Бизуф был вынужден согласиться. Ународ распорядился, чтобы сопровождавшие его кироды перенесли всех в замок, но Эльтод отказался лететь. Он помог усесться на драконов Суане, Фаетару, Гергаму и Набруту, а Уфелая посадил вместе с Шихтапом – как самых маленьких. После того, как кироды улетели, Эльтод вместе с Бизуфом вывели из пещеры лошадей и, усевшись на них, поехали вслед за остальными.
– Надеюсь, ты не жалеешь о том, что произошло? – поинтересовался Эльтод по дороге.
– Жалею? – удивился Бизуф. – Я добирался сюда несколько недель, чтобы спасти принцессу, уже отчаялся, что моя затея провалилась, а тут получилось, что я действительно спас её.
– Да, но теперь ты со своими людьми стал как бы нашим пленником. Нет, конечно, вы не пленники, и дядя прав, что вам лучше до конца войны оставаться здесь…
– Дядя? – не понял Бизуф. – Какой дядя?
– Ународ, с которым ты разговаривал, – объяснил Эльтод, – это мой дядя.
– А, прости. Для меня до сих пор непривычно, что ты тоже дракон. Я не представлял, что такое возможно.
– Об этом не знают даже многие кироды. Секрет перевоплощения почти был утерян, но дядя смог его восстановить. Пока только мы с ним обладаем такой способностью.
– Понятно. Сегодня очень необычный день, Эльтод. Слишком много всего произошло, и слишком многое я узнал. Для меня было настоящим открытием, когда я увидел принцессу с мечом в руках. Она бьётся, как настоящий воин!
– Её отец учил её вместе со своим сыном владеть мечом. А когда Суана оказалась здесь, она заставила меня тренироваться с ней.
– Я заметил, что у неё боевой характер – в отца. Хоть она и принцесса, но она не похожа на других девушек благородных кровей.
– А ты много таких видел?
– Поверь мне, Эльтод, приходилось общаться со многими.
Кирод посмотрел на своего спутника долгим внимательным взглядом. Бизуф был очень взволнован и в нём явно ощущался переизбыток чувств.
– Значит, Суана тебе понравилась? – спросил Эльтод.
– Да, она оказалась лучше, чем я её представлял, – ответил Бизуф.
– Ты влюбился в неё?
Юноша с удивлением посмотрел на него и рассмеялся.
– Влюбился? В принцессу? Нет, дружище. Я не могу в неё влюбиться.
– Не можешь? Почему? – поинтересовался кирод.
– Потому что я люблю другую. Моё сердце уже занято.
– Но ты собираешься ради неё биться с дядей. Ты же знаешь, что победив, ты станешь её мужем и королём.
Лицо Бизуфа скривилось.
– В этом и состоит проблема. Я хочу освободить принцессу, но так, чтобы избежать женитьбы на ней и прочих удовольствий.
– Ты говоришь серьёзно?
– Куда ещё серьёзнее.
– Наверное, ты первый и единственный, кто рвался сюда на поединок с драконом не ради королевского титула. Но если ты не хочешь стать королём, зачем ты приехал сюда?
– Я приехал спасти принцессу. Разве это не достаточная причина?
– Прости, но я не могу в это поверить. Я не сомневаюсь в твоём благородстве, но ты так усиленно старался добраться до Орунида, что ни одно здравомыслящее существо не поверит в то, что ты просто решил спасти принцессу.
– Твоё право не верить мне. Возможно, у меня есть и другая причина, но я не буду об этом распространяться. Но я могу поклясться, что не собираюсь быть королём Мегалии.
– Не нужно клятв, Бизуф. Для меня вполне достаточно того, что один из твоих воинов, которого ты называешь Уфелай…
– Ни слова больше! – остановил кирода юноша. – Никто не должен знать об этом. Поклянись, что никому не скажешь!
– Конечно, Бизуф. Мне нет дела до этой девочки, которая заняла твоё сердце. Я просто не понимаю, зачем ты взял её с собой в это смертельно опасное путешествие?
– Клянусь, Эльтод, я этого не хотел. В Мегалии ей грозит смерть, и я очень боюсь за неё. Она сама уговорила меня взять её с собой, а я вынужден был уступить. Боюсь оставить её без присмотра, чтобы она ничего не выкинула.
– А как твой Уфелай смотрит на то, что ты будешь биться с Ународом?
– Она не знает о том, как я отношусь к ней, но она меня пыталась отговорить – скорее всего, боится за меня.
– Значит, вы с ней не говорили о своих чувствах? – спросил Эльтод.
– Нет, – с сожалением ответил Бизуф. – Я боюсь говорить с ней.
– Ты, владеющий оружием лучше любого воина, которого я знаю, боишься слабую девочку?
– Тебе этого не понять, дружище. Я боюсь, что она относится ко мне безразлично, а если я признаюсь, то поставлю её в неудобное положение: она, безусловно, благодарна мне за то, что я её защищаю от опасностей, и ей не захочется причинить мне боль.
– Почему же мне этого не понять? Ты думаешь, что у киродов нет сердца, и мы не можем любить?
– Что ты! – воскликнул Бизуф. – Я никоим образом не хотел тебя обидеть. Ты первый дракон, с которым я познакомился, и я предпочитаю доверять своим глазам и ушам, а не чужим сказкам. Я лишь хотел сказать, что ты, наверное, не был в моей ситуации.
– А что, если моя ситуация ещё хуже, чем твоя? – сказал Эльтод. – Кто знает, может, я должен завидовать тебе. По крайней мере, велик шанс, что всё закончится благополучно для тебя.
Наступила очередь Бизуфа долго смотреть на своего спутника.
– Ты тоже влюблён, Эльтод? – спросил он, наконец.
– Я этого не говорил, – поспешил ответить кирод. – Я сказал: «может быть».
– Но я услышал в твоём голосе боль. Думаю, что ты сказал это не просто так.
– Забудь, Бизуф. У нас сейчас слишком много проблем, чтобы думать о лишних вещах. Между нашими странами идёт война, а Суана превратилась из простой пленницы в заложницу.
– Да, – задумался молодой человек. – Эта война всё только испортила. Неужели нельзя её как-нибудь остановить?
– Остановить будет очень сложно после того, что произошло, – ответил кирод.
– А что произошло?
– Кироды разгромили вашу армию. Страшный разгром, после которого, наверняка, будет какой-то ответ. Латис никогда не сдастся и будет продолжать воевать, пока либо сам не погибнет, либо не убьёт моего дядю.
– Это плохо.
– Гораздо хуже то, что Суана в опасности. Кто знает, что произойдёт, если ваша армия дойдёт до Орунида?
Теперь лицо Бизуфа было очень озабоченным.
– Ты хочешь ей помочь? – спросил он Эльтода.
– Да, очень хочу. Но не знаю, как, – ответил тот. – Я не могу пойти против своего дяди.
– Я понимаю. Будем надеяться, что война прекратится, а я смогу победить Ународа.
Кирод покачал головой.
– Слишком мало шансов. Ты хороший воин, но и ты не сможешь выстоять против дяди. Да и война просто так не закончится.
Бизуф покосился на Эльтода.
– А почему ты так беспокоишься о принцессе? – спросил он. – Она ведь для тебя всего лишь человек.
Кирод ответил не сразу. Юноша видел, как раздуваются его ноздри и ходят желваки под щекой.
– Я очень виноват перед ней, Бизуф, – ответил он, глядя перед собой.
– Чем виноват?
– Это я похитил Суану и привёз в Орунид. Если бы не я, она сейчас была бы королевой, а из-за меня она уже который месяц остаётся в плену, вдобавок, несколько раз ей угрожала смерть. Теперь ещё и война…
Они подъехали к замку. Бизуф с восхищением глядел на обиталище Ународа. Когда они въехали внутрь и спешились, он положил руку на плечо Эльтода и негромко сказал:
– Не кори себя, дружище. Каким бы мерзким не был твой поступок, ты этим спас ей жизнь.
– О чём ты говоришь? – напряжённо глядя на своего спутника, спросил кирод.
– Я говорю то, что знаю. И ты скоро узнаешь.
Ворота городской тюрьмы открылись, и во двор въехала большая чёрная карета, запряжённая парой мощных вороных коней.
– Почему так поздно, Кекель? – светя фонарём в лицо, недовольно спросил начальник ночной стражи вышедшего из неё стражника.
– Думаешь, нам доставляет большое удовольствие ездить по ночам, – огрызнулся тот в ответ. – Приказ есть приказ.
Он протянул бумаги начальнику и подал знак тем, кто находился в карете. Стражники начали выводить из неё заключённых со связанными руками, а те послушно выстраивались перед десятью вооружёнными арбалетами тюремщиками.
– Тут что-то не так, Кекель, – рассматривая бумаги при свете фонаря, сказал начальник.
– Что не так? – раздражённо ответил конвоир. – Чем ты опять недоволен?
– Здесь написано, что заключённых трое, а я вижу не меньше тридцати.
– Быть такого не может.
– Смотри сам.
Конвоир подошёл к начальнику.
– Покажи, – потребовал он.
– Вот! – ткнул пальцем в бумагу тот, и тут же получил смертельный удар кинжалом.
В это же мгновенье заключённые легко сбросили верёвки с рук и бросились на тюремщиков. Им хватило полминуты, чтобы расправиться со всеми. Кекель стянул с пояса убитого им начальника ночной стражи ключи и вместе с тремя остальными конвоирами, приехавшими в карете, побежал внутрь здания. За ними быстрым шагом направились и те, кого они привезли как заключённых.
Открыв ключом дверь, они ворвались в здание.
– Освобождайте всех узников! – крикнул Кекель, запирая вход за собой. – Поднимайте бунт, но не давайте им оружие и не позволяйте выйти из тюрьмы.
Он взял с собой конвоиров и поднялся по небольшой боковой лестнице на второй этаж. Пока те, кто изображал заключённых заставляли застигнутых врасплох тюремщиков открывать решётки и выпускать на свободу узников, четвёрка конвоиров во главе с Кекелем пробиралась в центральную часть здания.
– Стойте! – раздался голос стражника, стоявшего на посту у массивной двери. – Вы не должны здесь находиться!
– Не беспокойся, Лавит, это я, Кекель, – с доброжелательной улыбкой сказал конвоир.
– Стой! Ни шагу больше! – закричал стражник. – Никому нельзя приближаться сюда.
– У меня приказ, Лавит, – не останавливаясь, сказал Кекель.
Лавит резко вытащил меч из ножен и несколько раз с силой ударил рукояткой в дверь. Улыбка мгновенно потухла на лице Кекеля.
– Убейте негодяя! – крикнул он с перекошенной от злобы физиономией.
Конвоиры бросились к Лавиту, а тот помчался от них по коридору. Кекель остался у двери и задвинул щеколду на ней, прежде чем кто-то попытался открыть её изнутри.
Трое остальных конвоиров с мечами в руках гнались за Лавитом. Стражник добежал до угла и, не снижая скорости, повернул направо. Когда первый из его преследователей свернул за угол, меч Лавита проткнул его насквозь, и он беззвучно повалился на пол. Стражник проворно забрал меч из его рук и приготовился к схватке.
Когда через мгновение двое других конвоиров добежали до угла, Лавит стоял наготове, держа перед собой оба меча. Они перепрыгнули через бездыханное тело своего товарища и бросились на стражника, но тот сумел отразить их атаку. Несмотря на численное превосходство, конвоиры не сумели сразу поразить опытного воина. Он умело отбивал их удары обеими руками, не давая даже продвинуться вперёд. В какой-то момент один из конвоиров, отступив назад, споткнулся о лежащего на полу и завалился назад. В следующее мгновенье Лавит отбил левой рукой очередной выпад второго конвоира, а правой со всей силы рубанул ему по плечу. Нападавший вскрикнул и стал оседать. Упавший, между тем, поднялся и снова бросился в наступление, но Лавит стал по очереди наносить ему удары то левой, то правой рукой, так что конвоиру приходилось лишь отбиваться. Очень быстро стражнику удалось поразить своего противника, и тот, охнув, согнулся и окончательно рухнул на пол.
Пока шла эта схватка, Кекель с упоением слушал, как из-за двери пытаются выбраться наружу запертые им. Одновременно он с удовлетворением прислушивался и к всё более усиливавшимся крикам и топоту по всей тюрьме. Убедившись в том, что дверь надёжно заперта, конвоир решил выяснить, как идут дела у его товарищей, и быстрым шагом направился к концу коридора. Каково же было его удивление, когда из-за угла навстречу ему выбежал Лавит с двумя мечами, направленными на него.
Кекелю не оставалось ничего другого, как приготовиться к бою. Он вытянул вперёд меч в правой руке и кинжал в левой. Снова зазвенела сталь. В отличие от своих товарищей, Кекель хорошо владел оружием и смог отбить атаки своего противника, но и Лавит без труда отразил контрудары конвоира.
– Сдавайся, Лавит! – попытался Кекель уговорить стражника. – Тюрьма уже захвачена, так что тебе нет смысла сопротивляться. Я обещаю тебе жизнь.
– Я не договариваюсь с предателями, – ответил стражник. – Твоё слово не дороже гнилого сухаря, которым кормят здесь узников.
– Ты не тюремщик, Лавит, и мы тебя пощадим, если сдашься, – продолжал убеждать Кекель.
Но стражник продолжал биться с ним и даже начал теснить своего противника, который потерял свою первоначальную самоуверенность и был вынужден отступать назад.
Шум и крики в тюрьме усиливались, а спустя некоторое время уже достаточно близко – откуда-то с лестницы послышались голоса сообщников Кекеля.
– Вот и конец тебе пришёл! – со злой улыбкой процедил конвоир.
Он приободрился и с утроившимися усилиями начал активно наступать на Лавита. Тот, в свою очередь, полностью перешёл в оборону, лишь отбивая мечами выпады Кекеля и отступая вглубь коридора. Конвоир же вошёл в раж, почуяв скорую победу, и слишком увлёкся, потеряв осторожность. Очередной выпад противника Лавит отбил правой рукой, и в тот же миг меч в его левой руке, проскользнув мимо кинжала конвоира, воткнулся сбоку в шею Кекеля. Тот лишь издал какой-то тонкий звук вроде «и-иэ» и рухнул на пол.
Лавит побежал к двери, которую охранял, а с другой стороны в коридоре появилось несколько вооружённых мечами, палками и ножами узников. Увидев стражника, они с криками бросились в его сторону, но он успел добежать до двери, резко сдвинуть щеколду и толкнуть дверь. Оттуда сразу же стали выбегать стражники, которые бросились навстречу бунтовщикам. Закипел бой. Стражников было полтора десятка, а узников – человек сорок, но они были плохо вооружены и не имели доспехов, вдобавок стражники умели обращаться с оружием. Поэтому через несколько минут половина бунтовщиков была уложена, а остальные обратились в бегство.
– Нужно защищать лестницу, – сказал своим товарищам Лавит. – Пять человек за мной, остальные – за арбалетами.
Вместе с несколькими стражниками Лавит встал на лестницу, как раз когда новая волна бунтовщиков двинулась на штурм. Стражники встретили их, орудуя своими мечами, словно мясники на бойне. Поражённые ими узники падали на ступеньки, скатывались вниз, мешая наступающим. Но напор бунтовщиков нарастал, и защитникам лестницы пришлось отступить наверх.
В этот момент сзади подоспели другие стражники с арбалетами. Начался обстрел наступающих. Произведя очередной выстрел, стражники отходили назад, освобождая место другим арбалетчикам, а сами перезаряжали своё оружие и возвращались в очередь. Из-за тесноты на лестнице каждый выстрел попадал в цель, прорежая наступающую толпу и затрудняя её продвижение. Лавит с пятью товарищами продолжали без устали разить бунтовщиков на переднем крае.
Чёткая и слаженная работа тюремной стражи постепенно ослабила напор узников, которые вскоре стали отступать, оставляя на ступеньках гору лежащих товарищей.
– Кому-то нужно выбраться отсюда, чтобы вызвать подмогу, – сказал Лавит.
– Тюрьма захвачена узниками, – возразил один из стражников. – Через эту толпу пройти невозможно. Мы можем только обороняться.
– Можно выйти через крышу, – предложил Лавит.
– Но у нас нет лестницы, чтобы туда взобраться.
– Обойдёмся без лестницы. Продолжайте оборонять лестницу, – сказал Лавит. – Главное – не допустить бунтовщиков до арсенала с оружием.
– Надеюсь, ты не жалеешь о том, что произошло? – поинтересовался Эльтод по дороге.
– Жалею? – удивился Бизуф. – Я добирался сюда несколько недель, чтобы спасти принцессу, уже отчаялся, что моя затея провалилась, а тут получилось, что я действительно спас её.
– Да, но теперь ты со своими людьми стал как бы нашим пленником. Нет, конечно, вы не пленники, и дядя прав, что вам лучше до конца войны оставаться здесь…
– Дядя? – не понял Бизуф. – Какой дядя?
– Ународ, с которым ты разговаривал, – объяснил Эльтод, – это мой дядя.
– А, прости. Для меня до сих пор непривычно, что ты тоже дракон. Я не представлял, что такое возможно.
– Об этом не знают даже многие кироды. Секрет перевоплощения почти был утерян, но дядя смог его восстановить. Пока только мы с ним обладаем такой способностью.
– Понятно. Сегодня очень необычный день, Эльтод. Слишком много всего произошло, и слишком многое я узнал. Для меня было настоящим открытием, когда я увидел принцессу с мечом в руках. Она бьётся, как настоящий воин!
– Её отец учил её вместе со своим сыном владеть мечом. А когда Суана оказалась здесь, она заставила меня тренироваться с ней.
– Я заметил, что у неё боевой характер – в отца. Хоть она и принцесса, но она не похожа на других девушек благородных кровей.
– А ты много таких видел?
– Поверь мне, Эльтод, приходилось общаться со многими.
Кирод посмотрел на своего спутника долгим внимательным взглядом. Бизуф был очень взволнован и в нём явно ощущался переизбыток чувств.
– Значит, Суана тебе понравилась? – спросил Эльтод.
– Да, она оказалась лучше, чем я её представлял, – ответил Бизуф.
– Ты влюбился в неё?
Юноша с удивлением посмотрел на него и рассмеялся.
– Влюбился? В принцессу? Нет, дружище. Я не могу в неё влюбиться.
– Не можешь? Почему? – поинтересовался кирод.
– Потому что я люблю другую. Моё сердце уже занято.
– Но ты собираешься ради неё биться с дядей. Ты же знаешь, что победив, ты станешь её мужем и королём.
Лицо Бизуфа скривилось.
– В этом и состоит проблема. Я хочу освободить принцессу, но так, чтобы избежать женитьбы на ней и прочих удовольствий.
– Ты говоришь серьёзно?
– Куда ещё серьёзнее.
– Наверное, ты первый и единственный, кто рвался сюда на поединок с драконом не ради королевского титула. Но если ты не хочешь стать королём, зачем ты приехал сюда?
– Я приехал спасти принцессу. Разве это не достаточная причина?
– Прости, но я не могу в это поверить. Я не сомневаюсь в твоём благородстве, но ты так усиленно старался добраться до Орунида, что ни одно здравомыслящее существо не поверит в то, что ты просто решил спасти принцессу.
– Твоё право не верить мне. Возможно, у меня есть и другая причина, но я не буду об этом распространяться. Но я могу поклясться, что не собираюсь быть королём Мегалии.
– Не нужно клятв, Бизуф. Для меня вполне достаточно того, что один из твоих воинов, которого ты называешь Уфелай…
– Ни слова больше! – остановил кирода юноша. – Никто не должен знать об этом. Поклянись, что никому не скажешь!
– Конечно, Бизуф. Мне нет дела до этой девочки, которая заняла твоё сердце. Я просто не понимаю, зачем ты взял её с собой в это смертельно опасное путешествие?
– Клянусь, Эльтод, я этого не хотел. В Мегалии ей грозит смерть, и я очень боюсь за неё. Она сама уговорила меня взять её с собой, а я вынужден был уступить. Боюсь оставить её без присмотра, чтобы она ничего не выкинула.
– А как твой Уфелай смотрит на то, что ты будешь биться с Ународом?
– Она не знает о том, как я отношусь к ней, но она меня пыталась отговорить – скорее всего, боится за меня.
– Значит, вы с ней не говорили о своих чувствах? – спросил Эльтод.
– Нет, – с сожалением ответил Бизуф. – Я боюсь говорить с ней.
– Ты, владеющий оружием лучше любого воина, которого я знаю, боишься слабую девочку?
– Тебе этого не понять, дружище. Я боюсь, что она относится ко мне безразлично, а если я признаюсь, то поставлю её в неудобное положение: она, безусловно, благодарна мне за то, что я её защищаю от опасностей, и ей не захочется причинить мне боль.
– Почему же мне этого не понять? Ты думаешь, что у киродов нет сердца, и мы не можем любить?
– Что ты! – воскликнул Бизуф. – Я никоим образом не хотел тебя обидеть. Ты первый дракон, с которым я познакомился, и я предпочитаю доверять своим глазам и ушам, а не чужим сказкам. Я лишь хотел сказать, что ты, наверное, не был в моей ситуации.
– А что, если моя ситуация ещё хуже, чем твоя? – сказал Эльтод. – Кто знает, может, я должен завидовать тебе. По крайней мере, велик шанс, что всё закончится благополучно для тебя.
Наступила очередь Бизуфа долго смотреть на своего спутника.
– Ты тоже влюблён, Эльтод? – спросил он, наконец.
– Я этого не говорил, – поспешил ответить кирод. – Я сказал: «может быть».
– Но я услышал в твоём голосе боль. Думаю, что ты сказал это не просто так.
– Забудь, Бизуф. У нас сейчас слишком много проблем, чтобы думать о лишних вещах. Между нашими странами идёт война, а Суана превратилась из простой пленницы в заложницу.
– Да, – задумался молодой человек. – Эта война всё только испортила. Неужели нельзя её как-нибудь остановить?
– Остановить будет очень сложно после того, что произошло, – ответил кирод.
– А что произошло?
– Кироды разгромили вашу армию. Страшный разгром, после которого, наверняка, будет какой-то ответ. Латис никогда не сдастся и будет продолжать воевать, пока либо сам не погибнет, либо не убьёт моего дядю.
– Это плохо.
– Гораздо хуже то, что Суана в опасности. Кто знает, что произойдёт, если ваша армия дойдёт до Орунида?
Теперь лицо Бизуфа было очень озабоченным.
– Ты хочешь ей помочь? – спросил он Эльтода.
– Да, очень хочу. Но не знаю, как, – ответил тот. – Я не могу пойти против своего дяди.
– Я понимаю. Будем надеяться, что война прекратится, а я смогу победить Ународа.
Кирод покачал головой.
– Слишком мало шансов. Ты хороший воин, но и ты не сможешь выстоять против дяди. Да и война просто так не закончится.
Бизуф покосился на Эльтода.
– А почему ты так беспокоишься о принцессе? – спросил он. – Она ведь для тебя всего лишь человек.
Кирод ответил не сразу. Юноша видел, как раздуваются его ноздри и ходят желваки под щекой.
– Я очень виноват перед ней, Бизуф, – ответил он, глядя перед собой.
– Чем виноват?
– Это я похитил Суану и привёз в Орунид. Если бы не я, она сейчас была бы королевой, а из-за меня она уже который месяц остаётся в плену, вдобавок, несколько раз ей угрожала смерть. Теперь ещё и война…
Они подъехали к замку. Бизуф с восхищением глядел на обиталище Ународа. Когда они въехали внутрь и спешились, он положил руку на плечо Эльтода и негромко сказал:
– Не кори себя, дружище. Каким бы мерзким не был твой поступок, ты этим спас ей жизнь.
– О чём ты говоришь? – напряжённо глядя на своего спутника, спросил кирод.
– Я говорю то, что знаю. И ты скоро узнаешь.
Прода от 25.07.2022
Глава 49. Нападение на тюрьму.
Ворота городской тюрьмы открылись, и во двор въехала большая чёрная карета, запряжённая парой мощных вороных коней.
– Почему так поздно, Кекель? – светя фонарём в лицо, недовольно спросил начальник ночной стражи вышедшего из неё стражника.
– Думаешь, нам доставляет большое удовольствие ездить по ночам, – огрызнулся тот в ответ. – Приказ есть приказ.
Он протянул бумаги начальнику и подал знак тем, кто находился в карете. Стражники начали выводить из неё заключённых со связанными руками, а те послушно выстраивались перед десятью вооружёнными арбалетами тюремщиками.
– Тут что-то не так, Кекель, – рассматривая бумаги при свете фонаря, сказал начальник.
– Что не так? – раздражённо ответил конвоир. – Чем ты опять недоволен?
– Здесь написано, что заключённых трое, а я вижу не меньше тридцати.
– Быть такого не может.
– Смотри сам.
Конвоир подошёл к начальнику.
– Покажи, – потребовал он.
– Вот! – ткнул пальцем в бумагу тот, и тут же получил смертельный удар кинжалом.
В это же мгновенье заключённые легко сбросили верёвки с рук и бросились на тюремщиков. Им хватило полминуты, чтобы расправиться со всеми. Кекель стянул с пояса убитого им начальника ночной стражи ключи и вместе с тремя остальными конвоирами, приехавшими в карете, побежал внутрь здания. За ними быстрым шагом направились и те, кого они привезли как заключённых.
Открыв ключом дверь, они ворвались в здание.
– Освобождайте всех узников! – крикнул Кекель, запирая вход за собой. – Поднимайте бунт, но не давайте им оружие и не позволяйте выйти из тюрьмы.
Он взял с собой конвоиров и поднялся по небольшой боковой лестнице на второй этаж. Пока те, кто изображал заключённых заставляли застигнутых врасплох тюремщиков открывать решётки и выпускать на свободу узников, четвёрка конвоиров во главе с Кекелем пробиралась в центральную часть здания.
– Стойте! – раздался голос стражника, стоявшего на посту у массивной двери. – Вы не должны здесь находиться!
– Не беспокойся, Лавит, это я, Кекель, – с доброжелательной улыбкой сказал конвоир.
– Стой! Ни шагу больше! – закричал стражник. – Никому нельзя приближаться сюда.
– У меня приказ, Лавит, – не останавливаясь, сказал Кекель.
Лавит резко вытащил меч из ножен и несколько раз с силой ударил рукояткой в дверь. Улыбка мгновенно потухла на лице Кекеля.
– Убейте негодяя! – крикнул он с перекошенной от злобы физиономией.
Конвоиры бросились к Лавиту, а тот помчался от них по коридору. Кекель остался у двери и задвинул щеколду на ней, прежде чем кто-то попытался открыть её изнутри.
Трое остальных конвоиров с мечами в руках гнались за Лавитом. Стражник добежал до угла и, не снижая скорости, повернул направо. Когда первый из его преследователей свернул за угол, меч Лавита проткнул его насквозь, и он беззвучно повалился на пол. Стражник проворно забрал меч из его рук и приготовился к схватке.
Когда через мгновение двое других конвоиров добежали до угла, Лавит стоял наготове, держа перед собой оба меча. Они перепрыгнули через бездыханное тело своего товарища и бросились на стражника, но тот сумел отразить их атаку. Несмотря на численное превосходство, конвоиры не сумели сразу поразить опытного воина. Он умело отбивал их удары обеими руками, не давая даже продвинуться вперёд. В какой-то момент один из конвоиров, отступив назад, споткнулся о лежащего на полу и завалился назад. В следующее мгновенье Лавит отбил левой рукой очередной выпад второго конвоира, а правой со всей силы рубанул ему по плечу. Нападавший вскрикнул и стал оседать. Упавший, между тем, поднялся и снова бросился в наступление, но Лавит стал по очереди наносить ему удары то левой, то правой рукой, так что конвоиру приходилось лишь отбиваться. Очень быстро стражнику удалось поразить своего противника, и тот, охнув, согнулся и окончательно рухнул на пол.
Пока шла эта схватка, Кекель с упоением слушал, как из-за двери пытаются выбраться наружу запертые им. Одновременно он с удовлетворением прислушивался и к всё более усиливавшимся крикам и топоту по всей тюрьме. Убедившись в том, что дверь надёжно заперта, конвоир решил выяснить, как идут дела у его товарищей, и быстрым шагом направился к концу коридора. Каково же было его удивление, когда из-за угла навстречу ему выбежал Лавит с двумя мечами, направленными на него.
Кекелю не оставалось ничего другого, как приготовиться к бою. Он вытянул вперёд меч в правой руке и кинжал в левой. Снова зазвенела сталь. В отличие от своих товарищей, Кекель хорошо владел оружием и смог отбить атаки своего противника, но и Лавит без труда отразил контрудары конвоира.
– Сдавайся, Лавит! – попытался Кекель уговорить стражника. – Тюрьма уже захвачена, так что тебе нет смысла сопротивляться. Я обещаю тебе жизнь.
– Я не договариваюсь с предателями, – ответил стражник. – Твоё слово не дороже гнилого сухаря, которым кормят здесь узников.
– Ты не тюремщик, Лавит, и мы тебя пощадим, если сдашься, – продолжал убеждать Кекель.
Но стражник продолжал биться с ним и даже начал теснить своего противника, который потерял свою первоначальную самоуверенность и был вынужден отступать назад.
Шум и крики в тюрьме усиливались, а спустя некоторое время уже достаточно близко – откуда-то с лестницы послышались голоса сообщников Кекеля.
– Вот и конец тебе пришёл! – со злой улыбкой процедил конвоир.
Он приободрился и с утроившимися усилиями начал активно наступать на Лавита. Тот, в свою очередь, полностью перешёл в оборону, лишь отбивая мечами выпады Кекеля и отступая вглубь коридора. Конвоир же вошёл в раж, почуяв скорую победу, и слишком увлёкся, потеряв осторожность. Очередной выпад противника Лавит отбил правой рукой, и в тот же миг меч в его левой руке, проскользнув мимо кинжала конвоира, воткнулся сбоку в шею Кекеля. Тот лишь издал какой-то тонкий звук вроде «и-иэ» и рухнул на пол.
Лавит побежал к двери, которую охранял, а с другой стороны в коридоре появилось несколько вооружённых мечами, палками и ножами узников. Увидев стражника, они с криками бросились в его сторону, но он успел добежать до двери, резко сдвинуть щеколду и толкнуть дверь. Оттуда сразу же стали выбегать стражники, которые бросились навстречу бунтовщикам. Закипел бой. Стражников было полтора десятка, а узников – человек сорок, но они были плохо вооружены и не имели доспехов, вдобавок стражники умели обращаться с оружием. Поэтому через несколько минут половина бунтовщиков была уложена, а остальные обратились в бегство.
– Нужно защищать лестницу, – сказал своим товарищам Лавит. – Пять человек за мной, остальные – за арбалетами.
Вместе с несколькими стражниками Лавит встал на лестницу, как раз когда новая волна бунтовщиков двинулась на штурм. Стражники встретили их, орудуя своими мечами, словно мясники на бойне. Поражённые ими узники падали на ступеньки, скатывались вниз, мешая наступающим. Но напор бунтовщиков нарастал, и защитникам лестницы пришлось отступить наверх.
В этот момент сзади подоспели другие стражники с арбалетами. Начался обстрел наступающих. Произведя очередной выстрел, стражники отходили назад, освобождая место другим арбалетчикам, а сами перезаряжали своё оружие и возвращались в очередь. Из-за тесноты на лестнице каждый выстрел попадал в цель, прорежая наступающую толпу и затрудняя её продвижение. Лавит с пятью товарищами продолжали без устали разить бунтовщиков на переднем крае.
Чёткая и слаженная работа тюремной стражи постепенно ослабила напор узников, которые вскоре стали отступать, оставляя на ступеньках гору лежащих товарищей.
– Кому-то нужно выбраться отсюда, чтобы вызвать подмогу, – сказал Лавит.
– Тюрьма захвачена узниками, – возразил один из стражников. – Через эту толпу пройти невозможно. Мы можем только обороняться.
– Можно выйти через крышу, – предложил Лавит.
– Но у нас нет лестницы, чтобы туда взобраться.
– Обойдёмся без лестницы. Продолжайте оборонять лестницу, – сказал Лавит. – Главное – не допустить бунтовщиков до арсенала с оружием.
