Но нам и этого было мало. Как жаль, что нужно ходить на работу! Там приходится следить за собой и стараться не хватать его за руку при каждой возможной близости: а это было очень трудно — я остро нуждалась в его прикосновениях даже безо всякого сексуального подтекста. Хотелось просто ощущать тепло его руки на своей, знать, что он рядом, со мной — видимо, в качестве некоего тактильного подтверждения, что не сплю. По-моему, это стало своего рода зависимостью. Да, я волкозависима. Все симптомы на лицо. И поведение Яна указывало на то, что он чувствует нечто подобное. Как только я начинала грустить или нервничать, он тут же появлялся или звонил, несмотря ни на какую занятость, и хоть минутку, но уделял мне. Приятно знать, что я для него важнее всего на свете.
Больше мы не ссорились, и каждый вечер, проведенный нами вместе, походил на идеальное времяпрепровождение семейной пары без детей, женатых уже лет десять, но не потерявшей при этом остроты чувств (каждая ночь была восхитительно жаркой).
Ничего ужасного не происходило, и дверь, тут же появляющаяся, стоило мне коснуться головой подушки и погрузиться в сон, перестала меня отчаянно пугать. Я даже как-то смирилась с её наличием и старалась лишний раз о ней не вспоминать. Нам с Яном было так хорошо и ненапряжно в обществе друг друга, что я подумала — вот оно счастье! И даже ежедневное присутствие Маринки(!) в офисе перестало меня раздражать. Вот что с людьми делает любовь. Сама себе поражаюсь. Да, я люблю его.
Уютно устроившись на коленях у сидящего на диване Яна и тыча пальцем в планшет, я искала в интернете что-нибудь интересное для чтения. Он смотрел по телевизору какую-то наискучнейшую передачу на канале «РБК», не забывая при этом ненавязчиво поглаживать мои ноги. Что, между прочим, страшно отвлекало. Так, не найдя ничего путного, я отбросила планшет в сторону и обхватила лицо Яна ладонями. Он, скосив глаза, продолжал смотреть в телевизор.
— «Первый», «первый», мы вас теряем! «Земля» на связи! Мне скучно!
Он улыбнулся и посмотрел на меня.
— Май, ну дай дослушать, там кое-что важное!
— Да? — я уперла руки в бока. — Так значит? Променял меня на зомбоящик?!
— Тебя я не променяю ни на какие сокровища мира!
Он повалил меня на диван и принялся щекотать. Вырываясь и визжа, я затрепыхалась в беспощадных Яновых руках.
— У меня сейчас разрыв сердца будет! — хохоча, прокричала я.
— Всё? Больше не скучаешь? — он прекратил пытку, но из рук не выпускал.
— А щекотать больше не будешь?
— Посмотрим на твоё поведение.
— Ян, а Ян...
— Что?
— Я хочу увидеть тебя волком! — выпалила я.
— Да?.. И что мне за это будет? — прищурился он.
— Какой ты, оказывается, корыстный! Неужели ты не можешь сделать это в альтруистическом порыве?
— Видишь ли, перекинуться — это довольно болезненный и интимный процесс... — начал он нравоучительным тоном.
— По-моему, в плане интимности мы с тобой шагнули очень далеко, не находишь? А насчёт боли, я и сама могу сделать тебе больно! — с этими словами я поцеловала его и тихонько куснула за губу.
— Маленькая садистка... Ну ладно, сама напросилась! — он встал с дивана и, мстительно устремив на меня взгляд, резким движением, сорвал с себя футболку и взялся за штаны.
— Эй! Я не на это напрашивалась! Зачем ты раздеваешься? — прикрыла глаза ладонью я и отвернулась. — Ты сегодня решил побить рекорд?
— Думаю, волк в одежде — до безобразия нелепое зрелище, — донеслось до меня.
Бормотание телевизора прервал оглушительный рык, затем хлопок, и запахло озоном. Я испуганно обернулась — передо мной стоял внушительных размеров волк тёмного окраса, с мощной грудной клеткой, и внимательно смотрел на меня желтыми глазами. Я, беспорядочно дрыгая ногами и руками, инстинктивно забилась в дальний угол дивана и уперлась спиной в подлокотник. Он медленно подошёл, сел возле меня и потерся мордой о мои колени. Отчаянно борясь с суеверным ужасом, я протянула дрожащую руку и погладила его между ушами. Волк одобрительно заворчал и лизнул меня в ладонь. Страх отступал — это же Ян! — и я улыбнулась. Я спустилась с дивана на пол и обняла его за шею, а он ткнулся холодным мокрым носом мне в ухо, и я засмеялась от щекотки. Поглаживая по спине, я восхищенно рассматривала его: он такой мощный, огромный и красивый! И ещё тёплый, прямо-таки горячий! А шерсть мягкая и приятная на ощупь. Мы так немного посидели вместе.
Лениво поднявшись, он подхватил в зубы штаны, удалился в спальню и буквально через мгновение вошёл в человеческом обличье. Я смотрела на него во все глаза.
— Ты такой... такой классный! — задохнулась я от восторга. Мне не удалось подобрать других подходящих слов, чтобы выразить свои чувства.
— Да, я такой, — снисходительно посмотрел на меня Ян. — Ну что, страшно было? Я внушаю ужас?
— Ага, — улыбаясь во весь рот, радостно сказала я. — Боюсь-боюсь! А если я не буду слушаться, ты меня съешь? — я игриво на него посмотрела и залезла обратно на диван.
— Обязательно. Ты такая аппетитная! — метнувшись ко мне, он щёлкнул зубами, поймал меня за ногу и дёрнул на себя. — Обожаю зайчатину!
— Ай! Сам ты — зайчатина! — оскорбилась я и попыталась лягнуть его другой ногой.
— А ты умеешь добиваться своего… Я в восхищении! Сам не заметил, в какой момент повелся на твою провокацию. А ещё прикидывается добропорядочной ведьмой! — возмущался он.
— Ян. У меня с чувством юмора всё в порядке, но это шутка из разряда тех, что я не понимаю, — предупредила я. — Я про мою добропорядочность. Не наступай на больную мозоль!
— Хорошо. Раз это мозоль — не буду. Но не переводи тему разговора! Всё равно просто так от меня ты не отделаешься, — сурово пообещал он. — С тебя волшебный сон! В смысле, чтобы я его ещё неделю вспоминал — мне должно о-очень понравиться, — потребовал Ян.
— Легко!
— Потом расскажешь, было ли тебе легко! И ещё, хочу, чтобы в моём сне ты была в костюме зайчика «Playboy»!
— Ага, щас! Перебьёшься!
— Мой сон — мои правила!
— Если только ты будешь в таком же! — захохотала я, а он подло ущипнул меня за мягкое место, заставив подпрыгнуть.
— Оставим костюмы только для тебя. Смотри, я могу пожелать какой-нибудь бал-маскарад!
— Вот только не надо меня пугать! И ещё, раз уж мы заговорили про мозоли. Не надо про зайцев! Бесит.
— А почему, твоему Фёдору, — имя друга он произнес с особым чувством, — можно, а мне нельзя?
— Потому. И ему теперь тоже нельзя, — я скрестила руки на груди.
— Почему? Объясни. Согласен прекратить только после этого, — он тоже скрестил руки и встал передо мной.
— Потому что у меня нездоровая ассоциация. Вернее, здоровая, но меня бесит.
— Какая? — удивился он.
— Сам знаешь, какая!
— Не знаю.
— Ты будешь смеяться. А если Федька сам додумается до этого, он меня вообще со свету сживёт своим стебом!
— Ну, всё, ты меня заинтриговала! Что за ассоциация? Честно, я не буду смеяться. Май! Я не отстану.
Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сейчас он умрёт со смеху. Я точно знаю.
— «Ну, погоди!», — сдалась я. А в ответ тишина. Я даже удивилась и открыла глаза.
Ян смотрел на меня, силясь сдержать улыбку, но у него не выходило. Ну вот, я так и знала! Я обижено надула губы и отвернулась. А он со словами: «Всё! Больше не могу!», повалился на диван и захохотал как сумасшедший. Когда он отсмеялся, я сердито поинтересовалась:
— Тебе кажется это забавным?
— Да. А что такого-то? Чего тебя это бесит, не пойму? — искренне недоумевал он.
— Просто бесит. Надеюсь, теперь всё понятно, и ты не будешь называть меня зайцем?
Он подполз ко мне и поцеловал в ухо.
— Если только ты не будешь разговаривать голосом Клары Румяновой.
— Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты надо мной подшучивал! — я со всей силы ущипнула его за бок.
— Ай! Больно же. Ладно, не буду больше. Но так заманчиво. Заяц — волк, заяц — волк, — прогнусавил он механическим голосом, тыча пальцем попеременно то на себя, то на меня.
— Ну, всё, ты меня достал! — воскликнула я и схватилась за подушку, а он вскочил с дивана и помчался в сторону спальни. Но в дверном проеме снаряд, метко брошенный мной, его настиг. Я победоносно захохотала. Вот, вроде бы, взрослые люди, а ведем себя как дети!
Хоть я и провела большую часть ночи во сне Яна (всё получилось без проблем, и ему о-очень понравилось!), проклятая дверь, с настойчивым упорством, не оставила меня в покое и на этот раз. Обеспокоило меня ещё кое-что. Когда я провалилась в сумрак, чтобы вернуться к себе из Янова сна, сквозь туман ко мне метнулась приличных размеров тень, которую разглядывать я не стала, рассудив, что это может быть небезопасно. Раньше в сумраке мне не доводилось кого-то встречать. Я нахожусь там не больше пары минут, а иногда хватает и нескольких секунд, только для того, чтобы прыгнуть в нужный мне сон. Вообще, в сумраке сложно что-то разглядеть: когда находишься там, будто висишь в воздухе, а вокруг почти осязаемый туман, и задерживаться в этом странном месте не тянет.
Я постаралась прогнать нехорошие мысли, и Яну рассказывать об этом происшествии не стала. Хватит с него и моих снов с дверью.
За обедом Ян сообщил мне, что сегодня вечером хочет познакомить меня со своими родителями.
Признаться, такая перспектива несколько напрягала.
— Ян, а это обязательно? Думаю, вряд ли они одобрят твой выбор, — я осторожно взглянула на него.
— Ты им понравишься, я уверен.
— А что, если нет?
— У меня замечательные родители, не бойся, — он провел рукой по моему плечу.
Я вымучено улыбнулась. Меня охватило волнение. Угодить на смотрины хотелось меньше всего. Будут разглядывать как лошадь на ярмарке. А потом сделают неутешительный вывод. Хотя нет. Вывод они уже наверняка сделали. Заочный и неутешительный. Скрывать, что я ведьма, Яну нет резона, рано или поздно они сами узнают. Но с другой стороны, даже если я им не понравлюсь — это ведь не конец света? Или конец? Может, оборотни должны обязательно получать родительское благословение, и если этого не случилось — неподходящую пассию положено гнать в шею? От этой мысли мне стало душно.
— Если я им не понравлюсь, это будет иметь какие-то последствия для тебя? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я.
— Какие ещё последствия?
— Не знаю, наследства тебя лишат или от семьи отлучат...
— О, Господи! Май, что за процессы в твоём мозгу рождают это? Иногда я просто в шоке от твоих умозаключений!
— Я ведь ничего не знаю о вас, может, в вашем обществе царят средневековые нравы? А фантазия у меня всегда была богатой!
— Я начинаю тихо ненавидеть твою фантазию.
— Тогда расскажи мне о себе, о вас. И у меня не будет пространства для её полета. Наверное.
— Да уж. Ты можешь напридумывать чёрт знает чего, — проворчал он. — Но позже. Я отвечу на все твои вопросы.
Весь остаток дня я ужасно нервничала из-за перспективы встречи с родителями Яна. Всё валилось из рук, и работник из меня получился совершенно никакой. После работы Ян отвез меня домой, чтобы я переоделась к ужину, а сам уехал, не знаю куда. Спросить у меня не было сил.
Плохо соображая от волнения, я с трудом сконцентрировалась на выборе наряда. Надела тёмно-синее, длиной до колена, ассиметричное платье — с одной стороны плечо и рука открыты, а с другой расклешённый рукав. И полюбившиеся мне синие туфли. Скромненько и со вкусом — должно быть самое то. Завершила свои сборы я естественным макияжем — чёрные стрелки, немного туши и бледно-коралловый блеск для губ. Отлично. Только спокойнее чувствовать себя не стала.
От резкого звука телефонного звонка, погруженная в свои переживания, я подскочила — Федька! — сколько лет, сколько зим! С самого начала практики мы с ним не созванивались. Непростительно для друзей.
— Привет, радость моя! Теперь ты тоже потеряна для общества со своей любовью.
— Привет, Федь. Я по тебе соскучилась, — мне что-то даже взгрустнулось.
— Ты одна? Хочешь, приеду к тебе? — сразу же предложил он.
— Не сегодня — Ян хочет познакомить меня с родителями. Жутко боюсь.
— Ого. Может, он и женится на тебе через недельку-другую?
— Очень смешно! Федя, не надо меня раздражать! Я и так нервная истеричка.
— Ок, больше раздражать не буду. Как у тебя дела?
— Дела — хорошо, я практику прохожу у Яна в компании.
— Интересно, как он это провернул?
— Сама не знаю, но рада. Правда сначала разозлилась, конечно.
— Нелегко ему пришлось, наверное, — хохотнул друг.
— Наверное. Федь, ещё я хотела с тобой поговорить. Посоветоваться. Но не беспокойся раньше времени, ничего убийственно страшного, — попыталась я не слишком напугать друга, а то ещё примчится прямо сейчас.
— Что случилось? Это связано с твоим оборотнем? — насторожился Фёдор.
— Нет, Ян к этому отношения не имеет. Потом. Не по телефону.
— На завтрашний вечер ничего не планируй. Я к тебе приеду, — голос Феди приобрел деловой тон.
— Ну, или я к тебе. Созвонимся. Пока.
— Пока.
Буквально сразу же после нашего с Федором разговора за мной приехал Ян. Чертовски красивый. И, как обычно, безупречно одет. Он одобрительно улыбнулся, оглядев меня с ног до головы.
— Ты — само совершенство, — шепнул он мне, осторожно обняв.
Я смущённо улыбнулась в ответ и даже немного забыла о причине своего беспокойства. Но ненадолго.
— Ну что, поехали?
Когда мы зашли в ресторан, меня охватила паника. «Надо было выпить валерьянки, что ли», — запоздало посетила меня хорошая мысль. Мы подошли к сидящей за столиком красивой паре. Подтянутый, совсем не старый ещё мужчина, завидев нас, поднялся. А они очень похожи с Яном: те же черты лица, та же ямочка на подбородке. Он улыбнулся, и они с Яном обнялись.
— Здравствуй, папа.
— Рад тебя видеть, сын.
Ян подошел к элегантной темноволосой женщине и, склонившись, поцеловал её в щёку.
— Мама, прекрасно выглядишь.
— О, Янек, я так соскучилась! — она нежно погладила его по плечу.
— Мама, папа, познакомьтесь — это моя девушка Майя. Майя, это мои родители — Александр и Амалия, — они оба мило мне улыбнулись.
Может быть, я зря паниковала? На вид очень приятные люди, в смысле, волки. Но что-то они как-то спокойно на меня реагируют. Не удивлены даже. Должно быть, Ян их предупредил, кто я есть.
— Добрый вечер, — я старалась не выдавать своего волнения, но получалось неважнецки: во рту пересохло, руки и ноги трясутся, голова пустая — ни одной путной мысли, о чём с ними вообще говорить.
Ян отодвинул для меня стул, предлагая сесть, и сам занял место рядом со мной. От напряжения мне совсем не хотелось есть.
Вечер прошёл в довольно приятной и непринужденной обстановке. Родители Яна разговаривали между собой, с Яном, обменивались шуточками, иногда участливо задавая и мне вопросы, но не слишком часто: моё смущение не осталось незамеченным. Я вежливо отвечала, но так ни разу не почувствовала себя своей в их кругу.
Я ведьма. А они оборотни. И я-таки ощущала некую натянутость. Со стороны Амалии. От её светской улыбки веяло холодом — она явно не испытывала восторга от выбора сына. От этого осознания я совсем расстроилась. Не нравлюсь я ей — это как пить дать, но она, видно, Яна обидеть не хочет, поэтому старательно улыбается. А Александр довольно искренне рад за нас. По крайней мере, подвоха я не почувствовала. Хотя чёрт его знает?
Больше мы не ссорились, и каждый вечер, проведенный нами вместе, походил на идеальное времяпрепровождение семейной пары без детей, женатых уже лет десять, но не потерявшей при этом остроты чувств (каждая ночь была восхитительно жаркой).
Ничего ужасного не происходило, и дверь, тут же появляющаяся, стоило мне коснуться головой подушки и погрузиться в сон, перестала меня отчаянно пугать. Я даже как-то смирилась с её наличием и старалась лишний раз о ней не вспоминать. Нам с Яном было так хорошо и ненапряжно в обществе друг друга, что я подумала — вот оно счастье! И даже ежедневное присутствие Маринки(!) в офисе перестало меня раздражать. Вот что с людьми делает любовь. Сама себе поражаюсь. Да, я люблю его.
Уютно устроившись на коленях у сидящего на диване Яна и тыча пальцем в планшет, я искала в интернете что-нибудь интересное для чтения. Он смотрел по телевизору какую-то наискучнейшую передачу на канале «РБК», не забывая при этом ненавязчиво поглаживать мои ноги. Что, между прочим, страшно отвлекало. Так, не найдя ничего путного, я отбросила планшет в сторону и обхватила лицо Яна ладонями. Он, скосив глаза, продолжал смотреть в телевизор.
— «Первый», «первый», мы вас теряем! «Земля» на связи! Мне скучно!
Он улыбнулся и посмотрел на меня.
— Май, ну дай дослушать, там кое-что важное!
— Да? — я уперла руки в бока. — Так значит? Променял меня на зомбоящик?!
— Тебя я не променяю ни на какие сокровища мира!
Он повалил меня на диван и принялся щекотать. Вырываясь и визжа, я затрепыхалась в беспощадных Яновых руках.
— У меня сейчас разрыв сердца будет! — хохоча, прокричала я.
— Всё? Больше не скучаешь? — он прекратил пытку, но из рук не выпускал.
— А щекотать больше не будешь?
— Посмотрим на твоё поведение.
— Ян, а Ян...
— Что?
— Я хочу увидеть тебя волком! — выпалила я.
— Да?.. И что мне за это будет? — прищурился он.
— Какой ты, оказывается, корыстный! Неужели ты не можешь сделать это в альтруистическом порыве?
— Видишь ли, перекинуться — это довольно болезненный и интимный процесс... — начал он нравоучительным тоном.
— По-моему, в плане интимности мы с тобой шагнули очень далеко, не находишь? А насчёт боли, я и сама могу сделать тебе больно! — с этими словами я поцеловала его и тихонько куснула за губу.
— Маленькая садистка... Ну ладно, сама напросилась! — он встал с дивана и, мстительно устремив на меня взгляд, резким движением, сорвал с себя футболку и взялся за штаны.
— Эй! Я не на это напрашивалась! Зачем ты раздеваешься? — прикрыла глаза ладонью я и отвернулась. — Ты сегодня решил побить рекорд?
— Думаю, волк в одежде — до безобразия нелепое зрелище, — донеслось до меня.
Бормотание телевизора прервал оглушительный рык, затем хлопок, и запахло озоном. Я испуганно обернулась — передо мной стоял внушительных размеров волк тёмного окраса, с мощной грудной клеткой, и внимательно смотрел на меня желтыми глазами. Я, беспорядочно дрыгая ногами и руками, инстинктивно забилась в дальний угол дивана и уперлась спиной в подлокотник. Он медленно подошёл, сел возле меня и потерся мордой о мои колени. Отчаянно борясь с суеверным ужасом, я протянула дрожащую руку и погладила его между ушами. Волк одобрительно заворчал и лизнул меня в ладонь. Страх отступал — это же Ян! — и я улыбнулась. Я спустилась с дивана на пол и обняла его за шею, а он ткнулся холодным мокрым носом мне в ухо, и я засмеялась от щекотки. Поглаживая по спине, я восхищенно рассматривала его: он такой мощный, огромный и красивый! И ещё тёплый, прямо-таки горячий! А шерсть мягкая и приятная на ощупь. Мы так немного посидели вместе.
Лениво поднявшись, он подхватил в зубы штаны, удалился в спальню и буквально через мгновение вошёл в человеческом обличье. Я смотрела на него во все глаза.
— Ты такой... такой классный! — задохнулась я от восторга. Мне не удалось подобрать других подходящих слов, чтобы выразить свои чувства.
— Да, я такой, — снисходительно посмотрел на меня Ян. — Ну что, страшно было? Я внушаю ужас?
— Ага, — улыбаясь во весь рот, радостно сказала я. — Боюсь-боюсь! А если я не буду слушаться, ты меня съешь? — я игриво на него посмотрела и залезла обратно на диван.
— Обязательно. Ты такая аппетитная! — метнувшись ко мне, он щёлкнул зубами, поймал меня за ногу и дёрнул на себя. — Обожаю зайчатину!
— Ай! Сам ты — зайчатина! — оскорбилась я и попыталась лягнуть его другой ногой.
— А ты умеешь добиваться своего… Я в восхищении! Сам не заметил, в какой момент повелся на твою провокацию. А ещё прикидывается добропорядочной ведьмой! — возмущался он.
— Ян. У меня с чувством юмора всё в порядке, но это шутка из разряда тех, что я не понимаю, — предупредила я. — Я про мою добропорядочность. Не наступай на больную мозоль!
— Хорошо. Раз это мозоль — не буду. Но не переводи тему разговора! Всё равно просто так от меня ты не отделаешься, — сурово пообещал он. — С тебя волшебный сон! В смысле, чтобы я его ещё неделю вспоминал — мне должно о-очень понравиться, — потребовал Ян.
— Легко!
— Потом расскажешь, было ли тебе легко! И ещё, хочу, чтобы в моём сне ты была в костюме зайчика «Playboy»!
— Ага, щас! Перебьёшься!
— Мой сон — мои правила!
— Если только ты будешь в таком же! — захохотала я, а он подло ущипнул меня за мягкое место, заставив подпрыгнуть.
— Оставим костюмы только для тебя. Смотри, я могу пожелать какой-нибудь бал-маскарад!
— Вот только не надо меня пугать! И ещё, раз уж мы заговорили про мозоли. Не надо про зайцев! Бесит.
— А почему, твоему Фёдору, — имя друга он произнес с особым чувством, — можно, а мне нельзя?
— Потому. И ему теперь тоже нельзя, — я скрестила руки на груди.
— Почему? Объясни. Согласен прекратить только после этого, — он тоже скрестил руки и встал передо мной.
— Потому что у меня нездоровая ассоциация. Вернее, здоровая, но меня бесит.
— Какая? — удивился он.
— Сам знаешь, какая!
— Не знаю.
— Ты будешь смеяться. А если Федька сам додумается до этого, он меня вообще со свету сживёт своим стебом!
— Ну, всё, ты меня заинтриговала! Что за ассоциация? Честно, я не буду смеяться. Май! Я не отстану.
Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сейчас он умрёт со смеху. Я точно знаю.
— «Ну, погоди!», — сдалась я. А в ответ тишина. Я даже удивилась и открыла глаза.
Ян смотрел на меня, силясь сдержать улыбку, но у него не выходило. Ну вот, я так и знала! Я обижено надула губы и отвернулась. А он со словами: «Всё! Больше не могу!», повалился на диван и захохотал как сумасшедший. Когда он отсмеялся, я сердито поинтересовалась:
— Тебе кажется это забавным?
— Да. А что такого-то? Чего тебя это бесит, не пойму? — искренне недоумевал он.
— Просто бесит. Надеюсь, теперь всё понятно, и ты не будешь называть меня зайцем?
Он подполз ко мне и поцеловал в ухо.
— Если только ты не будешь разговаривать голосом Клары Румяновой.
— Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты надо мной подшучивал! — я со всей силы ущипнула его за бок.
— Ай! Больно же. Ладно, не буду больше. Но так заманчиво. Заяц — волк, заяц — волк, — прогнусавил он механическим голосом, тыча пальцем попеременно то на себя, то на меня.
— Ну, всё, ты меня достал! — воскликнула я и схватилась за подушку, а он вскочил с дивана и помчался в сторону спальни. Но в дверном проеме снаряд, метко брошенный мной, его настиг. Я победоносно захохотала. Вот, вроде бы, взрослые люди, а ведем себя как дети!
Прода от 18.07.2024, 09:47
Глава двадцать шестая. Тень, знакомство с родителями и просвещение некомпетентных ведьм
Хоть я и провела большую часть ночи во сне Яна (всё получилось без проблем, и ему о-очень понравилось!), проклятая дверь, с настойчивым упорством, не оставила меня в покое и на этот раз. Обеспокоило меня ещё кое-что. Когда я провалилась в сумрак, чтобы вернуться к себе из Янова сна, сквозь туман ко мне метнулась приличных размеров тень, которую разглядывать я не стала, рассудив, что это может быть небезопасно. Раньше в сумраке мне не доводилось кого-то встречать. Я нахожусь там не больше пары минут, а иногда хватает и нескольких секунд, только для того, чтобы прыгнуть в нужный мне сон. Вообще, в сумраке сложно что-то разглядеть: когда находишься там, будто висишь в воздухе, а вокруг почти осязаемый туман, и задерживаться в этом странном месте не тянет.
Я постаралась прогнать нехорошие мысли, и Яну рассказывать об этом происшествии не стала. Хватит с него и моих снов с дверью.
За обедом Ян сообщил мне, что сегодня вечером хочет познакомить меня со своими родителями.
Признаться, такая перспектива несколько напрягала.
— Ян, а это обязательно? Думаю, вряд ли они одобрят твой выбор, — я осторожно взглянула на него.
— Ты им понравишься, я уверен.
— А что, если нет?
— У меня замечательные родители, не бойся, — он провел рукой по моему плечу.
Я вымучено улыбнулась. Меня охватило волнение. Угодить на смотрины хотелось меньше всего. Будут разглядывать как лошадь на ярмарке. А потом сделают неутешительный вывод. Хотя нет. Вывод они уже наверняка сделали. Заочный и неутешительный. Скрывать, что я ведьма, Яну нет резона, рано или поздно они сами узнают. Но с другой стороны, даже если я им не понравлюсь — это ведь не конец света? Или конец? Может, оборотни должны обязательно получать родительское благословение, и если этого не случилось — неподходящую пассию положено гнать в шею? От этой мысли мне стало душно.
— Если я им не понравлюсь, это будет иметь какие-то последствия для тебя? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я.
— Какие ещё последствия?
— Не знаю, наследства тебя лишат или от семьи отлучат...
— О, Господи! Май, что за процессы в твоём мозгу рождают это? Иногда я просто в шоке от твоих умозаключений!
— Я ведь ничего не знаю о вас, может, в вашем обществе царят средневековые нравы? А фантазия у меня всегда была богатой!
— Я начинаю тихо ненавидеть твою фантазию.
— Тогда расскажи мне о себе, о вас. И у меня не будет пространства для её полета. Наверное.
— Да уж. Ты можешь напридумывать чёрт знает чего, — проворчал он. — Но позже. Я отвечу на все твои вопросы.
Весь остаток дня я ужасно нервничала из-за перспективы встречи с родителями Яна. Всё валилось из рук, и работник из меня получился совершенно никакой. После работы Ян отвез меня домой, чтобы я переоделась к ужину, а сам уехал, не знаю куда. Спросить у меня не было сил.
Плохо соображая от волнения, я с трудом сконцентрировалась на выборе наряда. Надела тёмно-синее, длиной до колена, ассиметричное платье — с одной стороны плечо и рука открыты, а с другой расклешённый рукав. И полюбившиеся мне синие туфли. Скромненько и со вкусом — должно быть самое то. Завершила свои сборы я естественным макияжем — чёрные стрелки, немного туши и бледно-коралловый блеск для губ. Отлично. Только спокойнее чувствовать себя не стала.
От резкого звука телефонного звонка, погруженная в свои переживания, я подскочила — Федька! — сколько лет, сколько зим! С самого начала практики мы с ним не созванивались. Непростительно для друзей.
— Привет, радость моя! Теперь ты тоже потеряна для общества со своей любовью.
— Привет, Федь. Я по тебе соскучилась, — мне что-то даже взгрустнулось.
— Ты одна? Хочешь, приеду к тебе? — сразу же предложил он.
— Не сегодня — Ян хочет познакомить меня с родителями. Жутко боюсь.
— Ого. Может, он и женится на тебе через недельку-другую?
— Очень смешно! Федя, не надо меня раздражать! Я и так нервная истеричка.
— Ок, больше раздражать не буду. Как у тебя дела?
— Дела — хорошо, я практику прохожу у Яна в компании.
— Интересно, как он это провернул?
— Сама не знаю, но рада. Правда сначала разозлилась, конечно.
— Нелегко ему пришлось, наверное, — хохотнул друг.
— Наверное. Федь, ещё я хотела с тобой поговорить. Посоветоваться. Но не беспокойся раньше времени, ничего убийственно страшного, — попыталась я не слишком напугать друга, а то ещё примчится прямо сейчас.
— Что случилось? Это связано с твоим оборотнем? — насторожился Фёдор.
— Нет, Ян к этому отношения не имеет. Потом. Не по телефону.
— На завтрашний вечер ничего не планируй. Я к тебе приеду, — голос Феди приобрел деловой тон.
— Ну, или я к тебе. Созвонимся. Пока.
— Пока.
Буквально сразу же после нашего с Федором разговора за мной приехал Ян. Чертовски красивый. И, как обычно, безупречно одет. Он одобрительно улыбнулся, оглядев меня с ног до головы.
— Ты — само совершенство, — шепнул он мне, осторожно обняв.
Я смущённо улыбнулась в ответ и даже немного забыла о причине своего беспокойства. Но ненадолго.
— Ну что, поехали?
Когда мы зашли в ресторан, меня охватила паника. «Надо было выпить валерьянки, что ли», — запоздало посетила меня хорошая мысль. Мы подошли к сидящей за столиком красивой паре. Подтянутый, совсем не старый ещё мужчина, завидев нас, поднялся. А они очень похожи с Яном: те же черты лица, та же ямочка на подбородке. Он улыбнулся, и они с Яном обнялись.
— Здравствуй, папа.
— Рад тебя видеть, сын.
Ян подошел к элегантной темноволосой женщине и, склонившись, поцеловал её в щёку.
— Мама, прекрасно выглядишь.
— О, Янек, я так соскучилась! — она нежно погладила его по плечу.
— Мама, папа, познакомьтесь — это моя девушка Майя. Майя, это мои родители — Александр и Амалия, — они оба мило мне улыбнулись.
Может быть, я зря паниковала? На вид очень приятные люди, в смысле, волки. Но что-то они как-то спокойно на меня реагируют. Не удивлены даже. Должно быть, Ян их предупредил, кто я есть.
— Добрый вечер, — я старалась не выдавать своего волнения, но получалось неважнецки: во рту пересохло, руки и ноги трясутся, голова пустая — ни одной путной мысли, о чём с ними вообще говорить.
Ян отодвинул для меня стул, предлагая сесть, и сам занял место рядом со мной. От напряжения мне совсем не хотелось есть.
Вечер прошёл в довольно приятной и непринужденной обстановке. Родители Яна разговаривали между собой, с Яном, обменивались шуточками, иногда участливо задавая и мне вопросы, но не слишком часто: моё смущение не осталось незамеченным. Я вежливо отвечала, но так ни разу не почувствовала себя своей в их кругу.
Я ведьма. А они оборотни. И я-таки ощущала некую натянутость. Со стороны Амалии. От её светской улыбки веяло холодом — она явно не испытывала восторга от выбора сына. От этого осознания я совсем расстроилась. Не нравлюсь я ей — это как пить дать, но она, видно, Яна обидеть не хочет, поэтому старательно улыбается. А Александр довольно искренне рад за нас. По крайней мере, подвоха я не почувствовала. Хотя чёрт его знает?
