Дверь открыла крепкая девица с черными глазами в пол-лица и стильной стрижкой на вьющихся волосах.
– Бонджорно, синьорина, – начал Миха. – А синьор Анджевич?..
– Еще один допрос? – девица поперла на Миху грудью, рвущейся из узкой майки. – Да сколько можно-то? У него голова пробита, между прочим!
– Нет-нет, – встряла я. – Мы вчера заходили к синьору Йожи одолжить несколько коробок, вот хотели вернуть, а тут такое, – я развела руками, демонстрируя, какое именно. – Неужели с ним все так… серьезно?
– Миржана, кто там? – откуда-то из недр дома послышался слабый мужской голос.
Девица разразилась потоком слов на итальянском, которые из-за скорости я понимала с трудом.
– В общем, коробки можете не возвращать, – снова повернулась к нам девица. – Сейчас полиция разбежится, и я заберу папашу к себе. Шутка ли, пошел проверить тот нехороший дом и получил по голове!
– Какой нехороший дом? – непритворно удивился Миха.
– Да тот, где полицейские торчат, – исчерпывающе ответила Миржана. – В его-то годах много ль надо? Счастье, что испугом отделался, – вернулась она к проблемам синьора Анджевича. – Но врач все равно велел в постели отлежаться, а этого разве заставишь? Ну, вы идите себе, мне еще вещички папашины собирать, а коробки – не, не нужны коробки.
Она недвусмысленно взялась за дверь. Мы с Михой отступили, хотя узнать, почему о доме дедули дочка Анджевича сказала «нехороший», хотелось обоим. И вообще. Непонятно, когда итальянец туда пошел. Зачем пошел. И кто дал ему по голове?!
Эх, и почему наш договор аренды будет готов только завтра? Обидно чувствовать себя бесправной любопытствующей особой, не имеющей даже малейших оснований спрашивать – а что тут, собственно, происходит?
Впрочем, мне было у кого спросить. Миха уселся на каменный парапет (я бы сказала, парапетик) марины прямо напротив входа в дедулин дом, а я вынула из сумки апфон.
У папы включался автоответчик. У Рихарда «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
– Дождемся, когда полиция уедет?
Пока других вариантов не было. Я периодически набирала отца и Рихарда – с прежним результатом. И тут звякнул апфон Михи. Звонил Фил, интересовался, где мы. Миха только было собрался сказать – где, как я отобрала гаджет.
– А мы сегодня едем на экскурсию. Нет, Блед запланирован на выходные. Миха, как называется тот замок? Пред… да, Предъямский. Нет, мамуля в СПА. Хочешь с нами?
Но Фил отказался. Еще получается разбирать интонации мужчин, он с облегчением узнал о нашем отъезде…
– Мартин, ты ему не доверяешь? – спросил бывший, получив свой апфон назад.
Я его знаю всего-то несколько дней, так с какой стати доверять? Тем более, что бы там Миха ни думал, Фил, согласившись ухаживать за мной, перешел на сторону мамули. Я допускала, что он потерял голову от моей неземной красоты, но лишь процентов на двадцать. Остальные восемьдесят были за неизвестные пока мотивы.
Дискуссия о мотивах Фила угасла, не успев толком начаться, потому что звякнул мой апфон. Эва-Лотта грузила в почту информацию о Вешнигретцах – видимо, Ингрид трудилась всю ночь.
Объем оказался весьма солидным. Отсканированные газетные вырезки, фотографии, какие-то сертификаты, школьные табели и благодарности… С непривычки я никак не могла разобраться в этом потоке информации на таком маленьком мониторчике.
Теперь Миха отобрал гаджет и стал читать вслух.
«Максимилиан Вешнигретц возглавил список лучших студентов Высшей технологической школы Зюрича».
Об этом писали в газетах? Реально?
Миха пояснил, что газета университетская. Высшая технологическая школа Швейцварльда и в те времена, и по сей день была намного круче Люблянского или Пражского университетов, но вновь вставал вопрос – откуда у семейства деньги, чтобы оплачивать наследнику лучшее эвропейское образование?
Лилиану отправили в Имперский Лондонский колледж, но брак с сэром Арчибальдом Хоппом не дал ей закончить даже первую ступень. Хотя, на мой взгляд, образование нужно даже жене лорда.
О свадьбе писали все лондонские газеты. Счастливая невеста на фото не слишком походила на Джину, но дотошная Ингрид все равно собрала полное досье. У Хоппов родилось двое сыновей, старший женился на дочери какого-то дальнего родственника шведо-норвежской королевы, а младший – на коламбианке без средств и связей, зато с тонким художественным вкусом. Теперь у них успешный бизнес по торговле предметами искусства и две дочки.
Фото девчонок из соцсетей были вполне четкими, сходство с прабабкой отсутствовало напрочь. Родственница шведо-норвежской королевы была не самой страшной шведо-норвежкой, увиденной мною за последние годы. Но, конечно, один ребенок, мальчик, с ее внешностью показался мужу вполне достаточным.
Лилиану и ее потомков можно было смело исключить. Оставались дети Максимилиана и Софии.
Солнце в панбархатный сезон очень обманчиво. Вроде бы мягкое, не печет, не жалит, но обгореть получается легко. Я почувствовала неладное, сидели-то мы на самом солнцепеке, и предложила бывшему поискать хоть какую-то тень. И очень вовремя, потому что в этот момент, оглядывая окрестности, заметила Фила, идущего по направлению к дому синьора Анджевича.
Миха взмахнул рукой и открыл было рот – позвать Фила, но вовремя заметил мой кулак возле своего носа.
– Что ему здесь надо? – прошипела я, пытаясь слиться с парапетом.
– Наверное, пришел за своим антикварным старьем.
Оказалось, Миха и познакомил приятеля с соседом. Синьор Йожи не только продавал безделушки на блошином рынке. Он еще и выискивал для Фила действительно ценные вещи, которые редко, но все еще встречались на барахолках, а ездил итальянец по всей Словении.
– Все равно подозрительно, – не сдавалась я. – Зачем тогда было звонить и выяснять, где мы? Наверное, твой законопослушный сосед не настолько и благонадежен, сговорился с Филом, чтоб вынести все из дома дедули Кароля, пока нас нет в городе. А тут такой облом!
– Не выдумывай, – возразил Миха. – Я сам предложил Филу посмотреть все старье из кладовки. Вчера же отдал ему точилку для бритвы, забыла?
Был разговор. Я еще хотела отнести на свалку все и сразу, а Миха не дал. Как раз ради Фила. Но Фил и Йожи могли сговориться и по другому поводу. Напрасно бывший убеждал меня, что других общих интересов у них двоих нет и быть не может. Моя подозрительность походила на лупу с очень большим увеличением, малейший повод – и…
– Не пущу, вам повторить?! – на всю улицу рявкнула уже знакомая нам дочка синьора Анджевича Миржана.
Фил что-то негромко сказал, на что она сделала неприличный жест и захлопнула дверь перед его носом.
Сейчас он повернется и обязательно заметит нас. Прятаться негде, теперь надо идти вперед. Я вскочила, заставив подняться и Миху. Мы успели выйти на середину узкой набережной, когда Фил отошел от двери Анджевича.
– Фил? – я постаралась удивиться как можно естественней.
Наверное, сам великий Стэнс Лавский поверил бы.
– Мик, Мартина? – еще больше удивился Фил. – Вы же собирались в Предъяму?
– А нам из полиции позвонили, – я не дала бывшему сказать ни полслова. – В дом дедули залезли и дали соседу по голове. А ты что тут делаешь?
– Ничего не понимаю, – ушел от ответа Фил. – Мик, почему по голове дали соседу, если залезли в ваш дом?
– Мы и сами не понимаем, – пожал плечами тот.
– Наверное, потому, что он тоже в него залез? – с невинным видом произнесла я.
– Логично, – согласился Фил. – Мартина, да ты же настоящий сыщик!
В его голосе звучало искреннее восхищение, и этот комплимент был гораздо приятней всех прочих, но… не надо пытаться сбить меня с мысли.
– Так что у тебя за дела с синьором Йожи?
Фил начал плести мне то же, что и Миха. Что он-де антиквар, что с Анджевичем у него чисто деловые отношения и что встреча была запланирована заранее.
– Не верю, – для убедительности я еще и руки на груди скрестила. – Рассказать тебе, что было на самом деле?
Тут Миха стал пихать меня локтем, но я продолжила по наитию:
– Вчера Миха отдал тебе точилку, ты понял, что мы получили доступ в дом, а тебе срочно требовалось все осмотреть. Ты позвонил Анджевичу, но тот немножко припоздал: в дом уже кто-то влез. И этот кто-то быстро дал соседу по голове, чтоб под ногами не мешался. А ты всю ночь ждал звонка. Но Йожи был без сознания, а потом приехала полиция. Ты весь на нервах позвонил Михе, а я сказала про экскурсию. И ты примчался сюда выяснить, что случилось.
Бывший снова стал пихаться, и я, наконец, отвела взгляд от лица Фила. Привлеченные эмоциональной речью, к нам приближались двое: полицейский в форме и мужчина в штатском. Следователь или начальник полиции округа, определил мой наметанный глаз.
– Мартина, все было совсем не так, – возразил Фил. – Это синьор Йожи позвонил мне и рассказал, что видел в вашем доме кое-что интересное.
– Господа, вы располагаете какими-то важными для следствия сведениями? – спросил начальник в штатском.
Пришлось согласиться. Располагаем. Вот только делиться не хотим. При всей моей подозрительности в то, что Фил злостный преступник, как-то не верилось.
– А по какому поводу следствие? – я вдруг вспомнила, что стою на самом солнцепеке. – Мы наследники покойного хозяина дома, как раз вступили в права наследства, но нам никто ничего не объяснил, не пустил внутрь, и вообще, мы тут просто делились предположениями.
– Неплохо бы поделиться и с нами, – отрывисто бросил полицейский в форме. – Документы на дом и подтверждающие личность имеются?
У Михи были водительские права, у Фила – какое-то судоводительское удостоверение, у меня – только номер папиного телефона. Но это на самый крайний случай. Свои документы я спрятала из-за пани Марии, которая не гнушалась и просмотром чужих сумок, причем без всяких видимых причин.
– Договор аренды сейчас находится у нотариуса, все документы тоже у него, – продолжил объясняться Миха.
Выяснение всех формальностей заняло не так много времени, но в дом нас так и не пригласили. Зато пригласили в полицейский участок. То есть управление, которое располагалось на главной улице Бельсолы – той, что с платанами и фонтанчиком. Ни Михе, ни Филу и в голову не пришло отказаться или потребовать адвоката. Ну и ладно.
Дом был старинный, наверняка памятник архитектуры, из красного шлифованного камня с белой отделкой и полуколоннами у входа. Но мне сейчас было не до местных достопримечательностей.
– Может, нам все-таки объяснят, что произошло?! – не выдержала я уже в кабинете.
Господин в штатском предложил располагаться поудобнее, а полицейский в форме напомнил – конкретно мне:
– Вопросы задаем мы. Где ваши документы?
– В отеле, – я пожала плечами и поморщилась – кажется, все-таки обгорела.
– Потом, – прервал нас мужчина в штатском. – Сейчас снимем показания, а дальше решим с документами. Мадам, что вам известно о проникновении в дом номер двадцать три по Краевской улице?
– Ничего, – немедленно открестилась я. – Как раз хотела бы выяснить, кто и зачем туда влез.
В ответ этот ходячий диктофон в штатском полностью воспроизвел мои слова, в запальчивости сказанные Филу.
– На основании вышесказанного я делаю вывод о наличии двух конкурирующих групп, которые интересуются домом двадцать три по неясной пока причине, – продолжил полицейский.
Кстати, действительно, записывая все на диктофон. В одну группу входили мы, трое иностранцев, плюс местный житель Анджевич. Кто входил во вторую, следствию пока выяснить не удалось, с сожалением констатировал тип в штатском.
– Господин полицейский, вы неправильно нас поняли, – доверительно проговорил Фил. – Я и господин Анджевич имеем общий антикварный бизнес. А Мик и Мартина просто наши знакомые.
– Которые совершенно случайно унаследовали дом номер двадцать три по Краевской улице, где их сосед Йожи Анджевич получил травму головы, – серьезно продолжил полицейский в форме. – Господа, давайте сэкономим друг другу время. Что вы искали в доме покойного Горжевица?
Мужчины начали в унисон твердить, что ничего, а я… мне вдруг показалось, что в здании управления началась какая-то суматоха. У типа в штатском зазвонил стационарный телефон, тот, что в форме, выглянул в окно, открыв обзор и мне. Внедорожник Рихарда спутать с другой машиной невозможно. Я выдохнула, осознав, что все-таки волновалась.
Разговор полицейского по телефону, хоть и отрывочный, тоже дал кое-какую информацию.
– Вернулся? Взял Штрауса? Уже иду!
Он вскочил и резво двинулся к выходу, о нас как позабыл. Второй тоже было рванул следом, но остановился, раздираемый любопытством и долгом на пару равных частей.
– Мне продолжить? – спросил он у явно начальника.
Тот, уже взявшись за ручку двери, обернулся и слегка рассеянно уточнил:
– Просто побеседуй с господами без записи. Думаю, что скоро вернусь.
Уж не знаю, был ли он провидцем или просто ткнул пальцем в небо, но так все и вышло. Не успел оставшийся с нами полицейский даже усесться за стол, как дверь кабинета распахнулась с такой скоростью, будто ее пнули.
Рихард был в бешенстве.
– Ковалькович, чья была идея вести их в Управление?
Ковалькович, тот, в штатском, нехотя просочился в кабинет и ответил:
– Ну не на улице же было их допрашивать?
Я смотрела на своего мужчину. Свежая царапина на щеке, содранная кожа на костяшках пальцев и предплечье, джинсы из голубых превратились в серые, на майке разводы и пятна непонятного происхождения… Он дрался? Валял Рона по земле?
– Это операция эвропола, – рявкнул Рихард. – Пока Штраус ждет своего адвоката…
– Я понял, – отважно перебил его Ковалькович. – Господа, от лица полицейского управления Бельсолы приношу вам свои извинения. Вы свободны.
Мы встали и, приняв извинения, пошли к выходу. Первым без эксцессов вышел Миха. Второй шла я, но, сделав вид, что замешкалась и забыла сумочку, пропустила вперед Фила.
– Привет, Рик, – поздоровался тот как ни в чем не бывало. – Плоховато выглядишь.
– А ты, как всегда, красавчик, – едва не прошипел Рихард. – Как только все успеваешь?
– Так вы знакомы? – вмешался не поименованный полицейский в форме.
– Друзья детства, – ответил ему Фил с улыбкой.
– Вызови этого друга на завтра, поговорим о гешефтах, что он проворачивал с милым дедушкой Анджевичем, – не сбавляя оборотов, Рихард смотрел куда угодно, только не на меня.
– Как скажешь, – Фил был сама безмятежность. – Мартина, ты идешь?
– Секундочку, – ответила я, – пусть только господин Ковалькович сотрет свои записи с диктофона. Он все равно делал их незаконно.
– Но… – попытались одновременно возразить полицейский и Фил.
Рихард не позволил. Филу он просто приказал проваливать, а Ковальковичу сказал:
– Не спорь с дочерью Ядвиги Эдландер.
У оставшихся мужчин вытянулись лица.
– Рихард, тебе нужно к врачу, – не выдержала я.
– Ты все еще здесь? – возмутился он, поднимая на меня глаза.
Глаза безмерно уставшего человека, который держался на одном адреналине. Да что он делал этой ночью, камни ворочал? Руду добывал?! Или Рон оказался таким вертким, что заставил изрядно за собой побегать?
– В душ ему нужно, и пожрать, – проворчал под нос полицейский в форме.
– Адвокат приехал! – крикнул кто-то из коридора.
– Отлично! – отозвался Рихард. – Пять секунд.
Он обвел взглядом кабинет и рухнул на одно из ближайших кресел. Полицейские переглянулись как-то так многозначительно и друг за другом вышли, оставив нас одних.
– Бонджорно, синьорина, – начал Миха. – А синьор Анджевич?..
– Еще один допрос? – девица поперла на Миху грудью, рвущейся из узкой майки. – Да сколько можно-то? У него голова пробита, между прочим!
– Нет-нет, – встряла я. – Мы вчера заходили к синьору Йожи одолжить несколько коробок, вот хотели вернуть, а тут такое, – я развела руками, демонстрируя, какое именно. – Неужели с ним все так… серьезно?
– Миржана, кто там? – откуда-то из недр дома послышался слабый мужской голос.
Девица разразилась потоком слов на итальянском, которые из-за скорости я понимала с трудом.
– В общем, коробки можете не возвращать, – снова повернулась к нам девица. – Сейчас полиция разбежится, и я заберу папашу к себе. Шутка ли, пошел проверить тот нехороший дом и получил по голове!
– Какой нехороший дом? – непритворно удивился Миха.
– Да тот, где полицейские торчат, – исчерпывающе ответила Миржана. – В его-то годах много ль надо? Счастье, что испугом отделался, – вернулась она к проблемам синьора Анджевича. – Но врач все равно велел в постели отлежаться, а этого разве заставишь? Ну, вы идите себе, мне еще вещички папашины собирать, а коробки – не, не нужны коробки.
Она недвусмысленно взялась за дверь. Мы с Михой отступили, хотя узнать, почему о доме дедули дочка Анджевича сказала «нехороший», хотелось обоим. И вообще. Непонятно, когда итальянец туда пошел. Зачем пошел. И кто дал ему по голове?!
Эх, и почему наш договор аренды будет готов только завтра? Обидно чувствовать себя бесправной любопытствующей особой, не имеющей даже малейших оснований спрашивать – а что тут, собственно, происходит?
Впрочем, мне было у кого спросить. Миха уселся на каменный парапет (я бы сказала, парапетик) марины прямо напротив входа в дедулин дом, а я вынула из сумки апфон.
У папы включался автоответчик. У Рихарда «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
– Дождемся, когда полиция уедет?
Пока других вариантов не было. Я периодически набирала отца и Рихарда – с прежним результатом. И тут звякнул апфон Михи. Звонил Фил, интересовался, где мы. Миха только было собрался сказать – где, как я отобрала гаджет.
– А мы сегодня едем на экскурсию. Нет, Блед запланирован на выходные. Миха, как называется тот замок? Пред… да, Предъямский. Нет, мамуля в СПА. Хочешь с нами?
Но Фил отказался. Еще получается разбирать интонации мужчин, он с облегчением узнал о нашем отъезде…
– Мартин, ты ему не доверяешь? – спросил бывший, получив свой апфон назад.
Я его знаю всего-то несколько дней, так с какой стати доверять? Тем более, что бы там Миха ни думал, Фил, согласившись ухаживать за мной, перешел на сторону мамули. Я допускала, что он потерял голову от моей неземной красоты, но лишь процентов на двадцать. Остальные восемьдесят были за неизвестные пока мотивы.
Дискуссия о мотивах Фила угасла, не успев толком начаться, потому что звякнул мой апфон. Эва-Лотта грузила в почту информацию о Вешнигретцах – видимо, Ингрид трудилась всю ночь.
Объем оказался весьма солидным. Отсканированные газетные вырезки, фотографии, какие-то сертификаты, школьные табели и благодарности… С непривычки я никак не могла разобраться в этом потоке информации на таком маленьком мониторчике.
Теперь Миха отобрал гаджет и стал читать вслух.
«Максимилиан Вешнигретц возглавил список лучших студентов Высшей технологической школы Зюрича».
Об этом писали в газетах? Реально?
Миха пояснил, что газета университетская. Высшая технологическая школа Швейцварльда и в те времена, и по сей день была намного круче Люблянского или Пражского университетов, но вновь вставал вопрос – откуда у семейства деньги, чтобы оплачивать наследнику лучшее эвропейское образование?
Лилиану отправили в Имперский Лондонский колледж, но брак с сэром Арчибальдом Хоппом не дал ей закончить даже первую ступень. Хотя, на мой взгляд, образование нужно даже жене лорда.
О свадьбе писали все лондонские газеты. Счастливая невеста на фото не слишком походила на Джину, но дотошная Ингрид все равно собрала полное досье. У Хоппов родилось двое сыновей, старший женился на дочери какого-то дальнего родственника шведо-норвежской королевы, а младший – на коламбианке без средств и связей, зато с тонким художественным вкусом. Теперь у них успешный бизнес по торговле предметами искусства и две дочки.
Фото девчонок из соцсетей были вполне четкими, сходство с прабабкой отсутствовало напрочь. Родственница шведо-норвежской королевы была не самой страшной шведо-норвежкой, увиденной мною за последние годы. Но, конечно, один ребенок, мальчик, с ее внешностью показался мужу вполне достаточным.
Лилиану и ее потомков можно было смело исключить. Оставались дети Максимилиана и Софии.
Солнце в панбархатный сезон очень обманчиво. Вроде бы мягкое, не печет, не жалит, но обгореть получается легко. Я почувствовала неладное, сидели-то мы на самом солнцепеке, и предложила бывшему поискать хоть какую-то тень. И очень вовремя, потому что в этот момент, оглядывая окрестности, заметила Фила, идущего по направлению к дому синьора Анджевича.
Миха взмахнул рукой и открыл было рот – позвать Фила, но вовремя заметил мой кулак возле своего носа.
– Что ему здесь надо? – прошипела я, пытаясь слиться с парапетом.
– Наверное, пришел за своим антикварным старьем.
Оказалось, Миха и познакомил приятеля с соседом. Синьор Йожи не только продавал безделушки на блошином рынке. Он еще и выискивал для Фила действительно ценные вещи, которые редко, но все еще встречались на барахолках, а ездил итальянец по всей Словении.
– Все равно подозрительно, – не сдавалась я. – Зачем тогда было звонить и выяснять, где мы? Наверное, твой законопослушный сосед не настолько и благонадежен, сговорился с Филом, чтоб вынести все из дома дедули Кароля, пока нас нет в городе. А тут такой облом!
– Не выдумывай, – возразил Миха. – Я сам предложил Филу посмотреть все старье из кладовки. Вчера же отдал ему точилку для бритвы, забыла?
Был разговор. Я еще хотела отнести на свалку все и сразу, а Миха не дал. Как раз ради Фила. Но Фил и Йожи могли сговориться и по другому поводу. Напрасно бывший убеждал меня, что других общих интересов у них двоих нет и быть не может. Моя подозрительность походила на лупу с очень большим увеличением, малейший повод – и…
– Не пущу, вам повторить?! – на всю улицу рявкнула уже знакомая нам дочка синьора Анджевича Миржана.
Фил что-то негромко сказал, на что она сделала неприличный жест и захлопнула дверь перед его носом.
Сейчас он повернется и обязательно заметит нас. Прятаться негде, теперь надо идти вперед. Я вскочила, заставив подняться и Миху. Мы успели выйти на середину узкой набережной, когда Фил отошел от двери Анджевича.
– Фил? – я постаралась удивиться как можно естественней.
Наверное, сам великий Стэнс Лавский поверил бы.
– Мик, Мартина? – еще больше удивился Фил. – Вы же собирались в Предъяму?
– А нам из полиции позвонили, – я не дала бывшему сказать ни полслова. – В дом дедули залезли и дали соседу по голове. А ты что тут делаешь?
– Ничего не понимаю, – ушел от ответа Фил. – Мик, почему по голове дали соседу, если залезли в ваш дом?
– Мы и сами не понимаем, – пожал плечами тот.
– Наверное, потому, что он тоже в него залез? – с невинным видом произнесла я.
– Логично, – согласился Фил. – Мартина, да ты же настоящий сыщик!
В его голосе звучало искреннее восхищение, и этот комплимент был гораздо приятней всех прочих, но… не надо пытаться сбить меня с мысли.
– Так что у тебя за дела с синьором Йожи?
Фил начал плести мне то же, что и Миха. Что он-де антиквар, что с Анджевичем у него чисто деловые отношения и что встреча была запланирована заранее.
– Не верю, – для убедительности я еще и руки на груди скрестила. – Рассказать тебе, что было на самом деле?
Тут Миха стал пихать меня локтем, но я продолжила по наитию:
– Вчера Миха отдал тебе точилку, ты понял, что мы получили доступ в дом, а тебе срочно требовалось все осмотреть. Ты позвонил Анджевичу, но тот немножко припоздал: в дом уже кто-то влез. И этот кто-то быстро дал соседу по голове, чтоб под ногами не мешался. А ты всю ночь ждал звонка. Но Йожи был без сознания, а потом приехала полиция. Ты весь на нервах позвонил Михе, а я сказала про экскурсию. И ты примчался сюда выяснить, что случилось.
Бывший снова стал пихаться, и я, наконец, отвела взгляд от лица Фила. Привлеченные эмоциональной речью, к нам приближались двое: полицейский в форме и мужчина в штатском. Следователь или начальник полиции округа, определил мой наметанный глаз.
– Мартина, все было совсем не так, – возразил Фил. – Это синьор Йожи позвонил мне и рассказал, что видел в вашем доме кое-что интересное.
– Господа, вы располагаете какими-то важными для следствия сведениями? – спросил начальник в штатском.
Пришлось согласиться. Располагаем. Вот только делиться не хотим. При всей моей подозрительности в то, что Фил злостный преступник, как-то не верилось.
– А по какому поводу следствие? – я вдруг вспомнила, что стою на самом солнцепеке. – Мы наследники покойного хозяина дома, как раз вступили в права наследства, но нам никто ничего не объяснил, не пустил внутрь, и вообще, мы тут просто делились предположениями.
– Неплохо бы поделиться и с нами, – отрывисто бросил полицейский в форме. – Документы на дом и подтверждающие личность имеются?
У Михи были водительские права, у Фила – какое-то судоводительское удостоверение, у меня – только номер папиного телефона. Но это на самый крайний случай. Свои документы я спрятала из-за пани Марии, которая не гнушалась и просмотром чужих сумок, причем без всяких видимых причин.
– Договор аренды сейчас находится у нотариуса, все документы тоже у него, – продолжил объясняться Миха.
Выяснение всех формальностей заняло не так много времени, но в дом нас так и не пригласили. Зато пригласили в полицейский участок. То есть управление, которое располагалось на главной улице Бельсолы – той, что с платанами и фонтанчиком. Ни Михе, ни Филу и в голову не пришло отказаться или потребовать адвоката. Ну и ладно.
Дом был старинный, наверняка памятник архитектуры, из красного шлифованного камня с белой отделкой и полуколоннами у входа. Но мне сейчас было не до местных достопримечательностей.
– Может, нам все-таки объяснят, что произошло?! – не выдержала я уже в кабинете.
Господин в штатском предложил располагаться поудобнее, а полицейский в форме напомнил – конкретно мне:
– Вопросы задаем мы. Где ваши документы?
– В отеле, – я пожала плечами и поморщилась – кажется, все-таки обгорела.
– Потом, – прервал нас мужчина в штатском. – Сейчас снимем показания, а дальше решим с документами. Мадам, что вам известно о проникновении в дом номер двадцать три по Краевской улице?
– Ничего, – немедленно открестилась я. – Как раз хотела бы выяснить, кто и зачем туда влез.
В ответ этот ходячий диктофон в штатском полностью воспроизвел мои слова, в запальчивости сказанные Филу.
– На основании вышесказанного я делаю вывод о наличии двух конкурирующих групп, которые интересуются домом двадцать три по неясной пока причине, – продолжил полицейский.
Кстати, действительно, записывая все на диктофон. В одну группу входили мы, трое иностранцев, плюс местный житель Анджевич. Кто входил во вторую, следствию пока выяснить не удалось, с сожалением констатировал тип в штатском.
– Господин полицейский, вы неправильно нас поняли, – доверительно проговорил Фил. – Я и господин Анджевич имеем общий антикварный бизнес. А Мик и Мартина просто наши знакомые.
– Которые совершенно случайно унаследовали дом номер двадцать три по Краевской улице, где их сосед Йожи Анджевич получил травму головы, – серьезно продолжил полицейский в форме. – Господа, давайте сэкономим друг другу время. Что вы искали в доме покойного Горжевица?
Мужчины начали в унисон твердить, что ничего, а я… мне вдруг показалось, что в здании управления началась какая-то суматоха. У типа в штатском зазвонил стационарный телефон, тот, что в форме, выглянул в окно, открыв обзор и мне. Внедорожник Рихарда спутать с другой машиной невозможно. Я выдохнула, осознав, что все-таки волновалась.
Разговор полицейского по телефону, хоть и отрывочный, тоже дал кое-какую информацию.
– Вернулся? Взял Штрауса? Уже иду!
Он вскочил и резво двинулся к выходу, о нас как позабыл. Второй тоже было рванул следом, но остановился, раздираемый любопытством и долгом на пару равных частей.
– Мне продолжить? – спросил он у явно начальника.
Тот, уже взявшись за ручку двери, обернулся и слегка рассеянно уточнил:
– Просто побеседуй с господами без записи. Думаю, что скоро вернусь.
Уж не знаю, был ли он провидцем или просто ткнул пальцем в небо, но так все и вышло. Не успел оставшийся с нами полицейский даже усесться за стол, как дверь кабинета распахнулась с такой скоростью, будто ее пнули.
Рихард был в бешенстве.
– Ковалькович, чья была идея вести их в Управление?
Ковалькович, тот, в штатском, нехотя просочился в кабинет и ответил:
– Ну не на улице же было их допрашивать?
Я смотрела на своего мужчину. Свежая царапина на щеке, содранная кожа на костяшках пальцев и предплечье, джинсы из голубых превратились в серые, на майке разводы и пятна непонятного происхождения… Он дрался? Валял Рона по земле?
– Это операция эвропола, – рявкнул Рихард. – Пока Штраус ждет своего адвоката…
– Я понял, – отважно перебил его Ковалькович. – Господа, от лица полицейского управления Бельсолы приношу вам свои извинения. Вы свободны.
Мы встали и, приняв извинения, пошли к выходу. Первым без эксцессов вышел Миха. Второй шла я, но, сделав вид, что замешкалась и забыла сумочку, пропустила вперед Фила.
– Привет, Рик, – поздоровался тот как ни в чем не бывало. – Плоховато выглядишь.
– А ты, как всегда, красавчик, – едва не прошипел Рихард. – Как только все успеваешь?
– Так вы знакомы? – вмешался не поименованный полицейский в форме.
– Друзья детства, – ответил ему Фил с улыбкой.
– Вызови этого друга на завтра, поговорим о гешефтах, что он проворачивал с милым дедушкой Анджевичем, – не сбавляя оборотов, Рихард смотрел куда угодно, только не на меня.
– Как скажешь, – Фил был сама безмятежность. – Мартина, ты идешь?
– Секундочку, – ответила я, – пусть только господин Ковалькович сотрет свои записи с диктофона. Он все равно делал их незаконно.
– Но… – попытались одновременно возразить полицейский и Фил.
Рихард не позволил. Филу он просто приказал проваливать, а Ковальковичу сказал:
– Не спорь с дочерью Ядвиги Эдландер.
У оставшихся мужчин вытянулись лица.
– Рихард, тебе нужно к врачу, – не выдержала я.
– Ты все еще здесь? – возмутился он, поднимая на меня глаза.
Глаза безмерно уставшего человека, который держался на одном адреналине. Да что он делал этой ночью, камни ворочал? Руду добывал?! Или Рон оказался таким вертким, что заставил изрядно за собой побегать?
– В душ ему нужно, и пожрать, – проворчал под нос полицейский в форме.
– Адвокат приехал! – крикнул кто-то из коридора.
– Отлично! – отозвался Рихард. – Пять секунд.
Он обвел взглядом кабинет и рухнул на одно из ближайших кресел. Полицейские переглянулись как-то так многозначительно и друг за другом вышли, оставив нас одних.
