— Я точно знаю, что перенестись с места на место может только дракон. И только через драконий портал, но этот тип просто вошел в сферу и исчез, — озадаченно пояснила девушка, перебирая пальцами запутанную гриву своего пони.
Оказывается, именно магическое мастерство этого типа заинтересовало нашу очаровательную спасительницу.
— Я и о драконьих порталах не слышал, — тут же вмешался Дик.
— Ну, если тебя это успокоит, Айонель, — начал я, — мне родители всегда говорили, что подобного переноса сферами просто быть не может. Только, как ты сказала, из точки перехода в точку перехода, и только для драконов.
Дик, внимательно выслушав нас, непонятно чему обрадовался:
— Ух ты, круть какая, значит хозяин местной кучки — сильный маг. Может, нам повезет, и он нас чему такому научит?
— Наивные надежды, — насмешливо оценил я. — Если он сам овладел магическим перемещением, то убьет всякого, кто осмелится повторить. Смешно надеяться на подобное великодушие!
— «Надежды», «смешно»… — передразнил меня Дик. — У тебя и таких нет, приземленный ты тип, ушастый. Надеяться надо на лучшее, а готовится к худшему!
— А ты, лысый, только мечтами и богатеешь… — с привычным сарказмом отозвался я.
— ДА… было бы хорошо этому научиться! — словно не услышав нашу перебранку, мечтательно вздохнула Айонель. — Мы бы в тот же миг покинули этот остров и отправились ко мне. Или к тебе, Лео, или к тебе, Дик, неважно! Главное, мгновенно умчались бы отсюда, словно под парусом…
Пока мы беседовали, тропка, извиваясь между крутыми утесами, вдруг неожиданно круто спустилась на дно оврага, на склонах которого журчали прозрачные ледяные ключи. Ну, хоть здесь с водой проблем не будет!..
— Ко мне уже не отправиться… — помолчав, сухо отозвался я, закрывая глаза, чтобы не морщиться от боли. — На наш остров напали пираты. Кого нельзя было продать и кто сопротивлялся, как мои папа и мама, — тех убили. А наш замок подожгли… Ничего не осталось. Что стало с младшим братом, я не знаю.
Айонель расстроено искривив рот, грустно поспешила извиниться:
— О, Лео, прости! Я не знала, ты никогда не говорил, как попал в плен к работорговцам!
Тут, перебив ее извинения, вмешался Дик:
— И ко мне нельзя... Папашка-дракон выгнал нас еще до моего рождения. Маму я потерял давно и всю жизнь жил с бабкой. А как та умерла, остался один. Сейчас и дома-то нашего не осталось, — грустно пояснил он.
Айонель в ответ тяжело вздохнула, но вдруг радостно заерзав на бедной коняшке, сообщила:
— Тогда решено! Едва мы врываемся отсюда, так сразу сбегаем ко мне!! Мои папа и мама примут вас как родных. Честно-честно!
Затем вспомнив, что ее родители далеко, Айонель сразу загрустила.
— Они у тебя хоть богатые? — словно неотесанный чурбан, полюбопытствовал Дик, но я почувствовал за этой бесшабашностью, что он внутренне напряжен и его не интересует этот вопрос. Понятно, Дик таким образом пытался отвлечь расстроенную Айонель от неприятных воспоминаний.
— Нам хватит, — пересилив себя и мило ему улыбнувшись, отозвалась моя эльфийка.
— Нет, ты не подумай, что я о твоем приданом интересуюсь! Нет, все чинно-благородно, а вдруг они последний кусок хлеба без соли доедают, а тут мы толпой заявимся, а? — Он мне подмигнул.
Я видел, что теперь в душе Дик смеется, его аура окрасилась в светло-желтый оттенок, словно ее изнутри осветило солнышко, но внешне он так и разыгрывал из себя неотесанного чурбана, задавая легкомысленные вопросы и отвлекая Айон от грусти.
Айонель тоже рассмеялась:
— Ладно, если нам на суп не хватит, я отправлюсь с тобой пасти коз…
— Да? — Дик от такой перспективы немного опешил.
— Угу… только предварительно попрошу папу купить парочку стад, специально для этого варианта пропитания. — Она чудесно улыбнулась, а я буквально застыл, наслаждаясь исходящим от нее Светом.
— А чем твой отец занимается? — не унимался Дик, теперь уже на самом деле любопытствуя.
Айонель, на миг задумавшись, хмыкнула:
— Замки восстанавливает. Папочка любит пенять, что мой братик и мама уже по одному замку разрушили, дело осталось только за мной.
— И как? — занудливо докучал ей вопросами Дик.
— Что, как? — Не поняла Айон, с недоумением уставившись на Дика.
— Разрушила уже замок?
— Нет, не успела, — но все впереди! — окончательно развеселилась наша чудесная эльфийка. — Представьте его радость, когда мы втроем приедем… Три замка минус!
Я поднял брови… Три замка?! Они на самом деле так богаты?
— Тогда он нас убьет… — уверенно отозвался Дик, в душе явно веселясь, — я бы точно за свой замок убил!
— Не, точно не убьет! Мама не даст, а папа новые себе построит, если понадобится, — хихикнула Айонель.
— Какая ты неблагодарная дочь, однако, — скрывая смешинки, посетовал Дик, — а чем твоя мама занимается? Вышивает, небось, круглый день.
Айонель покачав головой, печально улыбнулась:
— Если бы… Мамочка — целитель. К ней со всего мира едут за лечением. Бывает, я ее неделями не вижу. Она уходит, когда я еще сплю, а приходит, когда я уже сплю. И так пока папа бунтовать не начинает. Тогда мама где-то с неделю с папой проводит, а потом ее какой-нибудь несчастный из дома вызывает, и опять мама пропала! Зато мы с папой чего только ни делаем вместе…
Айонель увлеклась, будто ничего не изменилось, словно она вот-вот слезет с лошадки и, счастливая, вернется домой.
Понимая, к чему все идет, я подъехал ближе и незаметно, но грубо, толкнул Дика в плечо. Его добрые намерения привели к обратному эффекту. Он ткнул меня в ответ, пришпорил лошадку и тут же отозвался:
— Это хорошо, я ведь своего папашку-дракона не знаю, представь, вообще никогда не видел!
Так и быть, засчитаю это за попытку ее отвлечь.
Айонель все равно расстроилась.
— Знаешь… я вообще этого не понимаю, у дракона может быть только одна единственная пара за несколько сотен лет, чтоб появился малыш. Как можно так равнодушно относиться к своему ребенку, вообще не понимаю… — Айонель печально покачала головой и вновь замолчала.
— Хе-хе, как видишь, можно, — хмыкнул Дик. А я удивился, откуда она так много знает о драконах?
— А моя мама создавала цветами картины… — тихо продолжил я беседу, тоже пытаясь отвлечь ее от болезненной темы.
Дик скривил рот, не понимая, чего я этим хвалюсь, зато Айонель сразу все поняла:
— Настоящая художница? — восхищенно уточнила она. Я довольно кивнул.
— Я всегда восхищалась ими, это сколько же надо терпения, чтобы создавать живые картины из цветов. У меня есть двое знакомых, которые этим занимаются. Как это прекрасно, так бы и смотрела не отрываясь!
— Это что, в горшках, что ли? — наконец сказанное дошло до Дика.
Айонель кивнула.
— Это ж сколько же времени лишнего надо иметь… — пробурчал он, хмурясь.
Я хотел ему напомнить, что вообще-то эльфы бессмертные и время это то, чего у нас предостаточно. Но, вспомнив, что моим маме и папе это не помогло, промолчал.
Скоро из-за скал появилась странная гора в форме подковы, к которой полукругом были пристроены высокие здания, типа башен.
Мы въехали внутрь круглого двора, за которым виднелся еще один, хозяйственный, вместе с первым образующий разделенную воротами восьмерку.
Вот она какая, академия магии для рабов.
К нам подбежали слуги в одинаковой одежде и завели караван внутрь главного, вымощенного серым камнем двора, где за нами тут же закрылись огромные ворота.
Слуги приказали слезть с лошадок и, сняв с нас наручные кандалы и ошейники, вновь согнали в одно место.
Восемнадцать бывших рабов, скупленных в разных точках мира, собрались на площади. Едва я заметил, что посредине стоит позорный столб с пустующими колодками, как иллюзия, что здесь будет лучше, чем в невольничьей клетке, мгновенно рассеялась.
Вперед вышел высокий молодой маг-человек, с золотыми волосами и заносчивым взглядом, которого слуги называли «господин Бренн». Он сопровождал нас с момента покупки у работорговцев, пока слуга не объявил, что он директор академии.
Золотоволосый человек, путешествующий на нормальном коне, прибыл сюда давно и уже успел переодеться и перекусить, судя довольному взгляду.
— Рад приветствовать новых учеников в стенах нашей академии... — обводя нас равнодушным взглядом, начал свою речь Бренн. — Могу сказать сразу, что отношение к ученикам здесь строгое, но справедливое. Исполняйте все правила — и вас не коснется розга наказующая, — директор Бренн широким жестом показал на позорный столб, затем небрежно откинул золотистые локоны с плеча, и холодно спросил: — С этим, надеюсь, проблем не будет? Все понятно? Далее…
Бывшие рабы торопливо закивали. Молодой директор тоскливо вздохнул, явно стараясь поскорее покончить с этим, произнес давно заученную речь:
— Обучение разделено на три уровня. Как вы понимаете: первый, второй и третий. Самые младшие поступают на первый… ну и так далее. В случае старательного обучения и успешного постижения всего материала есть возможность быстрее перейти с уровня на уровень и закончить академию досрочно.
— А потом что? — громко поинтересовался Дик.
Бренн, измерив его ледяным взглядом, но все же ответил:
— Потом хозяин даст вам денег и поможет устроиться на службу. За все полученные блага вы дадите ему всего лишь клятву вечного служения.
Наша небольшая толпа радостно загудела: возможность вырваться на свободу с последующим обустройством очень понравилась будущим студентам. Словно о клятве они и не услышали. Даже Дик, не разобравшись, радостно ухнул в унисон с толпой. Только мы с Айонель, нахмурившись, озабоченно посмотрели друг на друга, понимая, что это такое и чем грозит.
— Раз с вопросами покончено, я продолжу… — откашлявшись, Бренн сказал: — Учителя через три недели сообщат, на какой факультет вы попали. Они за это время проверят ваши способности и, в соответствии с выводами, зачислят на факультеты боевой магии, трансфомагии или поискомагии. Дисциплин, соответственно, будет тоже три…
Я склонился к Айонель и прошептал:
— Ну… хоть общим развитием заниматься не будут, а то эти научат!
— Угу, кто бы сомневался, — буркнула она, нахмурившись.
— С расписанием у вас тоже проблем не будет, — равнодушно продолжал Бренн, — у нас все предельно просто! После выбора факультета вы две недели из месяца изучаете свой основной предмет и по неделе тратите на два остальных. До обеда теория, после — практика. Еда — два раза в день, в обед и вечером. Сейчас вы получите одежду и все необходимое для учебы. Но имейте в виду: все это выдается один раз на уровень, так что за порчу одежды и обуви последует наказание и, в любом случае… вам ничего менять не будут.
Будущие ученики затихли, обдумывая.
Директор, наконец, закончил:
— Итак, сейчас вы идете за господином Сизитом, он вам пояснит правила, выдаст необходимое, и распределит по комнатам. Далее вы искупаетесь и пойдете спать. К учебе приступите завтра…
Появились слуги, и нас повели в главный корпус-гору.
Вот так мы оказались в странном, непохожем на остальные учебном заведении, где готовили хозяину преданных слуг.
Ну, если быть справедливым, первая неделя была просто сказочно-приятной. Мы могли нормально искупаться. У нас появилась своя комната, и мы больше не сидели неподвижно, а могли обойти гору-замок, днем ворота всегда были открыты. Мы могли пробежаться до хозяйственного двора и, поднявшись на самые высокие уровни башен, из окон посмотреть на море. В большой горе, по местному — «в замке», жили все ученики. Обедали и занимались ученики только в пристроенных «башенках».
Буквально на следующий день мы попали на урок к довольно доброму учителю, который проводил самое первое занятие на природе. Нас проводили за ограду и выпустили на площадку — широкую живописную поляну, между двумя горами, посередине которой текла небольшая река, вдоль нее по берегам росло множество кустов, которые летом наверняка будут усыпаны ягодами.
— Как красиво… — заворожено осматривая простор перед глазами, вздохнула Айонель. Я кивнул.
Если внимательно всматриваться, неяркая природа севера на самом деле пленяла своей тонкой красотой. Но только не Дика. Дракон по-хозяйски высматривал, где расположен выход из ущелья и даже собрался туда сбегать, но не успел.
Учитель, появившийся чуть позже, хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Седой невысокий старичок с белесо-голубыми глазами, в длинном до пят светло-коричневом балахоне, подпоясанном кожаным ремешком, обутый в толстые чувяки, — выглядел очень просто. Он часто улыбался, мягко говорил и вел себя довольно благородно, по крайней мере, у него в ауре не было черноты.
Сереньдин спокойно расставил новичков перед собою и попросил:
— Итак, студенты, ваша задача — изменить в руках кусок камня. Сделать его прямоугольным.
Камней под ногами было море, все похватали беленькие с серыми вкраплениями и мелкими дырочками, на фоне серых булыжников они казались помягче. Но надо ли говорить, что единственная, у кого камень хоть немного изменился, была Айонель?
Правда, то, что у нее получилось, больше напоминало ромб, но Сереньдин был впечатлен. Он крутил серый ромбик в пальцах и восхищался:
— Замечательно получилось, ни капли знания теории, зато какая сила! Умница, девочка, я оставляю тебя у себя на факультете, будешь учиться на втором уровне.
Больше никого он на второй уровень не назначил.
Дальше Сереньдин интересно рассказывал о практической трансформации объектов, пообещав, что мы начнем с чего-то легкого, с воска, например.
— Так вот, сначала вы мысленно представляете, ту форму, которую хотели бы придать объекту, затем представляете это, используя магию. Сначала получаться будет плохо, особенно, если объект имеет в себе несколько уровней выделки. Но с каждым разом фигуры станут послушнее в ваших руках, настолько, что хватит просто подумать о новом виде объекта, и он изменится, — произнося это, Сереньдин изменил серый булыжник, только что поднятый из-под ног, превратив его в каменную ящерицу. Фигурка получилась с потрясающей прорисовкой деталей: на темно-зеленых лапах был виден каждый коготок, по шкурке ползли яркие пятна в темных ободках, а неподвижно застывшие глаза блестели, как у живой.
— Конечно, на словах все легко, а на деле это года постоянной работы, но, я уверен, в конце концов, у вас получится как надо!
С восхищением наблюдая, как в руках этого человека камень оживает и превращается в нечто потрясающее, я понимал, что это не просто годы, это десятилетия работы. Все новички, и мы в том числе, радостно кивали, предвкушая, что вот-вот и мы сможем изменить любой предмет легким жестом.
В общем, урок пролетел незаметно. Возвращаясь в замок на обед, я спросил друзей:
— Ну как?
— Мне было очень интересно! — радостно припрыгивая, заявила Айонель. — И вообще мне здесь нравится. Кухарка вместо работы угостила нас печеньем, а я уже не помню, когда так вкусно завтракала. Учитель Сереньдин — очень приятный человек. В общем, и директор Бренн, и даже Сизит тоже ничего, кнутами налево направо не машут. У меня дрожь по коже только от одного человека, хозяина этой академии.
— Наивная принцессочка, погоди, они еще просто до нас не добрались… — пробурчал Дик, сосредоточенно срубая палкой сухую прошлогоднюю траву.
— Занудный дракончик, отстань! Я буду радоваться, пока мне радостно, и печалиться, когда плохо, и прекрати портить мне настроение! — раздраженно оборвала его Айонель, измерив дракона гневным взглядом.
Оказывается, именно магическое мастерство этого типа заинтересовало нашу очаровательную спасительницу.
— Я и о драконьих порталах не слышал, — тут же вмешался Дик.
— Ну, если тебя это успокоит, Айонель, — начал я, — мне родители всегда говорили, что подобного переноса сферами просто быть не может. Только, как ты сказала, из точки перехода в точку перехода, и только для драконов.
Дик, внимательно выслушав нас, непонятно чему обрадовался:
— Ух ты, круть какая, значит хозяин местной кучки — сильный маг. Может, нам повезет, и он нас чему такому научит?
— Наивные надежды, — насмешливо оценил я. — Если он сам овладел магическим перемещением, то убьет всякого, кто осмелится повторить. Смешно надеяться на подобное великодушие!
— «Надежды», «смешно»… — передразнил меня Дик. — У тебя и таких нет, приземленный ты тип, ушастый. Надеяться надо на лучшее, а готовится к худшему!
— А ты, лысый, только мечтами и богатеешь… — с привычным сарказмом отозвался я.
— ДА… было бы хорошо этому научиться! — словно не услышав нашу перебранку, мечтательно вздохнула Айонель. — Мы бы в тот же миг покинули этот остров и отправились ко мне. Или к тебе, Лео, или к тебе, Дик, неважно! Главное, мгновенно умчались бы отсюда, словно под парусом…
Пока мы беседовали, тропка, извиваясь между крутыми утесами, вдруг неожиданно круто спустилась на дно оврага, на склонах которого журчали прозрачные ледяные ключи. Ну, хоть здесь с водой проблем не будет!..
— Ко мне уже не отправиться… — помолчав, сухо отозвался я, закрывая глаза, чтобы не морщиться от боли. — На наш остров напали пираты. Кого нельзя было продать и кто сопротивлялся, как мои папа и мама, — тех убили. А наш замок подожгли… Ничего не осталось. Что стало с младшим братом, я не знаю.
Айонель расстроено искривив рот, грустно поспешила извиниться:
— О, Лео, прости! Я не знала, ты никогда не говорил, как попал в плен к работорговцам!
Тут, перебив ее извинения, вмешался Дик:
— И ко мне нельзя... Папашка-дракон выгнал нас еще до моего рождения. Маму я потерял давно и всю жизнь жил с бабкой. А как та умерла, остался один. Сейчас и дома-то нашего не осталось, — грустно пояснил он.
Айонель в ответ тяжело вздохнула, но вдруг радостно заерзав на бедной коняшке, сообщила:
— Тогда решено! Едва мы врываемся отсюда, так сразу сбегаем ко мне!! Мои папа и мама примут вас как родных. Честно-честно!
Затем вспомнив, что ее родители далеко, Айонель сразу загрустила.
— Они у тебя хоть богатые? — словно неотесанный чурбан, полюбопытствовал Дик, но я почувствовал за этой бесшабашностью, что он внутренне напряжен и его не интересует этот вопрос. Понятно, Дик таким образом пытался отвлечь расстроенную Айонель от неприятных воспоминаний.
— Нам хватит, — пересилив себя и мило ему улыбнувшись, отозвалась моя эльфийка.
— Нет, ты не подумай, что я о твоем приданом интересуюсь! Нет, все чинно-благородно, а вдруг они последний кусок хлеба без соли доедают, а тут мы толпой заявимся, а? — Он мне подмигнул.
Я видел, что теперь в душе Дик смеется, его аура окрасилась в светло-желтый оттенок, словно ее изнутри осветило солнышко, но внешне он так и разыгрывал из себя неотесанного чурбана, задавая легкомысленные вопросы и отвлекая Айон от грусти.
Айонель тоже рассмеялась:
— Ладно, если нам на суп не хватит, я отправлюсь с тобой пасти коз…
— Да? — Дик от такой перспективы немного опешил.
— Угу… только предварительно попрошу папу купить парочку стад, специально для этого варианта пропитания. — Она чудесно улыбнулась, а я буквально застыл, наслаждаясь исходящим от нее Светом.
— А чем твой отец занимается? — не унимался Дик, теперь уже на самом деле любопытствуя.
Айонель, на миг задумавшись, хмыкнула:
— Замки восстанавливает. Папочка любит пенять, что мой братик и мама уже по одному замку разрушили, дело осталось только за мной.
— И как? — занудливо докучал ей вопросами Дик.
— Что, как? — Не поняла Айон, с недоумением уставившись на Дика.
— Разрушила уже замок?
— Нет, не успела, — но все впереди! — окончательно развеселилась наша чудесная эльфийка. — Представьте его радость, когда мы втроем приедем… Три замка минус!
Я поднял брови… Три замка?! Они на самом деле так богаты?
— Тогда он нас убьет… — уверенно отозвался Дик, в душе явно веселясь, — я бы точно за свой замок убил!
— Не, точно не убьет! Мама не даст, а папа новые себе построит, если понадобится, — хихикнула Айонель.
— Какая ты неблагодарная дочь, однако, — скрывая смешинки, посетовал Дик, — а чем твоя мама занимается? Вышивает, небось, круглый день.
Айонель покачав головой, печально улыбнулась:
— Если бы… Мамочка — целитель. К ней со всего мира едут за лечением. Бывает, я ее неделями не вижу. Она уходит, когда я еще сплю, а приходит, когда я уже сплю. И так пока папа бунтовать не начинает. Тогда мама где-то с неделю с папой проводит, а потом ее какой-нибудь несчастный из дома вызывает, и опять мама пропала! Зато мы с папой чего только ни делаем вместе…
Айонель увлеклась, будто ничего не изменилось, словно она вот-вот слезет с лошадки и, счастливая, вернется домой.
Понимая, к чему все идет, я подъехал ближе и незаметно, но грубо, толкнул Дика в плечо. Его добрые намерения привели к обратному эффекту. Он ткнул меня в ответ, пришпорил лошадку и тут же отозвался:
— Это хорошо, я ведь своего папашку-дракона не знаю, представь, вообще никогда не видел!
Так и быть, засчитаю это за попытку ее отвлечь.
Айонель все равно расстроилась.
— Знаешь… я вообще этого не понимаю, у дракона может быть только одна единственная пара за несколько сотен лет, чтоб появился малыш. Как можно так равнодушно относиться к своему ребенку, вообще не понимаю… — Айонель печально покачала головой и вновь замолчала.
— Хе-хе, как видишь, можно, — хмыкнул Дик. А я удивился, откуда она так много знает о драконах?
— А моя мама создавала цветами картины… — тихо продолжил я беседу, тоже пытаясь отвлечь ее от болезненной темы.
Дик скривил рот, не понимая, чего я этим хвалюсь, зато Айонель сразу все поняла:
— Настоящая художница? — восхищенно уточнила она. Я довольно кивнул.
— Я всегда восхищалась ими, это сколько же надо терпения, чтобы создавать живые картины из цветов. У меня есть двое знакомых, которые этим занимаются. Как это прекрасно, так бы и смотрела не отрываясь!
— Это что, в горшках, что ли? — наконец сказанное дошло до Дика.
Айонель кивнула.
— Это ж сколько же времени лишнего надо иметь… — пробурчал он, хмурясь.
Я хотел ему напомнить, что вообще-то эльфы бессмертные и время это то, чего у нас предостаточно. Но, вспомнив, что моим маме и папе это не помогло, промолчал.
Скоро из-за скал появилась странная гора в форме подковы, к которой полукругом были пристроены высокие здания, типа башен.
Мы въехали внутрь круглого двора, за которым виднелся еще один, хозяйственный, вместе с первым образующий разделенную воротами восьмерку.
Вот она какая, академия магии для рабов.
К нам подбежали слуги в одинаковой одежде и завели караван внутрь главного, вымощенного серым камнем двора, где за нами тут же закрылись огромные ворота.
Слуги приказали слезть с лошадок и, сняв с нас наручные кандалы и ошейники, вновь согнали в одно место.
Восемнадцать бывших рабов, скупленных в разных точках мира, собрались на площади. Едва я заметил, что посредине стоит позорный столб с пустующими колодками, как иллюзия, что здесь будет лучше, чем в невольничьей клетке, мгновенно рассеялась.
Вперед вышел высокий молодой маг-человек, с золотыми волосами и заносчивым взглядом, которого слуги называли «господин Бренн». Он сопровождал нас с момента покупки у работорговцев, пока слуга не объявил, что он директор академии.
Золотоволосый человек, путешествующий на нормальном коне, прибыл сюда давно и уже успел переодеться и перекусить, судя довольному взгляду.
— Рад приветствовать новых учеников в стенах нашей академии... — обводя нас равнодушным взглядом, начал свою речь Бренн. — Могу сказать сразу, что отношение к ученикам здесь строгое, но справедливое. Исполняйте все правила — и вас не коснется розга наказующая, — директор Бренн широким жестом показал на позорный столб, затем небрежно откинул золотистые локоны с плеча, и холодно спросил: — С этим, надеюсь, проблем не будет? Все понятно? Далее…
Бывшие рабы торопливо закивали. Молодой директор тоскливо вздохнул, явно стараясь поскорее покончить с этим, произнес давно заученную речь:
— Обучение разделено на три уровня. Как вы понимаете: первый, второй и третий. Самые младшие поступают на первый… ну и так далее. В случае старательного обучения и успешного постижения всего материала есть возможность быстрее перейти с уровня на уровень и закончить академию досрочно.
— А потом что? — громко поинтересовался Дик.
Бренн, измерив его ледяным взглядом, но все же ответил:
— Потом хозяин даст вам денег и поможет устроиться на службу. За все полученные блага вы дадите ему всего лишь клятву вечного служения.
Наша небольшая толпа радостно загудела: возможность вырваться на свободу с последующим обустройством очень понравилась будущим студентам. Словно о клятве они и не услышали. Даже Дик, не разобравшись, радостно ухнул в унисон с толпой. Только мы с Айонель, нахмурившись, озабоченно посмотрели друг на друга, понимая, что это такое и чем грозит.
— Раз с вопросами покончено, я продолжу… — откашлявшись, Бренн сказал: — Учителя через три недели сообщат, на какой факультет вы попали. Они за это время проверят ваши способности и, в соответствии с выводами, зачислят на факультеты боевой магии, трансфомагии или поискомагии. Дисциплин, соответственно, будет тоже три…
Я склонился к Айонель и прошептал:
— Ну… хоть общим развитием заниматься не будут, а то эти научат!
— Угу, кто бы сомневался, — буркнула она, нахмурившись.
— С расписанием у вас тоже проблем не будет, — равнодушно продолжал Бренн, — у нас все предельно просто! После выбора факультета вы две недели из месяца изучаете свой основной предмет и по неделе тратите на два остальных. До обеда теория, после — практика. Еда — два раза в день, в обед и вечером. Сейчас вы получите одежду и все необходимое для учебы. Но имейте в виду: все это выдается один раз на уровень, так что за порчу одежды и обуви последует наказание и, в любом случае… вам ничего менять не будут.
Будущие ученики затихли, обдумывая.
Директор, наконец, закончил:
— Итак, сейчас вы идете за господином Сизитом, он вам пояснит правила, выдаст необходимое, и распределит по комнатам. Далее вы искупаетесь и пойдете спать. К учебе приступите завтра…
Появились слуги, и нас повели в главный корпус-гору.
Вот так мы оказались в странном, непохожем на остальные учебном заведении, где готовили хозяину преданных слуг.
***
Ну, если быть справедливым, первая неделя была просто сказочно-приятной. Мы могли нормально искупаться. У нас появилась своя комната, и мы больше не сидели неподвижно, а могли обойти гору-замок, днем ворота всегда были открыты. Мы могли пробежаться до хозяйственного двора и, поднявшись на самые высокие уровни башен, из окон посмотреть на море. В большой горе, по местному — «в замке», жили все ученики. Обедали и занимались ученики только в пристроенных «башенках».
Буквально на следующий день мы попали на урок к довольно доброму учителю, который проводил самое первое занятие на природе. Нас проводили за ограду и выпустили на площадку — широкую живописную поляну, между двумя горами, посередине которой текла небольшая река, вдоль нее по берегам росло множество кустов, которые летом наверняка будут усыпаны ягодами.
— Как красиво… — заворожено осматривая простор перед глазами, вздохнула Айонель. Я кивнул.
Если внимательно всматриваться, неяркая природа севера на самом деле пленяла своей тонкой красотой. Но только не Дика. Дракон по-хозяйски высматривал, где расположен выход из ущелья и даже собрался туда сбегать, но не успел.
Учитель, появившийся чуть позже, хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Седой невысокий старичок с белесо-голубыми глазами, в длинном до пят светло-коричневом балахоне, подпоясанном кожаным ремешком, обутый в толстые чувяки, — выглядел очень просто. Он часто улыбался, мягко говорил и вел себя довольно благородно, по крайней мере, у него в ауре не было черноты.
Сереньдин спокойно расставил новичков перед собою и попросил:
— Итак, студенты, ваша задача — изменить в руках кусок камня. Сделать его прямоугольным.
Камней под ногами было море, все похватали беленькие с серыми вкраплениями и мелкими дырочками, на фоне серых булыжников они казались помягче. Но надо ли говорить, что единственная, у кого камень хоть немного изменился, была Айонель?
Правда, то, что у нее получилось, больше напоминало ромб, но Сереньдин был впечатлен. Он крутил серый ромбик в пальцах и восхищался:
— Замечательно получилось, ни капли знания теории, зато какая сила! Умница, девочка, я оставляю тебя у себя на факультете, будешь учиться на втором уровне.
Больше никого он на второй уровень не назначил.
Дальше Сереньдин интересно рассказывал о практической трансформации объектов, пообещав, что мы начнем с чего-то легкого, с воска, например.
— Так вот, сначала вы мысленно представляете, ту форму, которую хотели бы придать объекту, затем представляете это, используя магию. Сначала получаться будет плохо, особенно, если объект имеет в себе несколько уровней выделки. Но с каждым разом фигуры станут послушнее в ваших руках, настолько, что хватит просто подумать о новом виде объекта, и он изменится, — произнося это, Сереньдин изменил серый булыжник, только что поднятый из-под ног, превратив его в каменную ящерицу. Фигурка получилась с потрясающей прорисовкой деталей: на темно-зеленых лапах был виден каждый коготок, по шкурке ползли яркие пятна в темных ободках, а неподвижно застывшие глаза блестели, как у живой.
— Конечно, на словах все легко, а на деле это года постоянной работы, но, я уверен, в конце концов, у вас получится как надо!
С восхищением наблюдая, как в руках этого человека камень оживает и превращается в нечто потрясающее, я понимал, что это не просто годы, это десятилетия работы. Все новички, и мы в том числе, радостно кивали, предвкушая, что вот-вот и мы сможем изменить любой предмет легким жестом.
В общем, урок пролетел незаметно. Возвращаясь в замок на обед, я спросил друзей:
— Ну как?
— Мне было очень интересно! — радостно припрыгивая, заявила Айонель. — И вообще мне здесь нравится. Кухарка вместо работы угостила нас печеньем, а я уже не помню, когда так вкусно завтракала. Учитель Сереньдин — очень приятный человек. В общем, и директор Бренн, и даже Сизит тоже ничего, кнутами налево направо не машут. У меня дрожь по коже только от одного человека, хозяина этой академии.
— Наивная принцессочка, погоди, они еще просто до нас не добрались… — пробурчал Дик, сосредоточенно срубая палкой сухую прошлогоднюю траву.
— Занудный дракончик, отстань! Я буду радоваться, пока мне радостно, и печалиться, когда плохо, и прекрати портить мне настроение! — раздраженно оборвала его Айонель, измерив дракона гневным взглядом.
