Христина Петровна, высокая и не по годам стройная женщина лет пятидесяти, в простом платье и в цветастом платочке, повязанном назад, вышла из вагона последней. Она не любила толпиться и не понимала торопливо суетящихся людей. Как будто пара минут что-то решает в жизни.
Дочь и зятя она увидела сразу и, обойдясь без уместных по такому случаю объятий, заявила:
– Отмолила я внучку-то, слава Господу нашему и Матери Божьей… А гостить у вас не собираюсь! Не для того приехала в такую даль. Давайте-ка, сразу в больницу – заберём Марьянку, и мы с ней сегодня же уедем ко мне, на Буковину.
Такая тирада матери изумила даже привычную к её чудачествам дочь.
– Да вы что, мама! Кто же вам её отдаст?..
– Это мне-то, родной бабушке?
– Мама, да Марьяна только-только в себя пришла…
– Знаю я всё. Поехали.
Христина Петровна по-хозяйски открыла дверцу машины зятя и уселась впереди.
– Что смотрите? Садитесь, поехали.
Супруги переглянулись. Затем молча подчинились и сели в машину.
– Мама, – осторожно попыталась возразить Надежда Тарасовна, – Марьяну ещё только недавно перевели из реанимации…
Христина Петровна величественно молчала.
– И, к тому же, – нерешительно добавила её дочь, – девочка собиралась в этом году поступать в медучилище…
– Рано ей поступать – голосом, не терпящим возражений, отрезала Христина Петровна. – Вот подлечится у меня, а к осени видно будет. Не спорь! А ты на дорогу смотри, – это уже к зятю, – а не на меня зыркай. Я плохого внучке не желаю. И лучше вас знаю, что ей сейчас нужно: кровь восстановить, сил набраться – где, как не на родной земле…
Остаток пути супруги ехали молча, каждый по-своему обдумывая заявление бабушки. А та безмятежно смотрела на мелькающие городские улицы.
Мирослав лежал один в палате. Только что ушёл Коля Мальков, следователь. Он подробно расспросил Мирослава обо всём, что тот помнил, и записал, как полагается.
Скрипнула дверь. Мирослав подумал, что вернулся Коля. Но, оказалось, это зашла та самая девчушка, Марьяна. Ты глянь, уже ходит. Хилая, правда…
– Привет! – заулыбалась она. – Можно к тебе в гости?
– Заходи, – Мирослав попытался подняться и поморщился от боли в спине.
Марьяна подошла ближе.
– Как ты?..
– Нормально. Жить будем.
И тут Мирослав вдруг вспомнил, что она недавно спрашивала его про ранение… которого тогда ещё не было. И даже предупредила! Как это понимать?.. Не могла же она… Да нет, нет, с какой стати? У девчонки стопроцентное алиби, да и мотив отсутствует… Но тогда – откуда она могла знать?..
В этот момент с громким стуком распахнулась дверь, и в палату стремительно ворвалась Светлана.
– Славочка!.. Живой!.. Мой дорогой, любимый!..
Приблизившись к Мирославу, она осыпала его лицо поцелуями.
– Ты жив, жив!.. Какое счастье!.. Любимый мой, теперь у нас всё будет хорошо, ты слышишь?.. У нас будет ребёнок…
– Выйди-ка, девочка, – строго обратилась она к растерявшейся Марьяне, – нам с мужем нужно поговорить.
И, не давая Мирославу опомниться, снова стала его целовать.
«Ребенок?.. У меня будет ребёнок?..»
Мир вокруг перестал существовать для парня. Подумать только… Ребёнок…
Марьяна оставила счастливую пару, вышла из палаты и тихо притворила за собой дверь. «Странно, а мне показалось, что этот парень – моя судьба…»
Занятая своими мыслями, она завернула за угол коридора и с размаху налетела на какую-то женщину. Отстранившись, Марьяна с удивлением узнала свою родную бабушку Христину. За её спиной с растерянными улыбками стояли родители.
– Ой!.. Бабуся!.. Откуда вы?
– За тобой приехала. Иди в палату, собирайся. – Христина Петровна повернулась к дочери и зятю, – а вы чего ждёте?.. Идите к врачу, да скажите, что мы немедленно забираем внучку.
– Мы каждый день об этом просим, но её нам не отдают, – оправдывалась Надежда Тарасовна.
– А сейчас отдадут! – безапелляционно заявила бабушка.
– Я и сама сбегу! – обрадовалась неожиданной союзнице Марьяна.
– И правильно. Нечего тебе здесь делать! Ишь, тощая какая, одни глаза остались… – бабушка ласково погладила внучку по голове, а затем снова повернулась к дочери и зятю:
– Ну, чего ждёте? Отправляйтесь к врачу, договаривайтесь. А мы с внучкой будем вас ждать в машине. Идём, девочка.
Не обращая больше внимания на супругов, Христина Петровна направилась за внучкой в её палату – забрать вещи.
Марьяна собралась быстро, побросала в пакет расчёску, тюбик зубной пасты, мыло. Мимо медсестры они вдвоём с бабушкой прошли, тихо, как партизаны, и уже на улице расхохотались. Чего-чего, а юмора бабушке было не занимать! Из-за этого Марьяне было проще делиться с ней своими детскими секретами. Мама же всегда была такая строгая…
– Бабусю, а я вас во сне видела! – поделилась своими впечатлениями Марьяна. – Ну вот, как сейчас вижу. То есть, не совсем во сне, а когда в коме лежала. Вы меня звали, я слышала это.
– Так и было, люба моя, я и тебя звала, и Матерь Божью, и всех наших предков, чтобы спасли тебя, вернули к жизни.
Внезапно Марьяна кое-что вспомнила.
– Бабуль, а вы ещё какую-то Мелинду звали. Или это мне померещилось?
Христина Петровна искоса взглянула на внучку.
– А что, ты её увидела?
– Да-а… Я сначала думала, что это вы. Она похожая на вас. А почему вы… Так она что – настоящая? Бабуль, а кто она?
– Потом, потом расскажу. Ещё будет время.
– Да вы забудете!
– Вот уж нет…
Между тем, родители Марьяны переругивались под кабинетом главврача.
– Сейчас он нас выгонит, – заявил Лев Фёдорович. – Ну и тёща у меня…
– Мама сказала – он отпустит… – робко возразила Надежда Тарасовна. – А мама всегда угадывает события.
– Ага, щас! Угадывает она… Девочка только-только из комы вышла.
– Так она уже ходит…
– И ты туда же, – с досадой, резко оборвал её Лев Фёдорович. – Как, по-твоему, я должен мотивировать просьбу? Приехала, мол, наша доморощенная ведьма и приказала нам забрать дочь с собой?..
Тут отворилась дверь, и главврач собственной персоной вышел в коридор.
– А, здравствуйте, здравствуйте, родители нашей юной героини! – он с чувством пожал руку Льву Фёдоровичу. – Прекрасную дочь воспитали, прекрасную! Если бы все такими сознательными были…
Супруги озадаченно переглянулись.
– Как, вы ещё не знаете?.. – в свою очередь удивился главврач. – Так ведь только благодаря бескорыстному поступку вашей дочери мы смогли вытащить пациента с того света! Если бы не настойчивость Марьяны…
– О чём вы?..
– Пациент потерял много крови. Пришлось делать прямое переливание…
– То есть, вы хотите сказать, что… Наша дочь – донор?…
– Именно! – с чувством произнёс врач. – Более того, она сама настояла на заборе крови. Просто редкое везенье, что группы совпали, иначе бы мы потеряли парня. Вот так-то.
– Да как же вы могли! – возмущённо воскликнула Надежда Тарасовна. – Девочка только-только глаза открыла, а вы… Мы немедленно забираем её из больницы!
– Да! – с тем же чувством поддержал жену Лев Фёдорович. – Забираем немедленно! Нашли из кого кровь качать!
– Но это же не так… – врач попытался было остановить разбушевавшихся родственников.
– Мы забираем её, и всё! Точка! Ни минуты не останемся! – Колебания Льва Фёдоровича как рукой сняло. – Давайте, я напишу расписку, и до свидания. Всё, я сказал!..
Минут через пятнадцать они уселись в автомобиль, где их уже ожидали Марьяна и бабушка.
– Ну вот, я же говорила, что отпустят, – удовлетворённо произнесла Христина Петровна.
Машина, заурчав, плавно покатилась с больничного двора.
– Мама, мы тут с Лёвой подумали… Пожалуй, вы правы – Марьяне нужен хороший отдых и деревенское питание. Пусть она отдохнёт пару месяцев у вас в селе. Доченька, ты не против? – повернулась Надежда Тарасовна к Марьяне. Та подпрыгнула на сиденье от радости, стукнувшись о потолок.
– У-р-ра!.. Мамулечка, папулечка, вы у меня самые лучшие на свете!
– Но только с условием, – обратилась теперь к матери Надежда Тарасовна, – вы хоть несколько дней погостите у нас.
– Ладно уж… – при таком благополучном исходе дела настроение у бабушки теперь стало благодушным. – Пару деньков, так и быть. Пусть дед там сам похозяйничает без меня, узнает, каково это…
Мирослав, в общем-то, до сих пор не очень задумывался о детях. Ну, бегают там малявки всякие… А вот сейчас – то ли ранение так подействовало, то ли возраст, то ли ещё что... Но слова Светланы – как будто ушат ледяной воды на голову вылили. Ребёнок!.. Маленькое, вечно орущее создание – Мирослав видел такое у школьного товарища Витьки. Впрочем, оно не всегда орёт, бывает и спит, посапывая, такое вот божье творение, ещё и молоком от него пахнет…
– Ты что, не слушаешь меня? – затеребила его Светлана.
– А?.. Извини, задумался… – растерянно пробормотал Мирослав.
– Я спрашиваю: ты что, не рад?
– Я?.. Рад, конечно же рад… Очень. – И это был искренний ответ.
Светлана нежно прижалась к Мирославу.
« Как хорошо, что я сохранила с ним отношения… И как хорошо, что он поверил…»
– Мы будем самыми счастливыми на свете!.. Мы никогда больше не будем ссориться, верно?..
Вместо ответа он с огромной благодарностью поцеловал её в губы.
Уже гораздо позже, когда Светлана затворила за собой дверь, и когда прошло первое ошеломление, Мирослав вдруг совсем не к месту подумал о том, что он так и не поблагодарил свою спасительницу – Марьяну. Он сделал попытку подняться, но тут зашла медсестра и поведала, что родители Доний забрали дочь из больницы.
Что ж, ещё будет время её поблагодарить. Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Кто знает, какой была бы реакция четы Доний, узнай они сейчас, что их дочь вот таким странным образом вернула долг своему спасителю – Мирославу Савчуку. Но они узнали об этом позже, когда Мирослав заехал к ним домой с огромным букетом ромашек для Марьяны, однако та уже уехала в деревню…
Поезд миновал перевал.
Марьяна не могла оторваться от волнующих пейзажей, появляющихся за окнами вагона. Все эти виды, в общем-то, были ей не внове: прежде она ежегодно уезжала на всё лето к бабушке. Но теперь у Марьяны словно открылись глаза. Как будто впервые, она увидела прозрачные воды рек, на берегах которых росли древние смереки; далёкие синеватые горы; стада овец, пасущихся на полонинах; лоскутки огородов, возделываемые трудолюбивыми жителями; придорожные часовенки, любовно украшенные цветами…
– Что, нравится? – Христина Петровна легко читала чувства внучки по её лицу.
– Ба… У меня такое ощущение… Такое, словно я с чужой планеты домой вернулась!
– То-то и оно – здесь твой дом, а не среди машин и бетона! Вот походишь босиком по росяной траве, понюхаешь разнотравье, и сразу поймёшь это.
Марьяна не возражала и продолжала любоваться горами. Христина Петровна же любовалась своей внучкой.
– Это родные горы тебя позвали, дитя.
– Не горы, а вы, – резонно уточнила Марьяна, не отрывая взгляда от окна. – А к осени я вернусь в город, хоть он вам и не нравится.
Мольфарка молча улыбнулась. Целый месяц, пока внучка лежала без сознания, она непрестанно молила Светлые силы о помощи, просила о том же всех предков, всех духов родной земли. И однажды утром, проснувшись с чувством необыкновенной лёгкости и радости, поняла: её мольбы услышаны, Светлые силы вернули Марьяну к жизни!
Но Христине Петровне было известно ещё кое-что: взамен одной возвращённой жизни Судьба обычно забирает другую! Она молилась, чтобы этот выбор Судьбы пал на неё. Вот только бы поставить внучку на ноги... И ещё одно обстоятельство очень волновало мольфарку – кому же открыть тайну рода?.. Кому передать все свои знания?
И только услышав, что внучке явилась Мелинда, Христина Петровна успокоилась. Теперь она знала: передать древние знания ей предстоит именно Марьяне. Но спешить с этим нельзя. Пусть всё идёт своим чередом…
И ещё полдня продолжалась эта поездка, прежде чем они прибыли на вокзал.
На перроне их встретил не по-летнему холодный ветер. Марьяна зябко передёрнула плечами, что не укрылось от бабушки.
– Замёрзла?
– Есть немного. Хоть бы дождь не хлынул.
– А вот тут ты не права! Дождик земле в радость, он только добро приносит.
– Ну да, добро, – хмыкнула Марьяна. – А наводнения? Да у вас тут постоянно реки разливаются, посёлки затапливают.
– Так ведь люди сами виноваты, – Христина Петровна отворила дверь вокзала. – Природу гробят, леса вырубают, в земле и в небе дыры понаделали… Что смеёшься?..
– Ба, ну вы смешная… – снисходительно ответила ей Марьяна. – Как в небе можно дырку сделать? Небо – это воздух!
– Уж не знаю, как, но понаделали…
Они пересекли зал, вышли на привокзальную площадь и направились к автобусным кассам.
Нет, всё-таки что-то бесповоротно изменилось в душе Марьяны. Или это просто закончилось детство?..
Домик бабушки, и прежде стоявший на отшибе, под самым лесом, теперь стал ещё уединеннее: соседние три усадьбы, что располагались ближе к селу – опустели. Их хозяева, оставив на произвол судьбы свои родовые гнёзда, отправились куда-то в поисках лучшей доли. Смолкли голоса бывших подружек и друзей Марьяны, так же, как и она, приезжавших прежде к родным на лето. Теперь усадьбы зарастали бурьянами, а домишки покосились и разрушались.
– Бабушка, смотрите – у Спиваков трава выше окон вымахала! И у Черненко… Домики совсем старые, рушатся…
– Рушатся не только старые, и новые тоже, когда уходят хозяева, – покачала головой её спутница, – потому что уходит их домов их дух.
Грустно было Марьяне идти по безлюдной улице.
– Ну, что ты нос повесила? – покосилась на неё бабушка, переложив сумку в другую руку.
– Пусто как-то… Ни петухов, ни собачьего лая не слышно.
– И что же – жизнь закончилась? Посмотри, как земля радуется свободе!
Это было правдой. Природа торжествовала и стремительно отвоёвывала те земли, что прежде отняли у неё люди. Заросли крапивы, пустырника, кусты сирени почти сплошь укрыли расчищенные прежде дворики и вплотную подбирались к окнам покосившихся домишек.
– Ба, а ведь и правда – здесь скоро всё зарастёт бурьянами.
– Вот и хорошо! Земля, она свободу любит, а люди её – в асфальт да бетон…
Ещё на подходе к своей усадьбе, они услышали приветственное ржание коня Васьки и радостное повизгивание Полкана. Марьяна торопливо зашла во двор, и тут же её чуть не сбил с ног большой лохматый пёс неопределённой породы.
– Узнал, узнал! – обняла его за шею Марьяна, – ах ты, зверюга, хороший мой пёсик…
– Видишь, как тебе здесь все рады, – улыбка не сходила с лица бабушки. – Иди, с Васькой поздоровайся. Слышишь, как коняка бесится от радости? Того и гляди конюшню разнесёт.
– А дедушка где?
– На работе, где же ещё ему быть. Вечером вернётся. Ну, давай, давай, иди к Ваське, здоровайся…
Вдохнув забытый запах деревенской усадьбы, Марьяна ощутила умиротворённое ощущение родного дома. «Как странно… Ведь мой дом не здесь…»
И всё-таки это было возвращение!
Как-то само собой сложилось так, что по прошествии времени у Марьяны пропало желание уезжать обратно, в город. Здесь, в удалённом от цивилизации крае, в тихих буковых и еловых лесах, вдыхая неповторимый живительный воздух, она ощущала безмятежный покой и радость. Город же теперь ей казался грохочущим монстром, безжалостно перемалывающим людские судьбы…
А к концу лета Марьяна поступила в лесной техникум.
Дочь и зятя она увидела сразу и, обойдясь без уместных по такому случаю объятий, заявила:
– Отмолила я внучку-то, слава Господу нашему и Матери Божьей… А гостить у вас не собираюсь! Не для того приехала в такую даль. Давайте-ка, сразу в больницу – заберём Марьянку, и мы с ней сегодня же уедем ко мне, на Буковину.
Такая тирада матери изумила даже привычную к её чудачествам дочь.
– Да вы что, мама! Кто же вам её отдаст?..
– Это мне-то, родной бабушке?
– Мама, да Марьяна только-только в себя пришла…
– Знаю я всё. Поехали.
Христина Петровна по-хозяйски открыла дверцу машины зятя и уселась впереди.
– Что смотрите? Садитесь, поехали.
Супруги переглянулись. Затем молча подчинились и сели в машину.
– Мама, – осторожно попыталась возразить Надежда Тарасовна, – Марьяну ещё только недавно перевели из реанимации…
Христина Петровна величественно молчала.
– И, к тому же, – нерешительно добавила её дочь, – девочка собиралась в этом году поступать в медучилище…
– Рано ей поступать – голосом, не терпящим возражений, отрезала Христина Петровна. – Вот подлечится у меня, а к осени видно будет. Не спорь! А ты на дорогу смотри, – это уже к зятю, – а не на меня зыркай. Я плохого внучке не желаю. И лучше вас знаю, что ей сейчас нужно: кровь восстановить, сил набраться – где, как не на родной земле…
Остаток пути супруги ехали молча, каждый по-своему обдумывая заявление бабушки. А та безмятежно смотрела на мелькающие городские улицы.
Мирослав лежал один в палате. Только что ушёл Коля Мальков, следователь. Он подробно расспросил Мирослава обо всём, что тот помнил, и записал, как полагается.
Скрипнула дверь. Мирослав подумал, что вернулся Коля. Но, оказалось, это зашла та самая девчушка, Марьяна. Ты глянь, уже ходит. Хилая, правда…
– Привет! – заулыбалась она. – Можно к тебе в гости?
– Заходи, – Мирослав попытался подняться и поморщился от боли в спине.
Марьяна подошла ближе.
– Как ты?..
– Нормально. Жить будем.
И тут Мирослав вдруг вспомнил, что она недавно спрашивала его про ранение… которого тогда ещё не было. И даже предупредила! Как это понимать?.. Не могла же она… Да нет, нет, с какой стати? У девчонки стопроцентное алиби, да и мотив отсутствует… Но тогда – откуда она могла знать?..
В этот момент с громким стуком распахнулась дверь, и в палату стремительно ворвалась Светлана.
– Славочка!.. Живой!.. Мой дорогой, любимый!..
Приблизившись к Мирославу, она осыпала его лицо поцелуями.
– Ты жив, жив!.. Какое счастье!.. Любимый мой, теперь у нас всё будет хорошо, ты слышишь?.. У нас будет ребёнок…
– Выйди-ка, девочка, – строго обратилась она к растерявшейся Марьяне, – нам с мужем нужно поговорить.
И, не давая Мирославу опомниться, снова стала его целовать.
«Ребенок?.. У меня будет ребёнок?..»
Мир вокруг перестал существовать для парня. Подумать только… Ребёнок…
Марьяна оставила счастливую пару, вышла из палаты и тихо притворила за собой дверь. «Странно, а мне показалось, что этот парень – моя судьба…»
Занятая своими мыслями, она завернула за угол коридора и с размаху налетела на какую-то женщину. Отстранившись, Марьяна с удивлением узнала свою родную бабушку Христину. За её спиной с растерянными улыбками стояли родители.
– Ой!.. Бабуся!.. Откуда вы?
– За тобой приехала. Иди в палату, собирайся. – Христина Петровна повернулась к дочери и зятю, – а вы чего ждёте?.. Идите к врачу, да скажите, что мы немедленно забираем внучку.
– Мы каждый день об этом просим, но её нам не отдают, – оправдывалась Надежда Тарасовна.
– А сейчас отдадут! – безапелляционно заявила бабушка.
– Я и сама сбегу! – обрадовалась неожиданной союзнице Марьяна.
– И правильно. Нечего тебе здесь делать! Ишь, тощая какая, одни глаза остались… – бабушка ласково погладила внучку по голове, а затем снова повернулась к дочери и зятю:
– Ну, чего ждёте? Отправляйтесь к врачу, договаривайтесь. А мы с внучкой будем вас ждать в машине. Идём, девочка.
Не обращая больше внимания на супругов, Христина Петровна направилась за внучкой в её палату – забрать вещи.
Марьяна собралась быстро, побросала в пакет расчёску, тюбик зубной пасты, мыло. Мимо медсестры они вдвоём с бабушкой прошли, тихо, как партизаны, и уже на улице расхохотались. Чего-чего, а юмора бабушке было не занимать! Из-за этого Марьяне было проще делиться с ней своими детскими секретами. Мама же всегда была такая строгая…
– Бабусю, а я вас во сне видела! – поделилась своими впечатлениями Марьяна. – Ну вот, как сейчас вижу. То есть, не совсем во сне, а когда в коме лежала. Вы меня звали, я слышала это.
– Так и было, люба моя, я и тебя звала, и Матерь Божью, и всех наших предков, чтобы спасли тебя, вернули к жизни.
Внезапно Марьяна кое-что вспомнила.
– Бабуль, а вы ещё какую-то Мелинду звали. Или это мне померещилось?
Христина Петровна искоса взглянула на внучку.
– А что, ты её увидела?
– Да-а… Я сначала думала, что это вы. Она похожая на вас. А почему вы… Так она что – настоящая? Бабуль, а кто она?
– Потом, потом расскажу. Ещё будет время.
– Да вы забудете!
– Вот уж нет…
Между тем, родители Марьяны переругивались под кабинетом главврача.
– Сейчас он нас выгонит, – заявил Лев Фёдорович. – Ну и тёща у меня…
– Мама сказала – он отпустит… – робко возразила Надежда Тарасовна. – А мама всегда угадывает события.
– Ага, щас! Угадывает она… Девочка только-только из комы вышла.
– Так она уже ходит…
– И ты туда же, – с досадой, резко оборвал её Лев Фёдорович. – Как, по-твоему, я должен мотивировать просьбу? Приехала, мол, наша доморощенная ведьма и приказала нам забрать дочь с собой?..
Тут отворилась дверь, и главврач собственной персоной вышел в коридор.
– А, здравствуйте, здравствуйте, родители нашей юной героини! – он с чувством пожал руку Льву Фёдоровичу. – Прекрасную дочь воспитали, прекрасную! Если бы все такими сознательными были…
Супруги озадаченно переглянулись.
– Как, вы ещё не знаете?.. – в свою очередь удивился главврач. – Так ведь только благодаря бескорыстному поступку вашей дочери мы смогли вытащить пациента с того света! Если бы не настойчивость Марьяны…
– О чём вы?..
– Пациент потерял много крови. Пришлось делать прямое переливание…
– То есть, вы хотите сказать, что… Наша дочь – донор?…
– Именно! – с чувством произнёс врач. – Более того, она сама настояла на заборе крови. Просто редкое везенье, что группы совпали, иначе бы мы потеряли парня. Вот так-то.
– Да как же вы могли! – возмущённо воскликнула Надежда Тарасовна. – Девочка только-только глаза открыла, а вы… Мы немедленно забираем её из больницы!
– Да! – с тем же чувством поддержал жену Лев Фёдорович. – Забираем немедленно! Нашли из кого кровь качать!
– Но это же не так… – врач попытался было остановить разбушевавшихся родственников.
– Мы забираем её, и всё! Точка! Ни минуты не останемся! – Колебания Льва Фёдоровича как рукой сняло. – Давайте, я напишу расписку, и до свидания. Всё, я сказал!..
Минут через пятнадцать они уселись в автомобиль, где их уже ожидали Марьяна и бабушка.
– Ну вот, я же говорила, что отпустят, – удовлетворённо произнесла Христина Петровна.
Машина, заурчав, плавно покатилась с больничного двора.
– Мама, мы тут с Лёвой подумали… Пожалуй, вы правы – Марьяне нужен хороший отдых и деревенское питание. Пусть она отдохнёт пару месяцев у вас в селе. Доченька, ты не против? – повернулась Надежда Тарасовна к Марьяне. Та подпрыгнула на сиденье от радости, стукнувшись о потолок.
– У-р-ра!.. Мамулечка, папулечка, вы у меня самые лучшие на свете!
– Но только с условием, – обратилась теперь к матери Надежда Тарасовна, – вы хоть несколько дней погостите у нас.
– Ладно уж… – при таком благополучном исходе дела настроение у бабушки теперь стало благодушным. – Пару деньков, так и быть. Пусть дед там сам похозяйничает без меня, узнает, каково это…
Мирослав, в общем-то, до сих пор не очень задумывался о детях. Ну, бегают там малявки всякие… А вот сейчас – то ли ранение так подействовало, то ли возраст, то ли ещё что... Но слова Светланы – как будто ушат ледяной воды на голову вылили. Ребёнок!.. Маленькое, вечно орущее создание – Мирослав видел такое у школьного товарища Витьки. Впрочем, оно не всегда орёт, бывает и спит, посапывая, такое вот божье творение, ещё и молоком от него пахнет…
– Ты что, не слушаешь меня? – затеребила его Светлана.
– А?.. Извини, задумался… – растерянно пробормотал Мирослав.
– Я спрашиваю: ты что, не рад?
– Я?.. Рад, конечно же рад… Очень. – И это был искренний ответ.
Светлана нежно прижалась к Мирославу.
« Как хорошо, что я сохранила с ним отношения… И как хорошо, что он поверил…»
– Мы будем самыми счастливыми на свете!.. Мы никогда больше не будем ссориться, верно?..
Вместо ответа он с огромной благодарностью поцеловал её в губы.
Уже гораздо позже, когда Светлана затворила за собой дверь, и когда прошло первое ошеломление, Мирослав вдруг совсем не к месту подумал о том, что он так и не поблагодарил свою спасительницу – Марьяну. Он сделал попытку подняться, но тут зашла медсестра и поведала, что родители Доний забрали дочь из больницы.
Что ж, ещё будет время её поблагодарить. Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Кто знает, какой была бы реакция четы Доний, узнай они сейчас, что их дочь вот таким странным образом вернула долг своему спасителю – Мирославу Савчуку. Но они узнали об этом позже, когда Мирослав заехал к ним домой с огромным букетом ромашек для Марьяны, однако та уже уехала в деревню…
ГЛАВА 10
Поезд миновал перевал.
Марьяна не могла оторваться от волнующих пейзажей, появляющихся за окнами вагона. Все эти виды, в общем-то, были ей не внове: прежде она ежегодно уезжала на всё лето к бабушке. Но теперь у Марьяны словно открылись глаза. Как будто впервые, она увидела прозрачные воды рек, на берегах которых росли древние смереки; далёкие синеватые горы; стада овец, пасущихся на полонинах; лоскутки огородов, возделываемые трудолюбивыми жителями; придорожные часовенки, любовно украшенные цветами…
– Что, нравится? – Христина Петровна легко читала чувства внучки по её лицу.
– Ба… У меня такое ощущение… Такое, словно я с чужой планеты домой вернулась!
– То-то и оно – здесь твой дом, а не среди машин и бетона! Вот походишь босиком по росяной траве, понюхаешь разнотравье, и сразу поймёшь это.
Марьяна не возражала и продолжала любоваться горами. Христина Петровна же любовалась своей внучкой.
– Это родные горы тебя позвали, дитя.
– Не горы, а вы, – резонно уточнила Марьяна, не отрывая взгляда от окна. – А к осени я вернусь в город, хоть он вам и не нравится.
Мольфарка молча улыбнулась. Целый месяц, пока внучка лежала без сознания, она непрестанно молила Светлые силы о помощи, просила о том же всех предков, всех духов родной земли. И однажды утром, проснувшись с чувством необыкновенной лёгкости и радости, поняла: её мольбы услышаны, Светлые силы вернули Марьяну к жизни!
Но Христине Петровне было известно ещё кое-что: взамен одной возвращённой жизни Судьба обычно забирает другую! Она молилась, чтобы этот выбор Судьбы пал на неё. Вот только бы поставить внучку на ноги... И ещё одно обстоятельство очень волновало мольфарку – кому же открыть тайну рода?.. Кому передать все свои знания?
И только услышав, что внучке явилась Мелинда, Христина Петровна успокоилась. Теперь она знала: передать древние знания ей предстоит именно Марьяне. Но спешить с этим нельзя. Пусть всё идёт своим чередом…
И ещё полдня продолжалась эта поездка, прежде чем они прибыли на вокзал.
На перроне их встретил не по-летнему холодный ветер. Марьяна зябко передёрнула плечами, что не укрылось от бабушки.
– Замёрзла?
– Есть немного. Хоть бы дождь не хлынул.
– А вот тут ты не права! Дождик земле в радость, он только добро приносит.
– Ну да, добро, – хмыкнула Марьяна. – А наводнения? Да у вас тут постоянно реки разливаются, посёлки затапливают.
– Так ведь люди сами виноваты, – Христина Петровна отворила дверь вокзала. – Природу гробят, леса вырубают, в земле и в небе дыры понаделали… Что смеёшься?..
– Ба, ну вы смешная… – снисходительно ответила ей Марьяна. – Как в небе можно дырку сделать? Небо – это воздух!
– Уж не знаю, как, но понаделали…
Они пересекли зал, вышли на привокзальную площадь и направились к автобусным кассам.
Нет, всё-таки что-то бесповоротно изменилось в душе Марьяны. Или это просто закончилось детство?..
Домик бабушки, и прежде стоявший на отшибе, под самым лесом, теперь стал ещё уединеннее: соседние три усадьбы, что располагались ближе к селу – опустели. Их хозяева, оставив на произвол судьбы свои родовые гнёзда, отправились куда-то в поисках лучшей доли. Смолкли голоса бывших подружек и друзей Марьяны, так же, как и она, приезжавших прежде к родным на лето. Теперь усадьбы зарастали бурьянами, а домишки покосились и разрушались.
– Бабушка, смотрите – у Спиваков трава выше окон вымахала! И у Черненко… Домики совсем старые, рушатся…
– Рушатся не только старые, и новые тоже, когда уходят хозяева, – покачала головой её спутница, – потому что уходит их домов их дух.
Грустно было Марьяне идти по безлюдной улице.
– Ну, что ты нос повесила? – покосилась на неё бабушка, переложив сумку в другую руку.
– Пусто как-то… Ни петухов, ни собачьего лая не слышно.
– И что же – жизнь закончилась? Посмотри, как земля радуется свободе!
Это было правдой. Природа торжествовала и стремительно отвоёвывала те земли, что прежде отняли у неё люди. Заросли крапивы, пустырника, кусты сирени почти сплошь укрыли расчищенные прежде дворики и вплотную подбирались к окнам покосившихся домишек.
– Ба, а ведь и правда – здесь скоро всё зарастёт бурьянами.
– Вот и хорошо! Земля, она свободу любит, а люди её – в асфальт да бетон…
Ещё на подходе к своей усадьбе, они услышали приветственное ржание коня Васьки и радостное повизгивание Полкана. Марьяна торопливо зашла во двор, и тут же её чуть не сбил с ног большой лохматый пёс неопределённой породы.
– Узнал, узнал! – обняла его за шею Марьяна, – ах ты, зверюга, хороший мой пёсик…
– Видишь, как тебе здесь все рады, – улыбка не сходила с лица бабушки. – Иди, с Васькой поздоровайся. Слышишь, как коняка бесится от радости? Того и гляди конюшню разнесёт.
– А дедушка где?
– На работе, где же ещё ему быть. Вечером вернётся. Ну, давай, давай, иди к Ваське, здоровайся…
Вдохнув забытый запах деревенской усадьбы, Марьяна ощутила умиротворённое ощущение родного дома. «Как странно… Ведь мой дом не здесь…»
И всё-таки это было возвращение!
Как-то само собой сложилось так, что по прошествии времени у Марьяны пропало желание уезжать обратно, в город. Здесь, в удалённом от цивилизации крае, в тихих буковых и еловых лесах, вдыхая неповторимый живительный воздух, она ощущала безмятежный покой и радость. Город же теперь ей казался грохочущим монстром, безжалостно перемалывающим людские судьбы…
А к концу лета Марьяна поступила в лесной техникум.
