– Так, – постановил Марк, – я так понимаю, что у вас здесь что-то неладное творится. Ну-ка, давайте пойдём к бармену и начнём уже разбираться.
Вчетвером они направились в зал и подошли к барной стойке, за которой молодой человек в белой рубашке и тёмно-серой жилетке протирал полку. Увидев приближающихся к нему, он прекратил свою работу и нахмурился.
– Игорёк, – начал Павел, подойдя к бармену, – ты мне не объяснишь...
– Подождите, – перебил его Марк. – Позвольте мне поговорить с ним.
– Пожалуйста, – картинно отстраняясь от стойки и поднимая руки, согласился Павел.
– Игорь, – обратился к бармену Марк, – сегодня ваша смена?
– Да, моя, – с удивлением ответил тот, с беспокойством переводя взгляд с одного из подошедших к нему на другого.
– И вы весь день были здесь?
– Да, конечно.
– А вот Михаил утверждает, что пару часов назад здесь был совсем другой человек.
– Как это? Не может этого быть!
– Михаил, – обратился Марк к официанту, – теперь ваша очередь – кто передавал вам алкоголь для двести десятого номера?
– Я же сказал, я не знаю. Парень какой-то. Я его до этого не видел.
– Опишите его.
– Да обычный парень: такая же одежда, как у него, – Михаил кивнул на Игоря, напряжённо слушавшего его, – стрижка короткая, глаза серые, рост средний…
– Растительности не было на лице?
– Чего?
– Ну, усов или бороды не было?
– А, нет. Ничего такого запоминающегося не было. Но лицо приятное.
– Вы у него не спрашивали, кто он, как его зовут?
– Да нет, я торопился побыстрее взять бутылки, чтобы отнести в номер.
– Понятно. – Марк снова повернулся к бармену. – Ну, и что вы на это скажете? Снова будете утверждать, что весь день были здесь и никуда не отлучались? И Михаил врёт?
Игорь напряжённо раздумывал, затем тряхнул головой и заговорил:
– Я, честно говоря, не знаю, что произошло… Наверное, это после того как этот мужик подошёл ко мне…
– Так, какой мужик?
– Ну, молодой человек в костюме. Подошёл к стойке, заказал шампанское, сказал, что у него сын родился. Ну, мы разговорились…
– Вы пили с ним?
Игорь покосился на своего администратора.
– Ну, не томи, – прорычал тот. – Говори, как было!
– Да, – пробубнил бармен, – он сказал, что я должен с ним выпить за рождение ребёнка. Мне было трудно ему отказать.
– Трудно отказать?! – накинулся на него Павел. Он не хотел кричать, чтобы не привлекать внимание окружающих, поэтому говорил почти шёпотом, но вместо этого у него изо рта вылетало шипение. – Я тебе сколько раз твердил, чтобы ты на работе не пил? А? Сколько раз, погань ты этакая?
Игорь опустил голову и тихо забубнил что-то из области извинений и обещаний больше не употреблять на работе.
– Господа, вы потом разберётесь без меня, – вмешался Марк. – Давайте, всё-таки, выясним, что здесь произошло. Вы выпили с этим молодым человеком. Что потом произошло?
– А потом какой-то провал. Я вообще не помню. Вроде бы я закурить вышел во двор, а потом помню, что сидел во дворе, в голове какой-то туман. Я вернулся за стойку.
– Сколько времени вы отсутствовали, не помните?
– Нет, на часы не смотрел.
– И когда этот молодой человек ушёл, вы, естественно, сказать не можете?
Бармен покачал головой.
– Не помню этого момента. Я говорю, какой-то туман.
Марк вздохнул.
– Картина немного проясняется. – Внезапно лицо его озарила мысль. Он повернулся к Михаилу. – Вы сказали, что взяли по три бутылки водки и шампанского?
– Да.
– Дмитрий, – повернулся Марк к администратору гостиницы, – срочно позовите эту горничную, которая убирала двести десятый.
– Сейчас. – Дмитрий вытащил телефон и сделал вызов. – Женя, где у тебя эта Кулагина? Скажи, чтобы спустилась в ресторан и подошла к барной стойке… Да мне без разницы, срочно пусть идёт к бару… Пусть кто-то её заменит… Да мне-то что, хоть сама иди, но чтобы через пару минут она была здесь. Всё, мы ждём.
В течение нескольких минут администраторы, официант и бармен молча переглядывались между собой. Наконец, подошла горничная.
– Вызывали, Дмитрий Александрович? – недовольно спросила она у администратора гостиницы.
Он пожал плечами и кивнул в сторону Марка.
– Вероника, – обратился тот к девушке, разглядев имя на бейджике, – вы когда убирали в номере, сколько бутылок с алкоголем там было?
– Я не помню, штук пять, наверное, – испуганно ответила она, но на её щеках предательски проступил румянец.
– А если честно? – Марк сверлил её своим взглядом. – Я спрошу поконкретнее: – Сколько бутылок водки было в номере?
У девушки забегали глаза.
– По-моему, сегодня у нас день открытий, – мрачно заметил Дмитрий. – Что ж ты молчишь, дура? Давай, выкладывай, исповедуйся в грехах.
Девушка засопела. У неё слегка задёргалась нижняя губа.
– Вероника, – мягко проговорил Марк, дотрагиваясь до руки горничной, – буквально полтора часа назад те люди, которые пили в номере, получили смертельное отравление. Возможно, что в бутылках был яд, и если вы взяли одну из них, лучше передайте её мне.
Вероника снова бросила испуганный взгляд на мужчин.
– Я её в раздевалке спрятала в своей ячейке, – выдавила она.
– Ну, хорошо, – так же мягко сказал Марк. – Сейчас мы пойдём в раздевалку, и вы отдадите бутылку мне.
Он достал из кармана записную книжку и ручку и повернулся к остальным.
– Дайте мне свои контактные данные. Возможно, завтра вам придётся давать показания. Советую хорошенько подумать сегодня о том, что будете говорить следователю.
Через полчаса Марк вышел из гостиницы, пешком отправившись к «Короне». В руках он нёс пакет с водкой, конфискованной у Вероники. В течение всего времени, пока он шёл по центральной улице, мимо несколько раз промчались милицейские машины с мигалками, а также кавалькады из внедорожников.
Чем ближе он подходил к торговому центру, тем неспокойнее и нервознее казалась обстановка. К самому центру стягивались зеваки, но тех, кто подходил к «Короне», ждало разочарование: комплекс был уже закрыт, остатки посетителей и персонала выводили из здания.
Марку пришлось несколько раз предъявить своё удостоверение, чтобы добраться до машины Виталия, а затем выбраться к дороге. Через несколько минут он припарковался во дворе и поднялся в квартиру Лёвкиных.
Екатерина встретила его встревожено:
– Марк, что происходит?
– А что происходит?
– Ты же в курсе.
– Ну, стало быть, и ты в курсе. Зачем тогда спрашиваешь?
Марк оставил пакет с бутылкой у себя в комнате, зашёл в ванную, чтобы помыть руки и отправился на кухню, где Маша доедала свой ужин.
– Добрый вечер, Маша, – поздоровался Марк с девчушкой. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – ответила она, не отвлекаясь от еды.
– Садись, – предложила Екатерина Марку. – Я тебе ужинать положу.
Марк сел, добродушно глядя на Машу.
– Ну, что, Маша, как день провела? С пользой?
– Угу.
– Чем занималась?
– Чем она может заниматься? – ответила за неё Екатерина. – Играла, рисовала, книжку читала.
– На улице не была?
– Да нет, конечно. Я сама боюсь на улицу выходить!
– Очень зря. Ребёнку гулять нужно, воздухом дышать, а она сидит здесь в четырёх стенах.
– Нет, – отозвалась девочка, – у нас много стен. В каждой комнате четыре стены. Я в одной комнате посижу, потом в другую иду. Значит, я сижу в многих стенах.
Марк рассмеялся. Екатерина тоже улыбнулась.
– Закончила, Машка? – спросила она у дочки. – Тогда убирай свою тарелку с вилкой и иди к себе в комнату.
Девочка послушно встала, отнесла свои приборы на мойку и направилась к выходу.
– Маша! – позвал её Марк.
Девочка оглянулась и с любопытством посмотрела на него.
– Что ты рисовала сегодня?
Маша пожала плечами и ушла. Екатерина положила два тарелки для себя с Марком и села за стол.
– Я смотрела новости, – сказала она. – Что это за ужас? У нас никогда такого в городе не было.
Марк принялся за еду.
– Не нужно переживать по этому поводу, – ответил он. – Если будешь много думать о чужих трагедиях, можешь накликать беду. Что бы ни случилось, тебя это касаться не должно.
– Тебе легко говорить! Я и так боюсь всего, а теперь – тем более. Мне завтра в магазин выходить, а после того, что сегодня произошло, я не знаю, что мне делать.
– Во-первых, я тебе уже сказал, дай мне список того, что нужно, и я куплю…
– Нет, я сама должна пойти.
– А во-вторых, у меня есть вариант получше: пойдём завтра вместе – втроём.
Екатерина не успела возразить, потому что на кухню вернулась Маша. Она принесла свой альбом и протянула его Марку.
– Маша, ну что же ты делаешь! – тихо возмутилась Екатерина. – Ты не видишь, что дядя Марк ужинает?
– Ничего страшного, – ответил Марк, забирая альбом. – Я же сам спрашивал, что она рисовала. – И обратившись к Маше, попросил: – Только ты, Маша, подожди немного, я поем и посмотрю.
Маша кивнула головой и молча села на свободный стул рядом. Марк отложил альбом в сторону, доел и, устроившись поудобнее, принялся рассматривать детские рисунки.
Маша рисовала то, что видела дома, во дворе или по телевизору. На многих картинках девочка изображала маму или папу, были изображения двора, иногда с папиной машиной. Подписей не было, поэтому Марк время от времени просил Машу объяснить, что именно она нарисовала.
На очередной картинке была изображена комната, скорее всего спальня. Марка заинтересовала тёмная фигура с чёрным лицом рядом с окном.
– Кто это? – спросил он у Маши.
– Спайдермен, – ответила та.
– А почему он чёрный? У него же красный костюм и синие брюки!
– Это телевизорный спайдермен такой, а наш нет.
– А у вас есть свой спайдермен?
– О, – вмешалась Екатерина, – я тебя прошу, не нужно об этом говорить. – Она отобрала у Марка альбом и протянула дочери. – Маша, забери свои картинки и иди к себе в комнату.
Девочка послушно удалилась.
– Почему ты её прогнала? – удивился Марк.
– Потому что она меня пугает своими разговорами про спайдермена.
– И что это за спайдермен, про которого ты боишься говорить?
– Я не знаю, что это. Но она утверждает, что он приходит к ней.
– Кто? Спайдермен?
– Да, именно, – почему-то шёпотом заговорила Екатерина. – Говорит, что он заходил к нам в дом. Весь в чёрном.
– Ребёнок фантазирует, – успокоил её Марк. – Не нужно принимать всё близко к сердцу.
– Ты знаешь, когда она рассказывает о нём, совсем не похоже на фантазии. И это меня пугает. Ну, всё, давай прекратим, а то я ночью спать не смогу. И так мне постоянно кошмары снятся.
– Вам нужно обеим развеяться, – заключил Марк. – Решено: завтра идём втроём в магазин, заодно и прогуляемся.
– Не знаю, – неуверенно сказала Екатерина. – У тебя, наверное, своей работы полно.
– Возражения не принимаются.
Марк встал, поблагодарил за ужин и вернулся в свою комнату. Он достал из пакета бутылку водки и стал внимательно осматривать крышку. Это был белый алюминиевый колпачок с резьбой и фиксирующим кольцом. Однако кольцо было уже отделено и затем аккуратно приставлено к крышке, чтобы не было заметно, что бутылку уже открывали.
Едва встав, Марк позавтракал и, схватив сумку с компьютером и пакет с бутылкой, выскочил из дома. Он отправился по уже знакомой дороге мимо роскошной церкви к кладбищу. Остановив машину неподалёку от входа, он зашёл внутрь и стал проходить по главной дорожке, внимательно осматривая могилы.
Через минут двадцать подобных блужданий ему повстречался пожилой мужчина в спецовке с коричневой жилеткой.
– Бог помощь! – приветствовал он Марка. – Ищите здесь кого?
– Да, ищу, – ответил тот. – А вы, простите, здесь работаете?
– Я сторож.
– Понятно. Мне, наверное, с вашим директором нужно будет переговорить. Хотя и вы могли бы мне в чём-то помочь.
– Ну, если с директором, то могу сопроводить до него.
– Сделайте одолжение.
Сторож вывёл Марка с кладбища, провёл по дороге метров сто пятьдесят, после чего они нырнули через одну из боковых калиток обратно на кладбище, направившись вперёд по дорожке.
По правую сторону тянулись небольшие строения, в которых, судя по наваленным кучам камней, штабелям каменных и мраморных плит, мешков с цементом, располагались цеха по изготовлению памятников. Пройдя немного, сторож завёл Марка в одно из неказистых строений, где за большим столом со скромным компьютером сидел директор в очках.
– Здравствуйте, Даниил Антонович, – сказал ему Марк, входя.
– Здравствуйте, – ответил директор кладбища, снимая очки и окидывая оценивающим взглядом вошедшего. – Проходите, садитесь.
Марк сел напротив Клименко.
– Моё имя – Марк, – представился он. – Я провожу расследование событий, произошедших в городе в последнее время.
– Из прокуратуры? – сухо осведомился директор.
– Нет, из милиции, – ответил Марк и показал ему своё удостоверение. – Я, кстати, соболезную вам.
– Спасибо, – так же сухо поблагодарил Клименко. – Не поздновато ли с расследованием?
– Что делать – не всегда получается заранее всё просчитать. В любом случае, нужно искать тех, кто это совершил. Именно поэтому я и пришёл к вам.
– Ко мне? – удивился директор. – А я-то что могу сказать?
– У вас ведь должен быть архив.
– Какой ещё архив?
– Список всех, кто здесь похоронен.
– Ну, допустим, есть. Зачем он вам?
– Я бы хотел посмотреть.
– Для этого нужна соответствующая санкция.
– Я думаю, мы прекрасно можем обойтись без лишних формальностей и звонков Василию Фёдоровичу, Степану Тимофеевичу или Александру Владимировичу. Уж тем более беспокоить Виктора Николаевича в такой момент. Я же не собираюсь изымать документы – мне нужно всего лишь посмотреть.
Директор внимательно посмотрел на Марка, немного пожевав губами.
– Вы всё равно не сможете без меня разобраться.
– Давайте, я поработаю, а если мне будет что-то непонятно, обращусь к вам.
– Ладно, пойдёмте, – нехотя согласился Клименко и встал.
Через два часа с лишним Марк вышел из директорского бунгало и вернулся на кладбище. Там он отыскал сторожа.
– Ну что, договорились? – спросил тот.
– О чём?
– Откуда я знаю, о чём вы с ним договаривались – место купить или памятник поставить.
– Вообще-то ни то, ни другое, но пришли к согласию.
– Это хорошо.
– Вас как зовут?
– Никита Ильич.
– Меня Марк. Никита Ильич, вы мне не поможете пару захоронений отыскать?
– Да пожалуйста. Кто нужен?
– Вот я записал на бумаге фамилии и имена с указанием номера участка, – Марк протянул листок из блокнота сторожу. Тот внимательно проглядел весь список и мотнул головой в сторону.
– Пойдёмте.
Они прошли куда-то в дальнюю, почти заброшенную часть кладбища, куда, судя по старым покосившимся крестам и обелискам, мало кто приходил.
– Никита Ильич, – спросил по дороге Марк, – почему сюда так мало людей приходит?
– Сюда? Потому что это самая старая часть кладбища. Здесь ещё до революции хоронили. Потом расширили, и эти участки остались далеко от входов. И мест свободных здесь уже не осталось. Так что здесь, в основном, только старые могилы, у них родственники либо сами уже на том свете, либо уехали, приходить некому.
Сторож привёл Марка по извилистой тропинке к небольшому участку, огороженному металлической изгородью. Чтобы дойти сюда, пришлось пробираться через высокие заросли травы, листы, выступавшие кочки и холмики.
– Сюда точно уже давно не ступала нога человека, – заметил Марк.
– Да, сюда уже давно никто не приходил, – подтвердил Никита.
Вчетвером они направились в зал и подошли к барной стойке, за которой молодой человек в белой рубашке и тёмно-серой жилетке протирал полку. Увидев приближающихся к нему, он прекратил свою работу и нахмурился.
– Игорёк, – начал Павел, подойдя к бармену, – ты мне не объяснишь...
– Подождите, – перебил его Марк. – Позвольте мне поговорить с ним.
– Пожалуйста, – картинно отстраняясь от стойки и поднимая руки, согласился Павел.
– Игорь, – обратился к бармену Марк, – сегодня ваша смена?
– Да, моя, – с удивлением ответил тот, с беспокойством переводя взгляд с одного из подошедших к нему на другого.
– И вы весь день были здесь?
– Да, конечно.
– А вот Михаил утверждает, что пару часов назад здесь был совсем другой человек.
– Как это? Не может этого быть!
– Михаил, – обратился Марк к официанту, – теперь ваша очередь – кто передавал вам алкоголь для двести десятого номера?
– Я же сказал, я не знаю. Парень какой-то. Я его до этого не видел.
– Опишите его.
– Да обычный парень: такая же одежда, как у него, – Михаил кивнул на Игоря, напряжённо слушавшего его, – стрижка короткая, глаза серые, рост средний…
– Растительности не было на лице?
– Чего?
– Ну, усов или бороды не было?
– А, нет. Ничего такого запоминающегося не было. Но лицо приятное.
– Вы у него не спрашивали, кто он, как его зовут?
– Да нет, я торопился побыстрее взять бутылки, чтобы отнести в номер.
– Понятно. – Марк снова повернулся к бармену. – Ну, и что вы на это скажете? Снова будете утверждать, что весь день были здесь и никуда не отлучались? И Михаил врёт?
Игорь напряжённо раздумывал, затем тряхнул головой и заговорил:
– Я, честно говоря, не знаю, что произошло… Наверное, это после того как этот мужик подошёл ко мне…
– Так, какой мужик?
– Ну, молодой человек в костюме. Подошёл к стойке, заказал шампанское, сказал, что у него сын родился. Ну, мы разговорились…
– Вы пили с ним?
Игорь покосился на своего администратора.
– Ну, не томи, – прорычал тот. – Говори, как было!
– Да, – пробубнил бармен, – он сказал, что я должен с ним выпить за рождение ребёнка. Мне было трудно ему отказать.
– Трудно отказать?! – накинулся на него Павел. Он не хотел кричать, чтобы не привлекать внимание окружающих, поэтому говорил почти шёпотом, но вместо этого у него изо рта вылетало шипение. – Я тебе сколько раз твердил, чтобы ты на работе не пил? А? Сколько раз, погань ты этакая?
Игорь опустил голову и тихо забубнил что-то из области извинений и обещаний больше не употреблять на работе.
– Господа, вы потом разберётесь без меня, – вмешался Марк. – Давайте, всё-таки, выясним, что здесь произошло. Вы выпили с этим молодым человеком. Что потом произошло?
– А потом какой-то провал. Я вообще не помню. Вроде бы я закурить вышел во двор, а потом помню, что сидел во дворе, в голове какой-то туман. Я вернулся за стойку.
– Сколько времени вы отсутствовали, не помните?
– Нет, на часы не смотрел.
– И когда этот молодой человек ушёл, вы, естественно, сказать не можете?
Бармен покачал головой.
– Не помню этого момента. Я говорю, какой-то туман.
Марк вздохнул.
– Картина немного проясняется. – Внезапно лицо его озарила мысль. Он повернулся к Михаилу. – Вы сказали, что взяли по три бутылки водки и шампанского?
– Да.
– Дмитрий, – повернулся Марк к администратору гостиницы, – срочно позовите эту горничную, которая убирала двести десятый.
– Сейчас. – Дмитрий вытащил телефон и сделал вызов. – Женя, где у тебя эта Кулагина? Скажи, чтобы спустилась в ресторан и подошла к барной стойке… Да мне без разницы, срочно пусть идёт к бару… Пусть кто-то её заменит… Да мне-то что, хоть сама иди, но чтобы через пару минут она была здесь. Всё, мы ждём.
В течение нескольких минут администраторы, официант и бармен молча переглядывались между собой. Наконец, подошла горничная.
– Вызывали, Дмитрий Александрович? – недовольно спросила она у администратора гостиницы.
Он пожал плечами и кивнул в сторону Марка.
– Вероника, – обратился тот к девушке, разглядев имя на бейджике, – вы когда убирали в номере, сколько бутылок с алкоголем там было?
– Я не помню, штук пять, наверное, – испуганно ответила она, но на её щеках предательски проступил румянец.
– А если честно? – Марк сверлил её своим взглядом. – Я спрошу поконкретнее: – Сколько бутылок водки было в номере?
У девушки забегали глаза.
– По-моему, сегодня у нас день открытий, – мрачно заметил Дмитрий. – Что ж ты молчишь, дура? Давай, выкладывай, исповедуйся в грехах.
Девушка засопела. У неё слегка задёргалась нижняя губа.
– Вероника, – мягко проговорил Марк, дотрагиваясь до руки горничной, – буквально полтора часа назад те люди, которые пили в номере, получили смертельное отравление. Возможно, что в бутылках был яд, и если вы взяли одну из них, лучше передайте её мне.
Вероника снова бросила испуганный взгляд на мужчин.
– Я её в раздевалке спрятала в своей ячейке, – выдавила она.
– Ну, хорошо, – так же мягко сказал Марк. – Сейчас мы пойдём в раздевалку, и вы отдадите бутылку мне.
Он достал из кармана записную книжку и ручку и повернулся к остальным.
– Дайте мне свои контактные данные. Возможно, завтра вам придётся давать показания. Советую хорошенько подумать сегодня о том, что будете говорить следователю.
Через полчаса Марк вышел из гостиницы, пешком отправившись к «Короне». В руках он нёс пакет с водкой, конфискованной у Вероники. В течение всего времени, пока он шёл по центральной улице, мимо несколько раз промчались милицейские машины с мигалками, а также кавалькады из внедорожников.
Чем ближе он подходил к торговому центру, тем неспокойнее и нервознее казалась обстановка. К самому центру стягивались зеваки, но тех, кто подходил к «Короне», ждало разочарование: комплекс был уже закрыт, остатки посетителей и персонала выводили из здания.
Марку пришлось несколько раз предъявить своё удостоверение, чтобы добраться до машины Виталия, а затем выбраться к дороге. Через несколько минут он припарковался во дворе и поднялся в квартиру Лёвкиных.
Екатерина встретила его встревожено:
– Марк, что происходит?
– А что происходит?
– Ты же в курсе.
– Ну, стало быть, и ты в курсе. Зачем тогда спрашиваешь?
Марк оставил пакет с бутылкой у себя в комнате, зашёл в ванную, чтобы помыть руки и отправился на кухню, где Маша доедала свой ужин.
– Добрый вечер, Маша, – поздоровался Марк с девчушкой. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – ответила она, не отвлекаясь от еды.
– Садись, – предложила Екатерина Марку. – Я тебе ужинать положу.
Марк сел, добродушно глядя на Машу.
– Ну, что, Маша, как день провела? С пользой?
– Угу.
– Чем занималась?
– Чем она может заниматься? – ответила за неё Екатерина. – Играла, рисовала, книжку читала.
– На улице не была?
– Да нет, конечно. Я сама боюсь на улицу выходить!
– Очень зря. Ребёнку гулять нужно, воздухом дышать, а она сидит здесь в четырёх стенах.
– Нет, – отозвалась девочка, – у нас много стен. В каждой комнате четыре стены. Я в одной комнате посижу, потом в другую иду. Значит, я сижу в многих стенах.
Марк рассмеялся. Екатерина тоже улыбнулась.
– Закончила, Машка? – спросила она у дочки. – Тогда убирай свою тарелку с вилкой и иди к себе в комнату.
Девочка послушно встала, отнесла свои приборы на мойку и направилась к выходу.
– Маша! – позвал её Марк.
Девочка оглянулась и с любопытством посмотрела на него.
– Что ты рисовала сегодня?
Маша пожала плечами и ушла. Екатерина положила два тарелки для себя с Марком и села за стол.
– Я смотрела новости, – сказала она. – Что это за ужас? У нас никогда такого в городе не было.
Марк принялся за еду.
– Не нужно переживать по этому поводу, – ответил он. – Если будешь много думать о чужих трагедиях, можешь накликать беду. Что бы ни случилось, тебя это касаться не должно.
– Тебе легко говорить! Я и так боюсь всего, а теперь – тем более. Мне завтра в магазин выходить, а после того, что сегодня произошло, я не знаю, что мне делать.
– Во-первых, я тебе уже сказал, дай мне список того, что нужно, и я куплю…
– Нет, я сама должна пойти.
– А во-вторых, у меня есть вариант получше: пойдём завтра вместе – втроём.
Екатерина не успела возразить, потому что на кухню вернулась Маша. Она принесла свой альбом и протянула его Марку.
– Маша, ну что же ты делаешь! – тихо возмутилась Екатерина. – Ты не видишь, что дядя Марк ужинает?
– Ничего страшного, – ответил Марк, забирая альбом. – Я же сам спрашивал, что она рисовала. – И обратившись к Маше, попросил: – Только ты, Маша, подожди немного, я поем и посмотрю.
Маша кивнула головой и молча села на свободный стул рядом. Марк отложил альбом в сторону, доел и, устроившись поудобнее, принялся рассматривать детские рисунки.
Маша рисовала то, что видела дома, во дворе или по телевизору. На многих картинках девочка изображала маму или папу, были изображения двора, иногда с папиной машиной. Подписей не было, поэтому Марк время от времени просил Машу объяснить, что именно она нарисовала.
На очередной картинке была изображена комната, скорее всего спальня. Марка заинтересовала тёмная фигура с чёрным лицом рядом с окном.
– Кто это? – спросил он у Маши.
– Спайдермен, – ответила та.
– А почему он чёрный? У него же красный костюм и синие брюки!
– Это телевизорный спайдермен такой, а наш нет.
– А у вас есть свой спайдермен?
– О, – вмешалась Екатерина, – я тебя прошу, не нужно об этом говорить. – Она отобрала у Марка альбом и протянула дочери. – Маша, забери свои картинки и иди к себе в комнату.
Девочка послушно удалилась.
– Почему ты её прогнала? – удивился Марк.
– Потому что она меня пугает своими разговорами про спайдермена.
– И что это за спайдермен, про которого ты боишься говорить?
– Я не знаю, что это. Но она утверждает, что он приходит к ней.
– Кто? Спайдермен?
– Да, именно, – почему-то шёпотом заговорила Екатерина. – Говорит, что он заходил к нам в дом. Весь в чёрном.
– Ребёнок фантазирует, – успокоил её Марк. – Не нужно принимать всё близко к сердцу.
– Ты знаешь, когда она рассказывает о нём, совсем не похоже на фантазии. И это меня пугает. Ну, всё, давай прекратим, а то я ночью спать не смогу. И так мне постоянно кошмары снятся.
– Вам нужно обеим развеяться, – заключил Марк. – Решено: завтра идём втроём в магазин, заодно и прогуляемся.
– Не знаю, – неуверенно сказала Екатерина. – У тебя, наверное, своей работы полно.
– Возражения не принимаются.
Марк встал, поблагодарил за ужин и вернулся в свою комнату. Он достал из пакета бутылку водки и стал внимательно осматривать крышку. Это был белый алюминиевый колпачок с резьбой и фиксирующим кольцом. Однако кольцо было уже отделено и затем аккуратно приставлено к крышке, чтобы не было заметно, что бутылку уже открывали.
Глава 20.КЛАДБИЩЕ
Едва встав, Марк позавтракал и, схватив сумку с компьютером и пакет с бутылкой, выскочил из дома. Он отправился по уже знакомой дороге мимо роскошной церкви к кладбищу. Остановив машину неподалёку от входа, он зашёл внутрь и стал проходить по главной дорожке, внимательно осматривая могилы.
Через минут двадцать подобных блужданий ему повстречался пожилой мужчина в спецовке с коричневой жилеткой.
– Бог помощь! – приветствовал он Марка. – Ищите здесь кого?
– Да, ищу, – ответил тот. – А вы, простите, здесь работаете?
– Я сторож.
– Понятно. Мне, наверное, с вашим директором нужно будет переговорить. Хотя и вы могли бы мне в чём-то помочь.
– Ну, если с директором, то могу сопроводить до него.
– Сделайте одолжение.
Сторож вывёл Марка с кладбища, провёл по дороге метров сто пятьдесят, после чего они нырнули через одну из боковых калиток обратно на кладбище, направившись вперёд по дорожке.
По правую сторону тянулись небольшие строения, в которых, судя по наваленным кучам камней, штабелям каменных и мраморных плит, мешков с цементом, располагались цеха по изготовлению памятников. Пройдя немного, сторож завёл Марка в одно из неказистых строений, где за большим столом со скромным компьютером сидел директор в очках.
– Здравствуйте, Даниил Антонович, – сказал ему Марк, входя.
– Здравствуйте, – ответил директор кладбища, снимая очки и окидывая оценивающим взглядом вошедшего. – Проходите, садитесь.
Марк сел напротив Клименко.
– Моё имя – Марк, – представился он. – Я провожу расследование событий, произошедших в городе в последнее время.
– Из прокуратуры? – сухо осведомился директор.
– Нет, из милиции, – ответил Марк и показал ему своё удостоверение. – Я, кстати, соболезную вам.
– Спасибо, – так же сухо поблагодарил Клименко. – Не поздновато ли с расследованием?
– Что делать – не всегда получается заранее всё просчитать. В любом случае, нужно искать тех, кто это совершил. Именно поэтому я и пришёл к вам.
– Ко мне? – удивился директор. – А я-то что могу сказать?
– У вас ведь должен быть архив.
– Какой ещё архив?
– Список всех, кто здесь похоронен.
– Ну, допустим, есть. Зачем он вам?
– Я бы хотел посмотреть.
– Для этого нужна соответствующая санкция.
– Я думаю, мы прекрасно можем обойтись без лишних формальностей и звонков Василию Фёдоровичу, Степану Тимофеевичу или Александру Владимировичу. Уж тем более беспокоить Виктора Николаевича в такой момент. Я же не собираюсь изымать документы – мне нужно всего лишь посмотреть.
Директор внимательно посмотрел на Марка, немного пожевав губами.
– Вы всё равно не сможете без меня разобраться.
– Давайте, я поработаю, а если мне будет что-то непонятно, обращусь к вам.
– Ладно, пойдёмте, – нехотя согласился Клименко и встал.
Через два часа с лишним Марк вышел из директорского бунгало и вернулся на кладбище. Там он отыскал сторожа.
– Ну что, договорились? – спросил тот.
– О чём?
– Откуда я знаю, о чём вы с ним договаривались – место купить или памятник поставить.
– Вообще-то ни то, ни другое, но пришли к согласию.
– Это хорошо.
– Вас как зовут?
– Никита Ильич.
– Меня Марк. Никита Ильич, вы мне не поможете пару захоронений отыскать?
– Да пожалуйста. Кто нужен?
– Вот я записал на бумаге фамилии и имена с указанием номера участка, – Марк протянул листок из блокнота сторожу. Тот внимательно проглядел весь список и мотнул головой в сторону.
– Пойдёмте.
Они прошли куда-то в дальнюю, почти заброшенную часть кладбища, куда, судя по старым покосившимся крестам и обелискам, мало кто приходил.
– Никита Ильич, – спросил по дороге Марк, – почему сюда так мало людей приходит?
– Сюда? Потому что это самая старая часть кладбища. Здесь ещё до революции хоронили. Потом расширили, и эти участки остались далеко от входов. И мест свободных здесь уже не осталось. Так что здесь, в основном, только старые могилы, у них родственники либо сами уже на том свете, либо уехали, приходить некому.
Сторож привёл Марка по извилистой тропинке к небольшому участку, огороженному металлической изгородью. Чтобы дойти сюда, пришлось пробираться через высокие заросли травы, листы, выступавшие кочки и холмики.
– Сюда точно уже давно не ступала нога человека, – заметил Марк.
– Да, сюда уже давно никто не приходил, – подтвердил Никита.
