Любопытно бы подслушать, о чем они станут разговаривать. Я недолго боролась с собой, а потом на цыпочках подкралась к двери, но она, увы, оказалась плотно закрыта. Да еще и одна из горничных, как назло, крутилась поблизости, видимо, ожидая распоряжений хозяина. Немного подумав, я велела ей принести мой плащ.
– Прогуляюсь по саду перед сном.
Причем несколько необычным маршрутом – под западными окнами особняка. Если мне повезет, то окно в курительной приоткроют – вечер выдался на редкость теплым. Об этом пункте плана я, разумеется, умолчала.
Два дня, проведенные в роли супруги лиесса Джейсона Катвелла, оказались столь насыщенными, что времени на прогулки и осмотр сада у меня попросту не нашлось. И сейчас, закутавшись в темно-синий – чтобы сливаться с сумерками, пришлось забраковать вызывающий алый и элегантный бежевый – плащ, я неспешно шла по вымощенной камнями дорожке. По обе стороны от нее доцветали кусты поздних роз, последние цветы этого года. Мягким золотистым светом горели фонари. Я делала вид, что просто дышу свежим воздухом и наслаждаюсь тихой безветренной погодой: вдруг кто-то наблюдал за мной из дома? Зато, повернув за угол, быстро сошла с дорожки и крадучись двинулась вдоль стены. Так, где у нас окна курительной?
На подходе к первому же ярко освещенному прямоугольнику я услышала голоса и возликовала. Но, как вскоре выяснилось, обрадовалась рано, потому что в ответ на донесшуюся до меня неразборчивую реплику раздался звонкий женский смех. Это слуги беседовали в одной из комнат. На всякий случай я задержалась: вдруг и здесь удастся выяснить что-нибудь любопытное? Но нет, это одна из горничных флиртовала не то с садовником, не то с шофером. Кстати, для каких целей наняли последнего, для меня оставалось загадкой: Николас предпочитал рулить самостоятельно, да и Джейсон обронил, что тоже услугами водителя, как правило, не пользуется. Вряд ли эта должность предполагала только встречу на станции гостей вроде кузена Юлиана. Хотя… кто-то ведь должен ездить за покупками, верно? Судя по всему, шофер и возит кухарку или кто там отвечает за пополнение припасов.
Я еще немного послушала, но выяснила только то, что у Мэри такие красивые глаза… и губы… и… Мысленно плюнула и двинулась дальше. До следующего окна обитаемой в данной момент комнаты пришлось преодолеть длинный неосвещенный участок, и пару раз я чудом не упала, запнувшись о корни деревьев. Да, шпионская работа явно не для меня.
Подобравшись, наконец, к цели, я разочарованно застонала вслух: окно было закрыто. Остановилась, чтобы прикинуть, как бы наикратчайшим путем выбраться на дорожку, и тут послышался глухой стук. Что-то пролетело над моей головой и упало на землю.
Без лишних раздумий я присела на корточки, прижалась к стене и закрыла голову руками, но сверху больше ничего не бросали. Зато послышались раздраженные голоса.
– …и что ты этим доказал?
Николас. Но такой разъяренный, что я его не сразу опознала.
– А вот и посмотрим. Если мои предположения верны, то кое-кому придется туго.
А это уже Юлиан. Но и его тон изменился, стал неприкрыто насмешливым и даже ехидным. Ни тени той фальшивой любезности, что он демонстрировал весь вечер.
– Ничего у тебя не выйдет.
Джейсон. Спокойный, равнодушный – или же искусный притворщик?
– Время покажет, милые кузены, – пропел Юлиан. – Время покажет. Тем более, что ждать осталось недолго. И закрой окно, в конце концов, сквозит.
– Ничего, не заболеешь, – проворчал Ник, но, судя по повторившемуся стуку, окно все-таки захлопнул.
И как прикажете все это понимать? Держась за стену, я поднялась на ноги и попыталась определить направление, в котором улетел выброшенный из окна предмет. Сейчас, в кромешной тьме, искать бесполезно, но можно вернуться завтра и попытать счастья. Если кто-то из кузенов не спохватится и не подберет это нечто, чем бы оно ни было. Судя по звуку падения – что-то небольшое, но что? Записная книжка? Чернильница? Медальон? Осознав, в какую сторону это таинственное нечто улетело, я не сдержалась и нервно хихикнула. Иди я чуть медленней или задержись под предыдущим освещенным окном подольше, неизвестный предмет запросто мог бы попасть мне прямо в лоб. Я представила заголовки газет в духе «Молодой супруг убил новобрачную табакеркой», и хихиканье переросло в несколько истеричный хохот.
Обратный путь получился короче, больше я нигде не задерживалась. Вернувшись в дом, велела принести мне в спальню чашку горячего какао – несмотря на теплый вечер, меня отчего-то знобило. Выбрала в библиотеке роман с многообещающим названием «Необычайные приключения юного лиесса Корса на суше и море», но чтиво оказалось на редкость скучным и навевающим сонливость. Мужской разговор, судя по всему, затягивался, поскольку мой якобы супруг все не появлялся. Когда часы пробили полночь, я решила, что больше ждать не буду и улягусь спать в одиночестве. Повертела в руке давешнюю палку: с одной стороны, прошлой ночью Джейсон и не подумал приставать ко мне, а с другой – его сегодняшнее поведение внушало определенную тревогу. Нет, пожалуй, расслабляться рано, чувствовать себя в безопасности я пока не могу. Так что палка легла на свое вчерашнее место, ровно посередине кровати. Я еще немного подумала и мстительно сдвинула ее чуть-чуть на половину Джейсона. Удовлетворенно кивнула, забралась под одеяло и вскоре уже спала. И не слышала, как вернулся мой супруг.
***
Проснулась я опять в одиночестве. Палка висела на своем месте, а на соседней подушке виднелась вмятина. Если бы не эти детали, то я, пожалуй, решила бы, что муж так и не приходил. Но то, что он вставал рано и покидал спальню еще до моего пробуждения, меня полностью устраивало. Все-таки есть что-то неловкое в том, чтобы открывать глаза в постели с посторонним мужчиной. Ах, если бы он еще и взял в привычку приходить в спальню так же поздно, как этой ночью, было бы и вовсе замечательно! Но что-то подсказывало мне, что акция окажется разовой. Да и Юлиан точно заподозрит неладное, если его кузен начнет засиживаться допоздна в мужской компании. Один раз – куда ни шло, но не регулярно же!
Сегодня горничная вовсе не предложила мне завтрак в постель, напротив, сообщила, что лиессу уже ожидают в малой столовой. Из вредности я подольше крутилась перед зеркалом, примеряя и отбрасывая в притворной досаде легкие светлые утренние платья, а потом еще и выбирала украшения.
Без хозяйки к трапезе никто не приступал. Джейсон встретил меня взглядом, в котором отчетливо читалось раздражение, но тут же замаскировал свои чувства ослепительной улыбкой и приветствием:
– Доброе утро, дорогая!
Я мазнула по его щеке поцелуем. Юлиан смотрел с нескрываемым любопытством.
– Простите за опоздание, лиессы, - прощебетала я. – Ох, мне с таким трудом удалось проснуться! Это все из-за бессонной ночи.
И я смущенно потупилась.
Юлиан покивал понимающе и заметил:
– Джей, я даже удивлен, что ты нашел в себе силы подняться так рано.
– Привычка, – отрывисто бросил мой эрзац-муж. – Кузен, я буду тебе благодарен, если ты не станешь настаивать на обсуждении моей супружеской жизни.
Ска-ажите, какие мы застенчивые! А кто вчера собирался прижать меня к стволу яблони или опрокинуть на стол в кабинете? Кто никак не мог оторвать от меня свои нахальные ла… ладно, пусть будут руки? А, дорогой Джейсон?
Николас развлекался молча. В его темных глазах плясали золотистые искорки, но выражение лица оставалось серьезным. Поймав мой взгляд, он подмигнул мне, и его одобрение почему-то отозвалось теплом в груди.
– Кофе, дорогая?
Я согласилась на кофе. И на булочки с маслом и джемом. И на странную светло-желтую массу с непроизносимым названием, оказавшуюся в итоге растертым творогом с цукатами и какими-то специями. Сегодня мужчины тоже просматривали за завтраком прессу, но, в отличие от вчерашнего утра, прекращать обсуждение не спешили и газеты поспешно не отбрасывали. Разговор шел мирный и не лишенный некоторой приятности: Юлиан подбирал развлечения.
– Может, театр? – продолжил он прерванную моим появлением беседу. – Как раз скоро открытие сезона. Новая пьеса. Вы любите театр, Элис?
– Не знаю, – растерялась я.
Как-то так получилось, что в прошлой жизни мои посещения сего заведения ограничились школьными экскурсиями, а настоящей Элис бывать в театре и вовсе не доводилось. Директриса ее пансиона полагала подобные развлечения греховными, а после окончания учебы моей предшественнице стало не до спектаклей. Юлиана же мое признание неизвестно почему воодушевило.
– Тогда вы просто обязаны побывать на премьере! Нет-нет, никаких возражений, Джей! Если хочешь, оставайся дома, мы с Элис отправимся и без тебя.
Джейсон прищурился. Я непроизвольно стиснула пальцами изящную серебряную ложечку: ой, что сейчас будет-то! Юлиан намеренно провоцировал кузена, никаких сомнений. Нужно вмешаться, пока не разразился скандал! Хотя… мне-то что? Пусть устраивают свару, меня это никоим образом не касается. Решив так, я закончила размешивать в чашке сахар и вернулась к завтраку. Над столом же сгущались грозовые тучи.
– Ты забываешься, Юлиан!
– Неужели? – беспечно откликнулся гость. – Если тебе охота жить отшельником, то это не повод держать взаперти такую красавицу, как твоя супруга.
И снова его комплименты показались мне скользкими, рассчитанными вовсе не на меня. Сегодня я почти уверилась: непосредственно моя персона Юлиана интересовала мало, он искал повод ужалить Джейсона.
– Разумеется, если Элис захочет, то мы все с радостью составим ей компанию, – вмешался Николас. – Даже я присоединюсь, пусть спектакли и навевают на меня скуку.
– Какая жертва, дорогой кузен! Смотрю, ты прямо предан нашей новой родственнице!
Но этот выстрел в цель не попал, Николас только усмехнулся.
– Жертва не столь велика, как тебе кажется. В конце концов, театр – не самое плохое место для того, чтобы встретиться и побеседовать с кем-нибудь. А на премьеру непременно пожалуют некоторые нужные мне люди. Так что скажете, Элис?
Все взгляды устремились на меня. Я попыталась определить по лицу Джейсона, стоило ли соглашаться или лучше ответить, что театр мне неинтересен, но он выглядел бесстрастным и равнодушным. Так что на свой страх и риск я сказала:
– Да, наверное, это хорошая идея.
Судя по тому, что никакой реакции со стороны мужа не последовало, он не возражал. А я сообразила, что сейчас, пока мужчины не встали из-за стола, удобный момент осмотреть то место, куда вчера упал неизвестный предмет. И, если мне повезет, то и отыскать его. Так что я одним глотком допила кофе, сослалась на некие важные дела и покинула столовую.
Под утро ощутимо похолодало, и я зябко куталась в плащ, быстрым шагом повторяя вчерашний путь. Но неожиданный заморозок стал моим союзником: пожелтевшая листва, еще вчера прочно державшаяся на ветвях, осыпалась на дорожки, и садовник был все утро занят тем, что приводил в порядок двор и подъездную аллею. До того участка, что располагался под окнами курительной комнаты, он добраться еще не успел, так что неизвестную вещицу подобрать не мог. Я убедилась, что он все еще возится с клумбой перед особняком, и даже остановилась, чтобы переброситься с ним парой слов. Похвалила его работу и даже не покривила душой: поместье действительно содержалось в образцовом порядке. Заодно и выяснила, что у него имеется парочка помощников, не постоянных, но сезонных.
– Вот завтра они как раз и приступят к работе, лиесса.
Еще раз порадовалась своей удаче, пожелала садовнику хорошего дня и отправилась на поиски.
При ярком утреннем свете холодного осеннего солнца следовало проявить куда большую осторожность, нежели в вечерних сумерках. Кто угодно мог выглянуть в окно и увидеть хозяйку, роющуюся в груде опавших листьев. И хорошо еще, если этим кем угодно окажется горничная или кухарка, а не один из кузенов. Они-то быстро сообразят, что именно я ищу. А заодно и догадаются, что я вчера пыталась подслушать их разговор. Объясняться же ни с Джейсоном, ни с Николасм у меня желания не имелось. Юлиана я почему-то в расчет не принимала.
Днем все выглядело совсем не так, как ночью, и мне пришлось напрячь память, чтобы вычислить нужное окно. Свою роль сыграло еще и то, что сейчас я не кралась вдоль стены, а мирно шла по дорожке, делая вид, что неспешно прогуливаюсь. Так, кажется, я вчера вылезла именно из-за этого куста. Да, точно из-за него, вон и обломанная ветка торчит – зацепилась в темноте. О том, что Элис Айфер владела магией, пусть и слабенькой, я вечно забывала: как-то не привыкла к подобному. И порой страдала от этакой забывчивости. Вот кто мешал мне зажечь крохотный огонек, чтобы освещать себе путь? Из особняка небольшой светлячок вряд ли разглядели бы, зато я не оцарапала бы руку. Хорошо еще, что царапина на тыльной стороне запястья, в таком месте, что не слишком заметно постороннему взгляду, да и длинный рукав утреннего платья удачно ее прикрывает. Иначе ненужных вопросов вряд ли удалось бы избежать.
Посетовав на собственную глупость, я осторожно обогнула куст. Ну и где искать ту самую непонятную вещицу? Листьев насыпало столько, что они укрыли землю пестрым ало-золотым ковром и погребли под собой неизвестный предмет. Будь я магом посильнее, подняла бы их в воздух, но, увы, подобное действо мне неподвластно. Пришлось искать вспомогательный инструмент.
Вот когда я осознала, что не всегда добросовестно выполненная работа – повод для радости. Садовник действительно не зря получал жалованье, и ни одной ветки, ни единого сука не валялось на земле. Чувствуя себя вандалом, я доломала несчастный куст и принялась ворошить листву тонким гибким прутом. Примерно минут через пять поиска что-то тускло блеснуло под моими ногами и…
– Элис! Чем это вы заняты?
От неожиданности я вздрогнула. Принесла же нелегкая Юлиана! Как хорошо, что я не успела присесть и протянуть руку к своей находке!
Поспешно забросав то место, где мне почудился серебристый блеск, листьями, я натянула на лицо улыбку и обернулась.
– Я гуляю. Совершаю, так сказать, утренний моцион.
Юлиан предсказуемо удивился.
– Гуляете? Но почему не по дорожке? И зачем вам эта… э-э-э… палка?
Какой, однако, любопытный! Тебе-то какое дело до моего маршрута? И до вспомогательного, так сказать, оборудования? Может, я тут скандинавской ходьбой с прутьями занимаюсь. С одним прутом, да. И плевать, что нет в этом мире никакой Скандинавии!
Но вслух я ответила иначе. Брякнула первое, что пришло в голову:
– Понимаете, я практикую занятия гимнастикой. Особой. Дыхательной. Для ее выполнения нужно стоять на земле, желательно босиком. Но сейчас слишком холодно, чтобы делать все по правилам, увы.
С каждым произнесенным мною словом челюсть милейшего кузена отвисала все ниже и ниже. Он явно ничего не слышал о дыхательных практиках, так что здесь даже я, имевшая в анамнезе всего лишь полгода походов на йогу, могла навешать ему на уши макаронных изделий. Выражаясь по-простому – лапши. Вот только после этого Юлиан точно уверится, что Джейсон женился на девице с малость поехавшей крышей. Хотя… мне же лучше. Пусть считает малахольной, меньше донимать будет. И я вернулась на дорожку, якобы невзначай уцепила кузена под локоть и поволокла подальше от опасного места.
– Прогуляюсь по саду перед сном.
Причем несколько необычным маршрутом – под западными окнами особняка. Если мне повезет, то окно в курительной приоткроют – вечер выдался на редкость теплым. Об этом пункте плана я, разумеется, умолчала.
Два дня, проведенные в роли супруги лиесса Джейсона Катвелла, оказались столь насыщенными, что времени на прогулки и осмотр сада у меня попросту не нашлось. И сейчас, закутавшись в темно-синий – чтобы сливаться с сумерками, пришлось забраковать вызывающий алый и элегантный бежевый – плащ, я неспешно шла по вымощенной камнями дорожке. По обе стороны от нее доцветали кусты поздних роз, последние цветы этого года. Мягким золотистым светом горели фонари. Я делала вид, что просто дышу свежим воздухом и наслаждаюсь тихой безветренной погодой: вдруг кто-то наблюдал за мной из дома? Зато, повернув за угол, быстро сошла с дорожки и крадучись двинулась вдоль стены. Так, где у нас окна курительной?
На подходе к первому же ярко освещенному прямоугольнику я услышала голоса и возликовала. Но, как вскоре выяснилось, обрадовалась рано, потому что в ответ на донесшуюся до меня неразборчивую реплику раздался звонкий женский смех. Это слуги беседовали в одной из комнат. На всякий случай я задержалась: вдруг и здесь удастся выяснить что-нибудь любопытное? Но нет, это одна из горничных флиртовала не то с садовником, не то с шофером. Кстати, для каких целей наняли последнего, для меня оставалось загадкой: Николас предпочитал рулить самостоятельно, да и Джейсон обронил, что тоже услугами водителя, как правило, не пользуется. Вряд ли эта должность предполагала только встречу на станции гостей вроде кузена Юлиана. Хотя… кто-то ведь должен ездить за покупками, верно? Судя по всему, шофер и возит кухарку или кто там отвечает за пополнение припасов.
Я еще немного послушала, но выяснила только то, что у Мэри такие красивые глаза… и губы… и… Мысленно плюнула и двинулась дальше. До следующего окна обитаемой в данной момент комнаты пришлось преодолеть длинный неосвещенный участок, и пару раз я чудом не упала, запнувшись о корни деревьев. Да, шпионская работа явно не для меня.
Подобравшись, наконец, к цели, я разочарованно застонала вслух: окно было закрыто. Остановилась, чтобы прикинуть, как бы наикратчайшим путем выбраться на дорожку, и тут послышался глухой стук. Что-то пролетело над моей головой и упало на землю.
Без лишних раздумий я присела на корточки, прижалась к стене и закрыла голову руками, но сверху больше ничего не бросали. Зато послышались раздраженные голоса.
– …и что ты этим доказал?
Николас. Но такой разъяренный, что я его не сразу опознала.
– А вот и посмотрим. Если мои предположения верны, то кое-кому придется туго.
А это уже Юлиан. Но и его тон изменился, стал неприкрыто насмешливым и даже ехидным. Ни тени той фальшивой любезности, что он демонстрировал весь вечер.
– Ничего у тебя не выйдет.
Джейсон. Спокойный, равнодушный – или же искусный притворщик?
– Время покажет, милые кузены, – пропел Юлиан. – Время покажет. Тем более, что ждать осталось недолго. И закрой окно, в конце концов, сквозит.
– Ничего, не заболеешь, – проворчал Ник, но, судя по повторившемуся стуку, окно все-таки захлопнул.
И как прикажете все это понимать? Держась за стену, я поднялась на ноги и попыталась определить направление, в котором улетел выброшенный из окна предмет. Сейчас, в кромешной тьме, искать бесполезно, но можно вернуться завтра и попытать счастья. Если кто-то из кузенов не спохватится и не подберет это нечто, чем бы оно ни было. Судя по звуку падения – что-то небольшое, но что? Записная книжка? Чернильница? Медальон? Осознав, в какую сторону это таинственное нечто улетело, я не сдержалась и нервно хихикнула. Иди я чуть медленней или задержись под предыдущим освещенным окном подольше, неизвестный предмет запросто мог бы попасть мне прямо в лоб. Я представила заголовки газет в духе «Молодой супруг убил новобрачную табакеркой», и хихиканье переросло в несколько истеричный хохот.
Обратный путь получился короче, больше я нигде не задерживалась. Вернувшись в дом, велела принести мне в спальню чашку горячего какао – несмотря на теплый вечер, меня отчего-то знобило. Выбрала в библиотеке роман с многообещающим названием «Необычайные приключения юного лиесса Корса на суше и море», но чтиво оказалось на редкость скучным и навевающим сонливость. Мужской разговор, судя по всему, затягивался, поскольку мой якобы супруг все не появлялся. Когда часы пробили полночь, я решила, что больше ждать не буду и улягусь спать в одиночестве. Повертела в руке давешнюю палку: с одной стороны, прошлой ночью Джейсон и не подумал приставать ко мне, а с другой – его сегодняшнее поведение внушало определенную тревогу. Нет, пожалуй, расслабляться рано, чувствовать себя в безопасности я пока не могу. Так что палка легла на свое вчерашнее место, ровно посередине кровати. Я еще немного подумала и мстительно сдвинула ее чуть-чуть на половину Джейсона. Удовлетворенно кивнула, забралась под одеяло и вскоре уже спала. И не слышала, как вернулся мой супруг.
***
Проснулась я опять в одиночестве. Палка висела на своем месте, а на соседней подушке виднелась вмятина. Если бы не эти детали, то я, пожалуй, решила бы, что муж так и не приходил. Но то, что он вставал рано и покидал спальню еще до моего пробуждения, меня полностью устраивало. Все-таки есть что-то неловкое в том, чтобы открывать глаза в постели с посторонним мужчиной. Ах, если бы он еще и взял в привычку приходить в спальню так же поздно, как этой ночью, было бы и вовсе замечательно! Но что-то подсказывало мне, что акция окажется разовой. Да и Юлиан точно заподозрит неладное, если его кузен начнет засиживаться допоздна в мужской компании. Один раз – куда ни шло, но не регулярно же!
Сегодня горничная вовсе не предложила мне завтрак в постель, напротив, сообщила, что лиессу уже ожидают в малой столовой. Из вредности я подольше крутилась перед зеркалом, примеряя и отбрасывая в притворной досаде легкие светлые утренние платья, а потом еще и выбирала украшения.
Без хозяйки к трапезе никто не приступал. Джейсон встретил меня взглядом, в котором отчетливо читалось раздражение, но тут же замаскировал свои чувства ослепительной улыбкой и приветствием:
– Доброе утро, дорогая!
Я мазнула по его щеке поцелуем. Юлиан смотрел с нескрываемым любопытством.
– Простите за опоздание, лиессы, - прощебетала я. – Ох, мне с таким трудом удалось проснуться! Это все из-за бессонной ночи.
И я смущенно потупилась.
Юлиан покивал понимающе и заметил:
– Джей, я даже удивлен, что ты нашел в себе силы подняться так рано.
– Привычка, – отрывисто бросил мой эрзац-муж. – Кузен, я буду тебе благодарен, если ты не станешь настаивать на обсуждении моей супружеской жизни.
Ска-ажите, какие мы застенчивые! А кто вчера собирался прижать меня к стволу яблони или опрокинуть на стол в кабинете? Кто никак не мог оторвать от меня свои нахальные ла… ладно, пусть будут руки? А, дорогой Джейсон?
Николас развлекался молча. В его темных глазах плясали золотистые искорки, но выражение лица оставалось серьезным. Поймав мой взгляд, он подмигнул мне, и его одобрение почему-то отозвалось теплом в груди.
– Кофе, дорогая?
Я согласилась на кофе. И на булочки с маслом и джемом. И на странную светло-желтую массу с непроизносимым названием, оказавшуюся в итоге растертым творогом с цукатами и какими-то специями. Сегодня мужчины тоже просматривали за завтраком прессу, но, в отличие от вчерашнего утра, прекращать обсуждение не спешили и газеты поспешно не отбрасывали. Разговор шел мирный и не лишенный некоторой приятности: Юлиан подбирал развлечения.
– Может, театр? – продолжил он прерванную моим появлением беседу. – Как раз скоро открытие сезона. Новая пьеса. Вы любите театр, Элис?
– Не знаю, – растерялась я.
Как-то так получилось, что в прошлой жизни мои посещения сего заведения ограничились школьными экскурсиями, а настоящей Элис бывать в театре и вовсе не доводилось. Директриса ее пансиона полагала подобные развлечения греховными, а после окончания учебы моей предшественнице стало не до спектаклей. Юлиана же мое признание неизвестно почему воодушевило.
– Тогда вы просто обязаны побывать на премьере! Нет-нет, никаких возражений, Джей! Если хочешь, оставайся дома, мы с Элис отправимся и без тебя.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Джейсон прищурился. Я непроизвольно стиснула пальцами изящную серебряную ложечку: ой, что сейчас будет-то! Юлиан намеренно провоцировал кузена, никаких сомнений. Нужно вмешаться, пока не разразился скандал! Хотя… мне-то что? Пусть устраивают свару, меня это никоим образом не касается. Решив так, я закончила размешивать в чашке сахар и вернулась к завтраку. Над столом же сгущались грозовые тучи.
– Ты забываешься, Юлиан!
– Неужели? – беспечно откликнулся гость. – Если тебе охота жить отшельником, то это не повод держать взаперти такую красавицу, как твоя супруга.
И снова его комплименты показались мне скользкими, рассчитанными вовсе не на меня. Сегодня я почти уверилась: непосредственно моя персона Юлиана интересовала мало, он искал повод ужалить Джейсона.
– Разумеется, если Элис захочет, то мы все с радостью составим ей компанию, – вмешался Николас. – Даже я присоединюсь, пусть спектакли и навевают на меня скуку.
– Какая жертва, дорогой кузен! Смотрю, ты прямо предан нашей новой родственнице!
Но этот выстрел в цель не попал, Николас только усмехнулся.
– Жертва не столь велика, как тебе кажется. В конце концов, театр – не самое плохое место для того, чтобы встретиться и побеседовать с кем-нибудь. А на премьеру непременно пожалуют некоторые нужные мне люди. Так что скажете, Элис?
Все взгляды устремились на меня. Я попыталась определить по лицу Джейсона, стоило ли соглашаться или лучше ответить, что театр мне неинтересен, но он выглядел бесстрастным и равнодушным. Так что на свой страх и риск я сказала:
– Да, наверное, это хорошая идея.
Судя по тому, что никакой реакции со стороны мужа не последовало, он не возражал. А я сообразила, что сейчас, пока мужчины не встали из-за стола, удобный момент осмотреть то место, куда вчера упал неизвестный предмет. И, если мне повезет, то и отыскать его. Так что я одним глотком допила кофе, сослалась на некие важные дела и покинула столовую.
Под утро ощутимо похолодало, и я зябко куталась в плащ, быстрым шагом повторяя вчерашний путь. Но неожиданный заморозок стал моим союзником: пожелтевшая листва, еще вчера прочно державшаяся на ветвях, осыпалась на дорожки, и садовник был все утро занят тем, что приводил в порядок двор и подъездную аллею. До того участка, что располагался под окнами курительной комнаты, он добраться еще не успел, так что неизвестную вещицу подобрать не мог. Я убедилась, что он все еще возится с клумбой перед особняком, и даже остановилась, чтобы переброситься с ним парой слов. Похвалила его работу и даже не покривила душой: поместье действительно содержалось в образцовом порядке. Заодно и выяснила, что у него имеется парочка помощников, не постоянных, но сезонных.
– Вот завтра они как раз и приступят к работе, лиесса.
Еще раз порадовалась своей удаче, пожелала садовнику хорошего дня и отправилась на поиски.
При ярком утреннем свете холодного осеннего солнца следовало проявить куда большую осторожность, нежели в вечерних сумерках. Кто угодно мог выглянуть в окно и увидеть хозяйку, роющуюся в груде опавших листьев. И хорошо еще, если этим кем угодно окажется горничная или кухарка, а не один из кузенов. Они-то быстро сообразят, что именно я ищу. А заодно и догадаются, что я вчера пыталась подслушать их разговор. Объясняться же ни с Джейсоном, ни с Николасм у меня желания не имелось. Юлиана я почему-то в расчет не принимала.
Днем все выглядело совсем не так, как ночью, и мне пришлось напрячь память, чтобы вычислить нужное окно. Свою роль сыграло еще и то, что сейчас я не кралась вдоль стены, а мирно шла по дорожке, делая вид, что неспешно прогуливаюсь. Так, кажется, я вчера вылезла именно из-за этого куста. Да, точно из-за него, вон и обломанная ветка торчит – зацепилась в темноте. О том, что Элис Айфер владела магией, пусть и слабенькой, я вечно забывала: как-то не привыкла к подобному. И порой страдала от этакой забывчивости. Вот кто мешал мне зажечь крохотный огонек, чтобы освещать себе путь? Из особняка небольшой светлячок вряд ли разглядели бы, зато я не оцарапала бы руку. Хорошо еще, что царапина на тыльной стороне запястья, в таком месте, что не слишком заметно постороннему взгляду, да и длинный рукав утреннего платья удачно ее прикрывает. Иначе ненужных вопросов вряд ли удалось бы избежать.
Посетовав на собственную глупость, я осторожно обогнула куст. Ну и где искать ту самую непонятную вещицу? Листьев насыпало столько, что они укрыли землю пестрым ало-золотым ковром и погребли под собой неизвестный предмет. Будь я магом посильнее, подняла бы их в воздух, но, увы, подобное действо мне неподвластно. Пришлось искать вспомогательный инструмент.
Вот когда я осознала, что не всегда добросовестно выполненная работа – повод для радости. Садовник действительно не зря получал жалованье, и ни одной ветки, ни единого сука не валялось на земле. Чувствуя себя вандалом, я доломала несчастный куст и принялась ворошить листву тонким гибким прутом. Примерно минут через пять поиска что-то тускло блеснуло под моими ногами и…
– Элис! Чем это вы заняты?
От неожиданности я вздрогнула. Принесла же нелегкая Юлиана! Как хорошо, что я не успела присесть и протянуть руку к своей находке!
Поспешно забросав то место, где мне почудился серебристый блеск, листьями, я натянула на лицо улыбку и обернулась.
– Я гуляю. Совершаю, так сказать, утренний моцион.
Юлиан предсказуемо удивился.
– Гуляете? Но почему не по дорожке? И зачем вам эта… э-э-э… палка?
Какой, однако, любопытный! Тебе-то какое дело до моего маршрута? И до вспомогательного, так сказать, оборудования? Может, я тут скандинавской ходьбой с прутьями занимаюсь. С одним прутом, да. И плевать, что нет в этом мире никакой Скандинавии!
Но вслух я ответила иначе. Брякнула первое, что пришло в голову:
– Понимаете, я практикую занятия гимнастикой. Особой. Дыхательной. Для ее выполнения нужно стоять на земле, желательно босиком. Но сейчас слишком холодно, чтобы делать все по правилам, увы.
С каждым произнесенным мною словом челюсть милейшего кузена отвисала все ниже и ниже. Он явно ничего не слышал о дыхательных практиках, так что здесь даже я, имевшая в анамнезе всего лишь полгода походов на йогу, могла навешать ему на уши макаронных изделий. Выражаясь по-простому – лапши. Вот только после этого Юлиан точно уверится, что Джейсон женился на девице с малость поехавшей крышей. Хотя… мне же лучше. Пусть считает малахольной, меньше донимать будет. И я вернулась на дорожку, якобы невзначай уцепила кузена под локоть и поволокла подальше от опасного места.
