Ширли поморщилась от воспоминаний о кумихо, поплывших из глубины её личной истории. Всё это стоило оставить где-то под камнем в самом дальнем лесу. Да, стоило бы.
Сборы были окончены. Мисс Холлс оглядела себя в зеркало и вдруг сама от себя не ожидая сменила лицо. Из зеркала на неё теперь смотрела молодая розовощёкая девушка с живым, но немного наивным взглядом. Ширли отметила про себя, что Клое очень идёт такой стиль одежды, и надо бы сделать ей соответствующий подарок, когда приходящая помощница вернётся из отпуска. Не удивительно, что для смены внешности кицунэ использовала хорошо знакомое лицо. Верфоксы так обычно и делали. Но хищные лисы-оборотни, предварительно хорошо изучив донора, по возможности убивали его, чтобы не путал игру. Кумихо присваивали чужие личности, имущество, жизни. Им не нужны были свидетели их преступлений. Кумихо, но не кицунэ. Когда Ширли вспомнила об этом, лицо в отражении зеркала вмиг стало прежним. Никаких больше экспериментов даже в шутку, никаких больше воспоминаний о прошлой жизни. Она кицунэ и предана своей крёстной матери, а лисы её рода даже перед угрозой опасности не прячут своё истинное лицо.
Фыркнув и стряхнув с себя непрошеные воспоминания о жизни на острове Коххайду в далёком прошлом, Ширли покрутилась у зеркала, проверив как сидит одежда. Всё ожидаемо было прекрасно. Захватив шляпку, купленную на днях в салоне мадам Ниппл, мисс Холлс поспешила в холл. Там, изучающе глядя на остроконечный зонт с удобной выгнутой ручкой, уже топтался на месте Жозе Вакса.
Утро было светлейшим лишь номинально и когда Вакса вышел на улицу, то сразу понял, почему мисс Холл попросила его взять с собой зонт. По небу плыли тёмные облака и даже просветы между ними были недостаточно ясными, чтобы считать их пятнами света в прямом смысле. На плечи наваливался холодный воздух и наталкивал на мысль, что зима придёт в Рандом даже раньше, чем это запланировано в календаре. Вакса с сожалением подумал о розах, которые были высажены перед домом на улице Пекарей 222-А. Ещё не скоро они снова смогут зацвести, и всласть насладиться тёплой погодой. Сейчас от них остались только унылые серые палки, едва ли напоминающей о величии былых времён. А он так бы хотел полюбоваться их цветением, насладиться ароматом, может быть даже сварить варенье. Он когда-то слышал о таком, хотя и не знал пока всех тонкостей. Придёт время — узнает. А пока Жозе снова взглянул на небо. Отчего-то ему казалось, что тучи, кучно уплотняющиеся над головой рандомцев, принесут в город даже не дождь, а снег. Странные ощущения и эмоции возникали от понимания, что погода вообще может быть такой холодной. Жозе не видел снега десять лет. Всё то время, что они с командой “Эдо” бороздили морские просторы, зимние переходы приходились на водную гладь южных широт. Если хорошенько подумать, то Вакса уже даже не помнил, когда по-настоящему праздновал Крабждество, а между тем, в Рандоме уже появились первые признаки того, что жители начали подготовку к любимому зимнему празднику Благодарннности и Разрешения.
Тучи на небе сгущались. Но пока они всё ещё напоминали акварели в бледно-синих тонах. Ни Ширли, ни Жозе не чувствовали приближающейся грозы, лишь перцовую сырость воздуха, предупреждающую о надвигающихся холодах. Мисс Холлс с любопытством скользила взглядом по улице. Ей очень хотелось бы знать, во что Майкрофт просил её не ввязываться. Именно поэтому Ширли предложила помощнику прогуляться. В глубине души кицунэ понимала, что если в городе произошло какое-то громкое событие, то улицы Рандома первые не смогут этого скрыть. Но пока всё было тихо. Они шли с Вакса словно пара достопочтенных горожан: он — отставной военный в новенькой форменной шинели, она — образцово одетая гретанка, плотная вуаль на шляпке которой не позволяла распознать черты её лица даже тем, кто этого очень хотел. Некоторые встречные мужчины даже приподнимали шляпы и котелки. Несомненно, в большей степени это было адресовано Жозе, тем не менее! Гуляя в одиночестве, Ширли редко удостаивалась каких-либо общепринятых жестов почтения даже от женщин. Ощущения были новыми и прелюбопытными.
Мисс Холлс и её помощник шли в сторону площади, где торговали множеством самых разных товаров. Там можно было найти всё. Если вам нужна свежая рыба, ножи, зелень, сыры или даже табак или другие колониальные товары, то лучшее предложение на условиях разумного торга можно было найти именно на площади. Единственным исключением до недавнего времени были куры и яйца. Нет, их тоже можно было всегда купить на площади, но нередко товар не соответствовал наименованию “лучшее качество”. Хозяйки близлежащих районов, когда им нужен был десяток утренних яиц или молодая курочка, шли в дом на Портовой улице к Мьорде. Теперь стараниями мисс Холлс и кока Вакса эта лавочка была прикрыта. Мысли о Мьорде и её псе пронеслись галопом в сознании мисс Холлс, когда кицунэ и её помощник прошли мимо поворота на Портовую улицу.
По мере приближения к площади уличный воздух начал наполняться живыми ароматами. Среди этой мелодии были и тонкие нотки запаха свежей выпечки, доносившиеся из пекарни Жульона Бульона и густой дух рыбьих потрохов, приносимый от торговых точек множества мелких лоточников. Жозе с наслаждением вдохнул пёстрый парфюм торговой площади, который напомнил ему о прежних временах. “Эдо”, на котором Вакса с десяток лет ходил коком, нередко причаливал в мелких портах, чтобы оставить один груз и взять другой. Запах выпечки, нечистот, рыбьих потрохов и моря в той или иной композиции присутствовал там всегда. Чем глубже Вакса тогда забредал по улочкам портового города, тем меньше оставалось в воздухе духа моря и сильнее чувствовались ароматы, присущие людской жизни. Для человека, жизнь которого проходит преимущественно на судне — это были исключительные ароматы, ассоциирующиеся с другой жизнью. И сейчас, чувствуя соседство рыбной лавки и пекарни в отдалении Портового района, Жозе чувствовал знакомое приятное бурление в крови.
Небо всё ещё было неопределённо серым. Заплатки более тёмных цветов на нём становились более заметными, но они всё ещё были недостаточно тёмными, чтобы искать укрытие от дождя. Мисс Холлс и её помощник почти всю дорогу шли на площадь молча. Каждый думал о чём-то своём. Вопреки молчанию они тем не менее общались. Улыбались друг другу, обменивались взглядами. И Ширли, и Жозе были готовы в любой момент начать диалог, но отчего-то этого не происходило. Они уже почти добрались до площади, когда начали происходить первые важные перемены в ритме их неспешной беседы. Сперва мимо проскользнул оборванец, которого можно было бы принять за одного из “щенков” мисс Холлс, которые время от времени за монету таскали ей сведения с улиц. Но ни Ширли, ни Жозе даже при старании не смогли бы узнать того, кто прошмыгнул с ними рядом. Парень был стремительнее молнии. За ним бежал молодой помощник лавочника судя по серому фартуку, надетому поверх костюма двойки. О принадлежности к опознанной профессии говорили твидовые бриджи в клетку и жилет из такой же ткани, надетый на бежевую рубашку с до скрипа накрахмаленным воротником. Впрочем, это мог быть и не помощника, а сам лавочник, но на кого бы он тогда оставил своё заведение?
Мисс Холлс и её помощник одновременно повернули головы, чтобы проводить взглядом марафонцев, один из которых более грязный и молодой, сохранял преимущество в дистанции. Ширли пожала плечами, демонстрируя отсутствие какого-либо интереса к происшествию. Восприняв это как негласное распоряжение не вмешиваться, Вакса продолжил путь. В свободной руке помощник мисс Холлс держал зонт, который по-прежнему мог бы ему пригодиться. Но дождь так и не собирался проливаться. Отчего-то Вакса был уверен, что тучи, сгущающиеся над городом, всё же принесли в Рандом снег. Разумных объяснений этому не было, просто Предчувствие. К последнему Жозе пока не готов был прислушиваться всерьёз. Одно дело, когда тело подсказывало ему, что ближайшие сутки на море разразится шторм, а другое — вот это. Возможно, на суше было слишком много разных опасностей, которые пыталось предсказать чутьё Вакса, заточенное под жизнь моряка. Отсюда и новые ощущения, понимать которые тело ещё толком не научилось. С другой стороны, Жозе понимал, что на его Предчувствие могло повлиять проклятие Мора, которое полностью так и не удалось снять. Кроме того, нельзя было исключать, что возможны последствия от жизни в одном доме с мисс Холлс. Шутка ли, целая кицунэ. Такое не может не накладывать отпечаток, не исключено, что миссис Хапсон до встречи с ней была обычной милейшей старушкой…
Следующей странностью, которая поджидала Холлс и Вакса по пути в кафэтэрию, стало место со следами недавнего пожарища. Почти не тронутая, в отличие от фасада и окон, вывеска гласила: “Аптеция Черешневского”. Мисс Холлс недовольно хмыкнула, когда они с Жозе проходили мимо. Вакса покатал по закоулкам памяти увиденную фамилию. Кажется, он что-то слышал про этого аптецеря, но что и где, так и осталось для мужчины загадкой. Мисс Холлс остановилась. Жозе чуть не споткнулся от неожиданности. Дело в том, что Вакса и не заметил, что какое-то время они с кицунэ шли под руку. Не то чтобы он был против, но именно данное обстоятельство чуть не привело к его позорному падению.
Между тем Ширли с живым интересом разглядывала чёрные глазницы окон погорелой аптеции. Возможно, это именно оно? То самое, куда не стоит лезть? Поддавшись соблазну, кицунэ принюхалась и сразу же сморщила носик. Пахло гарью. Нет. Гарью нещадно воняло. Ни одной ноты, ни одной краски, сплошная чернота и сажа. Ширли поспешила ограничить собственную чувствительность к запахам и почти побежала вперёд, увлекая за собой помощника. Аптеция Черешневского сгорела. Локально, не затронув ближайшие постройки. Это было странно. Словно внутри случился контролируемый пожар, целью которого было выжечь всё внутри, минимально повредив здание. Неудачный эксперимент с новым составом мази от геморроя? Возможно, но вызывает сомнения. Мурашки снова побежали по спине мисс Холлс. Вдруг это всё же оно?!
Почувствовав, что цель её визита на площадь может быть выполнена, Ширли поймала волну приятной эйфории. На радостях, она практически втащила Вакса в новенькую кафэтэрию Жульона Бульона в самом центре площади. Это место официально и было причиной их прогулки. Оказавшись в царстве свежей выпечки, Жозе был утрачен для общества на добрую четверть часа. Словно маленький мальчик, попавший в магазин с яркими игрушками, он прилип к витрине с корзинами разнообразных изделий из пышного румяного теста. Стоит ли упоминать, что запах внутри кафэтэрии стоял умопомрачительный. Кофе, ваниль, корица, кардамон, лимон, ягоды, шоколад и заварной крем исполняли свои сольные партии, сливаясь в оглушительную мелодию, обещающую неповторимые вкусы. Вакса, казалось, почти танцует, а Ширли почувствовала, что ей становится дурно. Сначала она получила по носу шлепком всепоглощающей гари, а теперь кулаком запахов сдобной выпечки. В какой-то момент кицунэ почувствовала, что теряет контроль над телом, и из-под верхней губы вот-вот вылезут клыки. Не думая ни о чём, мисс Холлс, слегка покачиваясь, вышла на воздух. Несмотря на холодную погоду, на улице рядом с кафэтэрией стояли столики, до сих пор пользующиеся популярностью у горожан. Заметив, что в отдалении есть свободное местечко, Ширли поспешила его занять.
Столик был настолько маленький, что его едва ли хватило бы, чтобы поставить две чашки кофе, или одну чашку и тарелочку с круассаном. Однако же стульев к нему было приписано два. Ширли присела и отдышалась. Ей повезло, что ветер сегодня дул в сторону Портового района, унося прочь какофонию сладких запахов. Нет, полностью избежать преследования ароматами пекарни не удалось, но на улице их хотя бы можно было терпеть. К чести Вакса, попавшего в чёрную дыру своих неуёмных кулинарных фантазий, он почти сразу вышел за мисс Холлс. Помощник проследовал за кицунэ до столика, и только когда она села и перевела дыхание, решился на расспросы.
— Что-то не так, мисс? — в его голосе сквозило беспокойство.
— Нет, Жозе, — успокоила помощника Ширли, попутно отфыркиваясь от слишком плотных запахов.
— Давайте уйдём, — предложил проницательный Вакса с плохо скрываемым разочарованием.
— Ммм, нет-нет, Жозе. Давайте лучше сделаем так. Вы пойдёте обратно и возьмёте “с собой” круассаны с лимоном и шоколадом и что-нибудь ещё на свой вкус. Погода портится, и нам всё равно не удалось бы насладиться выпечкой тут. Перенесём завтрак гурманов на дом. Раз уж мы пришли за круассанами, мы уйдём отсюда только с ними! — вдохновляющим лозунгом закончила кицунэ.
— Да, мисс, — улыбнулся Вакса и отправился выполнять распоряжение, рассчитывая успеть взять помимо круассанов профитроли в форме лисьих хвостов с начинкой из лесных орехов малины и заварного крема.
Ширли сидела за миниатюрным столиком в ожидании Вакса и наблюдала за жизнью площади. Вот проехала телега, нагруженная конским навозом, перебивая аромат пекарни пряным духом некоторых сторон лошадиной жизни. Вот мимо прошёл лоточник с пирожками, с ненавистью глянувший на окна заведения Жульона Бульона. А вот и мальчишка с листками, что-то голосящий на другом конце площади. Ширли вспомнила, что так и не прочла утреннюю газету и напрягла свой потусторонний слух.
Мальчишка кричал: “Жестоко убит журналист, все подробности в нашем листке ”, “Воняйлз Джонс больше не напишет ни строчки…”. Мисс Холлс напряглась. Аптецер? Да кому он нужен! Редактор Рандом Таймс убит, тут дело поважнее. Или это снова не оно? Не дожидаясь Вакса, Ширли подскочила со стула и поспешила к пацану с листками, пока тот не скрылся из виду. Азарт гнал кицунэ прямиком через ручей толпы в центре площади. Если бы не эти городские правила, что она себе придумала и всегда соблюдала, то можно было бы перекинуться в лису и оказаться на другом краю площади в два прыжка. Пацан с листками по-прежнему драл горло, но стремительно отдалялся от Ширли. Ничего не видя и не слыша, мисс Холлс неслась сквозь толпу, не обращая внимания на прохожих, которых задевала. Она наконец-то добралась до парнишки и заполучила вожделенный листок, отдав за него мелкую монетку, выуженную из кармана пальто. Взгляд быстро забегал по строчкам. “Возмутительно”, бла-бла-бла, “невосполнимая утрата”, бла-бла-бла, “Рандом Таймс осиротел”, бла-бла-бла, “это жестокое убийство” бла-бла-бла “брошены лучшие силы Котланд Гарда ”. Читая газету, Ширли медленно шла обратно по направлению к кафэтэрии, не разбирая дороги. В голове крутилось: “это оно!”, “это точно оно!”. Неожиданно кто-то сильно дёрнул мисс Холлс за руку.
— Стой, курва! — загрохотал рядом с ухом озлобленный голос.
— Что? — не успела даже толком обернуться Ширли.
— Сначала столкнула в грязь мои пирожки, а теперь вернулась их топать, да я тебя…— голос принадлежал лоточнику, которого мисс Холлс недавно видела у кафэтэрии, похоже, что второпях кицунэ толкнула его, когда бежала за листком.
Рассматривая содержимое лотка, неаппетитно рассыпанного в неприятно пахнувшей луже со следами конского навоза, мисс Холлс не заметила, что озлобленный мужчина замахнулся.
Сборы были окончены. Мисс Холлс оглядела себя в зеркало и вдруг сама от себя не ожидая сменила лицо. Из зеркала на неё теперь смотрела молодая розовощёкая девушка с живым, но немного наивным взглядом. Ширли отметила про себя, что Клое очень идёт такой стиль одежды, и надо бы сделать ей соответствующий подарок, когда приходящая помощница вернётся из отпуска. Не удивительно, что для смены внешности кицунэ использовала хорошо знакомое лицо. Верфоксы так обычно и делали. Но хищные лисы-оборотни, предварительно хорошо изучив донора, по возможности убивали его, чтобы не путал игру. Кумихо присваивали чужие личности, имущество, жизни. Им не нужны были свидетели их преступлений. Кумихо, но не кицунэ. Когда Ширли вспомнила об этом, лицо в отражении зеркала вмиг стало прежним. Никаких больше экспериментов даже в шутку, никаких больше воспоминаний о прошлой жизни. Она кицунэ и предана своей крёстной матери, а лисы её рода даже перед угрозой опасности не прячут своё истинное лицо.
Фыркнув и стряхнув с себя непрошеные воспоминания о жизни на острове Коххайду в далёком прошлом, Ширли покрутилась у зеркала, проверив как сидит одежда. Всё ожидаемо было прекрасно. Захватив шляпку, купленную на днях в салоне мадам Ниппл, мисс Холлс поспешила в холл. Там, изучающе глядя на остроконечный зонт с удобной выгнутой ручкой, уже топтался на месте Жозе Вакса.
ГЛАВА 2, в которой кому-то обязательно пригодится зонт
Утро было светлейшим лишь номинально и когда Вакса вышел на улицу, то сразу понял, почему мисс Холл попросила его взять с собой зонт. По небу плыли тёмные облака и даже просветы между ними были недостаточно ясными, чтобы считать их пятнами света в прямом смысле. На плечи наваливался холодный воздух и наталкивал на мысль, что зима придёт в Рандом даже раньше, чем это запланировано в календаре. Вакса с сожалением подумал о розах, которые были высажены перед домом на улице Пекарей 222-А. Ещё не скоро они снова смогут зацвести, и всласть насладиться тёплой погодой. Сейчас от них остались только унылые серые палки, едва ли напоминающей о величии былых времён. А он так бы хотел полюбоваться их цветением, насладиться ароматом, может быть даже сварить варенье. Он когда-то слышал о таком, хотя и не знал пока всех тонкостей. Придёт время — узнает. А пока Жозе снова взглянул на небо. Отчего-то ему казалось, что тучи, кучно уплотняющиеся над головой рандомцев, принесут в город даже не дождь, а снег. Странные ощущения и эмоции возникали от понимания, что погода вообще может быть такой холодной. Жозе не видел снега десять лет. Всё то время, что они с командой “Эдо” бороздили морские просторы, зимние переходы приходились на водную гладь южных широт. Если хорошенько подумать, то Вакса уже даже не помнил, когда по-настоящему праздновал Крабждество, а между тем, в Рандоме уже появились первые признаки того, что жители начали подготовку к любимому зимнему празднику Благодарннности и Разрешения.
Тучи на небе сгущались. Но пока они всё ещё напоминали акварели в бледно-синих тонах. Ни Ширли, ни Жозе не чувствовали приближающейся грозы, лишь перцовую сырость воздуха, предупреждающую о надвигающихся холодах. Мисс Холлс с любопытством скользила взглядом по улице. Ей очень хотелось бы знать, во что Майкрофт просил её не ввязываться. Именно поэтому Ширли предложила помощнику прогуляться. В глубине души кицунэ понимала, что если в городе произошло какое-то громкое событие, то улицы Рандома первые не смогут этого скрыть. Но пока всё было тихо. Они шли с Вакса словно пара достопочтенных горожан: он — отставной военный в новенькой форменной шинели, она — образцово одетая гретанка, плотная вуаль на шляпке которой не позволяла распознать черты её лица даже тем, кто этого очень хотел. Некоторые встречные мужчины даже приподнимали шляпы и котелки. Несомненно, в большей степени это было адресовано Жозе, тем не менее! Гуляя в одиночестве, Ширли редко удостаивалась каких-либо общепринятых жестов почтения даже от женщин. Ощущения были новыми и прелюбопытными.
Мисс Холлс и её помощник шли в сторону площади, где торговали множеством самых разных товаров. Там можно было найти всё. Если вам нужна свежая рыба, ножи, зелень, сыры или даже табак или другие колониальные товары, то лучшее предложение на условиях разумного торга можно было найти именно на площади. Единственным исключением до недавнего времени были куры и яйца. Нет, их тоже можно было всегда купить на площади, но нередко товар не соответствовал наименованию “лучшее качество”. Хозяйки близлежащих районов, когда им нужен был десяток утренних яиц или молодая курочка, шли в дом на Портовой улице к Мьорде. Теперь стараниями мисс Холлс и кока Вакса эта лавочка была прикрыта. Мысли о Мьорде и её псе пронеслись галопом в сознании мисс Холлс, когда кицунэ и её помощник прошли мимо поворота на Портовую улицу.
По мере приближения к площади уличный воздух начал наполняться живыми ароматами. Среди этой мелодии были и тонкие нотки запаха свежей выпечки, доносившиеся из пекарни Жульона Бульона и густой дух рыбьих потрохов, приносимый от торговых точек множества мелких лоточников. Жозе с наслаждением вдохнул пёстрый парфюм торговой площади, который напомнил ему о прежних временах. “Эдо”, на котором Вакса с десяток лет ходил коком, нередко причаливал в мелких портах, чтобы оставить один груз и взять другой. Запах выпечки, нечистот, рыбьих потрохов и моря в той или иной композиции присутствовал там всегда. Чем глубже Вакса тогда забредал по улочкам портового города, тем меньше оставалось в воздухе духа моря и сильнее чувствовались ароматы, присущие людской жизни. Для человека, жизнь которого проходит преимущественно на судне — это были исключительные ароматы, ассоциирующиеся с другой жизнью. И сейчас, чувствуя соседство рыбной лавки и пекарни в отдалении Портового района, Жозе чувствовал знакомое приятное бурление в крови.
Небо всё ещё было неопределённо серым. Заплатки более тёмных цветов на нём становились более заметными, но они всё ещё были недостаточно тёмными, чтобы искать укрытие от дождя. Мисс Холлс и её помощник почти всю дорогу шли на площадь молча. Каждый думал о чём-то своём. Вопреки молчанию они тем не менее общались. Улыбались друг другу, обменивались взглядами. И Ширли, и Жозе были готовы в любой момент начать диалог, но отчего-то этого не происходило. Они уже почти добрались до площади, когда начали происходить первые важные перемены в ритме их неспешной беседы. Сперва мимо проскользнул оборванец, которого можно было бы принять за одного из “щенков” мисс Холлс, которые время от времени за монету таскали ей сведения с улиц. Но ни Ширли, ни Жозе даже при старании не смогли бы узнать того, кто прошмыгнул с ними рядом. Парень был стремительнее молнии. За ним бежал молодой помощник лавочника судя по серому фартуку, надетому поверх костюма двойки. О принадлежности к опознанной профессии говорили твидовые бриджи в клетку и жилет из такой же ткани, надетый на бежевую рубашку с до скрипа накрахмаленным воротником. Впрочем, это мог быть и не помощника, а сам лавочник, но на кого бы он тогда оставил своё заведение?
Мисс Холлс и её помощник одновременно повернули головы, чтобы проводить взглядом марафонцев, один из которых более грязный и молодой, сохранял преимущество в дистанции. Ширли пожала плечами, демонстрируя отсутствие какого-либо интереса к происшествию. Восприняв это как негласное распоряжение не вмешиваться, Вакса продолжил путь. В свободной руке помощник мисс Холлс держал зонт, который по-прежнему мог бы ему пригодиться. Но дождь так и не собирался проливаться. Отчего-то Вакса был уверен, что тучи, сгущающиеся над городом, всё же принесли в Рандом снег. Разумных объяснений этому не было, просто Предчувствие. К последнему Жозе пока не готов был прислушиваться всерьёз. Одно дело, когда тело подсказывало ему, что ближайшие сутки на море разразится шторм, а другое — вот это. Возможно, на суше было слишком много разных опасностей, которые пыталось предсказать чутьё Вакса, заточенное под жизнь моряка. Отсюда и новые ощущения, понимать которые тело ещё толком не научилось. С другой стороны, Жозе понимал, что на его Предчувствие могло повлиять проклятие Мора, которое полностью так и не удалось снять. Кроме того, нельзя было исключать, что возможны последствия от жизни в одном доме с мисс Холлс. Шутка ли, целая кицунэ. Такое не может не накладывать отпечаток, не исключено, что миссис Хапсон до встречи с ней была обычной милейшей старушкой…
Следующей странностью, которая поджидала Холлс и Вакса по пути в кафэтэрию, стало место со следами недавнего пожарища. Почти не тронутая, в отличие от фасада и окон, вывеска гласила: “Аптеция Черешневского”. Мисс Холлс недовольно хмыкнула, когда они с Жозе проходили мимо. Вакса покатал по закоулкам памяти увиденную фамилию. Кажется, он что-то слышал про этого аптецеря, но что и где, так и осталось для мужчины загадкой. Мисс Холлс остановилась. Жозе чуть не споткнулся от неожиданности. Дело в том, что Вакса и не заметил, что какое-то время они с кицунэ шли под руку. Не то чтобы он был против, но именно данное обстоятельство чуть не привело к его позорному падению.
Между тем Ширли с живым интересом разглядывала чёрные глазницы окон погорелой аптеции. Возможно, это именно оно? То самое, куда не стоит лезть? Поддавшись соблазну, кицунэ принюхалась и сразу же сморщила носик. Пахло гарью. Нет. Гарью нещадно воняло. Ни одной ноты, ни одной краски, сплошная чернота и сажа. Ширли поспешила ограничить собственную чувствительность к запахам и почти побежала вперёд, увлекая за собой помощника. Аптеция Черешневского сгорела. Локально, не затронув ближайшие постройки. Это было странно. Словно внутри случился контролируемый пожар, целью которого было выжечь всё внутри, минимально повредив здание. Неудачный эксперимент с новым составом мази от геморроя? Возможно, но вызывает сомнения. Мурашки снова побежали по спине мисс Холлс. Вдруг это всё же оно?!
Почувствовав, что цель её визита на площадь может быть выполнена, Ширли поймала волну приятной эйфории. На радостях, она практически втащила Вакса в новенькую кафэтэрию Жульона Бульона в самом центре площади. Это место официально и было причиной их прогулки. Оказавшись в царстве свежей выпечки, Жозе был утрачен для общества на добрую четверть часа. Словно маленький мальчик, попавший в магазин с яркими игрушками, он прилип к витрине с корзинами разнообразных изделий из пышного румяного теста. Стоит ли упоминать, что запах внутри кафэтэрии стоял умопомрачительный. Кофе, ваниль, корица, кардамон, лимон, ягоды, шоколад и заварной крем исполняли свои сольные партии, сливаясь в оглушительную мелодию, обещающую неповторимые вкусы. Вакса, казалось, почти танцует, а Ширли почувствовала, что ей становится дурно. Сначала она получила по носу шлепком всепоглощающей гари, а теперь кулаком запахов сдобной выпечки. В какой-то момент кицунэ почувствовала, что теряет контроль над телом, и из-под верхней губы вот-вот вылезут клыки. Не думая ни о чём, мисс Холлс, слегка покачиваясь, вышла на воздух. Несмотря на холодную погоду, на улице рядом с кафэтэрией стояли столики, до сих пор пользующиеся популярностью у горожан. Заметив, что в отдалении есть свободное местечко, Ширли поспешила его занять.
Столик был настолько маленький, что его едва ли хватило бы, чтобы поставить две чашки кофе, или одну чашку и тарелочку с круассаном. Однако же стульев к нему было приписано два. Ширли присела и отдышалась. Ей повезло, что ветер сегодня дул в сторону Портового района, унося прочь какофонию сладких запахов. Нет, полностью избежать преследования ароматами пекарни не удалось, но на улице их хотя бы можно было терпеть. К чести Вакса, попавшего в чёрную дыру своих неуёмных кулинарных фантазий, он почти сразу вышел за мисс Холлс. Помощник проследовал за кицунэ до столика, и только когда она села и перевела дыхание, решился на расспросы.
— Что-то не так, мисс? — в его голосе сквозило беспокойство.
— Нет, Жозе, — успокоила помощника Ширли, попутно отфыркиваясь от слишком плотных запахов.
— Давайте уйдём, — предложил проницательный Вакса с плохо скрываемым разочарованием.
— Ммм, нет-нет, Жозе. Давайте лучше сделаем так. Вы пойдёте обратно и возьмёте “с собой” круассаны с лимоном и шоколадом и что-нибудь ещё на свой вкус. Погода портится, и нам всё равно не удалось бы насладиться выпечкой тут. Перенесём завтрак гурманов на дом. Раз уж мы пришли за круассанами, мы уйдём отсюда только с ними! — вдохновляющим лозунгом закончила кицунэ.
— Да, мисс, — улыбнулся Вакса и отправился выполнять распоряжение, рассчитывая успеть взять помимо круассанов профитроли в форме лисьих хвостов с начинкой из лесных орехов малины и заварного крема.
Ширли сидела за миниатюрным столиком в ожидании Вакса и наблюдала за жизнью площади. Вот проехала телега, нагруженная конским навозом, перебивая аромат пекарни пряным духом некоторых сторон лошадиной жизни. Вот мимо прошёл лоточник с пирожками, с ненавистью глянувший на окна заведения Жульона Бульона. А вот и мальчишка с листками, что-то голосящий на другом конце площади. Ширли вспомнила, что так и не прочла утреннюю газету и напрягла свой потусторонний слух.
Мальчишка кричал: “Жестоко убит журналист, все подробности в нашем листке ”, “Воняйлз Джонс больше не напишет ни строчки…”. Мисс Холлс напряглась. Аптецер? Да кому он нужен! Редактор Рандом Таймс убит, тут дело поважнее. Или это снова не оно? Не дожидаясь Вакса, Ширли подскочила со стула и поспешила к пацану с листками, пока тот не скрылся из виду. Азарт гнал кицунэ прямиком через ручей толпы в центре площади. Если бы не эти городские правила, что она себе придумала и всегда соблюдала, то можно было бы перекинуться в лису и оказаться на другом краю площади в два прыжка. Пацан с листками по-прежнему драл горло, но стремительно отдалялся от Ширли. Ничего не видя и не слыша, мисс Холлс неслась сквозь толпу, не обращая внимания на прохожих, которых задевала. Она наконец-то добралась до парнишки и заполучила вожделенный листок, отдав за него мелкую монетку, выуженную из кармана пальто. Взгляд быстро забегал по строчкам. “Возмутительно”, бла-бла-бла, “невосполнимая утрата”, бла-бла-бла, “Рандом Таймс осиротел”, бла-бла-бла, “это жестокое убийство” бла-бла-бла “брошены лучшие силы Котланд Гарда ”. Читая газету, Ширли медленно шла обратно по направлению к кафэтэрии, не разбирая дороги. В голове крутилось: “это оно!”, “это точно оно!”. Неожиданно кто-то сильно дёрнул мисс Холлс за руку.
— Стой, курва! — загрохотал рядом с ухом озлобленный голос.
— Что? — не успела даже толком обернуться Ширли.
— Сначала столкнула в грязь мои пирожки, а теперь вернулась их топать, да я тебя…— голос принадлежал лоточнику, которого мисс Холлс недавно видела у кафэтэрии, похоже, что второпях кицунэ толкнула его, когда бежала за листком.
Рассматривая содержимое лотка, неаппетитно рассыпанного в неприятно пахнувшей луже со следами конского навоза, мисс Холлс не заметила, что озлобленный мужчина замахнулся.
