанно ведёт их за собой и вредит мне, никогда. Следите, таких, как вольнодумный профессор, больше не должно быть.
– А если появятся?
– В тюрьму. Потом казнить. Головы развесьте вдоль дороги в академии. Молодые склонны бунтовать больше стариков. Их нужно напугать. Ещё новости?
– Моя королева, – поднялся лорд Назарис, новый капитан королевской гвардии. – Извольте доложить, из Смертфэлка сбежали заключённые.
– И ты молчал? – вскочила эльфийка. – Как сбежали? Куда?
– Точно не известно, – почесал затылок воин. – Стражи мертвы. Преступники разбрелись по округе. Некоторых поймали.
– Где Беатриса, Янина, Альбин и Ленор? – прошипела Еликонида.
– Пока не нашли, – пробурчал Назарис. – Недалеко от тюрьмы выжжена трава. Вероятно, они нарушили закон Четырёх Стихий и переместились в другую часть Сноуколда.
– Им помогли, – догадалась эльфийка. – Беглецы наверняка у Эльвиры Фаиэ. Она интриги плетёт.
– Послать в Крэвэлэнд отряд? – спросил капитан гвардии.
– Глупо начинать войну, не надеясь выиграть, – произнесла Еликонида. – Мы рискуем разориться.
– Эльвира Фаиэ бросила вам вызов, если действительно помогла преступникам освободиться, – заявил лорд Сторм. – Вы, как сюзерен, должны покарать строптивого вассала. Иначе другие сочтут верховную власть слабой и уподобятся мятежникам.
– Предлагаю иной путь, – хитро улыбнулась эльфийка. – В королевской лаборатории изобрели смертельный вирус. Он быстро распространяется, медленно убивает. Стоит заразить одного вампира – и вымрет половина королевства. Эльвире некого будет вести в бой, если она выживет.
– Вампиры бессмертны, – напомнил советник.
– Вирус сделан из частиц волшебной пыли, впитавшей энергию солнца. Он разъедает даже камни и железо. Выжечь дыру в теле вампира для него пустяк.
– Зачем вы изобретали столь опасное оружие? – поинтересовался Гермерт.
– Для уничтожения врагов, – ухмыльнулась эльфийка. – Я должна контролировать всё. Даже природные бедствия и болезни. Такова настоящая власть.
– Что, если вирусом заразятся наши воины?
– У меня есть лекарство. Достаточно вколоть его под кожу, и вирус будет подавлен. На изобретение лекарства ушли годы. Вампиры не успеют сделать это, прежде чем падёт их королевство.
– Вы готовы пожертвовать расой?
– Я готова на всё ради порядка.
– После заболевания вампиров начнётся хаос! Королева, мир ослабили войны. В отдалённых деревнях народ голодает. Не хватало ещё и вируса.
– Гермерт, я лучше знаю, что делать. Вирус отвлечёт крестьян от экономических проблем. Они задумаются о своей шкуре, а не о моём свержении. А когда я принесу лекарство, подданные возблагодарят меня.
– Но перед этим проклянут! – не сдержался лорд.
– Вы нехорошо себя чувствуете? – ухмыльнулась Еликонида. – Иначе не стали бы перечить. Только представьте, в поисках исцеления крестьяне будут скупать мази и травы. Они потратят все деньги, лишь бы выздороветь. Часть выручки уйдёт в казну, и та пополнится.
– Не лучшая идея, Ваше Величество, – покачал головой Стром.
– Я вашего мнения не спрашиваю, – клацнула зубами эльфийка. – Слушайте приказ! Отправьте письма моему наместнику на юг и совету лордов на восток с требованием прекратить торговые отношения с западом. Устроим Эльвире блокаду. Пусть казна её обеднеет.
– Мы объявляем войну? – уточнил капитан гвардии.
– Нет смысла, – произнесла Еликонида. – Враг перед нами. Действуем тайно, как вампирша. Алхимики проникнут в Крэвэлэнд и заразят жителей. Ваша задача укрепить армию и призвать мужчин с юга и востока.
– Там остались юнцы, женщины и дети, – возразил Сторм. – Большая часть мужского населения пала в прошлых сражениях. Оставшиеся нас не жалуют. Неизвестно, чью сторону они примут в новой войне.
– Сторону сильнейшего, – отрезала эльфийка.
– Демоны за нас, однако у вампиров лучшее вооружение, – уведомил Назарис. – По силе мы равны.
– Вирус подарит нам преимущество, – заверила Еликонида. – Совет окончен.
Лорды откланялись и разошлись. Эльфийка поспешила в алхимическую лабораторию. Она миновала коридор, тайный проход, закрытый гобеленом, и очутилась в тёмной комнате.
Вдоль стен громоздились шкафы, заполненные книгами, зельями и шкатулками для порошков. В центре бурлил фиолетовый котёл. Вокруг него сидели пять каменных воронов. На полу мелькали волшебные изображения: песочные часы сменялись символом бесконечности, глазом, кругом и треугольником. Повсюду валялись пустые колбы и прозрачные трубки.
– Алхимики, где вы? – спросила Еликонида.
– Мы здесь, – прозвучал голос из пустоты.
– Покажитесь, – приказала эльфийка.
Каменные вороны заискрились, каркнули, и на их месте появились алхимики в серых плащах с вырезанными на руках песочными часами. Глаза их отливали бирюзой. Волосы походили на расплавленное золото. С ушей свисали серьги в форме ледяного шара.
– Мы ведаем, зачем вы пришли, госпожа, – молвили алхимики монотонным голосом. – Вирус уже доставлен на запад. Брат-Назам выполнил волю вашу.
– Вкололи уже? – удивилась Еликонида. – Я даже приказ не успела отдать!
– Вы приняли решение, нить судьбы сделала узелок, – произнесли алхимики. – Мы увидели, и начали исполнять вашу волю.
– Вам ведомо будущее?
– Только когда оно сформировалось.
– Можете предсказать, кто выиграет в битве против вампиров?
– Далёкое будущее туманно. Мы не видим его. Ваша судьба известна лишь Четырём Стихиям.
– Тогда не морочьте мне голову! Если ещё раз сделаете что-либо без моего ведома, далёкое будущее для вас не настанет.
– Перед последними днями время течёт быстрее. Наше не замедлилось. Значит, вы не убьёте нас. До свидания, королева. Время разговора истекло.
Алхимики превратились в статуи ворон и погрузились в сон.
– Время разговора истекло! – передразнила Еликонида. – Я прикажу, оно продлится или жизнь ваша истечёт. Впрочем, работаете исправно. Жалование в срок получите.
Вороны не ответили. Эльфийка потушила котёл, чтобы не начался пожар, и покинула лабораторию. Стоило ей выйти, как навстречу засеменил казначей. При каждом шаге он переваливался, как утка, и пыхтел, точно джин, покидающий лампу. Монеты звенели в мешочке, привязанному к его золотому поясу.
– Моя госпожа! – раскланялся Рустам. – Счастлив, что нашёл вас! Радостно видеть талантливую правительницу во главе королевства! Спасибо, что выпустили меня из тюрьмы, в которую я попал из-за приказа Беатрисы. Дай Четыре Стихии вам здоровья!
– Что тебе нужно? – нахмурилась Еликонида.
– Вы обещали мне и супруге землю, – пролепетал казначей.
– Я заплатила тебе столько золота, что его можно есть! – разгневалась эльфийка. – Хочешь землю? Будет. Стража!
– Да, Ваше Величество, – прибежали воины.
– Казнить казначея, – распорядилась Еликонида. – И захоронить в Поющем лесу. Сказывают, там самые плодородные земли!
– Госпожа! – запротестовал Рустам. – Вы обещали!
– Неблагодарный паразит, – прошипела эльфийка. – Обещанное ты уже получил. Остальное доплатят Четыре Стихии.
– Нет! – ужаснулся казначей, пытаясь ударить стражников и схватить королеву за руку. – Умоляю, смилостивитесь! Что будет с моими детьми?
– Вместе с матерью они переедут из столицы мира в отдалённую деревушку, – сказала Еликонида. – Твоё имущество будет конфисковано и передано в моё распоряжение. Ибо ты воровал, пользуясь доверием Вальтэриана.
– Нет, госпожа! – заплакал Рустам. – Я выполнял ваш приказ. Помилосердствуйте!
– Я говорила часть средств утаивать от Вальтэриана, – подтвердила Еликонида. – Но тратить их в угоду себе не позволяла.
– Я не тратил. Клянусь, отдавал вам до последнего пятака!
– Не смеши. Тогда у меня было бы больше средств. Стража, уберите казначея с глаз моих!
Стражники утащили лягающегося, словно лошадь, Рустама. Еликонида насладилась тишиной. Радовалась, что никто не слышал их разговор и не видел, как казначея волокли вниз по лестнице и увозили в Смертфэлк. Доверять ему эльфийка не могла. Знала, народная мудрость права. Предал короля, предаст и королеву. Потому не желала оставлять при дворе незадачливого сообщника и его семейство.
На закате Рустама обезглавили и закопали в Поющем лесу. Без песнопений и молитв. Со временем его могильный холм зарос одуванчиками, жёлтыми, как альтаирская монета.
Глава 155
Огонь и лёд
В Крэвэлхолле праздновали прибытие гостей с севера, не ведая, что опасность близка. В тронном зале играла протяжная музыка, похожая на писк летучих мышей. Лорды-вампиры вкушали сырое мясо и беседовали. Слуги разносили подносы с бокалами крови, вина и чёрным шоколадом.
Эльвира Фаиэ сидела на троне, властно оглядывая собравшихся. Её руки покоились на чёрных подлокотниках в форме черепов. Когда она скучала, то постукивала ногтями по полированной поверхности трона, и музыка ускорялась.
Выглядела правительница запада величественно. Чёрное бархатное платье подчёркивало соблазнительные изгибы нестареющего тела. Высокая тиара говорила о статусе Эльвиры и притязаниях на власть во всём Сноуколде. Россыпь чёрных волос закрывала её глаза, как забрало. Металлические украшения символизировали готовность к схватке.
В отличии от матери, Ленор явился в потрёпанном красном камзоле с брошью – саламандрой. Рядом шёл Виланд, одетый по последней вампирской моде. В пурпурном дублете и штанах, расшитых перьями, он выглядел комично.
