Мэннар не понимал веселья Танси. Мысленно спросил у жены: «Думаешь, она справится?» «А что такое, Друст?» - «Уж очень беспечно относится» - «Думаю, ей просто немного страшно… и чтобы скрыть страх Ортансия старается думать об этом, как о приключении, в котором может поучаствовать. Я доверяю ей, Мэннар». Он успокоился, обнял жену и поцеловал куда дотянулся, в висок. Она откинула голову и посмотрела снизу вверх с улыбкой: «У тебя столько разных поцелуев, муж мой…» «И все они твои, счастье моё».
- Поняла, - Танси явно закончила разговор, который Мэннар прослушал, занятый своим. Посмотрела на Сильхе: - Ты используешь свою магию, чтобы доставить меня в Жакт? Думаю «любой арданский город» нам не подходит, стоит оказаться поближе к месту событий.
- Да, переведу тебя через Сагриндорэ, - жена взяла болталку из рук подруги. – Лерия, мы придем к тебе, как только соберемся. Оставайся там, где никто не увидит нашего появления, хорошо? Приведу к тебе Ортансию и вернусь.
- И меня тоже, - влез паж. – Я тоже хочу пойти.
- Но зачем? – спросила дочка посла. – Тебя видели и знают в лицо.
- Ничего. Переоденусь в девчонку – никто не узнает. Чувствую, что нужен. И вообще… Женщине нужен мужчина, чтобы ее защищать!
Танси засмеялась:
- Тем более мужчина видел эту женщину не совсем одетой, а значит теперь обязан жениться… Но можно начать и с защиты.
Рюнвер покраснел. А потом с решительным видом встал рядом с девушкой-магом.
- Женюсь, если хочешь.
Девчонка бесцеремонно расхохоталась.
- Ой, все, шучу я. Хм, разрядилась, похоже, - она потрясла замолчавшую болталку. – Ну и ладно, мы уже обо всем договорились.
- Да, идем к нам домой, - кивнула Сильхе. - Будем наряжать тебя… вас.
Мэннар улыбнулся. «К нам домой». Он подарил своей непоседе-жене еще один дом.
- А когда это мальчик успел увидеть тебя неодетой? – спросил он у Танси, когда все вместе вышли на улицу. – И откуда ты знаешь о Речных Сестрах?
- Когда Сильхе в первый раз пришла, я купалась. По Сёстрам писала доклад в Кан-Тарре. Оказалось жуть как интересно, но большая часть интересного в доклад не влезла. Когда-то был военный отряд «неизмеримой добрести», состоящий только из женщин. Теперь что-то вроде ордена… Немного военный, немого финансовый, к ним можно обратиться, если считаешь, что кого-то несправедливо осудили. Сестры разберутся, если найдут несправедливость - выкупят или же проведут поединок – суд богов своего рода, чтобы оправдать обвиненного. Они же становятся посредниками в разных сложных делах, берут деньги и документы, чтобы сохранить, могут вмешаться в управление государством - прийти в Совет Тридцати и отменить какой-то закон. Их уважают и с ними считаются. Сестры поклоняются Однорукому Тьюзу, богу чести из старого пантеона. У него своя интересная история. До того как присоединиться к нашим богам, он был одним из творцов в другом, погибшем мире. Пришел сюда, чтобы не допустить гибели нашего – справился, как видите, мир все еще стоит. Попросил уже имевшихся богов его принять. Дон, старший бог увидел, что Тьюз слишком силен и попросил у него левую руку как залог мирных намерений. Тьюз отдал. Стал сыном Дона. Из руки выросло дерево, Опора Мира, так что вышла двойная польза. Дерево можно увидеть на Севере, в Галате, говорят, то самое.
- Про Тьюза слышала, - заметила Сильхе, - и как еще про него балладу не написала, сама не знаю.
Мэннар не стал предлагать взять пролетку, девушки увлеклись беседой. Он слушал краем уха и оглядывался, потакая вернувшейся подозрительности. Лучше она, чем беспечность. Но улица Румно ничем странным не светила, прохожие на них не пялились, экипажи рядом не останавливались, прошедшая стража не косилась. Он позволил себе не вертеть так головой, но бдительность сохранял.
- Дашь мне свой кинжал? – попросил паж. – Я не буду никого резать, для солидности на пояс повешу.
- Дам, если хочешь, - кивнул Мэннар. - Но если не готов пользоваться, лучше оставь.
Мальчишка молчал целую улицу, потом выдал:
- Тогда логадо возьму.
Мэннар не стал спорить, хоть особой пользы от карт не видел.
Уже дома – он успел представить Танси родителям, когда жена утащила ее и мальчишку переодеваться, - залез в библиотеку за «Книгой мест». Достал ее с полки, сел и зачитался. Книга перечисляла и описывала достопримечательности. О музее Шердара и его пленнике там не было ни слова, зато много про дерево, Опору Мира, и про северных «призраков». «Человек, выброшенный из семьи, общества или страны – изгой, призрак. Может вернуться – никто не будет с ним говорить, не станет замечать. О нем не говорят даже с богами. Чужестранцы удивляются таким обычаям, но для человека нет горше, чем быть никем среди своих. Так будет пока память о нем, дурная или добрая, не сотрется из Книги Богов, пока Дон не скажет «Достаточно» и даже сын его Тьюз, не может заступиться за призрака». И здесь Тьюз… Были и рисунки – как Старший Бог из Старого пантеона сажает в землю руку, как из нее вырастает дерево. Эту картинку хотелось перевернуть, потому что крона у дерева была в земле, а корни тянулись в небо. Выглядело нелепо… и почему-то хотелось смотреть и смотреть. Какая-то мысль шевелилась от рассматривания. Мэннар почти поймал ее, когда позвала Сильхе: «Друст? Мы готовы. Хочешь проводит Танси? Я в нашей комнате». «Иду», - ответил он, вставая. Книгу прихватил с собой.
Танси не переодевалась, но сделала прическу из десятка косичек, как тогда у Сильхе и посеребрила волосы надо лбом. Из мальчишки вышла правдоподобная девчонка в клетчатом платьице с синим фартуком и шляпке. Из-под шляпки свешивались золотистые локоны, с пояса свисал розовый бант… И футляр с логадо.
- Парик не лишний? – усмехнулся Мэннар.
- Не парик, локоны прямо к шляпке пришиты, - сказала Сильхе. - Так, Рюн, только не делай резких движений… и не шагай так широко, как обычно. Семени… Нет, не настолько! Да, примерно так.
Мальчишка, прохаживавшийся по комнате, почесал затылок, сдвинув шляпку вместе с локонами.
- Ну я постараюсь. Повернулся к Танси. – Пошли?
- Ага.
Сильхе подошла, взяла обоих за руки. Все трое исчезли. Осталось только ждать. Мэннар нашел и выставил на столик банку с хашем и кружку воды, сел в кресло и открыл книгу.
Сильхе возникла из ниоткуда через полчаса, брякнулась на пол, стукнув коленями.
- Чтоб меня на сцену без слуха и голоса… Ноги подогнулись…
Мэннар подошел, поднял, унёс в кресло, подал хаш и воду.
- Спасибо, мой хороший. Что-то в этот раз совсем плохо. Копилка чудес опустела.
- Кушай орехи с медом и отдыхай, - он на всякий случай потрогал ее лоб и щеки. Не горячие. – Потом расскажешь, что там было и как.
- Пока никак и ничего. Появились в комнате Лерии. Я немного передохнула и вернулась, девушки и без меня договорятся. Кто-то из них свяжется по «говорилке», когда будет хоть какой-то результат. – Она поёжилась. - Спина ноет почему-то, словно я Рюна и Ортансию на своих плечах тащила.
- Давай разомну, - предложил он.
- Разомни, - согласилась жена.
Мэннар перенес ее на кровать и стал растирать спину сквозь платье. Ткань мешала, но он не успел предложить снять его. Вымотанная двумя перемещениями, Сильхе заснула, не помешал даже массаж. Мэннар прикрыл ее легким летним одеялом и вернулся в кресло, дочитывать «Книгу Мест».
Читать не вышло, мысли блуждали мимо строк. Хотелось с кем-то поговорить.
«Лаувайи?»
Долгое молчание. Когда «серый учитель» отозвался, показалось, что издалека. «Заскучал?» «Нет. Давно тебя не слышно, - Мэннар закрыл книгу и положил на стол. – Ты знаешь все обо всем… Старые боги на самом деле были? Когда пришли новые, не случилось драки между двумя поколениями?» «Тебе вот прямо сейчас рассказать полную историю мира? – в голосе Лаувайи звучало раздражение. Хотя он не кричал, в голове Мэннара зазвенело. – А что взамен?» «Могу тоже что-нибудь рассказать» - «О, как щедро!»
Подозрительность, заставлявшая оглядываться на улице, вернулась и нашептала – что-то не так, берегись. Беречься было поздно. «Что с тобой происходит?» - спросил он. «Не твое дело». «Хочу знать. Расскажи», - Мэннар попытался снова. – Что-то случилось?» «Не что, а кто». Словно по голове ударили – в глазах потемнело, но видеть он не перестал, просто теперь не комнату. Ниоткуда возник алый бард Рейналь, тренькавший на арфе. И песня. Отдельные строчки про свободу, от которых захотелось завыть. Но все быстро кончилось. Мэннар отдышался, поднял оброненную книгу. Руки тряслись. «Он причинил тебе вред? Исправить можно?» «Не беспокойся. Силы ты не потеряешь».
Терпение. Мэннар вспомнило себя ребенком. Точно так же капризничал, когда болел. Что делала мама? Соглашалась. «Конечно, ты прав и тебе виднее. Тем более я не успел стать тебе другом. Вообще никем не успел. Извини. Конечно, ты сам справишься». «Считаешь, мне нужен друг?» - спросил Лаувайи. «Не знаю. Каждому иногда нужен собеседник». «Слова пробивают брешь в любой стене». И снова ударило видением, на этот раз бочки с пробитым боком, откуда вытекает вода. И слова - «Эта щель, что расколет стекло, и скалу, и мрак». Щелкнуло, складываясь в целую картину. «Подожди… Бард пробил брешь в твоей стене? И ты… теперь свободен?» «Придурок… Я и так свободен». «Серый учитель» замолчал.
Заворочалась, просыпаясь, жена. Открыла глаза.
- Ты так тут и сидел?
Он улыбнулся, пересел на кровать, на время отложив мысли о проблемах Лаувайи.
– Выглядишь лучше. Отдохнула?
- Вроде бы…
В дверь постучали и тут же всунулся, приоткрыв ее, Коллин.
- В этом доме едят по часам, или и в неурочное время можно что-то вкусное найти? Надеюсь, я ничему не помешал.
- Ничему, - Сильхе села, откинув покрывало. – Я тоже голодная.
- У Куско всегда есть что-то горячее, - сказал Мэннар. – Радость моя, не вставай, принесу сюда.
Жена подумала и кивнула. Подвинула подушку и села, опираясь на нее спиной. Заметила книгу, которую Мэннар положил на столик.
- Вот мне и занятие, пока вы не вернетесь.
Мэннар повел шурина на кухню. Куско не подвел – мясное рагу было теплым, нашлось и молоко для Сильхе. Они с Коллином набрали два подноса еды и притащили все в спальню.
- Будет пирушка! – Сильхе все же встала и даже умылась.
Лицо выглядело свежим, волосы причесанными. Трое устроились за столом.
- Лучшие куски женщинам и некромантам! – поддержал ее шурин, накладывая себе на тарелку всего и побольше.
- Женщинам понятно… а некромантом почему? – удивился Мэннар.
Взял теплую булку, откусил и понял, что не голоден.
- Потому что пища – это жизнь, а нам ее очень не хватает. Хорош ваш повар, хорош… А теперь рассказывайте, что тут без меня натворили. Я же вижу, что натворили.
Мэннар, не занятый едой, рассказал, жена дополняла.
- Внимание главы Надзора само по себе не очень хорошо… Этот человек смог повлиять на короля и получить разрешение сделать территорию замка Огг неподвластной законам короля… якобы чтобы лучше исполнять работу. Надеюсь, у посла нет серьезных неприятностей и Сёстры помогут. Однако интереснее другое. Почему Надзор цеплялся к тебе, сестрица. Какой вред ты можешь им причинить… или какую пользу принести.
- Польза? От меня, эвлийки, Ардану? Разве там не считают, что надо всего достигать своими силами?
- В Ардане считают, в «Надзоре» – нет. За что его и не любят… По арданским меркам у «Надзора» и тех, кто ему служит, нет гордости и чести. Надзорные плевать на это хотели, их задача обеспечить безопасность государства, а для этого хороши все средства. И они с ней справляются. А Сёстры со своей задачей – отбирать у «Надзора» и вообще из лап закона всех, кто по их законам и понятиям ни в чем не виновен. Между этими двумя группами тихая война, но и не считаться друг с другом надзорные и хорне не могут. Как когда-то последователи Старых и новых богов. – Шурин отправил в рот очередной пирожок, прожевал. – М-м-м, я тут, наверное, жить останусь… Пока вы повара не уволите. Или сам его уведу.
Сильхе встала и начала ходить по комнате.
- Сестрица, не мельтеши, - попросил Коллин, подвигая к себе всю тарелку с пирожками. - Если пытаешься повторить процесс, что идет у тебя в голове – не получится, мысли всяко движутся и быстрее, и хаотичнее. Есть вопросы – задавай.
- Вопрос есть у меня, - сказал Мэннар. - Почему смерть убийцы вернула ей дар?
- Почему его каждый раз возвращала моя собственная, - добавила Сильхе.
- А почему ты его потеряла? – спросил Коллин.
- Потому что он был мне дан для одного только дела, которое я уже сделала… Или потому, что внутреннему слуху довелось услышать слишком много. Душа просто оглохла.
- Отмети оба объяснения, сестрица. Оглохшее не начнет снова слышать без лечения. Дар слышать, как ты это называешь «песни-внутри», ты получила не от бога. По твоим рассказам вообще сама взяла у эльфа, который точно понятия не имел об «одном только деле». Сама взяла – сама отдала.
- Хочешь сказать, она сама решила перестать слышать? – вмешался Мэннар.
- Но это неправдоподобно! – возмутилась жена. - Нелепо. Сколько было ситуаций, когда дар был мне очень сильно нужен! Но возник лишь однажды – позволил закрыть рану. Нет, не верю…
- Наконец-то! - с каким-то энтузиазмом воскликнул Колль, поднял бокал: - За тебя, сестрица, за твое прозрение.
- Что такое? – Сильхе остановилась, лицо было растерянным. – Считаешь, я была слепа?
- В чем-то да. Сначала ты надеялась только на себя, даже со струной Бога. И верила только в себя. Потом на тебя начали сыпаться со всех сторон дары. Так много, что под ними ты совсем исчезла… Твоя вера в себя потонула в них – ты верила лишь в эти волшебные подарки: помогут, спасут, защитят. Но есть вера выше и сильнее этой: что ничего не дается даром. Это то, что ты проверила на своем опыте, как и каждый из нас. И вот ты отказываешься от силы Бога – и теряешь дар, видишь, как рвут волшебную струну – и говоришь себе: «Вот и все, конец магии». И конец наступает. А потом ты умираешь. Смерть лишает силы все иллюзии. И даже веру.
- А потом я вижу, как умирает мой убийца. А смерть к тому времени уже была связана в моих мыслях с возвращением дара. «Смерть это свобода». Когда он танцевал, я словно танцевала вместе с ним. – Сильхе перестала ходить, встала за своим стулом, оперлась о резную спинку. – Похоже на правду.
- Очень многое в жизни просто вопрос веры. – Коллин больше не ел, руки сложил на груди. - Даже магия. Кто знает, может это вообще не должно работать? Где-то и не работает. Север, остров Норг - там нет своих магов, потому что магии тоже нет. Зато северные боги по земле просто так шатаются, творят чудеса и хулиганства.
- Значит, мне нужно в этот мир честности… Харисту. Посмотреть, какие еще иллюзии мешают. Или какая вера.
- Без меня не ходи, ладно? – сразу попросил Мэннар.
- Как получится… Эх, не успела расспросить Отрансию, что она знает об этом мире звука, Ду. Все равно мне все четыре посещать.
- И куда опять ты навострилась? – строго спросил Коллин. – Ду? Тебя Малые миры заинтересовали?
- Да! И ты должен мне рассказать, как попасть в Этлиш!
- Никак, пока у тебя на руках нет свежего трупа кого-то из любимых. Или потери, которая душу рвёт. Так, всё, не мешайте старому голодному некроманту утолять свою единственную страсть!
И он так демонстративно принялся за пирожки, что было ясно – нарочно.
- Поняла, - Танси явно закончила разговор, который Мэннар прослушал, занятый своим. Посмотрела на Сильхе: - Ты используешь свою магию, чтобы доставить меня в Жакт? Думаю «любой арданский город» нам не подходит, стоит оказаться поближе к месту событий.
- Да, переведу тебя через Сагриндорэ, - жена взяла болталку из рук подруги. – Лерия, мы придем к тебе, как только соберемся. Оставайся там, где никто не увидит нашего появления, хорошо? Приведу к тебе Ортансию и вернусь.
- И меня тоже, - влез паж. – Я тоже хочу пойти.
- Но зачем? – спросила дочка посла. – Тебя видели и знают в лицо.
- Ничего. Переоденусь в девчонку – никто не узнает. Чувствую, что нужен. И вообще… Женщине нужен мужчина, чтобы ее защищать!
Танси засмеялась:
- Тем более мужчина видел эту женщину не совсем одетой, а значит теперь обязан жениться… Но можно начать и с защиты.
Рюнвер покраснел. А потом с решительным видом встал рядом с девушкой-магом.
- Женюсь, если хочешь.
Девчонка бесцеремонно расхохоталась.
- Ой, все, шучу я. Хм, разрядилась, похоже, - она потрясла замолчавшую болталку. – Ну и ладно, мы уже обо всем договорились.
- Да, идем к нам домой, - кивнула Сильхе. - Будем наряжать тебя… вас.
Мэннар улыбнулся. «К нам домой». Он подарил своей непоседе-жене еще один дом.
- А когда это мальчик успел увидеть тебя неодетой? – спросил он у Танси, когда все вместе вышли на улицу. – И откуда ты знаешь о Речных Сестрах?
- Когда Сильхе в первый раз пришла, я купалась. По Сёстрам писала доклад в Кан-Тарре. Оказалось жуть как интересно, но большая часть интересного в доклад не влезла. Когда-то был военный отряд «неизмеримой добрести», состоящий только из женщин. Теперь что-то вроде ордена… Немного военный, немого финансовый, к ним можно обратиться, если считаешь, что кого-то несправедливо осудили. Сестры разберутся, если найдут несправедливость - выкупят или же проведут поединок – суд богов своего рода, чтобы оправдать обвиненного. Они же становятся посредниками в разных сложных делах, берут деньги и документы, чтобы сохранить, могут вмешаться в управление государством - прийти в Совет Тридцати и отменить какой-то закон. Их уважают и с ними считаются. Сестры поклоняются Однорукому Тьюзу, богу чести из старого пантеона. У него своя интересная история. До того как присоединиться к нашим богам, он был одним из творцов в другом, погибшем мире. Пришел сюда, чтобы не допустить гибели нашего – справился, как видите, мир все еще стоит. Попросил уже имевшихся богов его принять. Дон, старший бог увидел, что Тьюз слишком силен и попросил у него левую руку как залог мирных намерений. Тьюз отдал. Стал сыном Дона. Из руки выросло дерево, Опора Мира, так что вышла двойная польза. Дерево можно увидеть на Севере, в Галате, говорят, то самое.
- Про Тьюза слышала, - заметила Сильхе, - и как еще про него балладу не написала, сама не знаю.
Мэннар не стал предлагать взять пролетку, девушки увлеклись беседой. Он слушал краем уха и оглядывался, потакая вернувшейся подозрительности. Лучше она, чем беспечность. Но улица Румно ничем странным не светила, прохожие на них не пялились, экипажи рядом не останавливались, прошедшая стража не косилась. Он позволил себе не вертеть так головой, но бдительность сохранял.
- Дашь мне свой кинжал? – попросил паж. – Я не буду никого резать, для солидности на пояс повешу.
- Дам, если хочешь, - кивнул Мэннар. - Но если не готов пользоваться, лучше оставь.
Мальчишка молчал целую улицу, потом выдал:
- Тогда логадо возьму.
Мэннар не стал спорить, хоть особой пользы от карт не видел.
Уже дома – он успел представить Танси родителям, когда жена утащила ее и мальчишку переодеваться, - залез в библиотеку за «Книгой мест». Достал ее с полки, сел и зачитался. Книга перечисляла и описывала достопримечательности. О музее Шердара и его пленнике там не было ни слова, зато много про дерево, Опору Мира, и про северных «призраков». «Человек, выброшенный из семьи, общества или страны – изгой, призрак. Может вернуться – никто не будет с ним говорить, не станет замечать. О нем не говорят даже с богами. Чужестранцы удивляются таким обычаям, но для человека нет горше, чем быть никем среди своих. Так будет пока память о нем, дурная или добрая, не сотрется из Книги Богов, пока Дон не скажет «Достаточно» и даже сын его Тьюз, не может заступиться за призрака». И здесь Тьюз… Были и рисунки – как Старший Бог из Старого пантеона сажает в землю руку, как из нее вырастает дерево. Эту картинку хотелось перевернуть, потому что крона у дерева была в земле, а корни тянулись в небо. Выглядело нелепо… и почему-то хотелось смотреть и смотреть. Какая-то мысль шевелилась от рассматривания. Мэннар почти поймал ее, когда позвала Сильхе: «Друст? Мы готовы. Хочешь проводит Танси? Я в нашей комнате». «Иду», - ответил он, вставая. Книгу прихватил с собой.
Танси не переодевалась, но сделала прическу из десятка косичек, как тогда у Сильхе и посеребрила волосы надо лбом. Из мальчишки вышла правдоподобная девчонка в клетчатом платьице с синим фартуком и шляпке. Из-под шляпки свешивались золотистые локоны, с пояса свисал розовый бант… И футляр с логадо.
- Парик не лишний? – усмехнулся Мэннар.
- Не парик, локоны прямо к шляпке пришиты, - сказала Сильхе. - Так, Рюн, только не делай резких движений… и не шагай так широко, как обычно. Семени… Нет, не настолько! Да, примерно так.
Мальчишка, прохаживавшийся по комнате, почесал затылок, сдвинув шляпку вместе с локонами.
- Ну я постараюсь. Повернулся к Танси. – Пошли?
- Ага.
Сильхе подошла, взяла обоих за руки. Все трое исчезли. Осталось только ждать. Мэннар нашел и выставил на столик банку с хашем и кружку воды, сел в кресло и открыл книгу.
Сильхе возникла из ниоткуда через полчаса, брякнулась на пол, стукнув коленями.
- Чтоб меня на сцену без слуха и голоса… Ноги подогнулись…
Мэннар подошел, поднял, унёс в кресло, подал хаш и воду.
- Спасибо, мой хороший. Что-то в этот раз совсем плохо. Копилка чудес опустела.
- Кушай орехи с медом и отдыхай, - он на всякий случай потрогал ее лоб и щеки. Не горячие. – Потом расскажешь, что там было и как.
- Пока никак и ничего. Появились в комнате Лерии. Я немного передохнула и вернулась, девушки и без меня договорятся. Кто-то из них свяжется по «говорилке», когда будет хоть какой-то результат. – Она поёжилась. - Спина ноет почему-то, словно я Рюна и Ортансию на своих плечах тащила.
- Давай разомну, - предложил он.
- Разомни, - согласилась жена.
Мэннар перенес ее на кровать и стал растирать спину сквозь платье. Ткань мешала, но он не успел предложить снять его. Вымотанная двумя перемещениями, Сильхе заснула, не помешал даже массаж. Мэннар прикрыл ее легким летним одеялом и вернулся в кресло, дочитывать «Книгу Мест».
Читать не вышло, мысли блуждали мимо строк. Хотелось с кем-то поговорить.
«Лаувайи?»
Долгое молчание. Когда «серый учитель» отозвался, показалось, что издалека. «Заскучал?» «Нет. Давно тебя не слышно, - Мэннар закрыл книгу и положил на стол. – Ты знаешь все обо всем… Старые боги на самом деле были? Когда пришли новые, не случилось драки между двумя поколениями?» «Тебе вот прямо сейчас рассказать полную историю мира? – в голосе Лаувайи звучало раздражение. Хотя он не кричал, в голове Мэннара зазвенело. – А что взамен?» «Могу тоже что-нибудь рассказать» - «О, как щедро!»
Подозрительность, заставлявшая оглядываться на улице, вернулась и нашептала – что-то не так, берегись. Беречься было поздно. «Что с тобой происходит?» - спросил он. «Не твое дело». «Хочу знать. Расскажи», - Мэннар попытался снова. – Что-то случилось?» «Не что, а кто». Словно по голове ударили – в глазах потемнело, но видеть он не перестал, просто теперь не комнату. Ниоткуда возник алый бард Рейналь, тренькавший на арфе. И песня. Отдельные строчки про свободу, от которых захотелось завыть. Но все быстро кончилось. Мэннар отдышался, поднял оброненную книгу. Руки тряслись. «Он причинил тебе вред? Исправить можно?» «Не беспокойся. Силы ты не потеряешь».
Терпение. Мэннар вспомнило себя ребенком. Точно так же капризничал, когда болел. Что делала мама? Соглашалась. «Конечно, ты прав и тебе виднее. Тем более я не успел стать тебе другом. Вообще никем не успел. Извини. Конечно, ты сам справишься». «Считаешь, мне нужен друг?» - спросил Лаувайи. «Не знаю. Каждому иногда нужен собеседник». «Слова пробивают брешь в любой стене». И снова ударило видением, на этот раз бочки с пробитым боком, откуда вытекает вода. И слова - «Эта щель, что расколет стекло, и скалу, и мрак». Щелкнуло, складываясь в целую картину. «Подожди… Бард пробил брешь в твоей стене? И ты… теперь свободен?» «Придурок… Я и так свободен». «Серый учитель» замолчал.
Заворочалась, просыпаясь, жена. Открыла глаза.
- Ты так тут и сидел?
Он улыбнулся, пересел на кровать, на время отложив мысли о проблемах Лаувайи.
– Выглядишь лучше. Отдохнула?
- Вроде бы…
В дверь постучали и тут же всунулся, приоткрыв ее, Коллин.
- В этом доме едят по часам, или и в неурочное время можно что-то вкусное найти? Надеюсь, я ничему не помешал.
- Ничему, - Сильхе села, откинув покрывало. – Я тоже голодная.
- У Куско всегда есть что-то горячее, - сказал Мэннар. – Радость моя, не вставай, принесу сюда.
Жена подумала и кивнула. Подвинула подушку и села, опираясь на нее спиной. Заметила книгу, которую Мэннар положил на столик.
- Вот мне и занятие, пока вы не вернетесь.
Мэннар повел шурина на кухню. Куско не подвел – мясное рагу было теплым, нашлось и молоко для Сильхе. Они с Коллином набрали два подноса еды и притащили все в спальню.
- Будет пирушка! – Сильхе все же встала и даже умылась.
Лицо выглядело свежим, волосы причесанными. Трое устроились за столом.
- Лучшие куски женщинам и некромантам! – поддержал ее шурин, накладывая себе на тарелку всего и побольше.
- Женщинам понятно… а некромантом почему? – удивился Мэннар.
Взял теплую булку, откусил и понял, что не голоден.
- Потому что пища – это жизнь, а нам ее очень не хватает. Хорош ваш повар, хорош… А теперь рассказывайте, что тут без меня натворили. Я же вижу, что натворили.
Мэннар, не занятый едой, рассказал, жена дополняла.
- Внимание главы Надзора само по себе не очень хорошо… Этот человек смог повлиять на короля и получить разрешение сделать территорию замка Огг неподвластной законам короля… якобы чтобы лучше исполнять работу. Надеюсь, у посла нет серьезных неприятностей и Сёстры помогут. Однако интереснее другое. Почему Надзор цеплялся к тебе, сестрица. Какой вред ты можешь им причинить… или какую пользу принести.
- Польза? От меня, эвлийки, Ардану? Разве там не считают, что надо всего достигать своими силами?
- В Ардане считают, в «Надзоре» – нет. За что его и не любят… По арданским меркам у «Надзора» и тех, кто ему служит, нет гордости и чести. Надзорные плевать на это хотели, их задача обеспечить безопасность государства, а для этого хороши все средства. И они с ней справляются. А Сёстры со своей задачей – отбирать у «Надзора» и вообще из лап закона всех, кто по их законам и понятиям ни в чем не виновен. Между этими двумя группами тихая война, но и не считаться друг с другом надзорные и хорне не могут. Как когда-то последователи Старых и новых богов. – Шурин отправил в рот очередной пирожок, прожевал. – М-м-м, я тут, наверное, жить останусь… Пока вы повара не уволите. Или сам его уведу.
Сильхе встала и начала ходить по комнате.
- Сестрица, не мельтеши, - попросил Коллин, подвигая к себе всю тарелку с пирожками. - Если пытаешься повторить процесс, что идет у тебя в голове – не получится, мысли всяко движутся и быстрее, и хаотичнее. Есть вопросы – задавай.
- Вопрос есть у меня, - сказал Мэннар. - Почему смерть убийцы вернула ей дар?
- Почему его каждый раз возвращала моя собственная, - добавила Сильхе.
- А почему ты его потеряла? – спросил Коллин.
- Потому что он был мне дан для одного только дела, которое я уже сделала… Или потому, что внутреннему слуху довелось услышать слишком много. Душа просто оглохла.
- Отмети оба объяснения, сестрица. Оглохшее не начнет снова слышать без лечения. Дар слышать, как ты это называешь «песни-внутри», ты получила не от бога. По твоим рассказам вообще сама взяла у эльфа, который точно понятия не имел об «одном только деле». Сама взяла – сама отдала.
- Хочешь сказать, она сама решила перестать слышать? – вмешался Мэннар.
- Но это неправдоподобно! – возмутилась жена. - Нелепо. Сколько было ситуаций, когда дар был мне очень сильно нужен! Но возник лишь однажды – позволил закрыть рану. Нет, не верю…
- Наконец-то! - с каким-то энтузиазмом воскликнул Колль, поднял бокал: - За тебя, сестрица, за твое прозрение.
- Что такое? – Сильхе остановилась, лицо было растерянным. – Считаешь, я была слепа?
- В чем-то да. Сначала ты надеялась только на себя, даже со струной Бога. И верила только в себя. Потом на тебя начали сыпаться со всех сторон дары. Так много, что под ними ты совсем исчезла… Твоя вера в себя потонула в них – ты верила лишь в эти волшебные подарки: помогут, спасут, защитят. Но есть вера выше и сильнее этой: что ничего не дается даром. Это то, что ты проверила на своем опыте, как и каждый из нас. И вот ты отказываешься от силы Бога – и теряешь дар, видишь, как рвут волшебную струну – и говоришь себе: «Вот и все, конец магии». И конец наступает. А потом ты умираешь. Смерть лишает силы все иллюзии. И даже веру.
- А потом я вижу, как умирает мой убийца. А смерть к тому времени уже была связана в моих мыслях с возвращением дара. «Смерть это свобода». Когда он танцевал, я словно танцевала вместе с ним. – Сильхе перестала ходить, встала за своим стулом, оперлась о резную спинку. – Похоже на правду.
- Очень многое в жизни просто вопрос веры. – Коллин больше не ел, руки сложил на груди. - Даже магия. Кто знает, может это вообще не должно работать? Где-то и не работает. Север, остров Норг - там нет своих магов, потому что магии тоже нет. Зато северные боги по земле просто так шатаются, творят чудеса и хулиганства.
- Значит, мне нужно в этот мир честности… Харисту. Посмотреть, какие еще иллюзии мешают. Или какая вера.
- Без меня не ходи, ладно? – сразу попросил Мэннар.
- Как получится… Эх, не успела расспросить Отрансию, что она знает об этом мире звука, Ду. Все равно мне все четыре посещать.
- И куда опять ты навострилась? – строго спросил Коллин. – Ду? Тебя Малые миры заинтересовали?
- Да! И ты должен мне рассказать, как попасть в Этлиш!
- Никак, пока у тебя на руках нет свежего трупа кого-то из любимых. Или потери, которая душу рвёт. Так, всё, не мешайте старому голодному некроманту утолять свою единственную страсть!
И он так демонстративно принялся за пирожки, что было ясно – нарочно.
