Он провел большим пальцем по моей нижней губе, и меня охватило странное, ни разу доселе не испытанное чувство. Лишь однажды я пережила что-то подобное, когда летела на драконе с лордом Квинтусом. И сейчас мне вспомнилась та дикая смесь ужаса и восторга, которая отравила всю дальнейшую жизнь, заставила мечтать о несбыточном. Сейчас я испытывала нечто похожее на те ощущения во время полета.
– Ведьма, – упрямо повторил Арий. – Ведьма из варварских земель. Но я разрушу твое колдовство.
И тут произошло нечто ужасное. Дрогнул под ногами пол, сотряслись стены. Жалобно звякнули разноцветные стекла в витражах, некоторые фрагменты вылетели из креплений и разлетелись по полу яркими осколками. Яростно взревел где-то за домом Миресон.
Нас с Арием отшвырнуло друг от друга. Разом протрезвев, он бросился наружу, туда, откуда неслись испуганные крики. На негнущихся ногах я подошла к окну. Выглянула, но из библиотеки все казалось обычным. Пришлось и мне выйти во двор.
Вся челядь лорда Квинтуса (вернее, уже лорда Ария) столпилась у крыльца. Кто-то рыдал от страха, заламывая руки, кто-то в ужасе зажимал себе рот, кто-то возбужденно переговаривался. Далеко на западе стоял огромный дымовой столб, черный, плотный.
– Кара богов, – простонала молоденькая Тероя, воспитанная в вере своих предков, – это кара богов. Конец света.
– Замолчи! – мрачно велел ей Арий. – И расходитесь все. Чего собрались?
Его приказ выполнили не сразу. Лишь убедившись, что ничего больше не происходит, земля перестала дрожать, а дым все не развеивается, рабы, которым надоело стоять и глазеть на запад, принялись разбредаться и возвращаться к обычным делам. Арий, не обращая на меня внимания, скрылся за углом дома и вскоре взлетел в небо на спине Миресона. Ветерок уже доносил смрад пожарища, и я тоже поспешила укрыться в особняке.
Ужинать пришлось в одиночестве. Подававшая на стол Синта выглядела испуганной. Вне всякого сомнения, прислуга все это время между собой обсуждала странное происшествие. Домоправительница и меня попыталась расспросить, но быстро отстала, услышав, что я понятия не имею, что стряслось, да и догадок никаких у меня нет, а куда отправился молодой хозяин – не знаю, мне он не докладывал.
Вернулся Арий глубокой ночью, и не один. Забегали по дому растревоженные слуги, таская что-то туда-сюда. Я еще не ложилась и даже не переодевалась ко сну, так что вышла в коридор и услышала голос лорда Квинтуса. Он что-то рассказывал внизу, на первом этаже, но что именно – разобрать не удалось. Немного поколебавшись, я спустилась по лестнице, чтобы поприветствовать бывшего опекуна.
Он выглядел усталым. Дорожная одежда измятая и пропыленная, в черных волосах поблескивали седые нити – а ведь в прошлую нашу встречу их не было еще заметно. Лицо загорело и обветрилось, в углах рта залегли морщины, еще одна, более глубокая, прорезала лоб. Лорд Квинтус осунулся и постарел, как ни больно мне было это признавать.
Однако же он улыбнулся, заметив меня. Тепло, радостно, на мгновение став тем самым Квинтусом Марбелом, которого я помнила.
– Лирия! Почему ты не спишь?
– Услышала голоса и решила спуститься.
Он привлек меня к себе, легко коснулся поцелуем лба.
– Ты повзрослела, дорогая. Скоро тебе исполнится восемнадцать, верно?
Я кивнула.
– Да, через десять дней.
– И стала настоящей красавицей, – продолжал он. – Пора подыскивать тебе достойного супруга. Я переговорю с Арием, возможно, кто-то из его друзей…
О нет, только не это! Я представила себе лицо Ария во время этого разговора и с трудом подавила нервный смешок.
– Отец! – о, а вот и сам Арий. – Отец, я нашел нужную карту.
Он выглянул в холл, увидел меня и переменился в лице. Лорд Квинтус не обратил внимания на то, как дернулся вниз уголок рта его сына, но я отлично это заметила. И это, и тот взгляд, которым Арий наградил меня. Вот только распознать его выражение так и не смогла. Досада? Злость? Раздражение?
– Хорошо, сын, – отозвался лорд Квинтус. – Я уже иду. Ступай спать, Лирия. Увидимся утром за завтраком.
Да что же это такое – все меня сегодня отсылают прочь, как какую-то безмозглую собачонку!
– Лорд Квинтус, я бы хотела поговорить…
– Завтра, Лирия, – устало, но твердо перебил он. – Все завтра.
Пришлось повиноваться. Бесшумно поднимаясь к себе, я думала, о чем будут разговаривать отец и сын. Явно не о воспитаннице и ее возможном замужестве и, похоже, не о помолвке Ария. Зачем им в таком случае карта? Нет, сегодня днем произошло нечто непредвиденное и жуткое, вот именно это, наверное, и собирается лорд обсудить с сыном. Слишком уж встревоженные и сосредоточенные лица у обоих, слишком резкие голоса. А вот мне никто ничего не говорит, и от этого только страшнее. Нет ничего хуже неизвестности, когда не знаешь, чего ждать и к чему готовиться.
В своей спальне я вознесла краткую молитву Льере-заступнице, осенявшей своим белоснежным крылом незамужних дев и мужних жен Леренеи. Обращаться к богам родного края мне не воспрещалось, но ни храма, ни даже домашнего алтаря в жилище Марбелов не имелось. Республиканцы, как известно каждому, верят не в богов, а в рок. Ему не посвящают святилища, не воскуряют благовония и не приносят жертвы. Рок беспощаден и неумолим. Предначертанного не избежать, так говорят в Республике. Судьбу не обманешь. Рок всегда возьмет свое. Над рабами, верующими в различных божеств, республиканцы беззлобно посмеивались, но чуждые им религии не возбраняли. За годы жизни вдали от дома и я почти позабыла молитвы, но сейчас слова сами срывались с губ:
– Укажи мне путь, Заступница, укрепи меня в добродетели моей, защити от невзгод и лишений. Ниспошли силу, дабы вынести с достоинством все испытания, что ниспошлет мне судьба. Верую в милость твою и на тебя уповаю в нелегкий час.
Льера молчала. Меня больше не охватывало радостное возбуждение, как при молитве в придворном храме, украшенном раззолоченными статуями, пропитанном ароматом розового масла и молодого вина, что лили к ногам богов прихожане. Не снисходила на сердце радостная уверенность в заступничестве богини. Может, покровители Леренеи отвернулись от заложницы драконьих лордов? Или же власть богов севера не распространялась столь далеко, и здесь, в Республике, мне не к кому взывать о высшей помощи? «Рок неумолим!» – прогрохотало в ушах, и я ничком упала на кровать и затряслась в ознобе. Мне стало страшно, так страшно, как не было даже в тот далекий день на арене амфитеатра. Я заползла под покрывало, но согреться не удалось. Пришлось разбудить Зельду. Горничная посмотрела на то, как меня колотит дрожь, всплеснула руками и принесла макового молока.
– Конечно, этакую страсть увидать, – причитала она, поправляя одеяло. – Да еще и глупцы всякие небылицы несут. Нечего их слушать, госпожа. Вон и лорд Квинтус вернулся, уж он-то о нас позаботится, в обиду не даст…
Под ее неумолчное бормотание я и провалилась в тяжелый сон без сновидений.
***
Наутро оба лорда Марбела, и старший, и младший, вели себя как ни в чем не бывало. Хотя под глазами у обоих и залегли темные тени, лица осунулись, и в целом только слепой не заметил бы, что ночь они провели без сна. Но со мной они обращались как прежде: лорд Квинтус заинтересованно расспрашивал о моих успехах в учебе, о самочувствии, о Серебряной Молнии. Арий привычно не смотрел в мою сторону, словно меня и не существовало, и вот это его поведение отчего-то цепляло сильнее всего. Неизвестно почему мне казалось, что после вчерашнего что-то между нами должно перемениться, но нет. Арий словно бы позабыл и о ссоре в роще, и о сцене в библиотеке.
Еще я ожидала, что праздник отменят либо перенесут, но опять ошиблась. Лорд Квинтус по окончанию завтрака вызвал домоправительницу, чтобы отдать ей последние распоряжения. Прежде чем скрыться в кабинете, он потрепал меня по волосам и загадочным тоном объявил, что в спальне меня ожидает подарок. Взволнованная, я птицей взлетела наверх, толкнула дверь и замерла в восхищении на пороге.
Оно лежало на кровати. Самое прекрасное платье, которое я когда-либо видела, а ведь мне довелось повидать немало роскошных нарядов сначала в бытность невестой наследника Правителя при дворе Леренеи и потом уже здесь, в Республике. Сшитое из переливчатого темно-сиреневого шелка, украшенное по подолу и рукавам серебряным шитьем, оно мерцало в солнечных лучах, притягивало взгляд. Я осторожно прикоснулась к гладкой ткани кончиками пальцев.
– Госпожа будет самой красивой на празднике! – воскликнула Зельда, которую я, завороженная обновкой, даже не заметила. – Все молодые люди будут от нее без ума. Хозяин сказал, что пора госпоже подыскать достойного супруга.
И вся моя радость, весь мой восторг при этих словах улетучились. Супруг, конечно. Так вот зачем это прекрасное платье: чтобы выставить меня в выгодном свете, заманить подходящую дичь в охотничьи сети. Выдать заложницу замуж и переложить ответственность за нее на мужа.
– Он еще много чего привез, хозяин, – тараторила без умолку Зельда. – Вон, смотрите, госпожа, вон там, в сундуке. Шали из райненского шелка, расписанные райскими птицами и цветами. Пояса с золотыми пластинами и самоцветами. Туфли из мягчайшей кожи. Да вы смотрите, смотрите!
И она выкладывала передо мной ворох пестрых вещей, не переставая восторгаться щедростью моего опекуна. Бывшего опекуна.
– Любит он вас, госпожа, вот как есть говорю. Как дочь родную любит. И еще, – понизив голос до шепота, она подалась ко мне с горящими возбуждением глазами, – скажу по секрету: видела я у него шкатулку. Тоже вам предназначена. Я так думаю, хозяин сам ее вручить хочет.
Шкатулку? Наверное, там какие-то украшения. Признаться, сейчас куда больше меня волновал не таинственный подарок, а тот выбор, который предстоит лорду Квинтусу. Выбор жениха для бывшей воспитанницы. Неизвестность страшила. Вряд ли моего мнения спросят, а вот Арий точно в стороне не останется. И что мне делать, если он из мести решит отдать меня старику? Калеке? Или уроду? Впрочем, уродов среди республиканцев встречать до сих пор не доводилось, но это не значит же, что таковых здесь нет. Просто мне на глаза прежде не попадались. В том, что Арий приложит все усилия, чтобы испортить мне жизнь, я не сомневалась. Он обязательно выберет мне в мужья самого противного, самого злобного, самого мерзкого из тех, кто попросит моей руки. Вот уверена, так и будет.
Жаль, что не получилось переговорить с лордом Квинтусом. Хотя до праздника еще оставалось время, и я решила, что обязательно предприму еще попытку. И еще одну. И еще. Не сможет же он избегать разговора вечно?
Однако он смог. Я почти не видела лорда в эти дни. Он улетал рано утром, еще до завтрака, а возвращался уже к ночи. Целовал меня в лоб, устало желал спокойной ночи и скрывался либо в своих покоях, либо в кабинете в обществе сына. Слуги туда и ужин относили. Празднование неумолимо приближалось, а вслед за ним – и день моего совершеннолетия. Я и не подозревала прежде, что с таким ужасом буду ждать, когда мне сравняется восемнадцать. Что в доме Марбелов, оказывается, мне предоставляли хоть и неполную, но свободу. А вот как будут обстоять дела в доме будущего супруга – неизвестно. Муж ведь волен ограничить жену в любых занятиях, запретить ей ездить по утрам верхом или проводить долгие часы в библиотеке за чтением. Волен даже отослать в отдаленную провинцию, чему пример – лорд Сула. Хотя в провинции мне, наверное, будет не так уж и плохо. Я подбадривала себя, убеждала, что моим суженым вполне может стать приятный молодой человек, который мне понравится, но получалось, честно говоря, неважно. Стоило вспомнить горящий злобой взгляд Ария, его искаженное яростью лицо, его презрительный голос – и страх за свое будущее возвращался, накатывал ледяной волной, перехватывал дыхание. Молодой лорд не допустит, чтобы заложница была счастлива, в этом сомнений никаких не имелось. И если только он придумает что-нибудь, способное унизить и растоптать меня, то обязательно претворит эту идею в жизнь. Непременно. Все, что мне оставалось, так это затаиться и стараться как можно реже попадаться ему на глаза. Что я и делала.
Лорд Квинтус серьезно подошел к выбору жениха для воспитанницы: ничем иным не объяснить того, что на праздник он пригласил столько молодых неженатых республиканцев. Зельда помогла мне надеть новое платье, уложила мои волосы в затейливую прическу, перевила локоны тонкими цепочками, усеянными аметистами. Загадочная обтянутая тисненной алой кожей шкатулка с золотыми застежками, увиденная горничной среди вещей хозяина, действительно содержала в себе украшения.
– Это тебе подарок на восемнадцатилетие, – сказал лорд, отдавая ее мне. – Надеюсь, ты не в обиде, что я вручаю его раньше срока?
Какое там «в обиде»! На темном бархате переливалось разноцветными огнями бриллиантовое колье, достойное того, чтобы обвивать шею королевы. Хотя вряд ли в сокровищнице Леренеи нашлось бы подобное. Даже стань я супругой Дафриса, как того хотели его и мои родители, и тогда мои драгоценности были бы скромнее. Я заворожено рассматривала подарок, вертела шкатулку так и эдак, заставляя камни играть в ярком свете.
– Вижу, тебе понравилось, – добродушно усмехнулся лорд Квинтус.
Я опомнилась.
– Да! О да! Благодарю, оно прекрасно.
– Ни один драгоценный камень не сравнится красотой с тобой, дорогая. Уверен, сегодня вечером ты ослепишь всех.
Его слова оказались пророческими. Многие мужчины, как молодые, так и не очень, провожали меня восхищенными взглядами, куда бы я ни пошла. Велея, выглядевшая в новом платье поистине роковой красавицей, посматривала с недовольством и поприветствовала меня холодно. Я хотела бы заверить ее, что ни в коем разе не собиралась омрачать ей праздник, но она отошла так быстро, что мне и слова сказать не удалось. Зато Веран держался поблизости и смотрел восторженно. Его внимание согревало и придавало сил. Арий задерживался: отправился встречать какого-то важного гостя. Лорд Квинтус беседовал с приятелями, подходил то к одному, то к другому, находил для каждого теплые слова. И все время посматривал в окно. Лицо его в такие мгновения принимало озадаченное выражение, которое, впрочем, тут же сменялось дружелюбной улыбкой, фальшь которой, похоже, видела лишь я одна. Лишь когда в небе скользнули, снижаясь, две темные тени, улыбка эта стала искренней, неподдельной.
– Наконец-то, – едва слышно выдохнул он.
Я как раз стояла по его правую руку и услышала эти слова.
Спустя недолгое время двери в очередной раз распахнулись, впуская Ария и незнакомого мужчину лет тридцати на вид. Худощавый, высокий, темноволосый, как и все республиканцы, он ступал так уверенно, словно все вокруг принадлежало ему.
– Друг мой! – радостно воскликнул лорд Квинтус. – Счастлив приветствовать тебя!
Незнакомец подошел к хозяину, и они, следуя обычаям Республики, хлопнули друг друга по предплечью.
– Кто эта красавица, друг мой? – спросил гость, с интересом глядя на меня. – Представь меня ей.
Я смутилась. Его внимание и его слова мне были приятны, а вот Арию явно не понравились. Сын хозяина застыл в паре шагов от нас и теперь сверлил гостя неприязненным взглядом.
– Ведьма, – упрямо повторил Арий. – Ведьма из варварских земель. Но я разрушу твое колдовство.
ГЛАВА ПЯТАЯ
И тут произошло нечто ужасное. Дрогнул под ногами пол, сотряслись стены. Жалобно звякнули разноцветные стекла в витражах, некоторые фрагменты вылетели из креплений и разлетелись по полу яркими осколками. Яростно взревел где-то за домом Миресон.
Нас с Арием отшвырнуло друг от друга. Разом протрезвев, он бросился наружу, туда, откуда неслись испуганные крики. На негнущихся ногах я подошла к окну. Выглянула, но из библиотеки все казалось обычным. Пришлось и мне выйти во двор.
Вся челядь лорда Квинтуса (вернее, уже лорда Ария) столпилась у крыльца. Кто-то рыдал от страха, заламывая руки, кто-то в ужасе зажимал себе рот, кто-то возбужденно переговаривался. Далеко на западе стоял огромный дымовой столб, черный, плотный.
– Кара богов, – простонала молоденькая Тероя, воспитанная в вере своих предков, – это кара богов. Конец света.
– Замолчи! – мрачно велел ей Арий. – И расходитесь все. Чего собрались?
Его приказ выполнили не сразу. Лишь убедившись, что ничего больше не происходит, земля перестала дрожать, а дым все не развеивается, рабы, которым надоело стоять и глазеть на запад, принялись разбредаться и возвращаться к обычным делам. Арий, не обращая на меня внимания, скрылся за углом дома и вскоре взлетел в небо на спине Миресона. Ветерок уже доносил смрад пожарища, и я тоже поспешила укрыться в особняке.
Ужинать пришлось в одиночестве. Подававшая на стол Синта выглядела испуганной. Вне всякого сомнения, прислуга все это время между собой обсуждала странное происшествие. Домоправительница и меня попыталась расспросить, но быстро отстала, услышав, что я понятия не имею, что стряслось, да и догадок никаких у меня нет, а куда отправился молодой хозяин – не знаю, мне он не докладывал.
Вернулся Арий глубокой ночью, и не один. Забегали по дому растревоженные слуги, таская что-то туда-сюда. Я еще не ложилась и даже не переодевалась ко сну, так что вышла в коридор и услышала голос лорда Квинтуса. Он что-то рассказывал внизу, на первом этаже, но что именно – разобрать не удалось. Немного поколебавшись, я спустилась по лестнице, чтобы поприветствовать бывшего опекуна.
Он выглядел усталым. Дорожная одежда измятая и пропыленная, в черных волосах поблескивали седые нити – а ведь в прошлую нашу встречу их не было еще заметно. Лицо загорело и обветрилось, в углах рта залегли морщины, еще одна, более глубокая, прорезала лоб. Лорд Квинтус осунулся и постарел, как ни больно мне было это признавать.
Однако же он улыбнулся, заметив меня. Тепло, радостно, на мгновение став тем самым Квинтусом Марбелом, которого я помнила.
– Лирия! Почему ты не спишь?
– Услышала голоса и решила спуститься.
Он привлек меня к себе, легко коснулся поцелуем лба.
– Ты повзрослела, дорогая. Скоро тебе исполнится восемнадцать, верно?
Я кивнула.
– Да, через десять дней.
– И стала настоящей красавицей, – продолжал он. – Пора подыскивать тебе достойного супруга. Я переговорю с Арием, возможно, кто-то из его друзей…
О нет, только не это! Я представила себе лицо Ария во время этого разговора и с трудом подавила нервный смешок.
– Отец! – о, а вот и сам Арий. – Отец, я нашел нужную карту.
Он выглянул в холл, увидел меня и переменился в лице. Лорд Квинтус не обратил внимания на то, как дернулся вниз уголок рта его сына, но я отлично это заметила. И это, и тот взгляд, которым Арий наградил меня. Вот только распознать его выражение так и не смогла. Досада? Злость? Раздражение?
– Хорошо, сын, – отозвался лорд Квинтус. – Я уже иду. Ступай спать, Лирия. Увидимся утром за завтраком.
Да что же это такое – все меня сегодня отсылают прочь, как какую-то безмозглую собачонку!
– Лорд Квинтус, я бы хотела поговорить…
– Завтра, Лирия, – устало, но твердо перебил он. – Все завтра.
Пришлось повиноваться. Бесшумно поднимаясь к себе, я думала, о чем будут разговаривать отец и сын. Явно не о воспитаннице и ее возможном замужестве и, похоже, не о помолвке Ария. Зачем им в таком случае карта? Нет, сегодня днем произошло нечто непредвиденное и жуткое, вот именно это, наверное, и собирается лорд обсудить с сыном. Слишком уж встревоженные и сосредоточенные лица у обоих, слишком резкие голоса. А вот мне никто ничего не говорит, и от этого только страшнее. Нет ничего хуже неизвестности, когда не знаешь, чего ждать и к чему готовиться.
В своей спальне я вознесла краткую молитву Льере-заступнице, осенявшей своим белоснежным крылом незамужних дев и мужних жен Леренеи. Обращаться к богам родного края мне не воспрещалось, но ни храма, ни даже домашнего алтаря в жилище Марбелов не имелось. Республиканцы, как известно каждому, верят не в богов, а в рок. Ему не посвящают святилища, не воскуряют благовония и не приносят жертвы. Рок беспощаден и неумолим. Предначертанного не избежать, так говорят в Республике. Судьбу не обманешь. Рок всегда возьмет свое. Над рабами, верующими в различных божеств, республиканцы беззлобно посмеивались, но чуждые им религии не возбраняли. За годы жизни вдали от дома и я почти позабыла молитвы, но сейчас слова сами срывались с губ:
– Укажи мне путь, Заступница, укрепи меня в добродетели моей, защити от невзгод и лишений. Ниспошли силу, дабы вынести с достоинством все испытания, что ниспошлет мне судьба. Верую в милость твою и на тебя уповаю в нелегкий час.
Льера молчала. Меня больше не охватывало радостное возбуждение, как при молитве в придворном храме, украшенном раззолоченными статуями, пропитанном ароматом розового масла и молодого вина, что лили к ногам богов прихожане. Не снисходила на сердце радостная уверенность в заступничестве богини. Может, покровители Леренеи отвернулись от заложницы драконьих лордов? Или же власть богов севера не распространялась столь далеко, и здесь, в Республике, мне не к кому взывать о высшей помощи? «Рок неумолим!» – прогрохотало в ушах, и я ничком упала на кровать и затряслась в ознобе. Мне стало страшно, так страшно, как не было даже в тот далекий день на арене амфитеатра. Я заползла под покрывало, но согреться не удалось. Пришлось разбудить Зельду. Горничная посмотрела на то, как меня колотит дрожь, всплеснула руками и принесла макового молока.
– Конечно, этакую страсть увидать, – причитала она, поправляя одеяло. – Да еще и глупцы всякие небылицы несут. Нечего их слушать, госпожа. Вон и лорд Квинтус вернулся, уж он-то о нас позаботится, в обиду не даст…
Под ее неумолчное бормотание я и провалилась в тяжелый сон без сновидений.
***
Наутро оба лорда Марбела, и старший, и младший, вели себя как ни в чем не бывало. Хотя под глазами у обоих и залегли темные тени, лица осунулись, и в целом только слепой не заметил бы, что ночь они провели без сна. Но со мной они обращались как прежде: лорд Квинтус заинтересованно расспрашивал о моих успехах в учебе, о самочувствии, о Серебряной Молнии. Арий привычно не смотрел в мою сторону, словно меня и не существовало, и вот это его поведение отчего-то цепляло сильнее всего. Неизвестно почему мне казалось, что после вчерашнего что-то между нами должно перемениться, но нет. Арий словно бы позабыл и о ссоре в роще, и о сцене в библиотеке.
Еще я ожидала, что праздник отменят либо перенесут, но опять ошиблась. Лорд Квинтус по окончанию завтрака вызвал домоправительницу, чтобы отдать ей последние распоряжения. Прежде чем скрыться в кабинете, он потрепал меня по волосам и загадочным тоном объявил, что в спальне меня ожидает подарок. Взволнованная, я птицей взлетела наверх, толкнула дверь и замерла в восхищении на пороге.
Оно лежало на кровати. Самое прекрасное платье, которое я когда-либо видела, а ведь мне довелось повидать немало роскошных нарядов сначала в бытность невестой наследника Правителя при дворе Леренеи и потом уже здесь, в Республике. Сшитое из переливчатого темно-сиреневого шелка, украшенное по подолу и рукавам серебряным шитьем, оно мерцало в солнечных лучах, притягивало взгляд. Я осторожно прикоснулась к гладкой ткани кончиками пальцев.
– Госпожа будет самой красивой на празднике! – воскликнула Зельда, которую я, завороженная обновкой, даже не заметила. – Все молодые люди будут от нее без ума. Хозяин сказал, что пора госпоже подыскать достойного супруга.
И вся моя радость, весь мой восторг при этих словах улетучились. Супруг, конечно. Так вот зачем это прекрасное платье: чтобы выставить меня в выгодном свете, заманить подходящую дичь в охотничьи сети. Выдать заложницу замуж и переложить ответственность за нее на мужа.
– Он еще много чего привез, хозяин, – тараторила без умолку Зельда. – Вон, смотрите, госпожа, вон там, в сундуке. Шали из райненского шелка, расписанные райскими птицами и цветами. Пояса с золотыми пластинами и самоцветами. Туфли из мягчайшей кожи. Да вы смотрите, смотрите!
И она выкладывала передо мной ворох пестрых вещей, не переставая восторгаться щедростью моего опекуна. Бывшего опекуна.
– Любит он вас, госпожа, вот как есть говорю. Как дочь родную любит. И еще, – понизив голос до шепота, она подалась ко мне с горящими возбуждением глазами, – скажу по секрету: видела я у него шкатулку. Тоже вам предназначена. Я так думаю, хозяин сам ее вручить хочет.
Шкатулку? Наверное, там какие-то украшения. Признаться, сейчас куда больше меня волновал не таинственный подарок, а тот выбор, который предстоит лорду Квинтусу. Выбор жениха для бывшей воспитанницы. Неизвестность страшила. Вряд ли моего мнения спросят, а вот Арий точно в стороне не останется. И что мне делать, если он из мести решит отдать меня старику? Калеке? Или уроду? Впрочем, уродов среди республиканцев встречать до сих пор не доводилось, но это не значит же, что таковых здесь нет. Просто мне на глаза прежде не попадались. В том, что Арий приложит все усилия, чтобы испортить мне жизнь, я не сомневалась. Он обязательно выберет мне в мужья самого противного, самого злобного, самого мерзкого из тех, кто попросит моей руки. Вот уверена, так и будет.
Жаль, что не получилось переговорить с лордом Квинтусом. Хотя до праздника еще оставалось время, и я решила, что обязательно предприму еще попытку. И еще одну. И еще. Не сможет же он избегать разговора вечно?
Однако он смог. Я почти не видела лорда в эти дни. Он улетал рано утром, еще до завтрака, а возвращался уже к ночи. Целовал меня в лоб, устало желал спокойной ночи и скрывался либо в своих покоях, либо в кабинете в обществе сына. Слуги туда и ужин относили. Празднование неумолимо приближалось, а вслед за ним – и день моего совершеннолетия. Я и не подозревала прежде, что с таким ужасом буду ждать, когда мне сравняется восемнадцать. Что в доме Марбелов, оказывается, мне предоставляли хоть и неполную, но свободу. А вот как будут обстоять дела в доме будущего супруга – неизвестно. Муж ведь волен ограничить жену в любых занятиях, запретить ей ездить по утрам верхом или проводить долгие часы в библиотеке за чтением. Волен даже отослать в отдаленную провинцию, чему пример – лорд Сула. Хотя в провинции мне, наверное, будет не так уж и плохо. Я подбадривала себя, убеждала, что моим суженым вполне может стать приятный молодой человек, который мне понравится, но получалось, честно говоря, неважно. Стоило вспомнить горящий злобой взгляд Ария, его искаженное яростью лицо, его презрительный голос – и страх за свое будущее возвращался, накатывал ледяной волной, перехватывал дыхание. Молодой лорд не допустит, чтобы заложница была счастлива, в этом сомнений никаких не имелось. И если только он придумает что-нибудь, способное унизить и растоптать меня, то обязательно претворит эту идею в жизнь. Непременно. Все, что мне оставалось, так это затаиться и стараться как можно реже попадаться ему на глаза. Что я и делала.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Лорд Квинтус серьезно подошел к выбору жениха для воспитанницы: ничем иным не объяснить того, что на праздник он пригласил столько молодых неженатых республиканцев. Зельда помогла мне надеть новое платье, уложила мои волосы в затейливую прическу, перевила локоны тонкими цепочками, усеянными аметистами. Загадочная обтянутая тисненной алой кожей шкатулка с золотыми застежками, увиденная горничной среди вещей хозяина, действительно содержала в себе украшения.
– Это тебе подарок на восемнадцатилетие, – сказал лорд, отдавая ее мне. – Надеюсь, ты не в обиде, что я вручаю его раньше срока?
Какое там «в обиде»! На темном бархате переливалось разноцветными огнями бриллиантовое колье, достойное того, чтобы обвивать шею королевы. Хотя вряд ли в сокровищнице Леренеи нашлось бы подобное. Даже стань я супругой Дафриса, как того хотели его и мои родители, и тогда мои драгоценности были бы скромнее. Я заворожено рассматривала подарок, вертела шкатулку так и эдак, заставляя камни играть в ярком свете.
– Вижу, тебе понравилось, – добродушно усмехнулся лорд Квинтус.
Я опомнилась.
– Да! О да! Благодарю, оно прекрасно.
– Ни один драгоценный камень не сравнится красотой с тобой, дорогая. Уверен, сегодня вечером ты ослепишь всех.
Его слова оказались пророческими. Многие мужчины, как молодые, так и не очень, провожали меня восхищенными взглядами, куда бы я ни пошла. Велея, выглядевшая в новом платье поистине роковой красавицей, посматривала с недовольством и поприветствовала меня холодно. Я хотела бы заверить ее, что ни в коем разе не собиралась омрачать ей праздник, но она отошла так быстро, что мне и слова сказать не удалось. Зато Веран держался поблизости и смотрел восторженно. Его внимание согревало и придавало сил. Арий задерживался: отправился встречать какого-то важного гостя. Лорд Квинтус беседовал с приятелями, подходил то к одному, то к другому, находил для каждого теплые слова. И все время посматривал в окно. Лицо его в такие мгновения принимало озадаченное выражение, которое, впрочем, тут же сменялось дружелюбной улыбкой, фальшь которой, похоже, видела лишь я одна. Лишь когда в небе скользнули, снижаясь, две темные тени, улыбка эта стала искренней, неподдельной.
– Наконец-то, – едва слышно выдохнул он.
Я как раз стояла по его правую руку и услышала эти слова.
Спустя недолгое время двери в очередной раз распахнулись, впуская Ария и незнакомого мужчину лет тридцати на вид. Худощавый, высокий, темноволосый, как и все республиканцы, он ступал так уверенно, словно все вокруг принадлежало ему.
– Друг мой! – радостно воскликнул лорд Квинтус. – Счастлив приветствовать тебя!
Незнакомец подошел к хозяину, и они, следуя обычаям Республики, хлопнули друг друга по предплечью.
– Кто эта красавица, друг мой? – спросил гость, с интересом глядя на меня. – Представь меня ей.
Я смутилась. Его внимание и его слова мне были приятны, а вот Арию явно не понравились. Сын хозяина застыл в паре шагов от нас и теперь сверлил гостя неприязненным взглядом.
