Когда этот внезапный праздник живота подошёл к завершению, я лениво цедил вторую чашку кофе и ковырял ложечкой третий кусок пирога. Конрад Иванович допил свой кофе, с лёгким звоном поставил чашку на блюдце и сказал:
— Теперь, Кирилл, мы можем поговорить о важном, если вы не возражаете.
— Боюсь, я так объелся, что у меня вся кровь от мозга отлила к желудку, — попытался пошутить я.
Конрад Иванович вежливо улыбнулся.
— Я постараюсь не затягивать и не усложнять свою речь. Итак, начну с того, что я обещал сделать вам некое предложение, а вы обещали — напоминаю! — не отказываться от него сходу. Помните?
— Помню, помню, — ответил я, думая, что сейчас я сильно пожалею о своём обещании.
— Итак, если я правильно вас понял, вы сейчас остались без работы и без жилья. Верно?
— Увы, да.
— А что если я предложу вам и то, и другое?
Я завис, кажется, на целую минуту, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Так и не сообразил и честно признался в этом:
— Простите, я вас не совсем понимаю.
— Всё просто, Кирилл! Я предлагаю вам пожить у меня в доме. И ваша работа будет… ну, нечто вроде сиделки. Я не знаю, есть ли вариант слова «сиделка» в мужском роде?
У меня в голове почему-то замелькали кадры из прекрасного фильма «1+1», где чернокожий здоровяк нанялся ухаживать за парализованным богачом. И припомнились некоторые подробности, скажем так, физиологического характера, с которыми я совсем не был готов столкнуться. Видимо, эти мысли отразились у меня на лице, потому что старик сразу заговорил оправдывающимся тоном:
— Не подумайте ничего плохого. Практически все заботы по уходу за мной — это обязанности Маудела, и он вам никогда их не уступит. Но кое-что он не может делать по своей природе. Например, ходить в сельпо за продуктами. А если вас волнует вопрос вашего заработка, то мы наверняка сможем найти компромисс…
— Нет-нет-нет! — воскликнул я.
— Кирилл! Ну вы же обещали…
— Я и не отвергаю всё сразу. Но о деньгах от вас не может быть и речи! Тем более… — я посмотрел на каука и осёкся. Наверное, не стоит мне рассказывать о том, что он говорил и делал со мной с глазу на глаз. Но Маудел сразу понял, что я имею в виду, и сказал:
— У меня от хозяина секретов нет.
— Это ты о чём?
— Я Кириллу подарок преподнёс. За ваше спасение.
— И что он вам подарил? — спросил Конрад Иванович, приподняв брови.
Я молча достал из кармана джинсов свёрток, развернул и показал ему.
— А-а-а, золото барстуков… Ну, некоторую ценность оно имеет. Но может и преподнести разные сюрпризы. Если надумаете его продавать, я вам подскажу одну антикварную лавочку на Северной горе. Там вас не надуют с ценой.
У меня в голове мысли кипели, как вода под пельмени в кастрюле. Конечно, как-то странно поселиться в доме у человека, которого я вижу третий раз в жизни. Но проситься на постой к маме — это гораздо хуже. И если мне не нужно будет выносить «утку» и тому подобное, то почему бы и нет. Даже наоборот, я в каком-то смысле обязан помочь старику, если он из-за меня отказался от операции. Выздоровление, вероятно, будет идти долго. Но я ведь не обязан ждать до конца. Поживу какое-то время, пока не найду работу, не сниму новое жильё.
— Я вам очень благодарен за предложение, Конрад Иванович… — начал я и запнулся.
— Но? Я чувствую, что вы хотите сказать «но принять его не могу»? Скажите, что я не прав?
— Если возможно… если вам это не будет в тягость, то… я бы пожил у вас недолго, пока вы… ну, скажем, пока вы не освоитесь со своим нынешним состоянием. И пока я не найду новую работу. И мне, конечно, было бы удобнее, если бы я как-то оплачивал своё проживание.
— Нет! Категорически — нет! — решительно заявил Конрад Иванович.
Я улыбнулся.
— Если честно, у меня сейчас просто нет такой возможности. Но потом, когда она появится, я хотел бы компенсировать все…
— Вот когда появится, тогда и поговорим. А сейчас просто скажите: готовы ли вы поселиться со мной под одной крышей?
— На некоторое время, — сказал я, преодолевая внутреннее сопротивление. — Небольшое.
— Прекрасно! Я очень рад! Добро пожаловать в моё скромное обиталище.
Старик даже протянул мне руку. Я поднялся с пуфика, сделал несколько шагов и пожал её. Рукопожатие у Конрада Ивановича оказалось на удивление твёрдое, не стариковское. Я сел обратно, и пуфик опять вздохнул.
— Поверьте, Кирилл, пожить здесь, в глуши, какое-то время — это в ваших же интересах, в первую очередь.
— Почему?
— Потому что у вас есть дар.
— Дар? У меня? — я всё больше и больше не понимал, к чему он клонит.
— Да. Причём редкий и очень ценный. Помните, я говорил вам о пробуждении от привычного сна наяву. Так вот. Иногда, крайне редко, у таких пробудившихся, как вы, открывается дар. Он может быть любым, иногда странным, иногда даже нелепым. Например, знал я одного человека, который умел повелевать лягушками. Именно лягушками и больше никем. Сложно придумать что-то более бесполезное. Вот вы можете придумать?
— Нет.
— И я не могу.
— Про лягушек я понял. Так а в чём мой дар?
— Вы видите будущее.
Прозвучало это так просто, так обыденно… И в то же время эти три простых слова, сказанных спокойным ровным голосом, заставили меня вздрогнуть. Мне хотелось начать спорить, говорить, что это чушь, это ерунда, такого не бывает. Но в голове что-то щёлкнуло, и все странности последних дней встали на место, как детали пазла. Удар Серого, от которого я уклонился. Спасительный шаг за калитку. Сон про операцию. Угадывание в «орла и решку».
— Этот дар может принести вам и великие достижения, и большие неприятности. Слишком многие хотели бы поставить его себе на службу. А вы пока ничего не понимаете о том мире, в котором оказались. И даже не знаете, почему в нём оказались.
— Почему?
— Потому что кто-то специально вас разбудил. Или что-то.
Я почувствовал себя боксёром, который пропустил два удара в голову подряд.
— И кто же?
— Не знаю. Вам должно быть виднее.
Я попробовал догадаться, кто бы это мог быть, но ничего не приходило в голову.
— Я понятия не имею, как мне вычислить этого будильщика!
Конрад Иванович пожал плечами.
— Попробуйте понять, с какого момента в вашу жизнь начало проникать что-то новое, что-то непонятное. Это могла быть какая-то удивительная вещь, попавшая к вам в руки. Или встреча со странным человеком. И после этого события в вашей жизни неизбежно должны были последовать серьёзные перемены. Я бы даже сказал: жизнь начала рушиться.
Я задумался. Можно ли сказать, что моя жизнь в недавнем времени разрушилась? О да! Ещё как! Но когда это началось? С какого момента всё покатилось под откос? Ссора с оборотнями? Нет, уже до этого всё летело в тартарары. Увольнение из отдела маркетинга? Оно тоже не с бухты-барахты случилось. Разнос от Архипова? Отказ Регины?
Нет.
Ну конечно!
Я понял — когда.
— Да, — сказал я. — Кажется, я знаю. У меня была встреча с одним очень странным человеком.
О Фортуна,
Лик твой лунный
Вечно изменяется:
Прибывает,
Убывает,
Дня не сохраняется.
То ты злая,
То благая
Прихотливой волею;
И вельможных,
И ничтожных
Ты меняешь долею.
Carmina Burana
Две недели назад, в понедельник утром, в состоянии лёгкого похмелья я спешил на работу. В воскресенье мы славно погудели на Пашкином дне рождения, и сегодня голова была тяжёлая, реакции заторможены, и соображал я туго. Возможно, именно поэтому, когда вдруг прозвучало: «Молодой человек!», я не прошёл спокойно мимо, а остановился, повернулся и даже подошёл к незнакомому мужчине, который меня окликнул.
Я шёл к офису привычным маршрутом — через небольшую аллею, обрамлённую рядами рябин, на которых листва уже приобрела красивый оранжево-золотой оттенок, но ещё только-только начала облетать. Через ровные промежутки на аллее стояли аккуратные деревянные скамейки. По утрам на них сидели пенсионеры, встающие ни свет ни заря, собачники, отпустившие питомца побегать, либо наш брат — офисный планктон с картонным стаканчиком кофе в руках, заряжающийся химической бодростью перед началом рабочего дня.
Проходя по этой аллее пять раз в неделю, я заметил одну интересную странность. Из всех скамеек здесь была одна, на которой я никогда не видел сидящих людей. Никогда. Ни разу. За четыре года! Причём выглядела она абсолютно обычно: не поломанная, не загаженная голубями, без торчащих гвоздей. Как-то раз, в приступе разыгравшегося воображения я придумал объяснение для такой статистической аномалии. Я придумал, что когда-то на этом месте помер какой-нибудь вредный старикашка, а его призрак оказался прикован к скамейке, как энписи, привязанный к локации. Для всех проходящих мимо призрак невидим, но люди бессознательно чувствуют его и поэтому на скамейку никогда не присаживаются. И сам удивился своей креативности: может, мне попробовать городское фэнтези писать?
Однако в тот день моя метафизическая фантазия разлетелась вдребезги. Потому что мужчина, который меня окликнул, сидел именно на этой загадочной скамейке. Выглядел он необычно. Особенно для района хрущёвок с пенсионерами, в котором угнездился наш офис. Во-первых, мужчина был одет слишком… Даже не знаю, как точно назвать? Слишком богато, что ли. Я совсем не разбираюсь в шмотках, не шарю в одёжных брендах. Но даже моему дилетантскому взгляду было понятно, что это чёрное пальто, небрежно расстёгнутое, этот костюм-тройка, классические оксфорды на ногах — весь его прикид должен стоить не одну тысячу евро. Более того, у мужчины в левой руке была трость! Настоящая трость с серебряным набалдашником, но не в виде головы пуделя, а то я бы уже подумал, что мне это снится. Набалдашник был простым шаром, в котором пылало отражение утреннего солнца.
Внешность у незнакомца тоже была неординарная. На вид ему было уже больше сорока. Волосы чёрные с проседью. Внимательные серые глаза, в которых словно бы играет какая-то безуминка. Аккуратно подстриженная бородка, но над верхней губой — никаких усов. Кажется, такая форма бороды называется шкиперской. В целом, он производил впечатление очень состоятельного человека, который вышел на минутку проветриться с трудных бизнес-переговоров, где обсуждался контракт стоимостью в несколько миллионов. Но я точно знал, что подобные переговоры в этом районе могут проходить только у нас в холдинге. А топ-менеджмент никогда не приходит в офис в такую рань. Поэтому было совершенно непонятно, каким ветром занесло в эти края такого странного господина.
— Вы мне? — спросил я, подходя.
— Разумеется, вам. Разве тут ещё кто-то есть?
Фраза была хамская. Но произнёс он её очень вежливым гладким тоном, и у меня не было причины развернуться и уйти.
Рука в чёрной кожаной перчатке сжимала стаканчик с пластиковой крышкой. Из отверстия в крышке торчала чёрная трубочка. Всё это — перчатки, кофе, чёрное пальто — прекрасно сочетались с тёмно-синим костюмом и серым в мелкую полоску галстуком незнакомца, создавая ощущение необыкновенной стильности.
— Вы очень торопитесь? — спросил он.
— Ну, вообще-то я на работу спешу. У нас с опозданиями очень строго.
У него был странный изучающий взгляд. Он рассматривал меня внимательно, но избегая прямого взгляда в глаза. Так, вероятно, энтомолог изучает пойманную и пронзённую булавкой стрекозу.
— Н-да… Вы ведь всегда спешите. Куда? Зачем? Понятия не имеете, но постоянно спешите, — он вздохнул вроде бы даже с сочувствием. — Оно и понятно. Ваше время вам не принадлежит.
— Извините, я могу вам чем-то помочь? — спросил я, начиная ощущать лёгкое раздражение от непонятных речей незнакомца.
— Возможно. Точно не знаю. Но вот я, несомненно, могу вам помочь.
— Что, простите?
Это что — какой-то новый вид аферистов? Может, он начнёт мне сейчас впаривать какие-нибудь курсы по успешному успеху? А весь его прикид — это просто яркий фантик, призванный продать «лайфстайл»?
— Присядьте на одну минуту, — он похлопал по скамейке рядом с собой. В его тоне не было ни намёка на просьбу. Но и приказом я бы это не назвал. Так говорят люди, которые ни на микрон не сомневаются, что их указание будет выполнено. Меня такая самоуверенность разозлила. Однако я сам не понял, как оказался сидящим рядом со странным мужчиной.
Он ещё пристальнее стал меня разглядывать, и мне показалось, что это явно наигранная внимательность. Вот-вот он закинет свою приманку. Что-то типа: «У вас налицо все симптомы смертельной болезни. Но, к счастью, я могу продать вам чудодейственное лекарство».
Он уже всматривался даже не как энтомолог, а как портной, который собирается шить костюм клиенту. И я озвучил ассоциацию, которая пришла мне в голову:
— Меркурий во втором доме, луна ушла, шесть несчастье. Мне отрежут голову?
Мужчина удивлённо изогнул соболиную бровь.
— Меркурий? Несчастье? А-а-а… — его лицо приняло понимающее выражение. — Любили в школе Булгакова. Как оригинально! Кстати, несчастье… Несчастье — это может быть ключ.
Его узкие губы раздвинулись в неприятной улыбке, но глаза остались холодными.
— Да, вы подали хорошую мысль. Несчастье и счастье… удача… фортуна… Да-да! Фортуна нон пенис ин манус нон реципе.
— Над этой поговоркой я веселился ещё на первом курсе, — сказал я снисходительно. Оказывается, даже моё образование иногда может быть полезно.
— Филфак?
— Йес ай фил. Извините, если вам просто нечего делать, я тогда…
Договорить я не успел.
Незнакомец очень быстрым движением сдёрнул перчатку с левой руки (сверкнул золотой перстень с чёрным камнем) и ладонью хлопнул меня по лбу. Я аж подпрыгнул на скамейке от неожиданности. Показалось, что меня в лоб ударило током. Я вскочил, обозвал этого чокнутого психом и быстро зашагал прочь.
— Возвращайтесь за фортуной, когда припрёт! — прилетел мне в спину крик этого придурка.
У меня внутри всё кипело и клокотало. Я хотел было обернуться и послать его по общеизвестному адресу, но вдруг споткнулся на ровном месте, чуть не упал и выронил портфель. Причём выронил настолько неудачно, что он расстегнулся и содержимое разлетелось по асфальту. Именно в этот момент ко мне подошёл Феликс Иссопов. В точном соответствии с законом подлости.
Утро можно было официально объявлять испорченным. Дело в том, что наши с Феликсом отношения лучше всего описывает выражение «злейшие друзья». Мы работаем в одном отделе, у нас смежные направления, и уже одно это могло бы стать причиной здоровой конкуренции. Однако наша конкуренция — нездоровая. По той простой причине, что Феликс гнилой тип. Внешне он ведёт себя вежливо и дружелюбно, но в каждой его фразе есть двойное дно, в каждой шутке — скрытая издёвка.
Вот и сейчас, подойдя ко мне, сидящему на корточках и запихивающему в портфель файлики с документами, Феликс сказал:
— Хай, Никаноров! Сам справишься или помочь?
— Привет-привет. Да уж как-нибудь своими силами, — буркнул я, застёгивая портфель и вставая.
— Что за ком с горы? — поинтересовался Феликс.
— Ты про кого?
— Мужик, с которым ты разговаривал.
Спалил, значит. Интересно, как мне по лбу треснули, он тоже видел?
— Не знаю. По-моему, псих какой-то. Я просто шёл мимо, он меня окликнул, а потом начал гнать какую-то лютую пургу.
— Карманы проверь, — посоветовал Феликс, и я, чуть помедлив, последовал его совету. Кошелёк и телефон были на месте.
— Теперь, Кирилл, мы можем поговорить о важном, если вы не возражаете.
— Боюсь, я так объелся, что у меня вся кровь от мозга отлила к желудку, — попытался пошутить я.
Конрад Иванович вежливо улыбнулся.
— Я постараюсь не затягивать и не усложнять свою речь. Итак, начну с того, что я обещал сделать вам некое предложение, а вы обещали — напоминаю! — не отказываться от него сходу. Помните?
— Помню, помню, — ответил я, думая, что сейчас я сильно пожалею о своём обещании.
— Итак, если я правильно вас понял, вы сейчас остались без работы и без жилья. Верно?
— Увы, да.
— А что если я предложу вам и то, и другое?
Я завис, кажется, на целую минуту, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Так и не сообразил и честно признался в этом:
— Простите, я вас не совсем понимаю.
— Всё просто, Кирилл! Я предлагаю вам пожить у меня в доме. И ваша работа будет… ну, нечто вроде сиделки. Я не знаю, есть ли вариант слова «сиделка» в мужском роде?
У меня в голове почему-то замелькали кадры из прекрасного фильма «1+1», где чернокожий здоровяк нанялся ухаживать за парализованным богачом. И припомнились некоторые подробности, скажем так, физиологического характера, с которыми я совсем не был готов столкнуться. Видимо, эти мысли отразились у меня на лице, потому что старик сразу заговорил оправдывающимся тоном:
— Не подумайте ничего плохого. Практически все заботы по уходу за мной — это обязанности Маудела, и он вам никогда их не уступит. Но кое-что он не может делать по своей природе. Например, ходить в сельпо за продуктами. А если вас волнует вопрос вашего заработка, то мы наверняка сможем найти компромисс…
— Нет-нет-нет! — воскликнул я.
— Кирилл! Ну вы же обещали…
— Я и не отвергаю всё сразу. Но о деньгах от вас не может быть и речи! Тем более… — я посмотрел на каука и осёкся. Наверное, не стоит мне рассказывать о том, что он говорил и делал со мной с глазу на глаз. Но Маудел сразу понял, что я имею в виду, и сказал:
— У меня от хозяина секретов нет.
— Это ты о чём?
— Я Кириллу подарок преподнёс. За ваше спасение.
— И что он вам подарил? — спросил Конрад Иванович, приподняв брови.
Я молча достал из кармана джинсов свёрток, развернул и показал ему.
— А-а-а, золото барстуков… Ну, некоторую ценность оно имеет. Но может и преподнести разные сюрпризы. Если надумаете его продавать, я вам подскажу одну антикварную лавочку на Северной горе. Там вас не надуют с ценой.
У меня в голове мысли кипели, как вода под пельмени в кастрюле. Конечно, как-то странно поселиться в доме у человека, которого я вижу третий раз в жизни. Но проситься на постой к маме — это гораздо хуже. И если мне не нужно будет выносить «утку» и тому подобное, то почему бы и нет. Даже наоборот, я в каком-то смысле обязан помочь старику, если он из-за меня отказался от операции. Выздоровление, вероятно, будет идти долго. Но я ведь не обязан ждать до конца. Поживу какое-то время, пока не найду работу, не сниму новое жильё.
— Я вам очень благодарен за предложение, Конрад Иванович… — начал я и запнулся.
— Но? Я чувствую, что вы хотите сказать «но принять его не могу»? Скажите, что я не прав?
— Если возможно… если вам это не будет в тягость, то… я бы пожил у вас недолго, пока вы… ну, скажем, пока вы не освоитесь со своим нынешним состоянием. И пока я не найду новую работу. И мне, конечно, было бы удобнее, если бы я как-то оплачивал своё проживание.
— Нет! Категорически — нет! — решительно заявил Конрад Иванович.
Я улыбнулся.
— Если честно, у меня сейчас просто нет такой возможности. Но потом, когда она появится, я хотел бы компенсировать все…
— Вот когда появится, тогда и поговорим. А сейчас просто скажите: готовы ли вы поселиться со мной под одной крышей?
— На некоторое время, — сказал я, преодолевая внутреннее сопротивление. — Небольшое.
— Прекрасно! Я очень рад! Добро пожаловать в моё скромное обиталище.
Старик даже протянул мне руку. Я поднялся с пуфика, сделал несколько шагов и пожал её. Рукопожатие у Конрада Ивановича оказалось на удивление твёрдое, не стариковское. Я сел обратно, и пуфик опять вздохнул.
— Поверьте, Кирилл, пожить здесь, в глуши, какое-то время — это в ваших же интересах, в первую очередь.
— Почему?
— Потому что у вас есть дар.
— Дар? У меня? — я всё больше и больше не понимал, к чему он клонит.
— Да. Причём редкий и очень ценный. Помните, я говорил вам о пробуждении от привычного сна наяву. Так вот. Иногда, крайне редко, у таких пробудившихся, как вы, открывается дар. Он может быть любым, иногда странным, иногда даже нелепым. Например, знал я одного человека, который умел повелевать лягушками. Именно лягушками и больше никем. Сложно придумать что-то более бесполезное. Вот вы можете придумать?
— Нет.
— И я не могу.
— Про лягушек я понял. Так а в чём мой дар?
— Вы видите будущее.
Прозвучало это так просто, так обыденно… И в то же время эти три простых слова, сказанных спокойным ровным голосом, заставили меня вздрогнуть. Мне хотелось начать спорить, говорить, что это чушь, это ерунда, такого не бывает. Но в голове что-то щёлкнуло, и все странности последних дней встали на место, как детали пазла. Удар Серого, от которого я уклонился. Спасительный шаг за калитку. Сон про операцию. Угадывание в «орла и решку».
— Этот дар может принести вам и великие достижения, и большие неприятности. Слишком многие хотели бы поставить его себе на службу. А вы пока ничего не понимаете о том мире, в котором оказались. И даже не знаете, почему в нём оказались.
— Почему?
— Потому что кто-то специально вас разбудил. Или что-то.
Я почувствовал себя боксёром, который пропустил два удара в голову подряд.
— И кто же?
— Не знаю. Вам должно быть виднее.
Я попробовал догадаться, кто бы это мог быть, но ничего не приходило в голову.
— Я понятия не имею, как мне вычислить этого будильщика!
Конрад Иванович пожал плечами.
— Попробуйте понять, с какого момента в вашу жизнь начало проникать что-то новое, что-то непонятное. Это могла быть какая-то удивительная вещь, попавшая к вам в руки. Или встреча со странным человеком. И после этого события в вашей жизни неизбежно должны были последовать серьёзные перемены. Я бы даже сказал: жизнь начала рушиться.
Я задумался. Можно ли сказать, что моя жизнь в недавнем времени разрушилась? О да! Ещё как! Но когда это началось? С какого момента всё покатилось под откос? Ссора с оборотнями? Нет, уже до этого всё летело в тартарары. Увольнение из отдела маркетинга? Оно тоже не с бухты-барахты случилось. Разнос от Архипова? Отказ Регины?
Нет.
Ну конечно!
Я понял — когда.
— Да, — сказал я. — Кажется, я знаю. У меня была встреча с одним очень странным человеком.
Глава 8. Fortuna non penis
О Фортуна,
Лик твой лунный
Вечно изменяется:
Прибывает,
Убывает,
Дня не сохраняется.
То ты злая,
То благая
Прихотливой волею;
И вельможных,
И ничтожных
Ты меняешь долею.
Carmina Burana
Две недели назад, в понедельник утром, в состоянии лёгкого похмелья я спешил на работу. В воскресенье мы славно погудели на Пашкином дне рождения, и сегодня голова была тяжёлая, реакции заторможены, и соображал я туго. Возможно, именно поэтому, когда вдруг прозвучало: «Молодой человек!», я не прошёл спокойно мимо, а остановился, повернулся и даже подошёл к незнакомому мужчине, который меня окликнул.
Я шёл к офису привычным маршрутом — через небольшую аллею, обрамлённую рядами рябин, на которых листва уже приобрела красивый оранжево-золотой оттенок, но ещё только-только начала облетать. Через ровные промежутки на аллее стояли аккуратные деревянные скамейки. По утрам на них сидели пенсионеры, встающие ни свет ни заря, собачники, отпустившие питомца побегать, либо наш брат — офисный планктон с картонным стаканчиком кофе в руках, заряжающийся химической бодростью перед началом рабочего дня.
Проходя по этой аллее пять раз в неделю, я заметил одну интересную странность. Из всех скамеек здесь была одна, на которой я никогда не видел сидящих людей. Никогда. Ни разу. За четыре года! Причём выглядела она абсолютно обычно: не поломанная, не загаженная голубями, без торчащих гвоздей. Как-то раз, в приступе разыгравшегося воображения я придумал объяснение для такой статистической аномалии. Я придумал, что когда-то на этом месте помер какой-нибудь вредный старикашка, а его призрак оказался прикован к скамейке, как энписи, привязанный к локации. Для всех проходящих мимо призрак невидим, но люди бессознательно чувствуют его и поэтому на скамейку никогда не присаживаются. И сам удивился своей креативности: может, мне попробовать городское фэнтези писать?
Однако в тот день моя метафизическая фантазия разлетелась вдребезги. Потому что мужчина, который меня окликнул, сидел именно на этой загадочной скамейке. Выглядел он необычно. Особенно для района хрущёвок с пенсионерами, в котором угнездился наш офис. Во-первых, мужчина был одет слишком… Даже не знаю, как точно назвать? Слишком богато, что ли. Я совсем не разбираюсь в шмотках, не шарю в одёжных брендах. Но даже моему дилетантскому взгляду было понятно, что это чёрное пальто, небрежно расстёгнутое, этот костюм-тройка, классические оксфорды на ногах — весь его прикид должен стоить не одну тысячу евро. Более того, у мужчины в левой руке была трость! Настоящая трость с серебряным набалдашником, но не в виде головы пуделя, а то я бы уже подумал, что мне это снится. Набалдашник был простым шаром, в котором пылало отражение утреннего солнца.
Внешность у незнакомца тоже была неординарная. На вид ему было уже больше сорока. Волосы чёрные с проседью. Внимательные серые глаза, в которых словно бы играет какая-то безуминка. Аккуратно подстриженная бородка, но над верхней губой — никаких усов. Кажется, такая форма бороды называется шкиперской. В целом, он производил впечатление очень состоятельного человека, который вышел на минутку проветриться с трудных бизнес-переговоров, где обсуждался контракт стоимостью в несколько миллионов. Но я точно знал, что подобные переговоры в этом районе могут проходить только у нас в холдинге. А топ-менеджмент никогда не приходит в офис в такую рань. Поэтому было совершенно непонятно, каким ветром занесло в эти края такого странного господина.
— Вы мне? — спросил я, подходя.
— Разумеется, вам. Разве тут ещё кто-то есть?
Фраза была хамская. Но произнёс он её очень вежливым гладким тоном, и у меня не было причины развернуться и уйти.
Рука в чёрной кожаной перчатке сжимала стаканчик с пластиковой крышкой. Из отверстия в крышке торчала чёрная трубочка. Всё это — перчатки, кофе, чёрное пальто — прекрасно сочетались с тёмно-синим костюмом и серым в мелкую полоску галстуком незнакомца, создавая ощущение необыкновенной стильности.
— Вы очень торопитесь? — спросил он.
— Ну, вообще-то я на работу спешу. У нас с опозданиями очень строго.
У него был странный изучающий взгляд. Он рассматривал меня внимательно, но избегая прямого взгляда в глаза. Так, вероятно, энтомолог изучает пойманную и пронзённую булавкой стрекозу.
— Н-да… Вы ведь всегда спешите. Куда? Зачем? Понятия не имеете, но постоянно спешите, — он вздохнул вроде бы даже с сочувствием. — Оно и понятно. Ваше время вам не принадлежит.
— Извините, я могу вам чем-то помочь? — спросил я, начиная ощущать лёгкое раздражение от непонятных речей незнакомца.
— Возможно. Точно не знаю. Но вот я, несомненно, могу вам помочь.
— Что, простите?
Это что — какой-то новый вид аферистов? Может, он начнёт мне сейчас впаривать какие-нибудь курсы по успешному успеху? А весь его прикид — это просто яркий фантик, призванный продать «лайфстайл»?
— Присядьте на одну минуту, — он похлопал по скамейке рядом с собой. В его тоне не было ни намёка на просьбу. Но и приказом я бы это не назвал. Так говорят люди, которые ни на микрон не сомневаются, что их указание будет выполнено. Меня такая самоуверенность разозлила. Однако я сам не понял, как оказался сидящим рядом со странным мужчиной.
Он ещё пристальнее стал меня разглядывать, и мне показалось, что это явно наигранная внимательность. Вот-вот он закинет свою приманку. Что-то типа: «У вас налицо все симптомы смертельной болезни. Но, к счастью, я могу продать вам чудодейственное лекарство».
Он уже всматривался даже не как энтомолог, а как портной, который собирается шить костюм клиенту. И я озвучил ассоциацию, которая пришла мне в голову:
— Меркурий во втором доме, луна ушла, шесть несчастье. Мне отрежут голову?
Мужчина удивлённо изогнул соболиную бровь.
— Меркурий? Несчастье? А-а-а… — его лицо приняло понимающее выражение. — Любили в школе Булгакова. Как оригинально! Кстати, несчастье… Несчастье — это может быть ключ.
Его узкие губы раздвинулись в неприятной улыбке, но глаза остались холодными.
— Да, вы подали хорошую мысль. Несчастье и счастье… удача… фортуна… Да-да! Фортуна нон пенис ин манус нон реципе.
— Над этой поговоркой я веселился ещё на первом курсе, — сказал я снисходительно. Оказывается, даже моё образование иногда может быть полезно.
— Филфак?
— Йес ай фил. Извините, если вам просто нечего делать, я тогда…
Договорить я не успел.
Незнакомец очень быстрым движением сдёрнул перчатку с левой руки (сверкнул золотой перстень с чёрным камнем) и ладонью хлопнул меня по лбу. Я аж подпрыгнул на скамейке от неожиданности. Показалось, что меня в лоб ударило током. Я вскочил, обозвал этого чокнутого психом и быстро зашагал прочь.
— Возвращайтесь за фортуной, когда припрёт! — прилетел мне в спину крик этого придурка.
У меня внутри всё кипело и клокотало. Я хотел было обернуться и послать его по общеизвестному адресу, но вдруг споткнулся на ровном месте, чуть не упал и выронил портфель. Причём выронил настолько неудачно, что он расстегнулся и содержимое разлетелось по асфальту. Именно в этот момент ко мне подошёл Феликс Иссопов. В точном соответствии с законом подлости.
Утро можно было официально объявлять испорченным. Дело в том, что наши с Феликсом отношения лучше всего описывает выражение «злейшие друзья». Мы работаем в одном отделе, у нас смежные направления, и уже одно это могло бы стать причиной здоровой конкуренции. Однако наша конкуренция — нездоровая. По той простой причине, что Феликс гнилой тип. Внешне он ведёт себя вежливо и дружелюбно, но в каждой его фразе есть двойное дно, в каждой шутке — скрытая издёвка.
Вот и сейчас, подойдя ко мне, сидящему на корточках и запихивающему в портфель файлики с документами, Феликс сказал:
— Хай, Никаноров! Сам справишься или помочь?
— Привет-привет. Да уж как-нибудь своими силами, — буркнул я, застёгивая портфель и вставая.
— Что за ком с горы? — поинтересовался Феликс.
— Ты про кого?
— Мужик, с которым ты разговаривал.
Спалил, значит. Интересно, как мне по лбу треснули, он тоже видел?
— Не знаю. По-моему, псих какой-то. Я просто шёл мимо, он меня окликнул, а потом начал гнать какую-то лютую пургу.
— Карманы проверь, — посоветовал Феликс, и я, чуть помедлив, последовал его совету. Кошелёк и телефон были на месте.
