Он оценил одежду инорасца. Темный костюм без украшений, кое-где потерт и залатан, правда качественно, заплатки из кожи на штанах, выглядит нахально. Обувь еще не разваливается, но доводить ее до такого состояния… На темном шерсть... Зверовод или зверолов? Просто любитель животных?
- А если я пою только для королевских особ и беру за выступление золотом? – спросил Рейналь вызывающе.
- Я принц, - заметил гость. – Так и зови. Золото? Дам.
Тут из-за угла вернул мордоворот… встал возле «принца». Вот этого бард быстро оценил и понял, какого рода «высочество» встретил. Местный глава Двора Теней. Ладно. Надо быть совсем идиотом, чтоб обидеть барда, особенно такого как он.
- Тогда я с радостью пройду в вашу карету – постаравшись подпустить в голос как можно больше иронии, сказал Рейналь.
- Ты с радостью пройдешь пешком. Тут недалеко, - сказал как приказал «принц».
Спорить или снова иронизировать бард не рискнул. Тем более сил уже не было – пение отняло их неожиданно много, и уже снова хотелось курить, аж руки дрожали.
Полусильван дождался, пока Рейналь упакует инструмент и подойдет и повел по улицам города. Мордоворот пристроился следом, Рейналь ощущал взгляд в спину, но не оборачивался. По пути ненавязчиво рассматривал «принца». Нестарый, но сильваны живут как все инорасцы, дольше, так что этому полукровке может быть все семьдесят, хоть он и выглядел на тридцать семь. Короткие жесткие на вид курчавые волосы, черные глаза и красивые губы, такие любят девушки, у Рейналя такие же.
- Какую музыку ты любишь? – спросил он, чтоб еще раз услышать странный голос и попытаться сделать выводы и о нём.
- Никакую.
- Тогда зачем тебе я? – удивился бард.
- Недавно ко мне заходила девушка-бард, - «принц» помолчал, словно собирая слова, - оказала мне услугу. Я пообещал, что хорошо приму следующего барда которого встречу. Как в той старой сказке. А может и ты окажешь мне услугу.
- Но в сказке Дух Желания выпустили на свободу. Тебя тоже… освободили?
- Вроде того, - усмехнулся полусильван.
Пока Рейналь обдумывал ответ, пришли. Здание, похожее на приют или палаты целителей, которые покрасили в белый цвет, колонны, ограда, пыль во дворе, грязные окна. Рожи охранников у дверей столь же хороши как у сопровождавшего мордоворота. Внутри их встретили пустые коридоры, откуда-то доносился храп. Ну да, половина города должна спать, то ли закон такой, то ли обычай. Или просто заодно со Спящим. Ему спать не хотелось, курить и все сильнее с каждой минутой. Принц привёл в кабинет – стол, два кресла, книжная полка без книг.
- Угощайся, – хозяин подвинул по столу и открыл деревянную лаковую шкатулку. Рейналь сразу ощутил запах – «желтянка», самого лучшего качества. На такую у него не хватило бы денег. – И сыграй.
А сам немедленно сел за стол и открыл какой-то журнал.
Странное пренебрежение к музыке, которую сам заказал. Но Рейналь набил трубку, поджег, вдохнул дымок. Хорошо. И сразу стало без разницы, как к нему относятся. Он заиграл – ничего особенного, разминочная пьеска, если заказчик не любит музыку, играем что попроще.
Слушатель… не слушал. Он работал. Бард не особо старался, но в конце концов захотелось сделать что-то чтоб «принц» наконец бросил работу. Играть громче не помогло. Быстрое – ритм, от которого любой начнет выстукивать ногами и хлопать – ничего. Петь не пробовал – за последние два часа слишком много курил и в горле свербело. Заиграл на пробу воровскую песенку про сына судьи – уловил усмешку на красивых губах хозяина кабинета, но это и всё. Отсутствие ответа начало бесить.
- В музее был уже? – внезапно спросил «принц».
- Что? Да, был. А что? – Рейналь положил ладонь на струны, заставив замолчать.
- Ничего. Продолжай.
Бард окончательно вышел из себя. Травка почему-то не работала, мир не начал шататься и не упал ему в ладонь мелким кислым яблочком с дикой яблони.
- Вам не нужна музыка, - сказал он, неожиданно для себя перейдя на «вы». – Совсем не нужна. Вы ее даже не умеете слушать.
- Просто не слышу. Звуки снаружи. – Сильван наконец оторвался от журнала. – Зато отлично те, что внутри. Поэтому могу собрать себя правильно. Расскажи, что ты почувствовал, когда был в музее. Может, слышал голос?
- Слышал, свой, - вызывающе сказал Рейналь.
Он не понимал к чему все это и все больше раздражался.
- Плохо собранный, - усмехнулся «принц». Кажется, он забавлялся.
- Собранный?
- Да. И пытаешься себя собирать с помощью травки. Глупо. Так не получится. Или просто не знаешь? Мы делаем себя сами. Собираем из кусков. Желания, способности, возможности. Сложи правильно. Бывают дни, когда легко. В детстве – хоть каждый день. Поэтому перемены настроения, характера. Всего. Потом спекаемся в монолит. Сначала разбить, после заново собрать. Это делают беды.
Рейналь никогда не слышал подобной чуши. И все-таки… в ней звенела, как правильная нота, какая-то истина.
- Тот, кто в музее, может помочь. Иногда предлагает сделку. Соглашайся, не пожалеешь. Но захочешь еще чего-то и уже не найдешь, куда идти. Тебе не предлагал?
- Нет, - сказал бард, голос почему-то стал хриплым, горло сжало от предчувствия – сейчас он узнает важное.
- Ты ему не нужен. Себе тоже, - полусильван осмотрел его с ног до головы. – Думаю – а мне зачем? У тебя есть цель?
- Слава. Богатство, - странно, теперь это все показалось ему глупым, чуть ли не стыдным.
- Сколько тебе надо славы? Сколько надо денег?
- Много…
- И что? Потратишь. И то и другое. Себя на что потратишь? Какого куска в тебе не хватает?
Ударило так сильно и болезненно, что Рейналь не удержал лицо – дернулось.
- А. Ты знаешь. Что это?
- Зачем вам?.. – начал бард.
- Не зачем. За что. – «Принц» достал откуда-то и бухнул на стол кошелек. Звякнуло. – Золото. Спой и эту песню.
Рейналь мысленно произнес жуткую черную ругань, упомянув калек, которые в каждом ищут покалеченное. Против боли не помогло.
- Ну?
Под пальцами закололо – арфа то ли хотела поддержать, то ли наоборот.
- Я не пишу песен. Не умею. Никогда не умел. За меня их писали другие… другая. Даже экзамены сдавал с ее песенкой. Нела с факультета рунистики. Дура, всюду разбрасывала свои стишки. Я за ними охотился, сумел сделать так, чтоб она решила – стихи плохие. И там надо было только немного поправить. Я их пел. Она радовалась, что кому-то сгодилось, но другим никогда не давала и не читала, потому что верила мне. Потом уехала куда-то. И сразу все кончилось, - Рейналь заметил что говорит короткими предложениями, как хозяин кабинета. Но иначе не выходило. – А все уже считали, что я хороший бард. Долго считали, у меня черновики Нелины не сразу кончились. А потом… «желтянка». Давала вдохновение. И приключения. Девицы. Кроме одной. Эта только поспорила, но я проиграл, и пришлось оказаться от травы. Стало даже лучше. Словно что-то… правильно сложилось. Потому мы закончили Кан-Тарру и я потерял ее из виду. Недавно снова встретил. И снова пишу. Одна песня, ты ее слышал. Разве плохая?
Голос сорвался – смешно и позорно для опытного барда. Рейналь ощутил себя жалко, а слова «принца» только сделали хуже:
- Ты дурак. Начал собирать себя правильно, и бросил. Снова куришь травку. Дурак и слабак. Ждешь что травка поможет. Или девушка. Тебе даже тот, кто в музее, не поможет. Не нудны ему такие.
- Да?! – Рейналь вскочил. – Не нужны? Вы… вы его там держите как в тюрьме, а я выпустил! Он теперь свободен и это сделал я! Слабак? Никто из вас не смог…
- Хал! – скомандовал «принц». Как собаке – «тихо».
И бард почему-то заткнулся, словно пережали горло.
- Забирай деньги и уходи. Но если то, что ты сказал, правда, тебя найдут. Беги… в Ардан. Но там тоже найдут.
От угрозы или чего-то еще потемнело в глазах. Рейналь медленно, как к опасному животному, подошел к полному кошельку на столе, схватил и выбежал, чуть не врезавшись в косяк. И бежал… до белых камней, обозначавших тут границу с Арданом. Перешел через них и остановился, не зная куда дальше, но остро ощущая, что его вот-вот нагонит то, что не должно. Трясущимися руками он снова набил трубку и рванул струны, играя единственную мелодию, которая могла его спасти. Ту, что услышал, когда Сильхе схватила его за руку. Ту, что приведет его туда, где она была или будет.
Музыка звучала и была прекрасна. Можно было сосредоточиться и слушать ту или эту, или все сразу – какофонии не было, словно всю симфонию написал очень талантливый автор. Даже Коллин звучал – с паузами, которые внушали тревогу, потому что рвали его мелодию на неравные куски. А когда он закашлялся, Сильхе поняла.
- Братик, ты же болен!
Он убрал в карман платок, которым только что вытер губы.
- Это не болезнь, сестрица, это моя работа. Что, вылечить предложишь? Уверена, что получится не навредить и ничего не изменить так, что я не смогу работать?
- Нет, - честно сказала Сильхе.
- Значит, обойдусь хилкой, хоть она и горькая. Пойдемте назад… И держитесь от меня на расстоянии, какое-то время буду слегка отдавать во все стороны некроэнергией, которую забрал себе.
- Забрал? Но зачем? - спросил Друст, взяв Сильхе за руку.
- Затем, что нужен контакт, чтобы с чем-то работать. Так что я сначала касаюсь мёртвого, потом убиваю. Все, топайте уже.
Они потопали. Поднялись по лестнице и свернули, наверное, в сторону обеденной комнаты.
- Попросите там принести завтрак мне в комнату, - сказал Колль им в спину. – Самое меньшее пару часов я оттуда не выйду.
- Скажу, - пообещала девушка.
Родители мужа уже сидели за столом, но не упрекнули, тепло приветствовали Сильхе и своего сына. Легкий завтрак – сырные «конвертики», яичница по-восточному, с овощами, желтый чай, любимое девушкой молоко. И беседы, конечно.
- А где мой паж? – спросила она почти сразу.
- Убежал искать то, что ему нужно, даже не стал завтракать, - улыбнулась мать Мэннара. – Целеустремленный юноша.
«Наверное, опять для своей штуковины» - «Не наверное – наверняка».
Сильхе ела и осторожно рассматривала господина и госпожу дома. Как снова одевшийся в какое-то подобие мундира Хельмин предлагал супруге лучшие кусочки, собственноручно, отослав слугу, наливал чаю, протягивал полотенце, помогал поправить манжету, как она делала то же самое, только не так часто, но улыбалась мужу и смотрела с любовью. От их единства рождалась самая красивая музыка, какую Сильхе слышала в своей жизни, но слушать ее немного смущало, словно она подсматривала за кем-то в спальне, и девушка-бард мысленно приглушила ее.
Но внимание ее заметили все равно.
- Ты так на нас смотришь, девочка, - улыбнулась теперь уже ей госпожа Эли, – словно есть вопрос, ответ на который ты уже знаешь.
Сильхе опустила взгляд к тарелке. Сказать или нет?
- Я думаю – а сумеем ли мы с Мэннаром сохранить любовь так долго, как вы? И главное – так же мы красивы в паре, как вы? А еще… мне кажется у вас что-то даже большее, чем любовь.
- Одной любви бы не хватило, - согласился свёкор, тоже с улыбкой. Посмотрел на сына: - Ты, как обычно, выбрал самое лучшее… У нас с Элиддор было кое-что, связавшее крепче… Я еще служил в гвардии, а она уже в корпусе гонцов. С одиннадцати лет.
- Хельм, ты собирался рассказывать, а не хвастаться, - заметила госпожа баронесса строго.
- Отчего не соединить? – возразил свёкор. – Она из «птичьей семьи» - приютская, но сама захотела начать работать так рано и выбрала себе дело по душе… Как и я в общем-то, хотя по началу просто считал, что как мужчина должен послужить своей стране, пусть война двадцать лет как кончилась и даже старый король Фирант умер. Я поступил в приграничную гвардию как раз в год его смерти…
- Ох, всё, дай я сама, - перебила госпожа Эли. Посмотрела на Сильхе. – Мужчины совершенно не умеют рассказывать! Гвардейский отряд совершал переход на заставу, чтобы подменить закончивших дежурство товарищей, я обогнала их по той же дороге. А потом они нагнали меня – лошадь захромала. Я предпочла двигаться вместе с отрядом до ближайшего города. На привале рядом со старой вырубкой разожгли костер. Огонь вспыхнул и тут же погас, все заволокло туманом. Из тумана появилась девица, костлявая или, скорее, ветвистая… Платье из мха словно натянуто на кривое деревце, лианы вместо волос, огромные глаза…
- Дриада, - догадалась Сильхе. – Вырубка… ее дерево срубили и часть его попала в костер?
- Мы так и не узнали, но дриада была очень зла. Сразу усыпила половину отряда, меня тоже, но гонцов обучают – я успела дать себе команду проснуться через три минуты. И проснулась. Дриада жутко удивилась. «В чем твоя опора?» - спрашивает. А я расталкиваю не совсем заснувшего Хельмина, мы сидели у костра рядом, чистили картошку на суп. Дриада опять свое: «Он твоя опора?» и я отвечаю «Да!» - потому что мне страшно и потому что она ведь не отвяжется. «А у меня больше нет опоры» - и давай плакать, не просто так, а собирать слезы на лист. Потом она этот лист протянула мне: «Ты и твой избранник, испейте моих слёз. Если солгала – умрете, если нет – отпущу всех». Пришлось пить и Хельмина поить, - госпожа Эли вздохнула. – Это было самое страшное – брать на себя ответственность за чью-то жизнь. Что если эти слезы убили бы Хельма?
- Иначе его убила бы дриада… кир-дриада точнее, - заметила девушка-бард. – Вложила в грудь спящим семена, чтобы выросли новые деревья, новая опора для неё. Временная – своего дерева ничто не заменит… кроме другого своего дерева, выращенного из «теплого семечка». А получить его можно только от тех, кто влюблен или предназначен друг другу.
- Любви тогда и в помине не было, - сказал отец Мэннара, - но когда Элиддор сунула мне в руки этот лист со «слезами», я выпил. Странное чувство, - он потер грудь очень знакомыми жестом. – До сих пор иногда возвращается. Тепло. И как будто не хватает чего-то. Дриада полезла рукой себе в грудь, прорвав мох, и достала что-то маленькое, вроде камешка. И сразу исчезла и она, и туман и мои парни начали просыпаться. Мы все же поели и отправились дальше. Расстались с Элиддор у самой заставы, а через полгода я закончил службу, нашел ее и увёз домой.
- Вот так история! – искренне восхитилась Сильхе. – Достойная баллады! Но я, конечно, не буду об этом писать, пусть останется только вашей.
- Даже ты не сумеешь правильно рассказать об этом, - усмехнулся муж. – Так чтобы слушатель почувствовал то же, что мои ма и па.
- Пожалуй, - кивнула она, не споря.
- Но я бы хотела услышать, как ты поешь, дочка, - заметила хозяйка.
- Ох, в самом деле, я еще ни разу для вас не спела, - Сильхе тут же встала из-за стола, взяла лежавшее на столике у стены полотенце, вытерла руки. – Схожу за кинтарой.
- Я не имела в виду прямо сейчас! – всполошилась госпожа Эли. – Сначала покушай!
- Я уже покушала, матушка. И мне хочется вас чем-нибудь порадовать!
Она метнулась в свою комнату пока еще кто-то что-то не сказал и вернулась с кинтарой, чуть запыхавшись. Отодвинула стул к стене, села. Что же сыграть?
- Нет сказки лучше этих дней весны:
Покой, свобода, никакого риска,
И все злодеи разоблачены…
Герои спят и тоже видят сны
Пускай не здесь, сейчас, но все же близко.
Всегда чуть-чуть, всегда на волосок -
Не дотянуться, если нет опоры.
- А если я пою только для королевских особ и беру за выступление золотом? – спросил Рейналь вызывающе.
- Я принц, - заметил гость. – Так и зови. Золото? Дам.
Тут из-за угла вернул мордоворот… встал возле «принца». Вот этого бард быстро оценил и понял, какого рода «высочество» встретил. Местный глава Двора Теней. Ладно. Надо быть совсем идиотом, чтоб обидеть барда, особенно такого как он.
- Тогда я с радостью пройду в вашу карету – постаравшись подпустить в голос как можно больше иронии, сказал Рейналь.
- Ты с радостью пройдешь пешком. Тут недалеко, - сказал как приказал «принц».
Спорить или снова иронизировать бард не рискнул. Тем более сил уже не было – пение отняло их неожиданно много, и уже снова хотелось курить, аж руки дрожали.
Полусильван дождался, пока Рейналь упакует инструмент и подойдет и повел по улицам города. Мордоворот пристроился следом, Рейналь ощущал взгляд в спину, но не оборачивался. По пути ненавязчиво рассматривал «принца». Нестарый, но сильваны живут как все инорасцы, дольше, так что этому полукровке может быть все семьдесят, хоть он и выглядел на тридцать семь. Короткие жесткие на вид курчавые волосы, черные глаза и красивые губы, такие любят девушки, у Рейналя такие же.
- Какую музыку ты любишь? – спросил он, чтоб еще раз услышать странный голос и попытаться сделать выводы и о нём.
- Никакую.
- Тогда зачем тебе я? – удивился бард.
- Недавно ко мне заходила девушка-бард, - «принц» помолчал, словно собирая слова, - оказала мне услугу. Я пообещал, что хорошо приму следующего барда которого встречу. Как в той старой сказке. А может и ты окажешь мне услугу.
- Но в сказке Дух Желания выпустили на свободу. Тебя тоже… освободили?
- Вроде того, - усмехнулся полусильван.
Пока Рейналь обдумывал ответ, пришли. Здание, похожее на приют или палаты целителей, которые покрасили в белый цвет, колонны, ограда, пыль во дворе, грязные окна. Рожи охранников у дверей столь же хороши как у сопровождавшего мордоворота. Внутри их встретили пустые коридоры, откуда-то доносился храп. Ну да, половина города должна спать, то ли закон такой, то ли обычай. Или просто заодно со Спящим. Ему спать не хотелось, курить и все сильнее с каждой минутой. Принц привёл в кабинет – стол, два кресла, книжная полка без книг.
- Угощайся, – хозяин подвинул по столу и открыл деревянную лаковую шкатулку. Рейналь сразу ощутил запах – «желтянка», самого лучшего качества. На такую у него не хватило бы денег. – И сыграй.
А сам немедленно сел за стол и открыл какой-то журнал.
Странное пренебрежение к музыке, которую сам заказал. Но Рейналь набил трубку, поджег, вдохнул дымок. Хорошо. И сразу стало без разницы, как к нему относятся. Он заиграл – ничего особенного, разминочная пьеска, если заказчик не любит музыку, играем что попроще.
Слушатель… не слушал. Он работал. Бард не особо старался, но в конце концов захотелось сделать что-то чтоб «принц» наконец бросил работу. Играть громче не помогло. Быстрое – ритм, от которого любой начнет выстукивать ногами и хлопать – ничего. Петь не пробовал – за последние два часа слишком много курил и в горле свербело. Заиграл на пробу воровскую песенку про сына судьи – уловил усмешку на красивых губах хозяина кабинета, но это и всё. Отсутствие ответа начало бесить.
- В музее был уже? – внезапно спросил «принц».
- Что? Да, был. А что? – Рейналь положил ладонь на струны, заставив замолчать.
- Ничего. Продолжай.
Бард окончательно вышел из себя. Травка почему-то не работала, мир не начал шататься и не упал ему в ладонь мелким кислым яблочком с дикой яблони.
- Вам не нужна музыка, - сказал он, неожиданно для себя перейдя на «вы». – Совсем не нужна. Вы ее даже не умеете слушать.
- Просто не слышу. Звуки снаружи. – Сильван наконец оторвался от журнала. – Зато отлично те, что внутри. Поэтому могу собрать себя правильно. Расскажи, что ты почувствовал, когда был в музее. Может, слышал голос?
- Слышал, свой, - вызывающе сказал Рейналь.
Он не понимал к чему все это и все больше раздражался.
- Плохо собранный, - усмехнулся «принц». Кажется, он забавлялся.
- Собранный?
- Да. И пытаешься себя собирать с помощью травки. Глупо. Так не получится. Или просто не знаешь? Мы делаем себя сами. Собираем из кусков. Желания, способности, возможности. Сложи правильно. Бывают дни, когда легко. В детстве – хоть каждый день. Поэтому перемены настроения, характера. Всего. Потом спекаемся в монолит. Сначала разбить, после заново собрать. Это делают беды.
Рейналь никогда не слышал подобной чуши. И все-таки… в ней звенела, как правильная нота, какая-то истина.
- Тот, кто в музее, может помочь. Иногда предлагает сделку. Соглашайся, не пожалеешь. Но захочешь еще чего-то и уже не найдешь, куда идти. Тебе не предлагал?
- Нет, - сказал бард, голос почему-то стал хриплым, горло сжало от предчувствия – сейчас он узнает важное.
- Ты ему не нужен. Себе тоже, - полусильван осмотрел его с ног до головы. – Думаю – а мне зачем? У тебя есть цель?
- Слава. Богатство, - странно, теперь это все показалось ему глупым, чуть ли не стыдным.
- Сколько тебе надо славы? Сколько надо денег?
- Много…
- И что? Потратишь. И то и другое. Себя на что потратишь? Какого куска в тебе не хватает?
Ударило так сильно и болезненно, что Рейналь не удержал лицо – дернулось.
- А. Ты знаешь. Что это?
- Зачем вам?.. – начал бард.
- Не зачем. За что. – «Принц» достал откуда-то и бухнул на стол кошелек. Звякнуло. – Золото. Спой и эту песню.
Рейналь мысленно произнес жуткую черную ругань, упомянув калек, которые в каждом ищут покалеченное. Против боли не помогло.
- Ну?
Под пальцами закололо – арфа то ли хотела поддержать, то ли наоборот.
- Я не пишу песен. Не умею. Никогда не умел. За меня их писали другие… другая. Даже экзамены сдавал с ее песенкой. Нела с факультета рунистики. Дура, всюду разбрасывала свои стишки. Я за ними охотился, сумел сделать так, чтоб она решила – стихи плохие. И там надо было только немного поправить. Я их пел. Она радовалась, что кому-то сгодилось, но другим никогда не давала и не читала, потому что верила мне. Потом уехала куда-то. И сразу все кончилось, - Рейналь заметил что говорит короткими предложениями, как хозяин кабинета. Но иначе не выходило. – А все уже считали, что я хороший бард. Долго считали, у меня черновики Нелины не сразу кончились. А потом… «желтянка». Давала вдохновение. И приключения. Девицы. Кроме одной. Эта только поспорила, но я проиграл, и пришлось оказаться от травы. Стало даже лучше. Словно что-то… правильно сложилось. Потому мы закончили Кан-Тарру и я потерял ее из виду. Недавно снова встретил. И снова пишу. Одна песня, ты ее слышал. Разве плохая?
Голос сорвался – смешно и позорно для опытного барда. Рейналь ощутил себя жалко, а слова «принца» только сделали хуже:
- Ты дурак. Начал собирать себя правильно, и бросил. Снова куришь травку. Дурак и слабак. Ждешь что травка поможет. Или девушка. Тебе даже тот, кто в музее, не поможет. Не нудны ему такие.
- Да?! – Рейналь вскочил. – Не нужны? Вы… вы его там держите как в тюрьме, а я выпустил! Он теперь свободен и это сделал я! Слабак? Никто из вас не смог…
- Хал! – скомандовал «принц». Как собаке – «тихо».
И бард почему-то заткнулся, словно пережали горло.
- Забирай деньги и уходи. Но если то, что ты сказал, правда, тебя найдут. Беги… в Ардан. Но там тоже найдут.
От угрозы или чего-то еще потемнело в глазах. Рейналь медленно, как к опасному животному, подошел к полному кошельку на столе, схватил и выбежал, чуть не врезавшись в косяк. И бежал… до белых камней, обозначавших тут границу с Арданом. Перешел через них и остановился, не зная куда дальше, но остро ощущая, что его вот-вот нагонит то, что не должно. Трясущимися руками он снова набил трубку и рванул струны, играя единственную мелодию, которая могла его спасти. Ту, что услышал, когда Сильхе схватила его за руку. Ту, что приведет его туда, где она была или будет.
Глава двадцать вторая. Живые-мертвые. Сказки и факты. В гости
Музыка звучала и была прекрасна. Можно было сосредоточиться и слушать ту или эту, или все сразу – какофонии не было, словно всю симфонию написал очень талантливый автор. Даже Коллин звучал – с паузами, которые внушали тревогу, потому что рвали его мелодию на неравные куски. А когда он закашлялся, Сильхе поняла.
- Братик, ты же болен!
Он убрал в карман платок, которым только что вытер губы.
- Это не болезнь, сестрица, это моя работа. Что, вылечить предложишь? Уверена, что получится не навредить и ничего не изменить так, что я не смогу работать?
- Нет, - честно сказала Сильхе.
- Значит, обойдусь хилкой, хоть она и горькая. Пойдемте назад… И держитесь от меня на расстоянии, какое-то время буду слегка отдавать во все стороны некроэнергией, которую забрал себе.
- Забрал? Но зачем? - спросил Друст, взяв Сильхе за руку.
- Затем, что нужен контакт, чтобы с чем-то работать. Так что я сначала касаюсь мёртвого, потом убиваю. Все, топайте уже.
Они потопали. Поднялись по лестнице и свернули, наверное, в сторону обеденной комнаты.
- Попросите там принести завтрак мне в комнату, - сказал Колль им в спину. – Самое меньшее пару часов я оттуда не выйду.
- Скажу, - пообещала девушка.
Родители мужа уже сидели за столом, но не упрекнули, тепло приветствовали Сильхе и своего сына. Легкий завтрак – сырные «конвертики», яичница по-восточному, с овощами, желтый чай, любимое девушкой молоко. И беседы, конечно.
- А где мой паж? – спросила она почти сразу.
- Убежал искать то, что ему нужно, даже не стал завтракать, - улыбнулась мать Мэннара. – Целеустремленный юноша.
«Наверное, опять для своей штуковины» - «Не наверное – наверняка».
Сильхе ела и осторожно рассматривала господина и госпожу дома. Как снова одевшийся в какое-то подобие мундира Хельмин предлагал супруге лучшие кусочки, собственноручно, отослав слугу, наливал чаю, протягивал полотенце, помогал поправить манжету, как она делала то же самое, только не так часто, но улыбалась мужу и смотрела с любовью. От их единства рождалась самая красивая музыка, какую Сильхе слышала в своей жизни, но слушать ее немного смущало, словно она подсматривала за кем-то в спальне, и девушка-бард мысленно приглушила ее.
Но внимание ее заметили все равно.
- Ты так на нас смотришь, девочка, - улыбнулась теперь уже ей госпожа Эли, – словно есть вопрос, ответ на который ты уже знаешь.
Сильхе опустила взгляд к тарелке. Сказать или нет?
- Я думаю – а сумеем ли мы с Мэннаром сохранить любовь так долго, как вы? И главное – так же мы красивы в паре, как вы? А еще… мне кажется у вас что-то даже большее, чем любовь.
- Одной любви бы не хватило, - согласился свёкор, тоже с улыбкой. Посмотрел на сына: - Ты, как обычно, выбрал самое лучшее… У нас с Элиддор было кое-что, связавшее крепче… Я еще служил в гвардии, а она уже в корпусе гонцов. С одиннадцати лет.
- Хельм, ты собирался рассказывать, а не хвастаться, - заметила госпожа баронесса строго.
- Отчего не соединить? – возразил свёкор. – Она из «птичьей семьи» - приютская, но сама захотела начать работать так рано и выбрала себе дело по душе… Как и я в общем-то, хотя по началу просто считал, что как мужчина должен послужить своей стране, пусть война двадцать лет как кончилась и даже старый король Фирант умер. Я поступил в приграничную гвардию как раз в год его смерти…
- Ох, всё, дай я сама, - перебила госпожа Эли. Посмотрела на Сильхе. – Мужчины совершенно не умеют рассказывать! Гвардейский отряд совершал переход на заставу, чтобы подменить закончивших дежурство товарищей, я обогнала их по той же дороге. А потом они нагнали меня – лошадь захромала. Я предпочла двигаться вместе с отрядом до ближайшего города. На привале рядом со старой вырубкой разожгли костер. Огонь вспыхнул и тут же погас, все заволокло туманом. Из тумана появилась девица, костлявая или, скорее, ветвистая… Платье из мха словно натянуто на кривое деревце, лианы вместо волос, огромные глаза…
- Дриада, - догадалась Сильхе. – Вырубка… ее дерево срубили и часть его попала в костер?
- Мы так и не узнали, но дриада была очень зла. Сразу усыпила половину отряда, меня тоже, но гонцов обучают – я успела дать себе команду проснуться через три минуты. И проснулась. Дриада жутко удивилась. «В чем твоя опора?» - спрашивает. А я расталкиваю не совсем заснувшего Хельмина, мы сидели у костра рядом, чистили картошку на суп. Дриада опять свое: «Он твоя опора?» и я отвечаю «Да!» - потому что мне страшно и потому что она ведь не отвяжется. «А у меня больше нет опоры» - и давай плакать, не просто так, а собирать слезы на лист. Потом она этот лист протянула мне: «Ты и твой избранник, испейте моих слёз. Если солгала – умрете, если нет – отпущу всех». Пришлось пить и Хельмина поить, - госпожа Эли вздохнула. – Это было самое страшное – брать на себя ответственность за чью-то жизнь. Что если эти слезы убили бы Хельма?
- Иначе его убила бы дриада… кир-дриада точнее, - заметила девушка-бард. – Вложила в грудь спящим семена, чтобы выросли новые деревья, новая опора для неё. Временная – своего дерева ничто не заменит… кроме другого своего дерева, выращенного из «теплого семечка». А получить его можно только от тех, кто влюблен или предназначен друг другу.
- Любви тогда и в помине не было, - сказал отец Мэннара, - но когда Элиддор сунула мне в руки этот лист со «слезами», я выпил. Странное чувство, - он потер грудь очень знакомыми жестом. – До сих пор иногда возвращается. Тепло. И как будто не хватает чего-то. Дриада полезла рукой себе в грудь, прорвав мох, и достала что-то маленькое, вроде камешка. И сразу исчезла и она, и туман и мои парни начали просыпаться. Мы все же поели и отправились дальше. Расстались с Элиддор у самой заставы, а через полгода я закончил службу, нашел ее и увёз домой.
- Вот так история! – искренне восхитилась Сильхе. – Достойная баллады! Но я, конечно, не буду об этом писать, пусть останется только вашей.
- Даже ты не сумеешь правильно рассказать об этом, - усмехнулся муж. – Так чтобы слушатель почувствовал то же, что мои ма и па.
- Пожалуй, - кивнула она, не споря.
- Но я бы хотела услышать, как ты поешь, дочка, - заметила хозяйка.
- Ох, в самом деле, я еще ни разу для вас не спела, - Сильхе тут же встала из-за стола, взяла лежавшее на столике у стены полотенце, вытерла руки. – Схожу за кинтарой.
- Я не имела в виду прямо сейчас! – всполошилась госпожа Эли. – Сначала покушай!
- Я уже покушала, матушка. И мне хочется вас чем-нибудь порадовать!
Она метнулась в свою комнату пока еще кто-то что-то не сказал и вернулась с кинтарой, чуть запыхавшись. Отодвинула стул к стене, села. Что же сыграть?
- Нет сказки лучше этих дней весны:
Покой, свобода, никакого риска,
И все злодеи разоблачены…
Герои спят и тоже видят сны
Пускай не здесь, сейчас, но все же близко.
Всегда чуть-чуть, всегда на волосок -
Не дотянуться, если нет опоры.
