«По-моему, он не хочет об этом говорить», - заметил Мэннар мысленно. «Куда он от меня денется. Но можно начать и с другого мира, - жена продолжала беспокойно ходить по комнате. – Нужно какое-то дело, или я с ума сойду!»
В комнату заглянул слуга.
- Леди Сильхе, - он протянул ей сложенный листок. – Гость передал вам записку.
- Что за гость? – спросил Мэннар, пока жена читала.
- Волшебник…
- Вернее, маг вышей категории, - Сильхе показала ему записку.
«Господа, простите мою назойливость. У меня есть некоторые сведения об интересных вам мирах, и я готов ими поделиться. С уважением, Прай Фир».
«И что тебе опять понадобилось в Румно, Сильхе? Хотя – что бы ни понадобилось, главное, я там же, где ты».
Рейналь огляделся. Одна из главных улиц, найти гостиницу несложно. А для начала он поищет тут работу получше, чтобы место приличное и слушатели на самом деле слушали, забывая пить и есть. Он лучший во всем и достоин лучшего.
Хотелось закурить, но настроение и так было прекрасным. Из-за того, что он сделал в Шердаре, переборов какую-то силу, из-за надежды написать еще одну песню, или не одну, а десяток. Из-за того, что Сильхе не знает: ей от него теперь никак не отвязаться. Этот ее красавец никак дела не меняет. Муж, подумаешь. Сегодня муж, завтра никто.
Рейналь вляпался в душноватое теплое облако, пахнущее резко, похоже на то, как пахнет если раздавить зеленый лист. Отшатнулся. Перед ним, посреди улицы весела мутная пелена с алыми проблесками, словно там вспыхивали и гасли маленькие молнии. Прохожие оглядывались, некоторые останавливались и бросали взгляды сначала на эту ерунду, потом на Рейналя, словно подозревая его. Он мгновенно разозлился. Румно – город с магическими аномалиями, вечно портящими погоду, не умел отличать барда от мага! Но если каждому объяснять…
Он обошел облако и отправился дальше. В спину словно упиралась стена, подгоняла, подталкивала, алый бархат камзола накалился и жёг. Рейналь резко обернулся. Облако следовало за ним вплотную, так что он снова смог ощутить травяной запах.
- Сгинь!
Ничего.
- Пошла вон!
Опять ничего. Спустившаяся на землю гроза сдвинулась с места только когда двинулся, не оборачиваясь, спиной назад, Рейналь. Кто-то засмеялся. Два студиоза, парень с девицей, в темных с белыми воротничками ученических мантиях Кан-Тарры.
Они не только посмеялись над ним, но и остановились, явно ожидая продолжения комедии. В голове барда начали возникать ехидные строчки с рифмой «держались за ручку» «Напросились на взбучку», но так и не сложились до конца. Поэтому он просто бросил:
- Валите куда шли.
Парень-студент пожал плечами.
- Мы-то свалим, а ты останешься… с этим вот. Спросил бы лучше, что с ним делать. Или хоть что это.
- Сам разберусь!
Парень фыркнул и повел подругу прочь. Девчонка идти не хотела, пару раз останавливалась и заговаривала с другом, Рейналь уловил слово «кокон». Кокон? И чей? Дурной погоды? Она нынче вылупляется из коконов?
Бард решил об этом не думать, тоже повернулся и пошел своей дорогой… а молниеносная дрянь, судя по ощущениям, пошла за ним. Ладно. Под крышу не полезет, погодной магии нужно открытое пространство.
Рейналь открыл дверь первой же забегаловки, какую увидел. «Одноглазый Шо», надо же. Внутри все было оставлено в «разбойничьем» стиле: грубые столы и лавки, на стенах топоры, секиры, черепа крупных животных, у входа бочка с мечами, луками и прочим для причинения быстрого вреда. Но пахло неплохо. Рейналь вдруг ощутил голод. Окликнул первую же первую пробегавшую мимо служанку:
- Красотка, принеси поесть голодному барду!
Она глянула на него, за него и огрызнулась:
- С магией нельзя!
Он оглянулся. Молниеносная пакость все же пошла за ним. Когда бард шагнул навстречу, желая выпроводить, не двинулась с места и он окунулся в душное пахнущее раздавленной травой тепло. Дышать этим не захотел и откачнулся, выйдя за пределы. «Что ты такое и чего тебе нужно?» Словно в ответ задрожала за спиной арфа, аж спина зачесалась.
Подошел красавец с тонкими чертами, наверное, четрветьэльф, в каком-то подобии формы. Два меча из-за плеча - здешний охранник.
- Господин, погасите магию или покиньте таверну.
- Это не моя! Я не могу ничего погасить!
- Тогда просто покиньте таверну.
- Хозяин так магию не любит?
Страж не отступил, не давая Рейналю пройти дальше, но ответить соизволил:
- Не он, а повариха, чужая магия портит блюда.
Рейналь фыркнул - дикие суеверия, как в диких веках - но предпочел выйти и не связываться. Уже снаружи до него дошло: с висящей за плечами ерундой он не найдет никакой работы, если только не сыщется любитель наблюдать танец молний в облаке за его плечами. Зря все же не расспросил тех студентиков. Кокон? Но чей?
Мысли двигались вяло, голова без травки работать не хотела, но все же сложила известное в кучку и получила результат. Подарок арахны – кокон – новая арахна.
Снова засвербело в спине. У «Черного сокровища» зачесались струны, и как обычно, невовремя. Цена за послушание: арфа сама требовала играть, управляла его пальцами, струны словно сами липли к ним. Странное ощущение, когда тобой управляют, но приходилось терпеть. Зато потом делалось хорошо, как после травки.
Злой и голодный, Рейналь отошел в сторону бросил сумку на какую-то лавку, достал арфу и начал играть. Хочешь – получай, но не надейся, что я буду стараться.
Но сопротивление, как всегда, было бессмысленным. Он знал, что играет плохо и струны жгли пальцы. Или не они, а скверная фальшивая музыка, от которой даже прохожие шарахались. Бард остановился, положив пальцы на струны, заставил затихнуть то, что все еще звучало в воздухе, и начал снова. Вокруг него, привычно уже, начала разливаться высасывающая тишина, которую надо было заполнить звуками, и в этом… да, в этом коконе он был всесилен, волен вместе с ним отправиться в любое место, к любому человеку, назвав имя. Имя – как музыка, имя есть у всего, всем можно управлять. Он невольно улыбнулся. А ты, Сильхе, знаешь б этом? Умеешь пользоваться? Это ли делает тебя как я, дает возможность быстро переходить из места в место? Если да – это еще один знак того, что нам надо быть вместе, что у нас в этом мире одна цель. «Дурак ты» Это не было обидным только смешным. «Ты как ребенок, Сильхе, отрицаешь то, что тебе не нравится».
Говорить с ней улучшало настроение даже больше, чем травка. Рейналь почти привык слышать в голове ее ответы – казалось, Сильхе именно так бы и отвечала. И с каждым разом выходило все лучше и лучше.
Когда он закончил играть, то чувствовал себя удивительно хорошо. Любопытно, похоже музыка изменила его сильнее чем обычно. Он даже обрел уверенность и перестал беспокоиться о коконе за плечами – есть и есть. Рано или поздно оттуда что-то вылупится… «А если ему надо помочь, спасти - Сильхе, ты вечно рвешься кого-то спасть, да? – то я сделаю».
Но сначала надо бы поесть… и пополнить запас травки, которая заканчивалась. Жаль, денег на высший сорт все же не хватит.
Он пошел вдоль улицы, больше не беспокоясь о коконе. Как появился, так и исчезнет. Попадалось бессчетное количество таверн, но ни в одну он так и не зашел, не потому, что ожидал столь же холодного приема. Что-то отталкивало от каждой. Бард быстро понял, что это что-то идет не от него. Кокон грел спину… и чем-то делился с ним. Это было хуже… но было любопытно, какие таверны нерожденная арахна сочтет годными. Он может из интереса повозиться с этим… младенцем, а потом наградит себя за терпение.
Награда пришла даже раньше, чем он хотел. В голове заиграли строчки; он остановился, лихорадочно, трясущимися руками выкопал из сумки бумажную скатку-свиток, которые предпочитал книжкам, отмотал на чистое и начал записывать приходящее. Строки оборвались быстро и были без рифмы, но нравились ему. Хорошо. Трава с эти уже не могла помочь, хотя Рейналь начал принимать ее именно для вдохновения. Вместо строк почти всегда приходили мелодии. Их повторение раскачивало мир, насыщало, приносило удовлетворение – Рейналь чувствовал себя как если бы написал поэму, достойную поэтов древности, даже самого Гви Таля, умевшего словом двигать горы и заставлять деревья оживать.
Зайти в лавку сухих зелий облако не помешало. Но внутри не повезло. Зелейшик выслушал пожелания, достал ящичек с травой и молча начал отвешивать «разрешенную меру». Законопослушный…
- А побольше можно? – Рейналь смотрел с улыбкой, а на свою руку, доставшую и положившую на прилавок золотой, наоборот – не смотрел.
- Законом Эвлии одобрена норма в тридцать лу, - зелейщик на клиента и на монету даже не глянул.
- Конечно. Вы правы. Закон есть закон, - рука достала и положила на прилавок еще монету… потом еще одну.
Три золотых! «Старик, ты будешь круглым дураком, если не возьмешь! Тебе давно пора прикупить хороших зелий или заклятий чтобы убрать с кожи мерзкие старческие пятна и хоть немного ее разгладить! И видишь ты вообще никак, раз в упор не замечаешь столько золота!»
Но старикашка отвесил тридцать лу, уложил в бумажный пакет, двумя пальцами с прилавка один альс и высыпал на его место кучу меди – сдачу.
- Хорошего дня, господин.
Рейналь сгреб медяки вмесите с золотыми, забрал травку и вышел, сдерживая ярость. Проще нет устроить дебош и все разнести, старикашке не хватит сил его остановить. Но загреметь в тюрьму из-за какого-то… Найдет зелейщика посговорчивее.
Страшно хотелось курить. Рейналь предпочел бы запереться в собственном номере гостиницы, но искать было долго. Поэтому снова какой-то парк и скамейка. Руки, набивавшие трубку, дрожали. Ничего, «желтянка» это поправит, она может поправить вообще все, трава и магия музыки… Но стоило вдохнуть первую порцию дыма, как его накрыло уже забытое облако-кокон. Дым встал в горле комом и сделался горьким, глаза заслезились. Бард закашлялся, задыхаясь и хрипя, схватился за горло.
И все кончилось, Рейналь снова мог дышать.
- Господин, что с вами? – какой-то прохожий, тоже старик, стоял рядом. – Нужна помощь? Лекарь?
- Н-нет, спасибо… - голос был хриплым, чужим. – Просто… подавился.
- А, бывает. Будьте осторожны, - старикан потопал дальше, оставив барда с его мыслями.
И с облаком-коконом, которое снова висело в стороне. Придя в себя, Рейналь поднял трубку, снова набил и разжёг. Кокон приблизился вплотную, словно ожидающий зверь. Бард вдохнул сладкий дымок… и снова был накрыт облаком и удушьем, только в этот раз оно отошло в сторону быстрее. Вот как значит… «Не хочешь, чтобы я курил? Думаешь, тебя спрошу?» Но слова не отменяли беспомощности, которую он чувствовал. И состояние… голова трещала, руки тряслись, во рту стоял привкус жженого. Так уже было, после сеансов лечебной магии, когда Рейналь обратился за помощью к мастеру магии Жизни. Проиграв Сильхе, понял, что сам не справится, а нарушить слово – проиграть еще раз – не хотел. Мастер провел три обряда, после которых было так же мерзко, зато курить больше не хотелось. «Ты пытаешься меня лечить? А я тебя просил?» Ярость тоже не отменяла беспомощности, а облако-кокон не отвечало. Будущая арахна. Которой он что-то должен из-за подарка, полученного от прежней. Выходит, Сильхе поступила умно, избавившись от своего.
Сильхе. Что-то откликнулось издалека, потянуло. Не имея других вариантов, Рейналь встал и пошел, куда звало.
Улица магов. Зов затих, но появился интерес: что делает тут Сильхе? Ей нужна магическая помощь? Мысль о помощи вернула его к «кокону». Надо от него избавиться. Продать, может быть, или пусть маг порвет связь между ним и нерожденной арахной.
Он прошел вдоль улицы, читая надписи на дверях. Сплошная безвкусица, проще было написать «все за ваши деньги и никакой гарантии». Потом что-то заставило оглянуться. Сильхе со своим красавчиком вышла из магической лавки. Рейналь шагнул в тень дерева. С одной стороны интересно, что ей тут понадобилось, с другой его предупредили не приближаться. Против грубой силы у барда ничего не было. Пока не было…
Но было что-то другое. Его накрыло сиянием вдохновения, такой мощной, что весь остальной мир померк, словно перестал существовать. Рейналь успел достать свиток и рухнул в творение с головой, в то, что было снаружи и внутри него. Пусть закончилось быстро, но он успел исписать целый локоть бумаги. Мелкий торопливый почерк трудно будет разобрать… Но бард был так доволен что, не читая, убрал свиток в сумку. Еще одно доказательство. Он и Сильхе одно и нужны друг другу.
Она и ее красавчик уже исчезли, а Рейналь направился к той лавке, откуда вышла сладкая парочка. Маги – хороший источник сведений, только надо суметь разговорить.
Хозяина домика-лавки имел понятия о вкусе; лишние детали не мешали впечатлению, но сам маг его не производил. Он торчал у книжной полки, на шум шагов обернулся. Рейналь мгновенно оценил типаж - новая мантия поверх явно хорошего костюма, и брошь, две птицы, знак гильдии магов, правда не золотой, серебро с камешками, но очень изящная работа. Молод – хорошо если на пару лет раньше, чем Рейналь, выпустился из Кан-Тарры. Бард тоже старался всегда хорошо одеваться и носить только изящные безделушки. Если у них есть что-то общее, может, будет легче договориться.
- Здравствуйте. Вам нужны магические услуги? Прай Фир, маг высшей категории к вашим услугам.
- Да, мне нужны услуги, - кивнул Рейналь. - Но для начала… Предпочитаете золото или серебро?
Пауза была едва заметной – не бард бы и не услышал эту заминку. Маг явно понял намёк и уже прикидывал свою выгоду.
- Золото легче хранить. Серебро больше в ходу. Так что серебро. А что, у вас на этот счет нет собственных предпочтений?
- В этом случае нет, - ответил Рейналь, сразу обозначив что главный тут не он и не он решает. – А чьё серебро? Наше, эвлийское? Ланские квадратные монеты?
- У меня есть маленькая слабость к лунгадским монетам, - признался маг без проволочек. – Они сами по себе столь интересны, что… - он развел руками.
Боги были за Рейналя, как и всегда. У него имелись при себе монеты Лунгады, в Эвлии ценная редкость для оплаты особо важных сделок. Бард достал их и начал выкладывать по одной на стол, представляя каждую монету как актера на сцене:
- Единичка, она же дудка. Цифра «один» похожа на этот инструмент. По легенде золото и серебро появились, когда первый бог заиграл на дудке и звуки засверкали и заискрились. Часть стала солнцем и лунами, часть ушла в землю. С тех пор эти два металла тянутся ко всем людям искусства. Вот «двойка» – «рога», опять же легенда о быке, который никак не мог выбрать, быть ему добрым или злым. Человеку тоже непросто выбрать, исполнить на эти деньги одно желание побольше или два маленьких. «Пятерка», «камыш» – самая любимая в Лунгаде монета. Не знаю уж, почему. Может вы знаете?
Маг покачал головой – или не знал, или просто не желал поддерживать предложенную ему игру. Или ему уже начало надоедать.
- Что у вас за дело, стоящее лунгадского серебра? – спросил он. – Закон нарушать не стану даже за золото.
- Этого и не требуется… Разве что внутренний закон, если я захочу узнать что-то, что вы не сможете открыть, не потревожив вашу совесть.
- Любопытно, - маг тронул красивый подбородок красивым жестом. – Говорите. Лучше прямо.
В комнату заглянул слуга.
- Леди Сильхе, - он протянул ей сложенный листок. – Гость передал вам записку.
- Что за гость? – спросил Мэннар, пока жена читала.
- Волшебник…
- Вернее, маг вышей категории, - Сильхе показала ему записку.
«Господа, простите мою назойливость. У меня есть некоторые сведения об интересных вам мирах, и я готов ими поделиться. С уважением, Прай Фир».
Глава двадцать четвертая. Кокон. Милая маленькая слабость. Магия имён
«И что тебе опять понадобилось в Румно, Сильхе? Хотя – что бы ни понадобилось, главное, я там же, где ты».
Рейналь огляделся. Одна из главных улиц, найти гостиницу несложно. А для начала он поищет тут работу получше, чтобы место приличное и слушатели на самом деле слушали, забывая пить и есть. Он лучший во всем и достоин лучшего.
Хотелось закурить, но настроение и так было прекрасным. Из-за того, что он сделал в Шердаре, переборов какую-то силу, из-за надежды написать еще одну песню, или не одну, а десяток. Из-за того, что Сильхе не знает: ей от него теперь никак не отвязаться. Этот ее красавец никак дела не меняет. Муж, подумаешь. Сегодня муж, завтра никто.
Рейналь вляпался в душноватое теплое облако, пахнущее резко, похоже на то, как пахнет если раздавить зеленый лист. Отшатнулся. Перед ним, посреди улицы весела мутная пелена с алыми проблесками, словно там вспыхивали и гасли маленькие молнии. Прохожие оглядывались, некоторые останавливались и бросали взгляды сначала на эту ерунду, потом на Рейналя, словно подозревая его. Он мгновенно разозлился. Румно – город с магическими аномалиями, вечно портящими погоду, не умел отличать барда от мага! Но если каждому объяснять…
Он обошел облако и отправился дальше. В спину словно упиралась стена, подгоняла, подталкивала, алый бархат камзола накалился и жёг. Рейналь резко обернулся. Облако следовало за ним вплотную, так что он снова смог ощутить травяной запах.
- Сгинь!
Ничего.
- Пошла вон!
Опять ничего. Спустившаяся на землю гроза сдвинулась с места только когда двинулся, не оборачиваясь, спиной назад, Рейналь. Кто-то засмеялся. Два студиоза, парень с девицей, в темных с белыми воротничками ученических мантиях Кан-Тарры.
Они не только посмеялись над ним, но и остановились, явно ожидая продолжения комедии. В голове барда начали возникать ехидные строчки с рифмой «держались за ручку» «Напросились на взбучку», но так и не сложились до конца. Поэтому он просто бросил:
- Валите куда шли.
Парень-студент пожал плечами.
- Мы-то свалим, а ты останешься… с этим вот. Спросил бы лучше, что с ним делать. Или хоть что это.
- Сам разберусь!
Парень фыркнул и повел подругу прочь. Девчонка идти не хотела, пару раз останавливалась и заговаривала с другом, Рейналь уловил слово «кокон». Кокон? И чей? Дурной погоды? Она нынче вылупляется из коконов?
Бард решил об этом не думать, тоже повернулся и пошел своей дорогой… а молниеносная дрянь, судя по ощущениям, пошла за ним. Ладно. Под крышу не полезет, погодной магии нужно открытое пространство.
Рейналь открыл дверь первой же забегаловки, какую увидел. «Одноглазый Шо», надо же. Внутри все было оставлено в «разбойничьем» стиле: грубые столы и лавки, на стенах топоры, секиры, черепа крупных животных, у входа бочка с мечами, луками и прочим для причинения быстрого вреда. Но пахло неплохо. Рейналь вдруг ощутил голод. Окликнул первую же первую пробегавшую мимо служанку:
- Красотка, принеси поесть голодному барду!
Она глянула на него, за него и огрызнулась:
- С магией нельзя!
Он оглянулся. Молниеносная пакость все же пошла за ним. Когда бард шагнул навстречу, желая выпроводить, не двинулась с места и он окунулся в душное пахнущее раздавленной травой тепло. Дышать этим не захотел и откачнулся, выйдя за пределы. «Что ты такое и чего тебе нужно?» Словно в ответ задрожала за спиной арфа, аж спина зачесалась.
Подошел красавец с тонкими чертами, наверное, четрветьэльф, в каком-то подобии формы. Два меча из-за плеча - здешний охранник.
- Господин, погасите магию или покиньте таверну.
- Это не моя! Я не могу ничего погасить!
- Тогда просто покиньте таверну.
- Хозяин так магию не любит?
Страж не отступил, не давая Рейналю пройти дальше, но ответить соизволил:
- Не он, а повариха, чужая магия портит блюда.
Рейналь фыркнул - дикие суеверия, как в диких веках - но предпочел выйти и не связываться. Уже снаружи до него дошло: с висящей за плечами ерундой он не найдет никакой работы, если только не сыщется любитель наблюдать танец молний в облаке за его плечами. Зря все же не расспросил тех студентиков. Кокон? Но чей?
Мысли двигались вяло, голова без травки работать не хотела, но все же сложила известное в кучку и получила результат. Подарок арахны – кокон – новая арахна.
Снова засвербело в спине. У «Черного сокровища» зачесались струны, и как обычно, невовремя. Цена за послушание: арфа сама требовала играть, управляла его пальцами, струны словно сами липли к ним. Странное ощущение, когда тобой управляют, но приходилось терпеть. Зато потом делалось хорошо, как после травки.
Злой и голодный, Рейналь отошел в сторону бросил сумку на какую-то лавку, достал арфу и начал играть. Хочешь – получай, но не надейся, что я буду стараться.
Но сопротивление, как всегда, было бессмысленным. Он знал, что играет плохо и струны жгли пальцы. Или не они, а скверная фальшивая музыка, от которой даже прохожие шарахались. Бард остановился, положив пальцы на струны, заставил затихнуть то, что все еще звучало в воздухе, и начал снова. Вокруг него, привычно уже, начала разливаться высасывающая тишина, которую надо было заполнить звуками, и в этом… да, в этом коконе он был всесилен, волен вместе с ним отправиться в любое место, к любому человеку, назвав имя. Имя – как музыка, имя есть у всего, всем можно управлять. Он невольно улыбнулся. А ты, Сильхе, знаешь б этом? Умеешь пользоваться? Это ли делает тебя как я, дает возможность быстро переходить из места в место? Если да – это еще один знак того, что нам надо быть вместе, что у нас в этом мире одна цель. «Дурак ты» Это не было обидным только смешным. «Ты как ребенок, Сильхе, отрицаешь то, что тебе не нравится».
Говорить с ней улучшало настроение даже больше, чем травка. Рейналь почти привык слышать в голове ее ответы – казалось, Сильхе именно так бы и отвечала. И с каждым разом выходило все лучше и лучше.
Когда он закончил играть, то чувствовал себя удивительно хорошо. Любопытно, похоже музыка изменила его сильнее чем обычно. Он даже обрел уверенность и перестал беспокоиться о коконе за плечами – есть и есть. Рано или поздно оттуда что-то вылупится… «А если ему надо помочь, спасти - Сильхе, ты вечно рвешься кого-то спасть, да? – то я сделаю».
Но сначала надо бы поесть… и пополнить запас травки, которая заканчивалась. Жаль, денег на высший сорт все же не хватит.
Он пошел вдоль улицы, больше не беспокоясь о коконе. Как появился, так и исчезнет. Попадалось бессчетное количество таверн, но ни в одну он так и не зашел, не потому, что ожидал столь же холодного приема. Что-то отталкивало от каждой. Бард быстро понял, что это что-то идет не от него. Кокон грел спину… и чем-то делился с ним. Это было хуже… но было любопытно, какие таверны нерожденная арахна сочтет годными. Он может из интереса повозиться с этим… младенцем, а потом наградит себя за терпение.
Награда пришла даже раньше, чем он хотел. В голове заиграли строчки; он остановился, лихорадочно, трясущимися руками выкопал из сумки бумажную скатку-свиток, которые предпочитал книжкам, отмотал на чистое и начал записывать приходящее. Строки оборвались быстро и были без рифмы, но нравились ему. Хорошо. Трава с эти уже не могла помочь, хотя Рейналь начал принимать ее именно для вдохновения. Вместо строк почти всегда приходили мелодии. Их повторение раскачивало мир, насыщало, приносило удовлетворение – Рейналь чувствовал себя как если бы написал поэму, достойную поэтов древности, даже самого Гви Таля, умевшего словом двигать горы и заставлять деревья оживать.
Зайти в лавку сухих зелий облако не помешало. Но внутри не повезло. Зелейшик выслушал пожелания, достал ящичек с травой и молча начал отвешивать «разрешенную меру». Законопослушный…
- А побольше можно? – Рейналь смотрел с улыбкой, а на свою руку, доставшую и положившую на прилавок золотой, наоборот – не смотрел.
- Законом Эвлии одобрена норма в тридцать лу, - зелейщик на клиента и на монету даже не глянул.
- Конечно. Вы правы. Закон есть закон, - рука достала и положила на прилавок еще монету… потом еще одну.
Три золотых! «Старик, ты будешь круглым дураком, если не возьмешь! Тебе давно пора прикупить хороших зелий или заклятий чтобы убрать с кожи мерзкие старческие пятна и хоть немного ее разгладить! И видишь ты вообще никак, раз в упор не замечаешь столько золота!»
Но старикашка отвесил тридцать лу, уложил в бумажный пакет, двумя пальцами с прилавка один альс и высыпал на его место кучу меди – сдачу.
- Хорошего дня, господин.
Рейналь сгреб медяки вмесите с золотыми, забрал травку и вышел, сдерживая ярость. Проще нет устроить дебош и все разнести, старикашке не хватит сил его остановить. Но загреметь в тюрьму из-за какого-то… Найдет зелейщика посговорчивее.
Страшно хотелось курить. Рейналь предпочел бы запереться в собственном номере гостиницы, но искать было долго. Поэтому снова какой-то парк и скамейка. Руки, набивавшие трубку, дрожали. Ничего, «желтянка» это поправит, она может поправить вообще все, трава и магия музыки… Но стоило вдохнуть первую порцию дыма, как его накрыло уже забытое облако-кокон. Дым встал в горле комом и сделался горьким, глаза заслезились. Бард закашлялся, задыхаясь и хрипя, схватился за горло.
И все кончилось, Рейналь снова мог дышать.
- Господин, что с вами? – какой-то прохожий, тоже старик, стоял рядом. – Нужна помощь? Лекарь?
- Н-нет, спасибо… - голос был хриплым, чужим. – Просто… подавился.
- А, бывает. Будьте осторожны, - старикан потопал дальше, оставив барда с его мыслями.
И с облаком-коконом, которое снова висело в стороне. Придя в себя, Рейналь поднял трубку, снова набил и разжёг. Кокон приблизился вплотную, словно ожидающий зверь. Бард вдохнул сладкий дымок… и снова был накрыт облаком и удушьем, только в этот раз оно отошло в сторону быстрее. Вот как значит… «Не хочешь, чтобы я курил? Думаешь, тебя спрошу?» Но слова не отменяли беспомощности, которую он чувствовал. И состояние… голова трещала, руки тряслись, во рту стоял привкус жженого. Так уже было, после сеансов лечебной магии, когда Рейналь обратился за помощью к мастеру магии Жизни. Проиграв Сильхе, понял, что сам не справится, а нарушить слово – проиграть еще раз – не хотел. Мастер провел три обряда, после которых было так же мерзко, зато курить больше не хотелось. «Ты пытаешься меня лечить? А я тебя просил?» Ярость тоже не отменяла беспомощности, а облако-кокон не отвечало. Будущая арахна. Которой он что-то должен из-за подарка, полученного от прежней. Выходит, Сильхе поступила умно, избавившись от своего.
Сильхе. Что-то откликнулось издалека, потянуло. Не имея других вариантов, Рейналь встал и пошел, куда звало.
Улица магов. Зов затих, но появился интерес: что делает тут Сильхе? Ей нужна магическая помощь? Мысль о помощи вернула его к «кокону». Надо от него избавиться. Продать, может быть, или пусть маг порвет связь между ним и нерожденной арахной.
Он прошел вдоль улицы, читая надписи на дверях. Сплошная безвкусица, проще было написать «все за ваши деньги и никакой гарантии». Потом что-то заставило оглянуться. Сильхе со своим красавчиком вышла из магической лавки. Рейналь шагнул в тень дерева. С одной стороны интересно, что ей тут понадобилось, с другой его предупредили не приближаться. Против грубой силы у барда ничего не было. Пока не было…
Но было что-то другое. Его накрыло сиянием вдохновения, такой мощной, что весь остальной мир померк, словно перестал существовать. Рейналь успел достать свиток и рухнул в творение с головой, в то, что было снаружи и внутри него. Пусть закончилось быстро, но он успел исписать целый локоть бумаги. Мелкий торопливый почерк трудно будет разобрать… Но бард был так доволен что, не читая, убрал свиток в сумку. Еще одно доказательство. Он и Сильхе одно и нужны друг другу.
Она и ее красавчик уже исчезли, а Рейналь направился к той лавке, откуда вышла сладкая парочка. Маги – хороший источник сведений, только надо суметь разговорить.
Хозяина домика-лавки имел понятия о вкусе; лишние детали не мешали впечатлению, но сам маг его не производил. Он торчал у книжной полки, на шум шагов обернулся. Рейналь мгновенно оценил типаж - новая мантия поверх явно хорошего костюма, и брошь, две птицы, знак гильдии магов, правда не золотой, серебро с камешками, но очень изящная работа. Молод – хорошо если на пару лет раньше, чем Рейналь, выпустился из Кан-Тарры. Бард тоже старался всегда хорошо одеваться и носить только изящные безделушки. Если у них есть что-то общее, может, будет легче договориться.
- Здравствуйте. Вам нужны магические услуги? Прай Фир, маг высшей категории к вашим услугам.
- Да, мне нужны услуги, - кивнул Рейналь. - Но для начала… Предпочитаете золото или серебро?
Пауза была едва заметной – не бард бы и не услышал эту заминку. Маг явно понял намёк и уже прикидывал свою выгоду.
- Золото легче хранить. Серебро больше в ходу. Так что серебро. А что, у вас на этот счет нет собственных предпочтений?
- В этом случае нет, - ответил Рейналь, сразу обозначив что главный тут не он и не он решает. – А чьё серебро? Наше, эвлийское? Ланские квадратные монеты?
- У меня есть маленькая слабость к лунгадским монетам, - признался маг без проволочек. – Они сами по себе столь интересны, что… - он развел руками.
Боги были за Рейналя, как и всегда. У него имелись при себе монеты Лунгады, в Эвлии ценная редкость для оплаты особо важных сделок. Бард достал их и начал выкладывать по одной на стол, представляя каждую монету как актера на сцене:
- Единичка, она же дудка. Цифра «один» похожа на этот инструмент. По легенде золото и серебро появились, когда первый бог заиграл на дудке и звуки засверкали и заискрились. Часть стала солнцем и лунами, часть ушла в землю. С тех пор эти два металла тянутся ко всем людям искусства. Вот «двойка» – «рога», опять же легенда о быке, который никак не мог выбрать, быть ему добрым или злым. Человеку тоже непросто выбрать, исполнить на эти деньги одно желание побольше или два маленьких. «Пятерка», «камыш» – самая любимая в Лунгаде монета. Не знаю уж, почему. Может вы знаете?
Маг покачал головой – или не знал, или просто не желал поддерживать предложенную ему игру. Или ему уже начало надоедать.
- Что у вас за дело, стоящее лунгадского серебра? – спросил он. – Закон нарушать не стану даже за золото.
- Этого и не требуется… Разве что внутренний закон, если я захочу узнать что-то, что вы не сможете открыть, не потревожив вашу совесть.
- Любопытно, - маг тронул красивый подбородок красивым жестом. – Говорите. Лучше прямо.
