Вдоль стен были расставлены трёх- и четырёхместные ряды кресел для ожидающих своей очереди. Какие-то из них пустовали, где-то сидело по нескольку человек, а возле некоторых кабинетов стояли большие очереди, и кресел на всех не хватало.
Екатерина подошла к кабинету, обозначенному табличкой с надписью «313. Глазной врач». На креслах возле кабинета скучали две пожилые женщины.
– Ещё пять-десять минут, – сообщила Екатерина, поглядев в свой телефон. – Если хочешь, погуляй пока с девочками.
– Ничего, мы пока подождём, – ответил Марк.
Екатерина постучалась в дверь кабинета и, повернув ручку, осторожно протиснулась внутрь. Перед ней возникла пожилая сотрудница в униформе.
– Ждите, ждите, женщина, – сурово приказала она, выталкивая Екатерину из кабинета. – Врач ещё с другим пациентом не закончил.
Екатерина кивнула головой и вернулась в коридор, прикрыв за собой дверь.
– Я что-то не пойму, – сказал Марк, оглядывая коридор и стоящих вокруг людей, – если все получают талон на приём к врачу на определённое время, почему возле многих кабинетов скопилось такое большое количество людей?
– Это, наверное, те, кто пришёл по направлению, – ответила Екатерина.
– Что это означает? Я не понимаю, что такое «по направлению».
– Ну, то есть, те, кого другие врачи направили. Допустим, пришёл пациент к одному доктору, а тот его направляет к другому. Тогда уже заново брать талон не нужно: врач принимает в порядке очереди.
– Странная система, – заметил Марк, – к одним нужно неделями на приём записываться, а к другим – часами в очереди стоять.
– Я же говорю: сейчас лето, врачей не хватает, поэтому такие очереди. Ты ещё не видел, какие очереди бывают на сдачу анализов крови или когда в городе начинается эпидемия гриппа.
– Слава богу, не видел. Надеюсь, что тебе не придётся в таких очередях стоять.
– Я тоже на это надеюсь.
– Уже без двадцати пяти одиннадцать, – сообщил Марк. – Ваша талонная система не очень-то идеально работает.
Вместо ответа Екатерина снова попыталась войти в кабинет, но пожилая медсестра опять выставила её наружу со словами:
– Женщина, я же сказала, что врач пока занят.
– Но у меня время… – попыталась возразить Екатерина.
– У всех время, женщина, – невозмутимо ответила медсестра и зарыла дверь.
Екатерина нервно пожала плечами и помотала головой, возвращаясь к своему сопровождению.
– Может, хотя бы на улицу выйдете? – обратилась она к Марку. – Пока я зайду, потом выйду, ещё минут пятнадцать-двадцать пройдёт. Зачем вам в этой духоте сидеть?
– Хорошо, – согласился Марк. – Мы тогда немного пройдёмся вокруг и вернёмся. Маша, Женя, – повернулся он к девочкам, – пойдём, прогуляемся.
Они вышли из клиники и обогнули здание, за которым находился небольшой парк со скамейками.
– Дядя Марк, а мы можем пойти на те горки, как в прошлый раз? – спросила Маша.
– Хочешь снова прокатиться там? – улыбнулся он.
– Да, очень. И Женя там не была.
– Конечно, Жене обязательно нужно там побывать. Сейчас мама закончит приём у доктора, и мы туда поедем.
Они прошли по парку, обойдя здание клиники, и вернулись обратно, снова поднявшись на третий этаж к триста тринадцатому кабинету. Екатерина всё ещё стояла перед дверью, а на креслах уже сидело четыре человека.
– До сих пор не зашла? – удивился Марк.
Екатерина развела руками.
– Что там, операцию, что ли делают? – задал он риторический вопрос. – Уже скоро одиннадцать часов.
В этот момент дверь в кабинет открылась, и оттуда вышел среднего возраста мужчина в коричневой клетчатой рубашке с портфелем в руке. Екатерина сразу же направилась к двери, но вслед за пациентом оттуда выбралась всё та же медсестра и зычным голосом провозгласила:
– Кто записан на без десяти одиннадцать, заходите.
Одна из сидевших уже давно пожилых женщин бодро вскочила с места и направилась в кабинет.
– Подождите! – возмутилась Екатерина. – У меня талон на половину одиннадцатого. Сначала я должна пройти.
– Так сейчас уже без пяти одиннадцать, – спокойно заметила медсестра. – Ваша очередь уже прошла.
– Вы что, издеваетесь?! – чуть не плача, воскликнула Екатерина. – Я пришла сюда больше получаса тому назад, ждала, потому что у вас здесь был другой пациент, вы меня не впускали, а теперь моя очередь прошла?
– Ну, а что же я могу поделать? Сейчас по времени должна эта женщина пройти, не могу же я вместо неё вас пропустить.
– Но в моё время вы же обслуживали другого человека! Почему тогда это было возможным, а теперь нет?
– А кто говорит, что это было возможным? Вы должны были зайти в своё время.
– Так я же несколько раз пыталась зайти, а вы меня не пускали вовнутрь!
– Значит нужно было это делать более настойчиво. Это же было ваше время, вот и требовали бы. А теперь поезд ушёл.
– Да я не знаю, вообще, как это назвать! – с выпученными от удивления глазами произнесла Екатерина.
– Ну, когда узнаете, тогда и приходите, женщина, – цинично заявила медсестра и обратилась к подошедшей к двери пациентке. – Вы проходите внутрь.
Екатерина не знала, что сказать, растерянно и подавлено смотрела на то, как пожилая женщина входит в кабинет врача. Марк, который до этого молча наблюдал за разыгравшейся сценой, решил-таки вмешаться и двинулся к двери.
Пропустив пациентку в кабинет, медсестра уже закрывала дверь, но Марк резко с силой толкнул створку, так что женщине пришлось отступить на шаг назад.
– Мужчина! – недовольным голосом произнесла она. – Вы куда?!
Марк, не обращая внимания на неё, прошёл к столу врача, заставив тем самым вошедшую без очереди пациентку замереть в неопределённости. Екатерина осторожно вошла в кабинет и тоже направилась к врачу.
– Выйдите из кабинета! – кричала между тем медсестра, опомнившись после нескольких секунд замешательства и двинувшись вслед за ним. – Что вы себе позволяете?!
– А вы что себе позволяете? – немного повышенным тоном ответил Марк. – Кто вам позволил издеваться над людьми?
– Подождите, товарищ, – вмешался врач. – Объясните, в чём дело?
– Дело в том, – объяснил Марк, – что ваши сотрудники позволяют себе издеваться над пациентами. Почему вы пропускаете не по порядку? Вот у неё, – Марк кивнул на Екатерину, – талон на половину одиннадцатого, и ей почему-то отказано. Разве она виновата, что вы целый час возились с другим пациентом.
– Ни в чём она не виновата, молодой человек, – ответил врач, – но и мы не виноваты, что у нас такая система установлена. То, что пришлось потратить время на предыдущего пациента, не моя вина – так получилось, а принимать пациента не в указанное в талоне время я не имею права. Инструкция такая.
– Но это же абсурд! Вы сами себя вообще слышите?
– Я слышу и себя, и вас. И вы меня постарайтесь услышать: я всего лишь сотрудник, а правила устанавливает руководство. Не нравятся наши порядки – идите, жалуйтесь сколько угодно. Только выйдите из кабинета и не мешайте работать, и так не успеваем всех обслужить.
Неожиданно Марк усмехнулся – но злым смехом.
– Я не уйду отсюда, пока вы не сделаете свою работу. Вы сначала обслужите пациентку, которая две недели ждала своей очереди, а потом можете делать, что хотите.
– Не надо, Марк, пойдём отсюда, – робко сказала Екатерина, дотрагиваясь до его руки.
– Мы пойдём, конечно, – мягко ответил Марк, – но только после того, как тебя осмотрят, как положено.
– Вы мешаете мне работать! – с металлом в голосе заявил врач. – Я сейчас милицию вызову!
– А я уже здесь, – ответил Марк, вытаскивая своё удостоверение и тыча им в лицо доктору. – Меня одного достаточно или наряд вызвать?
Врач с отвращением посмотрел на документ и сглотнул слюну.
– Может, мне сразу в окно выброситься? – спросил он, смерив Марка презрительным взглядом.
– А мне без разницы, что ты будешь делать дальше. Но пока ты не сделаешь свою работу, как положено, ни я отсюда не уйду, ни ты. Теперь думай, как поступать.
– Самоуправством занимаешься, начальник?
– Я, к сожалению, не твой начальник, иначе ты бы давно вылетел с работы за такое отношение к людям. А насчёт самоуправства, может, ты и прав. Но если ты решил поступать, как тебе нравится, будь готов к тому, что и с тобой поступят так же.
По спокойному внешнему виду Марка врач понял, что спорить с ним бесполезно.
– Хорошо, я осмотрю вашу пациентку...
– Вашу пациентку, – поправил Марк.
– Хорошо, нашу пациентку. Только, пожалуйста, выйдите из кабинета.
– С удовольствием выйду, но только при условии, что все остальные тоже выйдут, и здесь останетесь только вы вдвоём.
– С чего я должна уходить? – возразила медсестра, до сих пор молча наблюдавшая за спором. – Это моё рабочее место.
– Ладно, Елена Степановна, не нужно пререкаться. Выйдите на десять минут с пациенткой. Я спокойно закончу с ней, и вернётесь. И так уже уйму времени потеряли.
Медсестра с ненавистью посмотрела на Марка и Екатерину, после чего повела пожилую пациентку на выход.
– Я жду за дверью, – сказал Марк Екатерине. – Ни о чём не беспокойся.
Он вышел вслед за женщинами в коридор и закрыл за собой дверь, сразу подойдя к Маше и Жене.
– Ну что, девчонки, скучаете? – подбодрил он их. – Ничего, скоро закончим и пойдём гулять.
Осмотр продлился чуть больше четверти часа. Когда Екатерина вышла из кабинета, Марк подошёл к ней, а медсестра с пожилой пациенткой тут же молча прошли внутрь.
– Ну что? – спросил Марк. – Что он тебе сказал?
– Осмотрел глаза, – ответила Екатерина. – Сказал, что никаких проблем с глазами у меня нет.
– А из-за чего тогда твои болезненные ощущения?
– Это на веках вирус – блефарит. Из-за него глаза раздражаются, слезятся. Он выписал мне лекарства, чтобы снять раздражение и ослабить вирус. А ближе к зиме, то есть, когда начнутся холода, мне нужно будет снова прийти.
– Понятно, – сказал Марк. – Мы можем идти?
– Да, конечно, – согласилась Екатерина. – Пойдём отсюда быстрее, а то меня до сих пор трясёт.
Взяв детей за руки, они спустились по лестнице и покинули клинику.
– Теперь в аптеку, а потом – в парк, – объявил Марк.
– В какой парк? – насторожилась Екатерина.
– В тот же, где были в прошлый раз.
– Опять с этими страшными горками?
– Обязательно. И с автодромом!
– Это что? – спросил прокурор, вглядываясь в текст письма, направленного на его имя. – Кто такая эта Матвиенко?
– Это мать этого парня, Николая, ну, который выбросился, – пояснил помощник, стоявший рядом со столом Жукова.
Прокурор поморщился и протянул лист помощнику.
– Убери это. Зачем ты мне суёшь эту писульку? Пусть милиция сама разбирается со своими делами.
– Хорошо, – кротко согласился тот, забирая письмо. – Просто шума много из-за этого дела.
– А я тут причём? Пусть Шумилов сам выясняет со своими архаровцами, что и как. Нашли время, идиоты!
– Я пойду, Степан Тимофеевич?
– Иди. Скажи там, что я еду домой через десять минут.
Помощник кивнул и вышел из кабинета. Жуков закинул голову вверх, поглядел в потолок, затем вытащил телефон и сделал вызов.
– Клава, жена дома? Хорошо, я через минут двадцать буду.
Он положил телефон в карман и, немного подумав, встал из-за стола, медленно направляясь к двери. Когда он вышел в приёмную, там на выходе уже наготове стоял молодой человек, который услужливо открыл дверь в коридор, пропустив Жукова, и молча пошёл рядом с ним. Они спустились во двор. Молодой человек открыл дверь в салон чёрной БМВ, дождался, пока прокурор расположится внутри, после чего захлопнул дверь и рысью побежал к водительскому месту.
Как только машина тронулась с места, начали открываться автоматические ворота. БМВ вырулила на улицу, и ворота немедленно стали закрываться.
Машина на большой скорости промчалась по проспекту Ленина и через пять минут въехала под арку двухэтажного дома. Путь преграждал металлический шлагбаум, но водитель заблаговременно дал два коротких сигнала, и шлагбаум медленно поднялся, открыв дорогу во двор.
Остановив машину, водитель быстро выскочил наружу, открыл дверь для того, чтобы Жуков грузно выбрался из машины, и, захлопнув дверцу, пошёл за ним. Они прошли мимо охранника, вставшего навытяжку, и поднялись по лестнице к металлической двери с глазком.
Прокурор позвонил, и через несколько секунд дверь открыла пожилая женщина.
– Всё, Петя, свободен, – бросил Жуков водителю и зашёл в квартиру.
Дверь захлопнулась, и шофёр, насвистывая, спустился по лестнице, махнул рукой охраннику, вышел во двор и уехал.
Прокурор тем временем прошёл по коридору вперёд, затем обернулся, чтобы что-то спросить у женщины, но застыл на месте: рядом с ней стоял человек в чёрном обтягивающем одеянии с закрытым лицом и в перчатках. Неизвестный держал левой рукой плечо женщины, открывшую дверь, а в правой руке у него был пистолет с глушителем, направленный в лицо Жукову.
– Резких движений не делать! – скомандовал «чёрный человек» глухим голосом. – Руки поднять!
Жуков немедленно подчинился. Подталкивая и ведя женщину впереди себя, неизвестный подошёл к прокурору. Оттолкнув женщину к стене, он ощупал одежду Жукова, затем снова скомандовал:
– Оба вперёд, в комнату! Медленно.
Они прошли в гостиную, где Жуков увидел свою жену, несколькими витками верёвки привязанную к тяжёлому креслу. Полоска скотча закрывала ей рот. Увидев мужа, женщина замычала, пытаясь что-то сказать. Прокурор повернулся к незваному гостю, чтобы задать ему вопрос, но тот немедленно предупредил:
– Ни звука! Отойти в сторону!
После того, как пленники повиновались, незнакомец левой рукой вытащил из кармана моток верёвки и кинул её Жукову. Тот едва успел среагировать, но поймал.
– Клавдия, сядьте на кресло, – приказал пришелец. – А ты, – он обратился к прокурору, – привяжи её покрепче.
– Я не умею, – пролепетал Жуков.
– Значит, будешь сейчас учиться – медленно и мучительно.
Прокурор решил не перечить человеку с пистолетом. Он стал обвязывать женщину верёвкой, косясь на незнакомца.
– Нет, так не пойдёт, – сказал тот. – Давай заново, и покрепче. Руки должны быть плотно привязаны к подлокотникам.
Жуков отвязал верёвку и принялся заново связывать домработницу. С его лица стекал крупный пот, и ему ежеминутно приходилось утирать лицо. Когда он закончил, пришелец знаком приказал ему отойти в сторону. Подойдя к женщине, он быстро заклеил ей рот скотчем и повернулся к белому, как полотно прокурору.
– Ну что, Степан Тимофеевич, поговорим? – обратился он к Жукову.
– Что вы хотите? – дрожащим голосом проговорил тот.
– Я хочу избавить землю от такой сволочи, как ты. Неужели непонятно?
– Что я вам сделал?
Незнакомец усмехнулся.
– Мне? Да ты тысячам людей сделал. Когда ты со своей кодлой в погонах липовые дела подмахивал и взятки с людей брал, когда реальные дела закрывал, если это вашей братвы касалось. И ты ещё спрашиваешь, что сделал?
– Я денег дам. Сколько вам нужно?
Незнакомец снова усмехнулся.
– Ты мне дашь?! Да я знаю, где твои деньги лежат. Не бойся, с собой в могилу не унесёшь.
– Что мне сделать нужно? Скажите, я сделаю.
– Сдохни. Просто сдохни.
– Пожалуйста, не нужно! Возьмите всё, что хотите, только не трогайте нас!
– А, пощады просишь? А ты много слушал тех, кто к тебе обращался? Письма с жалобами часто читал? Или, может, в мусорку всё сбрасывал? Отвечай!
– Я… я читал: жалобы, просьбы… Я всё читал.
Незнакомец достал из кармана фотографию молодого человека.
Екатерина подошла к кабинету, обозначенному табличкой с надписью «313. Глазной врач». На креслах возле кабинета скучали две пожилые женщины.
– Ещё пять-десять минут, – сообщила Екатерина, поглядев в свой телефон. – Если хочешь, погуляй пока с девочками.
– Ничего, мы пока подождём, – ответил Марк.
Екатерина постучалась в дверь кабинета и, повернув ручку, осторожно протиснулась внутрь. Перед ней возникла пожилая сотрудница в униформе.
– Ждите, ждите, женщина, – сурово приказала она, выталкивая Екатерину из кабинета. – Врач ещё с другим пациентом не закончил.
Екатерина кивнула головой и вернулась в коридор, прикрыв за собой дверь.
– Я что-то не пойму, – сказал Марк, оглядывая коридор и стоящих вокруг людей, – если все получают талон на приём к врачу на определённое время, почему возле многих кабинетов скопилось такое большое количество людей?
– Это, наверное, те, кто пришёл по направлению, – ответила Екатерина.
– Что это означает? Я не понимаю, что такое «по направлению».
– Ну, то есть, те, кого другие врачи направили. Допустим, пришёл пациент к одному доктору, а тот его направляет к другому. Тогда уже заново брать талон не нужно: врач принимает в порядке очереди.
– Странная система, – заметил Марк, – к одним нужно неделями на приём записываться, а к другим – часами в очереди стоять.
– Я же говорю: сейчас лето, врачей не хватает, поэтому такие очереди. Ты ещё не видел, какие очереди бывают на сдачу анализов крови или когда в городе начинается эпидемия гриппа.
– Слава богу, не видел. Надеюсь, что тебе не придётся в таких очередях стоять.
– Я тоже на это надеюсь.
– Уже без двадцати пяти одиннадцать, – сообщил Марк. – Ваша талонная система не очень-то идеально работает.
Вместо ответа Екатерина снова попыталась войти в кабинет, но пожилая медсестра опять выставила её наружу со словами:
– Женщина, я же сказала, что врач пока занят.
– Но у меня время… – попыталась возразить Екатерина.
– У всех время, женщина, – невозмутимо ответила медсестра и зарыла дверь.
Екатерина нервно пожала плечами и помотала головой, возвращаясь к своему сопровождению.
– Может, хотя бы на улицу выйдете? – обратилась она к Марку. – Пока я зайду, потом выйду, ещё минут пятнадцать-двадцать пройдёт. Зачем вам в этой духоте сидеть?
– Хорошо, – согласился Марк. – Мы тогда немного пройдёмся вокруг и вернёмся. Маша, Женя, – повернулся он к девочкам, – пойдём, прогуляемся.
Они вышли из клиники и обогнули здание, за которым находился небольшой парк со скамейками.
– Дядя Марк, а мы можем пойти на те горки, как в прошлый раз? – спросила Маша.
– Хочешь снова прокатиться там? – улыбнулся он.
– Да, очень. И Женя там не была.
– Конечно, Жене обязательно нужно там побывать. Сейчас мама закончит приём у доктора, и мы туда поедем.
Они прошли по парку, обойдя здание клиники, и вернулись обратно, снова поднявшись на третий этаж к триста тринадцатому кабинету. Екатерина всё ещё стояла перед дверью, а на креслах уже сидело четыре человека.
– До сих пор не зашла? – удивился Марк.
Екатерина развела руками.
– Что там, операцию, что ли делают? – задал он риторический вопрос. – Уже скоро одиннадцать часов.
В этот момент дверь в кабинет открылась, и оттуда вышел среднего возраста мужчина в коричневой клетчатой рубашке с портфелем в руке. Екатерина сразу же направилась к двери, но вслед за пациентом оттуда выбралась всё та же медсестра и зычным голосом провозгласила:
– Кто записан на без десяти одиннадцать, заходите.
Одна из сидевших уже давно пожилых женщин бодро вскочила с места и направилась в кабинет.
– Подождите! – возмутилась Екатерина. – У меня талон на половину одиннадцатого. Сначала я должна пройти.
– Так сейчас уже без пяти одиннадцать, – спокойно заметила медсестра. – Ваша очередь уже прошла.
– Вы что, издеваетесь?! – чуть не плача, воскликнула Екатерина. – Я пришла сюда больше получаса тому назад, ждала, потому что у вас здесь был другой пациент, вы меня не впускали, а теперь моя очередь прошла?
– Ну, а что же я могу поделать? Сейчас по времени должна эта женщина пройти, не могу же я вместо неё вас пропустить.
– Но в моё время вы же обслуживали другого человека! Почему тогда это было возможным, а теперь нет?
– А кто говорит, что это было возможным? Вы должны были зайти в своё время.
– Так я же несколько раз пыталась зайти, а вы меня не пускали вовнутрь!
– Значит нужно было это делать более настойчиво. Это же было ваше время, вот и требовали бы. А теперь поезд ушёл.
– Да я не знаю, вообще, как это назвать! – с выпученными от удивления глазами произнесла Екатерина.
– Ну, когда узнаете, тогда и приходите, женщина, – цинично заявила медсестра и обратилась к подошедшей к двери пациентке. – Вы проходите внутрь.
Екатерина не знала, что сказать, растерянно и подавлено смотрела на то, как пожилая женщина входит в кабинет врача. Марк, который до этого молча наблюдал за разыгравшейся сценой, решил-таки вмешаться и двинулся к двери.
Пропустив пациентку в кабинет, медсестра уже закрывала дверь, но Марк резко с силой толкнул створку, так что женщине пришлось отступить на шаг назад.
– Мужчина! – недовольным голосом произнесла она. – Вы куда?!
Марк, не обращая внимания на неё, прошёл к столу врача, заставив тем самым вошедшую без очереди пациентку замереть в неопределённости. Екатерина осторожно вошла в кабинет и тоже направилась к врачу.
– Выйдите из кабинета! – кричала между тем медсестра, опомнившись после нескольких секунд замешательства и двинувшись вслед за ним. – Что вы себе позволяете?!
– А вы что себе позволяете? – немного повышенным тоном ответил Марк. – Кто вам позволил издеваться над людьми?
– Подождите, товарищ, – вмешался врач. – Объясните, в чём дело?
– Дело в том, – объяснил Марк, – что ваши сотрудники позволяют себе издеваться над пациентами. Почему вы пропускаете не по порядку? Вот у неё, – Марк кивнул на Екатерину, – талон на половину одиннадцатого, и ей почему-то отказано. Разве она виновата, что вы целый час возились с другим пациентом.
– Ни в чём она не виновата, молодой человек, – ответил врач, – но и мы не виноваты, что у нас такая система установлена. То, что пришлось потратить время на предыдущего пациента, не моя вина – так получилось, а принимать пациента не в указанное в талоне время я не имею права. Инструкция такая.
– Но это же абсурд! Вы сами себя вообще слышите?
– Я слышу и себя, и вас. И вы меня постарайтесь услышать: я всего лишь сотрудник, а правила устанавливает руководство. Не нравятся наши порядки – идите, жалуйтесь сколько угодно. Только выйдите из кабинета и не мешайте работать, и так не успеваем всех обслужить.
Неожиданно Марк усмехнулся – но злым смехом.
– Я не уйду отсюда, пока вы не сделаете свою работу. Вы сначала обслужите пациентку, которая две недели ждала своей очереди, а потом можете делать, что хотите.
– Не надо, Марк, пойдём отсюда, – робко сказала Екатерина, дотрагиваясь до его руки.
– Мы пойдём, конечно, – мягко ответил Марк, – но только после того, как тебя осмотрят, как положено.
– Вы мешаете мне работать! – с металлом в голосе заявил врач. – Я сейчас милицию вызову!
– А я уже здесь, – ответил Марк, вытаскивая своё удостоверение и тыча им в лицо доктору. – Меня одного достаточно или наряд вызвать?
Врач с отвращением посмотрел на документ и сглотнул слюну.
– Может, мне сразу в окно выброситься? – спросил он, смерив Марка презрительным взглядом.
– А мне без разницы, что ты будешь делать дальше. Но пока ты не сделаешь свою работу, как положено, ни я отсюда не уйду, ни ты. Теперь думай, как поступать.
– Самоуправством занимаешься, начальник?
– Я, к сожалению, не твой начальник, иначе ты бы давно вылетел с работы за такое отношение к людям. А насчёт самоуправства, может, ты и прав. Но если ты решил поступать, как тебе нравится, будь готов к тому, что и с тобой поступят так же.
По спокойному внешнему виду Марка врач понял, что спорить с ним бесполезно.
– Хорошо, я осмотрю вашу пациентку...
– Вашу пациентку, – поправил Марк.
– Хорошо, нашу пациентку. Только, пожалуйста, выйдите из кабинета.
– С удовольствием выйду, но только при условии, что все остальные тоже выйдут, и здесь останетесь только вы вдвоём.
– С чего я должна уходить? – возразила медсестра, до сих пор молча наблюдавшая за спором. – Это моё рабочее место.
– Ладно, Елена Степановна, не нужно пререкаться. Выйдите на десять минут с пациенткой. Я спокойно закончу с ней, и вернётесь. И так уже уйму времени потеряли.
Медсестра с ненавистью посмотрела на Марка и Екатерину, после чего повела пожилую пациентку на выход.
– Я жду за дверью, – сказал Марк Екатерине. – Ни о чём не беспокойся.
Он вышел вслед за женщинами в коридор и закрыл за собой дверь, сразу подойдя к Маше и Жене.
– Ну что, девчонки, скучаете? – подбодрил он их. – Ничего, скоро закончим и пойдём гулять.
Осмотр продлился чуть больше четверти часа. Когда Екатерина вышла из кабинета, Марк подошёл к ней, а медсестра с пожилой пациенткой тут же молча прошли внутрь.
– Ну что? – спросил Марк. – Что он тебе сказал?
– Осмотрел глаза, – ответила Екатерина. – Сказал, что никаких проблем с глазами у меня нет.
– А из-за чего тогда твои болезненные ощущения?
– Это на веках вирус – блефарит. Из-за него глаза раздражаются, слезятся. Он выписал мне лекарства, чтобы снять раздражение и ослабить вирус. А ближе к зиме, то есть, когда начнутся холода, мне нужно будет снова прийти.
– Понятно, – сказал Марк. – Мы можем идти?
– Да, конечно, – согласилась Екатерина. – Пойдём отсюда быстрее, а то меня до сих пор трясёт.
Взяв детей за руки, они спустились по лестнице и покинули клинику.
– Теперь в аптеку, а потом – в парк, – объявил Марк.
– В какой парк? – насторожилась Екатерина.
– В тот же, где были в прошлый раз.
– Опять с этими страшными горками?
– Обязательно. И с автодромом!
Глава 29.ЖУКОВ
– Это что? – спросил прокурор, вглядываясь в текст письма, направленного на его имя. – Кто такая эта Матвиенко?
– Это мать этого парня, Николая, ну, который выбросился, – пояснил помощник, стоявший рядом со столом Жукова.
Прокурор поморщился и протянул лист помощнику.
– Убери это. Зачем ты мне суёшь эту писульку? Пусть милиция сама разбирается со своими делами.
– Хорошо, – кротко согласился тот, забирая письмо. – Просто шума много из-за этого дела.
– А я тут причём? Пусть Шумилов сам выясняет со своими архаровцами, что и как. Нашли время, идиоты!
– Я пойду, Степан Тимофеевич?
– Иди. Скажи там, что я еду домой через десять минут.
Помощник кивнул и вышел из кабинета. Жуков закинул голову вверх, поглядел в потолок, затем вытащил телефон и сделал вызов.
– Клава, жена дома? Хорошо, я через минут двадцать буду.
Он положил телефон в карман и, немного подумав, встал из-за стола, медленно направляясь к двери. Когда он вышел в приёмную, там на выходе уже наготове стоял молодой человек, который услужливо открыл дверь в коридор, пропустив Жукова, и молча пошёл рядом с ним. Они спустились во двор. Молодой человек открыл дверь в салон чёрной БМВ, дождался, пока прокурор расположится внутри, после чего захлопнул дверь и рысью побежал к водительскому месту.
Как только машина тронулась с места, начали открываться автоматические ворота. БМВ вырулила на улицу, и ворота немедленно стали закрываться.
Машина на большой скорости промчалась по проспекту Ленина и через пять минут въехала под арку двухэтажного дома. Путь преграждал металлический шлагбаум, но водитель заблаговременно дал два коротких сигнала, и шлагбаум медленно поднялся, открыв дорогу во двор.
Остановив машину, водитель быстро выскочил наружу, открыл дверь для того, чтобы Жуков грузно выбрался из машины, и, захлопнув дверцу, пошёл за ним. Они прошли мимо охранника, вставшего навытяжку, и поднялись по лестнице к металлической двери с глазком.
Прокурор позвонил, и через несколько секунд дверь открыла пожилая женщина.
– Всё, Петя, свободен, – бросил Жуков водителю и зашёл в квартиру.
Дверь захлопнулась, и шофёр, насвистывая, спустился по лестнице, махнул рукой охраннику, вышел во двор и уехал.
Прокурор тем временем прошёл по коридору вперёд, затем обернулся, чтобы что-то спросить у женщины, но застыл на месте: рядом с ней стоял человек в чёрном обтягивающем одеянии с закрытым лицом и в перчатках. Неизвестный держал левой рукой плечо женщины, открывшую дверь, а в правой руке у него был пистолет с глушителем, направленный в лицо Жукову.
– Резких движений не делать! – скомандовал «чёрный человек» глухим голосом. – Руки поднять!
Жуков немедленно подчинился. Подталкивая и ведя женщину впереди себя, неизвестный подошёл к прокурору. Оттолкнув женщину к стене, он ощупал одежду Жукова, затем снова скомандовал:
– Оба вперёд, в комнату! Медленно.
Они прошли в гостиную, где Жуков увидел свою жену, несколькими витками верёвки привязанную к тяжёлому креслу. Полоска скотча закрывала ей рот. Увидев мужа, женщина замычала, пытаясь что-то сказать. Прокурор повернулся к незваному гостю, чтобы задать ему вопрос, но тот немедленно предупредил:
– Ни звука! Отойти в сторону!
После того, как пленники повиновались, незнакомец левой рукой вытащил из кармана моток верёвки и кинул её Жукову. Тот едва успел среагировать, но поймал.
– Клавдия, сядьте на кресло, – приказал пришелец. – А ты, – он обратился к прокурору, – привяжи её покрепче.
– Я не умею, – пролепетал Жуков.
– Значит, будешь сейчас учиться – медленно и мучительно.
Прокурор решил не перечить человеку с пистолетом. Он стал обвязывать женщину верёвкой, косясь на незнакомца.
– Нет, так не пойдёт, – сказал тот. – Давай заново, и покрепче. Руки должны быть плотно привязаны к подлокотникам.
Жуков отвязал верёвку и принялся заново связывать домработницу. С его лица стекал крупный пот, и ему ежеминутно приходилось утирать лицо. Когда он закончил, пришелец знаком приказал ему отойти в сторону. Подойдя к женщине, он быстро заклеил ей рот скотчем и повернулся к белому, как полотно прокурору.
– Ну что, Степан Тимофеевич, поговорим? – обратился он к Жукову.
– Что вы хотите? – дрожащим голосом проговорил тот.
– Я хочу избавить землю от такой сволочи, как ты. Неужели непонятно?
– Что я вам сделал?
Незнакомец усмехнулся.
– Мне? Да ты тысячам людей сделал. Когда ты со своей кодлой в погонах липовые дела подмахивал и взятки с людей брал, когда реальные дела закрывал, если это вашей братвы касалось. И ты ещё спрашиваешь, что сделал?
– Я денег дам. Сколько вам нужно?
Незнакомец снова усмехнулся.
– Ты мне дашь?! Да я знаю, где твои деньги лежат. Не бойся, с собой в могилу не унесёшь.
– Что мне сделать нужно? Скажите, я сделаю.
– Сдохни. Просто сдохни.
– Пожалуйста, не нужно! Возьмите всё, что хотите, только не трогайте нас!
– А, пощады просишь? А ты много слушал тех, кто к тебе обращался? Письма с жалобами часто читал? Или, может, в мусорку всё сбрасывал? Отвечай!
– Я… я читал: жалобы, просьбы… Я всё читал.
Незнакомец достал из кармана фотографию молодого человека.
