Мирниас зло скривился и сплюнул на пол.
- Только не говорите мне, что вы и правда не знали! Потрясающая наивность, не ожидал даже. Ваш разлюбезный дядюшка приказал, а его сыночек лично мной занялся. Я бы сказал, даже с удовольствием, чтоб его орки отлюбили раз двадцать да без нежности!..
Фирниор побледнел до молочной белизны с жутковатым синеватым отливом.
- Вы лжёте!.. – с силой выкрикнул он. – Орминд не мог! Он не способен на подобную гнусность!
- Ах, не способен!.. – прошипел Мирниас яростно. – По-вашему, наследничек чист и светел, как Лунный жрец перед посвящением? Ну, так я вас разочарую, мэор! Ваш кузен Орминд пытал меня сам, своими собственными руками, ничуть не боясь их замарать! И тиски сдавливал, едва не переломав мне пальцы, и плетью поработал – нате, любуйтесь!
Мирниас в бешенстве задрал рубаху и повернулся, демонстрируя рубцы на спине. От резкого движения едва поджившие корочки лопнули и вновь закровоточили, а молодой маг покачнулся и сел на пол, от слабости низко опустив голову. Оба – и он, и Фирниор тяжело, рвано и прерывисто дышали и нервно вздрагивали, хоть и по разным причинам. Мирниаса потряхивало от гнева, Фирниора… наверное, от рушившегося представления о мирке, в котором он жил до сих пор. Точнее, о людях, которые этот мирок заполняли и, пожалуй, казались незыблемыми опорами. Айриэ помнила, как он рассказывал о своём отце – с горечью, но давно с этим смирившись. Герцога же и Орминда он искренне любил, так что теперь ему нелегко было вынести падение своих кумиров с пьедестала.
Фирниор обвёл взглядом пол и стены потайного хода, будто отыскивая там выход из охватившего его душного отчаяния, и встретился глазами с Айриэ. Она даже вздрогнула от неожиданности – столько горечи и недоумённой обиды там отражалось. Магесса отвела взгляд, ей отчего-то стало неловко. А Фирниор откашлялся несколько раз, но вышло всё равно очень сипло, хотя, кажется, от чистого сердца:
- Мэор Мирниас, у меня с собой есть мазь для скорейшего заживления ран. Пожалуйста, позвольте вам её предложить.
- Я не думаю, что… - ершисто вскинул голову артефактор, но был безжалостно прерван.
- Мирниас хочет сказать вам большое спасибо, Фи… рингир Ниарас! – с нажимом произнесла Айриэ, и оба юнца сочли за благо промолчать.
Фирниор покопался в своём мешке и достал небольшую баночку с лечебной мазью. Магесса протянула за ней руку и молча принялась наносить на рубцы зеленоватую, вязкую и тягучую мазь с резковатым, приятным запахом тимьяна, розмарина и ещё каких-то трав. Мирниас вздрагивал, но терпел, а потом сказал "спасибо", не оборачиваясь. Ну, будем считать, что поблагодарил обоих, усмехнулась магесса и вернула баночку владельцу.
- Мирниас, погодите, не надевайте ваши обноски, - остановила она артефактора, попытавшегося закутаться в обрывки рубахи. – Я её вам сейчас магией починю. Или вы сами умеете?
- Умею, мэора Айнура, но сейчас не могу. Резерв не увеличивается, - неохотно признался долговязый маг.- Я лучше пока воздержусь от заклинаний, а то вам опять придётся на меня тратиться.
Айриэ нахмурилась. Странно, за ночь резерв должен был начать потихоньку восстанавливаться.
- Мирниас, у вас с какой скоростью обычно резерв восстанавливается?
- Гораздо быстрее, чем сейчас.
Они понимающе переглянулись, одинаково опасаясь, что присосавшийся к Мирниасу "маг-враг" нанёс гораздо больше вреда, чем казалось поначалу.
- Он же меня не… "выпил"? – тихо, напряжённо спросил Мирниас. – Магия восстановится? Как вы думаете, мэора?..
- Думаю, что всё с вами будет в порядке, Мирниас! – бодро ответила Айриэ, честно стараясь не фальшивить. – Отоспитесь, отлежитесь, когда всё закончится, магия непременно вернётся. Кстати, вы не приметили ничего странного, когда из вас силу тянули? Может, понятно стало, к кому эта сила ушла?
- Мне в пыточной немного не до того было, - медленно произнёс Мирниас, поведя глазами в сторону Фирниора. – Но кое-что странное показалось, да. Настолько странное, что мне наверняка просто померещилось… от боли.
Магессе показалось, что артефактор и хотел бы что-то поведать, но не станет делать этого при Фирниоре. Ну что же, разумно, поговорить можно позже, если удастся избавиться от навязанного спутника хотя бы ненадолго. Мирниас глубоко вздохнул и поднялся на ноги, опираясь о стену.
- Держите свою одёжку. – Айриэ как раз закончила чаровать и полюбовалась почти безупречной работой, заодно запустив очищающее заклинание. Пятна крови немедленно испарились. Мирниас с благодарностью принял рубаху и оделся.
Фирниор подошёл и молча подставил плечо, избегая смотреть магу в глаза. Тот поколебался, оглянулся было на Айриэ, но всё-таки опёрся на младшего Ниараса, хоть и вздёрнул презрительно нос. Мирниас, худой и встрёпанный, забавно возвышался над стройным, изящным Фирниором, но всё равно, вместе они смотрелись куда более гармонично, чем, как подозревала Айриэ, она сама - рядом с высоченным артефактором.
- Ну что, нам направо или налево? – поинтересовалась она у проводника.
- Налево, мэора, а потом прямо, до третьего поворота направо.
- Тогда вперёд!
Выстроенные гномами тоннели были ровными, сухими, в меру широкими и высокими. От основного коридора часто отходили какие-то боковые узкие ходы, то влево, то вправо. Айриэ гадала про себя, зачем предки Файханасов решили построить целую систему ходов, прямо-таки некий подземный город. Не так уж часто Файханас-Манор осаждали, это вам не на границе с орочьими степями жить. Столетия назад неоднократно случалось, что морские разбойники с севера Дилиании разоряли прибрежные селения, принадлежащие Файханасам, но до замка они обычно не добирались. Морские разбойники не бросали свои корабли, а судоходной реки, по которой можно было бы подняться от устья до замка, поблизости не было.
Айриэ подвесила второго "светлячка" над головами шедших – точнее, ковылявших - впереди неё юнцов, так что путь освещался достаточно хорошо. Хотя было бы на что смотреть: однообразные серые стены, кое-где в пятнах сырости, да сомнительного вида узкие боковые щели, в одну из которых им пришлось вскоре протиснуться. Впрочем, скоро ход расширился, и в нём опять можно было идти по двое, а то последние несколько минут взмокший от напряжения Фирниор тащил за собой еле перебиравшего ногами Мирниаса. Которому, кажется, было уже всё равно, что спутники видят его слабость, а на то, чтобы бодриться, сил не оставалось совсем. Дыхание молодого мага сделалось сипящим, неровным, а рядом с ним упрямо, как ёжик, пыхтел Фирниор, не выразивший ни слова недовольства, хотя вскоре ему пришлось ещё хуже. Ноги Мирниаса волочились по полу, а его верхнюю часть Фирниор взвалил себе на спину. Заплечный мешок болтался на одной лямке и наверняка нещадно оттягивал младшему Ниарасу правое плечо.
Полюбовавшись некоторое время дивной картиной, Айриэ всё-таки позволила пробудиться в себе искорке милосердия. Если вначале она намеревалась дать Фирниору испить чашу до дна, то потом, по здравом размышлении, решила, что если проводник от усталости перестанет соображать и свернёт не туда, то ей же первой страдать. Хотя заклинание левитации отнимет немало сил, зато Фирниор успеет передохнуть, иначе у Айриэ на руках окажутся два полуобморочных юнца.
Почувствовав, что вес молодого мага перестал давить ему на спину. Фирниор от неожиданности дёрнулся и споткнулся. Обернувшись, он остановился, сипя, пытаясь отдышаться, и вопросительно уставился на магессу.
- Мэора Айнура… это вы сделали?.. Спасибо…
Мирниас завис в паре дюймов над полом, кажется, даже не осознавая этого. Его лицо приобрело зеленоватый цвет – изысканного оттенка нежной молодой плесени, что делало мага похожим на некую потустороннюю сущность. Казалось, ещё немного – и его силуэт начнёт просвечивать насквозь, как у настоящего призрака. Глаза у него были мутные, взгляд расфокусированный, а голова всё время норовила склониться на грудь, потому что сил держать её ровно не оставалось.
- Я не ради вас стараюсь, рингир Ниарас, - безразлично повела плечом Айриэ. – Мне нужно быстрее выбраться из ваших фамильных катакомб.
Младший Ниарас медленно кивнул и отвёл глаза.
- Простите, мэора…
Два слова канули тяжёленькими камешками в тёмные извивы коридоров и отразились от стен странным беззвучным эхом, различимым где-то на самой границе восприятия. Звук вибрировал и нарастал, порождая неясное гнетущее чувство. Смесь вины, отчаянной безнадёжности и горькой обречённости поднялась мутной волной и обволокла Айриэ, мешая нормально дышать. Глаза резало и жгло, но ни слезинки не выдавилось, потому что – нельзя, не перед ней… Глотай то, что поднесли тебе к губам в треснутом кубке обстоятельства, долг перед родом и злая прихоть судьбы, делающая тебя предателем перед…
Айриэннис моргнула и потрясла головой, избавляясь от непонятно откуда взявшихся чувств и обрывков мыслей. Чужих. Будто и правда, эхо отразилось от стен и было услышано ею, только не обычным слухом. Странно. Почему её накрыло?.. Айриэ никогда не была телепатом или эмпатом. Точнее, если она бралась читать чужие ощущения, то делала это сознательно, к тому же это было настолько тяжело, что, право же, не стоило затраченных усилий. Вдобавок это было хуже воровства – лезть без спроса не в свои чувства. Мерзко и подло.
Айриэ не открывалась, не делала ни единого шага навстречу, не пыталась проникнуть в чужие мысли, к тому же здесь и сейчас ей это было недоступно. Так почему же её едва не залило той мутной пеной, что плескалась в эти мгновения у Фирниора в душе?..
Он догадался, непонятно как, вопреки логике и всем физическим и магическим законам, что Айриэ обожгло каплями его горечи – и кровь отхлынула у него от лица, а зрачки расширились, залив радужку пугающей чернотой. Он отчаянно замотал головой и, кажется, даже застонал тихонько, будто стараясь защититься от проникновения в его внутренний мир. Айриэ первой отвела глаза, давая понять, что не собирается ничего обсуждать. Не было ничего, и точка. Пригрезилось. Понял Фирниор или нет, её не слишком заботило, она злилась на себя и непонятно откуда взявшуюся чувствительность. Непрошеную, нежеланную, ненужную. Айриэ ненавидела копаться в чужих душах и впускать посторонних – в свою. Она и позволяла-то подобное, пожалуй, одному только Саэдрэ, да и то очень редко…
Фирниор молча двинулся вперёд и, несмотря на то, что Мирниас теперь плыл за ним по воздуху, удерживаемый за руки, казалось, что идти юноше стало намного тяжелее – не физически, разумеется. Айриэ держала заклинание, пока не истощила половину резерва, после чего, коротко предупредив Фирниора, вернула Мирниаса на землю. Молодой маг какое-то время шёл сам, только опираясь на плечо вымотанного Фирниора, потом опять впал в забытьё, и его пришлось тащить волоком.
Фирниор вёл их очень странным, извилистым маршрутом, часто сворачивая в боковые ходы и вновь возвращаясь к широким коридорам. Или к основному коридору, если предположить, что он тут такой один. Тогда непонятно, к чему эти повороты направо-налево, запутанные петли и кружение по тесным, узким ходам, казавшимся втрое длиннее из-за медленного передвижения. Направление Айриэ даже под землёй чуяла неплохо и могла бы, пожалуй, довольно точно указать, где север, но запомнить дорогу не представлялось никакой возможности. Тогда она стала периодически оставлять на стенах магические метки – крошечные, видимые только ей.
Примерно в полдень сделали привал. Последние полчаса Фирниор передвигал ноги, кажется, исключительно из гордости, ибо физических сил явно недоставало. Что и говорить, долговязый маг был тяжёлым, несмотря на свою худобу, это Айриэ отлично помнила по прошлому разу. Сам артефактор даже не осознал, что его сгрузили на пол у стены, как мешок картошки, и глаз не открыл. Дышал он всё так же хрипло, редко и тяжело.
Айриэ развязала свой мешок, доставая воду и припасы, но Фирниору предлагать не стала, давая тем самым понять, что делить хлеб с тем, кому не доверяет, она не станет. Он сидел с окаменевшим лицом, взгляд отводил в сторону, а есть, кажется, не собирался. Только воды выпил из своей фляги, вытянулся на полу у стены и прикрыл глаза, сунув одну руку под голову. Айриэ неторопливо поела, прогулялась по своей надобности в узкий боковой коридорчик, примеченный по пути, и после убрала всё заклинанием очистки.
Мирниас всё так же сидел, скорчившись у стены, и магесса принялась выводить его из усталого оцепенения, похлопав по щекам. Никакого эффекта это не возымело, и тогда Айриэ, приглядевшись к тусклой ауре Мирниаса, решила его подпитать. Собственная магия вернулась уже на две трети от обычного резерва, а после еды и отдыха будет прибывать ещё быстрее. Так что Айриэ уже привычно ухватилась за вихры артефактора и прижалась к его губам.
Определённо, иных спящих красавцев стоит будить поцелуями. Мирниас подскочил и быстренько ожил, хотя вырваться не пытался, по горькому опыту зная, что ему же будет хуже. Покорно вытерпев процесс подпитки резерва, Мирниас ожидаемо запунцовел и хрипло поблагодарил. Кажется, ему стало немного полегче. Айриэ отвернулась от мага, нащупывая мешок, и перехватила взгляд Фирниора. В глазах у него опять клубились тёмно-фиолетовые облака и бушевал вихрь непонятных чувств, а губа была прикушена до крови. Фирниор машинально слизнул красную капельку и тяжело сглотнул, отворачиваясь и скривив уголок рта в горьковатой усмешке.
- Мирниас, вам надо поесть, - добавив в голос строгости, велела Айриэ. – Резерв и так не пополняется, а если вы ещё и голодать будете, свалитесь намного раньше вечера.
- Да меня и так всю дорогу тащить приходится, - опустил голову Мирниас, послушно беря протянутый кусок хлеба с мясом. – Я для вас обуза, мэора…
Фирниор, кажется, окончательно расхотел спать и, пробормотав, что намеревается разведать дорогу, ушёл вперёд, в темноту. Фонарь, впрочем, он с собой взял, хотя мешок оставил.
Айриэ проводила его довольным взглядом и повернулась к своему спутнику:
- Рингир Ниарас покинул нас очень кстати. Мирниас, пока его нет, выкладывайте-ка, что вам показалось необычным в пыточной.
Молодой маг невольно поёжился при упоминании пыточного подвала, но послушно ответил:
- Мэора Айнура, я теперь и сам не пойму, не почудилось ли мне… Я говорил вам, герцогский сынок откровенно наслаждался моими криками. Он… будто слизывал мою боль, понимаете? Ну, как дети мороженое языком лижут или там леденец на палочке. Но, разумеется, он не жестами это делал, только у меня впечатление похожее возникло. У Орминда просто лицо такое было… он наслаждался - каждым своим движением, причиняющим боль. Причём его даже не собственно причинение боли волновало, а то, что он мог посредством пыток из меня вытащить и… взять себе. Конечно, мэора, вы можете сказать, что мне тогда не до того было, чтобы такие вещи замечать, но я просто пытался удержаться… не рухнуть в страх, не поддаться сразу. Вот у меня мозг и цеплялся за всякие мелочи, чтобы отвлечься… А потом я почувствовал ужасную слабость и понял, что из меня вдобавок силу тянут. Ну и… мне снова показалось, что это к Орминду всё уходило. Только я к тому времени так одурел от боли, что и сам себе не поверил, - вполголоса закончил он. – За последнее я никак ручаться не могу.
- Только не говорите мне, что вы и правда не знали! Потрясающая наивность, не ожидал даже. Ваш разлюбезный дядюшка приказал, а его сыночек лично мной занялся. Я бы сказал, даже с удовольствием, чтоб его орки отлюбили раз двадцать да без нежности!..
Фирниор побледнел до молочной белизны с жутковатым синеватым отливом.
- Вы лжёте!.. – с силой выкрикнул он. – Орминд не мог! Он не способен на подобную гнусность!
- Ах, не способен!.. – прошипел Мирниас яростно. – По-вашему, наследничек чист и светел, как Лунный жрец перед посвящением? Ну, так я вас разочарую, мэор! Ваш кузен Орминд пытал меня сам, своими собственными руками, ничуть не боясь их замарать! И тиски сдавливал, едва не переломав мне пальцы, и плетью поработал – нате, любуйтесь!
Мирниас в бешенстве задрал рубаху и повернулся, демонстрируя рубцы на спине. От резкого движения едва поджившие корочки лопнули и вновь закровоточили, а молодой маг покачнулся и сел на пол, от слабости низко опустив голову. Оба – и он, и Фирниор тяжело, рвано и прерывисто дышали и нервно вздрагивали, хоть и по разным причинам. Мирниаса потряхивало от гнева, Фирниора… наверное, от рушившегося представления о мирке, в котором он жил до сих пор. Точнее, о людях, которые этот мирок заполняли и, пожалуй, казались незыблемыми опорами. Айриэ помнила, как он рассказывал о своём отце – с горечью, но давно с этим смирившись. Герцога же и Орминда он искренне любил, так что теперь ему нелегко было вынести падение своих кумиров с пьедестала.
Фирниор обвёл взглядом пол и стены потайного хода, будто отыскивая там выход из охватившего его душного отчаяния, и встретился глазами с Айриэ. Она даже вздрогнула от неожиданности – столько горечи и недоумённой обиды там отражалось. Магесса отвела взгляд, ей отчего-то стало неловко. А Фирниор откашлялся несколько раз, но вышло всё равно очень сипло, хотя, кажется, от чистого сердца:
- Мэор Мирниас, у меня с собой есть мазь для скорейшего заживления ран. Пожалуйста, позвольте вам её предложить.
- Я не думаю, что… - ершисто вскинул голову артефактор, но был безжалостно прерван.
- Мирниас хочет сказать вам большое спасибо, Фи… рингир Ниарас! – с нажимом произнесла Айриэ, и оба юнца сочли за благо промолчать.
Фирниор покопался в своём мешке и достал небольшую баночку с лечебной мазью. Магесса протянула за ней руку и молча принялась наносить на рубцы зеленоватую, вязкую и тягучую мазь с резковатым, приятным запахом тимьяна, розмарина и ещё каких-то трав. Мирниас вздрагивал, но терпел, а потом сказал "спасибо", не оборачиваясь. Ну, будем считать, что поблагодарил обоих, усмехнулась магесса и вернула баночку владельцу.
- Мирниас, погодите, не надевайте ваши обноски, - остановила она артефактора, попытавшегося закутаться в обрывки рубахи. – Я её вам сейчас магией починю. Или вы сами умеете?
- Умею, мэора Айнура, но сейчас не могу. Резерв не увеличивается, - неохотно признался долговязый маг.- Я лучше пока воздержусь от заклинаний, а то вам опять придётся на меня тратиться.
Айриэ нахмурилась. Странно, за ночь резерв должен был начать потихоньку восстанавливаться.
- Мирниас, у вас с какой скоростью обычно резерв восстанавливается?
- Гораздо быстрее, чем сейчас.
Они понимающе переглянулись, одинаково опасаясь, что присосавшийся к Мирниасу "маг-враг" нанёс гораздо больше вреда, чем казалось поначалу.
- Он же меня не… "выпил"? – тихо, напряжённо спросил Мирниас. – Магия восстановится? Как вы думаете, мэора?..
- Думаю, что всё с вами будет в порядке, Мирниас! – бодро ответила Айриэ, честно стараясь не фальшивить. – Отоспитесь, отлежитесь, когда всё закончится, магия непременно вернётся. Кстати, вы не приметили ничего странного, когда из вас силу тянули? Может, понятно стало, к кому эта сила ушла?
- Мне в пыточной немного не до того было, - медленно произнёс Мирниас, поведя глазами в сторону Фирниора. – Но кое-что странное показалось, да. Настолько странное, что мне наверняка просто померещилось… от боли.
Магессе показалось, что артефактор и хотел бы что-то поведать, но не станет делать этого при Фирниоре. Ну что же, разумно, поговорить можно позже, если удастся избавиться от навязанного спутника хотя бы ненадолго. Мирниас глубоко вздохнул и поднялся на ноги, опираясь о стену.
- Держите свою одёжку. – Айриэ как раз закончила чаровать и полюбовалась почти безупречной работой, заодно запустив очищающее заклинание. Пятна крови немедленно испарились. Мирниас с благодарностью принял рубаху и оделся.
Фирниор подошёл и молча подставил плечо, избегая смотреть магу в глаза. Тот поколебался, оглянулся было на Айриэ, но всё-таки опёрся на младшего Ниараса, хоть и вздёрнул презрительно нос. Мирниас, худой и встрёпанный, забавно возвышался над стройным, изящным Фирниором, но всё равно, вместе они смотрелись куда более гармонично, чем, как подозревала Айриэ, она сама - рядом с высоченным артефактором.
- Ну что, нам направо или налево? – поинтересовалась она у проводника.
- Налево, мэора, а потом прямо, до третьего поворота направо.
- Тогда вперёд!
ГЛАВА 20
Выстроенные гномами тоннели были ровными, сухими, в меру широкими и высокими. От основного коридора часто отходили какие-то боковые узкие ходы, то влево, то вправо. Айриэ гадала про себя, зачем предки Файханасов решили построить целую систему ходов, прямо-таки некий подземный город. Не так уж часто Файханас-Манор осаждали, это вам не на границе с орочьими степями жить. Столетия назад неоднократно случалось, что морские разбойники с севера Дилиании разоряли прибрежные селения, принадлежащие Файханасам, но до замка они обычно не добирались. Морские разбойники не бросали свои корабли, а судоходной реки, по которой можно было бы подняться от устья до замка, поблизости не было.
Айриэ подвесила второго "светлячка" над головами шедших – точнее, ковылявших - впереди неё юнцов, так что путь освещался достаточно хорошо. Хотя было бы на что смотреть: однообразные серые стены, кое-где в пятнах сырости, да сомнительного вида узкие боковые щели, в одну из которых им пришлось вскоре протиснуться. Впрочем, скоро ход расширился, и в нём опять можно было идти по двое, а то последние несколько минут взмокший от напряжения Фирниор тащил за собой еле перебиравшего ногами Мирниаса. Которому, кажется, было уже всё равно, что спутники видят его слабость, а на то, чтобы бодриться, сил не оставалось совсем. Дыхание молодого мага сделалось сипящим, неровным, а рядом с ним упрямо, как ёжик, пыхтел Фирниор, не выразивший ни слова недовольства, хотя вскоре ему пришлось ещё хуже. Ноги Мирниаса волочились по полу, а его верхнюю часть Фирниор взвалил себе на спину. Заплечный мешок болтался на одной лямке и наверняка нещадно оттягивал младшему Ниарасу правое плечо.
Полюбовавшись некоторое время дивной картиной, Айриэ всё-таки позволила пробудиться в себе искорке милосердия. Если вначале она намеревалась дать Фирниору испить чашу до дна, то потом, по здравом размышлении, решила, что если проводник от усталости перестанет соображать и свернёт не туда, то ей же первой страдать. Хотя заклинание левитации отнимет немало сил, зато Фирниор успеет передохнуть, иначе у Айриэ на руках окажутся два полуобморочных юнца.
Почувствовав, что вес молодого мага перестал давить ему на спину. Фирниор от неожиданности дёрнулся и споткнулся. Обернувшись, он остановился, сипя, пытаясь отдышаться, и вопросительно уставился на магессу.
- Мэора Айнура… это вы сделали?.. Спасибо…
Мирниас завис в паре дюймов над полом, кажется, даже не осознавая этого. Его лицо приобрело зеленоватый цвет – изысканного оттенка нежной молодой плесени, что делало мага похожим на некую потустороннюю сущность. Казалось, ещё немного – и его силуэт начнёт просвечивать насквозь, как у настоящего призрака. Глаза у него были мутные, взгляд расфокусированный, а голова всё время норовила склониться на грудь, потому что сил держать её ровно не оставалось.
- Я не ради вас стараюсь, рингир Ниарас, - безразлично повела плечом Айриэ. – Мне нужно быстрее выбраться из ваших фамильных катакомб.
Младший Ниарас медленно кивнул и отвёл глаза.
- Простите, мэора…
Два слова канули тяжёленькими камешками в тёмные извивы коридоров и отразились от стен странным беззвучным эхом, различимым где-то на самой границе восприятия. Звук вибрировал и нарастал, порождая неясное гнетущее чувство. Смесь вины, отчаянной безнадёжности и горькой обречённости поднялась мутной волной и обволокла Айриэ, мешая нормально дышать. Глаза резало и жгло, но ни слезинки не выдавилось, потому что – нельзя, не перед ней… Глотай то, что поднесли тебе к губам в треснутом кубке обстоятельства, долг перед родом и злая прихоть судьбы, делающая тебя предателем перед…
Айриэннис моргнула и потрясла головой, избавляясь от непонятно откуда взявшихся чувств и обрывков мыслей. Чужих. Будто и правда, эхо отразилось от стен и было услышано ею, только не обычным слухом. Странно. Почему её накрыло?.. Айриэ никогда не была телепатом или эмпатом. Точнее, если она бралась читать чужие ощущения, то делала это сознательно, к тому же это было настолько тяжело, что, право же, не стоило затраченных усилий. Вдобавок это было хуже воровства – лезть без спроса не в свои чувства. Мерзко и подло.
Айриэ не открывалась, не делала ни единого шага навстречу, не пыталась проникнуть в чужие мысли, к тому же здесь и сейчас ей это было недоступно. Так почему же её едва не залило той мутной пеной, что плескалась в эти мгновения у Фирниора в душе?..
Он догадался, непонятно как, вопреки логике и всем физическим и магическим законам, что Айриэ обожгло каплями его горечи – и кровь отхлынула у него от лица, а зрачки расширились, залив радужку пугающей чернотой. Он отчаянно замотал головой и, кажется, даже застонал тихонько, будто стараясь защититься от проникновения в его внутренний мир. Айриэ первой отвела глаза, давая понять, что не собирается ничего обсуждать. Не было ничего, и точка. Пригрезилось. Понял Фирниор или нет, её не слишком заботило, она злилась на себя и непонятно откуда взявшуюся чувствительность. Непрошеную, нежеланную, ненужную. Айриэ ненавидела копаться в чужих душах и впускать посторонних – в свою. Она и позволяла-то подобное, пожалуй, одному только Саэдрэ, да и то очень редко…
Фирниор молча двинулся вперёд и, несмотря на то, что Мирниас теперь плыл за ним по воздуху, удерживаемый за руки, казалось, что идти юноше стало намного тяжелее – не физически, разумеется. Айриэ держала заклинание, пока не истощила половину резерва, после чего, коротко предупредив Фирниора, вернула Мирниаса на землю. Молодой маг какое-то время шёл сам, только опираясь на плечо вымотанного Фирниора, потом опять впал в забытьё, и его пришлось тащить волоком.
Фирниор вёл их очень странным, извилистым маршрутом, часто сворачивая в боковые ходы и вновь возвращаясь к широким коридорам. Или к основному коридору, если предположить, что он тут такой один. Тогда непонятно, к чему эти повороты направо-налево, запутанные петли и кружение по тесным, узким ходам, казавшимся втрое длиннее из-за медленного передвижения. Направление Айриэ даже под землёй чуяла неплохо и могла бы, пожалуй, довольно точно указать, где север, но запомнить дорогу не представлялось никакой возможности. Тогда она стала периодически оставлять на стенах магические метки – крошечные, видимые только ей.
Примерно в полдень сделали привал. Последние полчаса Фирниор передвигал ноги, кажется, исключительно из гордости, ибо физических сил явно недоставало. Что и говорить, долговязый маг был тяжёлым, несмотря на свою худобу, это Айриэ отлично помнила по прошлому разу. Сам артефактор даже не осознал, что его сгрузили на пол у стены, как мешок картошки, и глаз не открыл. Дышал он всё так же хрипло, редко и тяжело.
Айриэ развязала свой мешок, доставая воду и припасы, но Фирниору предлагать не стала, давая тем самым понять, что делить хлеб с тем, кому не доверяет, она не станет. Он сидел с окаменевшим лицом, взгляд отводил в сторону, а есть, кажется, не собирался. Только воды выпил из своей фляги, вытянулся на полу у стены и прикрыл глаза, сунув одну руку под голову. Айриэ неторопливо поела, прогулялась по своей надобности в узкий боковой коридорчик, примеченный по пути, и после убрала всё заклинанием очистки.
Мирниас всё так же сидел, скорчившись у стены, и магесса принялась выводить его из усталого оцепенения, похлопав по щекам. Никакого эффекта это не возымело, и тогда Айриэ, приглядевшись к тусклой ауре Мирниаса, решила его подпитать. Собственная магия вернулась уже на две трети от обычного резерва, а после еды и отдыха будет прибывать ещё быстрее. Так что Айриэ уже привычно ухватилась за вихры артефактора и прижалась к его губам.
Определённо, иных спящих красавцев стоит будить поцелуями. Мирниас подскочил и быстренько ожил, хотя вырваться не пытался, по горькому опыту зная, что ему же будет хуже. Покорно вытерпев процесс подпитки резерва, Мирниас ожидаемо запунцовел и хрипло поблагодарил. Кажется, ему стало немного полегче. Айриэ отвернулась от мага, нащупывая мешок, и перехватила взгляд Фирниора. В глазах у него опять клубились тёмно-фиолетовые облака и бушевал вихрь непонятных чувств, а губа была прикушена до крови. Фирниор машинально слизнул красную капельку и тяжело сглотнул, отворачиваясь и скривив уголок рта в горьковатой усмешке.
- Мирниас, вам надо поесть, - добавив в голос строгости, велела Айриэ. – Резерв и так не пополняется, а если вы ещё и голодать будете, свалитесь намного раньше вечера.
- Да меня и так всю дорогу тащить приходится, - опустил голову Мирниас, послушно беря протянутый кусок хлеба с мясом. – Я для вас обуза, мэора…
Фирниор, кажется, окончательно расхотел спать и, пробормотав, что намеревается разведать дорогу, ушёл вперёд, в темноту. Фонарь, впрочем, он с собой взял, хотя мешок оставил.
Айриэ проводила его довольным взглядом и повернулась к своему спутнику:
- Рингир Ниарас покинул нас очень кстати. Мирниас, пока его нет, выкладывайте-ка, что вам показалось необычным в пыточной.
Молодой маг невольно поёжился при упоминании пыточного подвала, но послушно ответил:
- Мэора Айнура, я теперь и сам не пойму, не почудилось ли мне… Я говорил вам, герцогский сынок откровенно наслаждался моими криками. Он… будто слизывал мою боль, понимаете? Ну, как дети мороженое языком лижут или там леденец на палочке. Но, разумеется, он не жестами это делал, только у меня впечатление похожее возникло. У Орминда просто лицо такое было… он наслаждался - каждым своим движением, причиняющим боль. Причём его даже не собственно причинение боли волновало, а то, что он мог посредством пыток из меня вытащить и… взять себе. Конечно, мэора, вы можете сказать, что мне тогда не до того было, чтобы такие вещи замечать, но я просто пытался удержаться… не рухнуть в страх, не поддаться сразу. Вот у меня мозг и цеплялся за всякие мелочи, чтобы отвлечься… А потом я почувствовал ужасную слабость и понял, что из меня вдобавок силу тянут. Ну и… мне снова показалось, что это к Орминду всё уходило. Только я к тому времени так одурел от боли, что и сам себе не поверил, - вполголоса закончил он. – За последнее я никак ручаться не могу.
