"Дедектива" какая-то. Но после переполненного событиями дня чувствовать себя мисс Марпл совершенно не хотелось. Я грустно усмехнулась. Мне бы прогулок, романтики. В голове вертелись стихи о любви и звездах...
Я медленно шла, словно ожидая чего-то такого, проникающего в душу... Но пришлось вернуться в реальность, где не было никого, кому моя любовь была бы нужна. На такой ценный подарок охотников до сих пор не нашлось, и, горько усмехнувшись, я свернула во двор.
Дворами идти короче, но фонарей там не было, лишь свет окон моей девятиэтажки, видневшийся над крышами старых домов.
В последнем переулке навстречу выбежали три странные собаки. С короткими шеями, словно обрубленными хвостами, темной шерстью с непривычными для дворняг разводами. Бежать нельзя, я точно знаю.
Собаки выстроились цепью и, недвусмысленно угрожая, начали наступать на меня. Позади пыльная стена дома, в которую я уперлась спиной, выставив перед собой, словно щит, пакет с покупками. Что же делать?!
Псы остановились напротив — меня окружили.
Самый высокий из них, с рыжинкой на морде, оставил сородичей, подошел ко мне вплотную и нахально обнюхал пакет с соком и кофе. Я пожалела, не купила упаковку колбасок. Сейчас бы она ой как пригодилась.
— Эй, там ничего вкусного нет,— тихо сказала я. Вздохнув для храбрости, я медленно протянула руку к высокому нахалу со светло-рыжими полосками 1 и властно, но нежно, погладила его по загривку, ласково приговаривая:
## 1. П о л о с а т а я г и е н а — типичный представитель семейства гиеновых. На территории бывшего СССР встречается в Туркмении, Таджикистане и Закавказье, но всюду занесена в красную книгу.
— Да ты храбрец! Храбрец! Настоящий храбрец!
Странная псина замерла от моего прикосновения, потом подступила ко мне и словно кошка потерлась о ноги, загривком задирая юбку-карандаш.
— Эй, аккуратней, котик-переросток, — мягко оттолкнула я пса, поправив юбку.
Страх прошел, собака стала забавлять. Я прислонила пакет к стене и, наклонившись, аккуратно стала гладить зверюгу, которая то замирала под моей рукой, то вновь начинала ластиться, как кошка.
С двух сторон подступили псы, сидевшие до этого спокойно.
Я улыбнулась:
— У меня на вас рук не хватит, — я рискнула почесать за ухом нового друга, с черными полосами на голове.
Где-то в глубине души я растерялась. Что же делать? Я понимала, что вместо того, чтобы провоцировать стычку, лучше погладить лохматых проходимцев. Думаю, пахнущие псиной руки — небольшая плата за то, чтобы спокойно вернуться домой.
— Все, ребята, мне пора. Приятно было познакомиться — я небрежно потрепала высокого пса по голове. Но собаки требовали ласку все нахальнее и наглее. Третий, самый мелкий пес, почему-то норовил проскочить между ног.
Я поймала его голову и, мягко оттолкнув от своих колен, проговорила:
— Эй, полегче, ты меня уронишь.
Второй начал нежно покусывать мою ногу, вот только я не понимала, было это выражением нежной признательности или гастрономического интереса. Поэтому я громко шлепнула его по морде. Не больно, но звучно. Пес, протестуя, тявкнул высоким голоском, показав клыки.
Я миролюбиво сказала:
— Поверь, я совсем невкусная... — потом, довольно невежливо отпихнув с дороги Храбреца, добавила:
— Ребята с вами хорошо, но мне пора. Иначе, я усну прямо здесь.
Я подхватила пакет, а обиженный пес вновь потянулся меня лизнуть, когда на него рыкнул Храбрец.
— Я же говорю, ты прелесть, — и улыбнулась рыжему защитнику. Пес, услышав мою похвалу, словно все понял и, отогнав своих дружков, важно пошел рядом. Мы миновали проулок и почти подошли к дому, когда навстречу нам выбежал… Волчик.
Волчик совсем не выглядел отдохнувшим, хотя хозяин уверял, что пес беззаботно набирается сил где-то за городом. Оскалившись, он стоял под раскидистой липой, прячась от людских взглядов, и неодобрительно поглядывал в мою сторону. Наверное, просто убежал от охраны.
Я с удовольствием окинула взором любимца. Мой хороший — пес моей души, так сказать.
Заметив напряжение в его позе, я испугалась, что он сейчас сцепится с Храбрецом и компанией. Нет, с меня драк хватит!
— Волчик, это друзья.
Ноль эмоций. Эх, жаль, собаки по-человечески не понимают. А эти, видя, что я остановилась, возобновили свои поползновения, кося на холеного домашнего собрата. Храбрец подлез под руку, требуя ласки, Нахаленок, я уже мысленно дала псам клички, втиснулся между коленом и пакетом. Черненькому осталось только на голову мне взобраться.
Ненормальные нынче псы пошли. Вместо того, чтобы обнюхать друг друга и общаться, уличные псы начали изображать игривых котят, а Волчик — высокомерного злодея. Мне это порядком надоело.
Я поставила пакет, оттолкнула коленкой Нахаленка и, спрятав руку от Храбреца, сказала:
— Спасибо, ребята, что проводили. Всем пока. У меня еще дела вот с этим господином!— и, подхватив пакет с покупками, шагнула к Волчику. Видимо, давно надо было прибегнуть к помощи коленок, собаки остались на месте.
Я подошла к любимой собаке и позвала:
— Пошли, мой хороший! Пока побудешь у меня, а то, не дай Бог, еще потеряешься.
Пес директора, раздраженно оглядываясь на веселящихся дворняг, тяжело поднялся и пошел за мной.
Ссутулившись, я медленно шагала к подъезду, как обессиленный узник, ведомый на расстрел. Как же я устала! Но, вспоминая проделки веселой тройки полосатых дворняг, не могла не улыбнуться. Когда еще такое увидишь! Они действительно ослабили завладевшее мной гнетущее одиночество, появившееся потому, что мне в очередной раз не с кем разделить ни чудесный вечер, ни вид сказочного города, после дождя надевшего бриллианты.
Поднявшись на лифте, с шутливыми словами пропустила в квартиру пса:
— Я бы предложила тебе, как гостю, устраиваться по вкусу, но, к сожалению, там только один диван. Я успела только сделать кое-какой ремонт, а вот обставить — нет.
Пес понял. Покрутившись на середине комнаты сел возле дивана на паркетный пол
Бросив сумочку на спинку дивана, со стоном удовольствия сняв босоножки на высоком каблуке, я с кривой улыбкой обратилась к псу:
— Ладно, сэр, не скромничайте. После того как мы в офисе делили один диван на двоих, это уже смешно…
Пес, ясно дело, не ответил. Я, ликуя, что избавилась от неудобной обуви, почти пропела:
— О, земля! — и наступила всей ступней на прохладный пол. — Вот оно счастье!
Пес потешно склонил голову набок, пристально рассматривая, что привело меня в такой экстаз.
Смешной. Я расхохоталась, он не обиделся. Подскочив к Волчику, обняла, нежно прижала к себе его голову.
— Ты моя радость! Мой самый-самый любимый мужчина на свете. Таких, как ты, просто не бывает! — и поцеловала в мокрый нос.
Ну, с кем еще так повозишься!
Пес в ответ полез целоваться, языком намочив мне щеку. Хихикая, я придержала взволнованного Волчика, очистившего радостно виляющим хвостом всю пыль на метр вокруг, и, поднимаясь с пола, сказала:
— Я так устала, что от твоих чудесных поцелуев сейчас усну тут же рядом, на коврике…
Пес отступил. Ну что за умница! Я нежно погладила его по пушистой голове.
— Прелесть, вот только чем тебя кормить? Я не думала, что будут гости, купила только сок и кофе…
Я озабоченно огляделась. Придется в магазин топать, а так неохота. Но в доме нет даже кусочка хлеба. Пес лизнул мою руку и полез на диван, показывая, что хочет только спать. На диване, скромно так. Я усмехнулась.
Ладно, сейчас придумаю, чем его накормить, даже если он поел, от добавки явно не откажется. А мне еще следовало отмыться от ароматов Храбреца и компании. Сходив в ванную, я вернулась в комнату и вынула новое одеяло из аккуратной кучи вещей, купленных с последней зарплаты.
— Солнышко, диван узкий, мы не поместимся, так что это тебе, — я улыбнулась, расстилая одеяло возле дивана.
Вздохнув как старый дед, пес одним прыжком перебрался на место. Вот умница! Отлично устроились…
Чем же покормить его? Так хотелось нормально искупаться и лечь спать… Или все же пойти в магазин?
А, закажу пиццу на дом. Я потянулась за телефоном, но тут кто-то позвонил в дверь. Ничего себе, десять вечера. Гости? В такое время? Кто?
Я пошла к двери…
Волчик, Волчик. Я поджал уши. Черт! Эти ее ямочки на щечках…
Кто же думал, что я могу от женского взгляда превратиться горячую лужицу и растечься у ее ног? Могу, но не будет этого. Я избавлюсь от нее и… ее влияния.
Сначала я пытался не думать о ней. Когда стало ясно, что это невозможно, попытался думать только о работе: к тому же на фирме начался настоящий кошмар. А кроме того, на мне были бунтующая волчья стая, и козни лис. Я должен сделать все от меня зависящее, чтобы удержать фирму на плаву, тем более это моя прямая обязанность, совпадающая с моими интересами.
Все началось, когда я пришел в себя после тяжелого отравления. Тео мне ехидно сообщил, что я, оказывается, в обличье волка очень привязался к новой сотруднице. Ходил за ней по пятам, без нее не ел и вообще… вел себя как влюбленный дурак. Что недалеко от истины .
Может быть, я бы смирился с выбором зверя, потому что и в человеческом облике меня к ней тянуло, но тогда меня сильно возмутило, что она связалась с гиенами. Чуть позже я обдумал, как избавиться от ее влияния. Мне надо было отделаться от нее и не подставиться самому. В любом случае получалось, что ей придется уйти. И точка.
Фу… Как же она гиенами пропахла!
Позже оказалось, что гиена, с которой общалась Люда, не из стаи Максимилиана. Макс, внебрачный сын вожака гиен, рос с матерью-человеком в другом городе и никакого отношения к войне клана со стаей гиен не имел.
Видимо, отравление окончательно сломало мне мозги. Иначе как объяснить, почему улыбка этой девчонки так на меня действует?
Сейчас мне хотелось Макса убить. Но с другой стороны, хорошо, что он пришел. Когда голова толком не работает, любые сдерживающие факторы кстати.
— О, Макс, привет! — и Люда замерла, опершись о дверь плечом.
Люда хоть и открыла дверь, но не торопилась впускать молодую гиену, внимательно всматриваясь в гостя в ожидании его слов. Ага, не настолько они близки, как я думал.
Высокий брюнет с показной неловкостью замялся на пороге, изобразил виноватое выражение на лице, и виноватым голосом сообщил:
— Я весь вечер звонил тебе. Хотел извиниться.
В ответ она измучено улыбнулась и отступила назад, устало приглашая гостя войти. Ох, как же мне понравилось, что я услышал.
— Макс, входи. Ты ведь никогда у меня не был… вот и посмотришь, как я живу.
Макс, одернув стильную оранжевую майку, изобразил довольную улыбку и шагнул в квартиру. Заметив меня, ошарашенно остановился в проходе, прижав к себе торт, словно папку с бумагами.
— Ой, я не спросила, ты наверно больших собак боишься? — виновато заметила Люда, ласково меня оглядывая.
Макс повернулся к ней, секунду потрясенно молчал, рассматривая выражение ее лица, потом, что-то для себя решив, игриво ответил:
— Под твоей защитой я ничего не боюсь, — и продолжил высматривать в ее лице намек на шутку.
Да что на нее смотреть! Я едва сдержал рычание. Изучает он, знает она или не знает. Да не знает ничего, иначе с визгом убежала бы из подворотни от тех полосатых придурков. И от тебя, кстати, тоже!
Людочка от столь откровенной максовой лести рассмеялась, искоса поглядывая на покалеченный торт в его руках.
Тьфу! Максова кровь, дамский угодничек! Я равнодушно отошел и лег на одеяло, чтобы не смотреть на этого полосатого урода. "Джентльмен" его за ногу…
Люда, не заметив заминки между нами, пояснила:
— А это мой защитник. Сегодня вечером ко мне пристали три потешные собачки, так Волчик их одним своим видом прогнал.
— Да? А что за собаки? — резко спросил Макс. Вот идиот! Хоть бы вел себя естественно. Я приподнял голову. Меня спроси, что за собаки, я расскажу. Или папашу с братцем попытай.
Людмила, словно не замечая резкую реакцию на свои слова, пояснила:
— Не знаю, полосатенькие такие, смешные, ласковые. Терлись, ластились, домой не отпускали, так им хотелось, чтобы их погладили. Что поделать… все живое ласку любит.
Я видел, что от этих слов гость скрежетал зубами. Зато я на спецэффекты не размениваться не буду. Завтра же найду и отделаю "полосатеньких собачек". Им, помнится, запрещено по городу таскаться.
— Хорошо, что твой защитник вмешался, — наконец закончил Макс, кивнув в мою сторону насмешливый взгляд. Еще один такой взгляд, и завтра у меня получат четверо!
Тут, заметив свои все еще занятые руки, гость покраснел.
— Я забыл о торте…— робко признался он.
Я, накрыв нос лапой, фыркнул. А явиться ночью в чужой дом не забыл.
Людочка расхохоталась:
— А я все ждала, когда ты вспомнишь о гостинце.
— А почему не сказала? — театрально надулся Макс, передавая сладкую лепешку хозяйке.
— Было очень занятно наблюдать, что ты творишь с бедным тортом, — хихикала Людмила, прикрыв рот пальчиками. — Хотя, ты даже не представляешь, как ты вовремя. Я сегодня не обедала и не ужинала, а когда была в магазине, ничего не купила из еды… Да и Волчик голодный.
— Ну, так. Я как знал, что без меня тебя никто не покормит. — Макс демонстративно задрал нос. Людмила вновь засмеялась.
Я положил голову на лапы, наблюдая за ними и… даже завидовал. Моя жизнь никогда не давала возможности вот так расслабиться и трепаться ни о чем.
— Пошли на кухню, я чай поставлю. Только у меня пока одна чашка. Сэр, как вы относитесь к кофе в стакане? Или предложить вам пиалу?
— Из твоих ручек хоть корыто.
Люда трагически вздохнула, возвращая ему торт:
— Эх, сколько галантности зря пропадает.
Я был голоден, потому что сегодня даже не завтракал, но торт этого пижона есть не собирался. Поэтому на кухню не пошел, остался лежать в зале. Эта парочка, словно искушая мое терпение, тут же вернулась обратно, притащив все угощение с собой
— Так что ты хотел, Макс? — серьезно спросила Люда, устанавливая на табурет, накрытый пластиковой салфеткой, чашку и стакан с кофе. Макс держал в руках торт и стеклянную сахарницу. Потом они пять минут уступали друг другу чашку, жертвенно соглашаясь на стакан.
Стиснув зубы, я уже кипел от гнева, отвернувшись от предложенного Людой торта.
— Не помню… Увидел тебя и обо всем забыл, — заигрывал Макс, сжалившись над моими нервами и приняв, наконец, в руки чашку.
— Жаль, с моим начальником такого не проходит. — Кокетничая, вздохнула Людмила, помешивая сахар. — Было бы здорово. Пришел и забыл, зачем. Красота!
Ага, забыл… Забудешь тут! По всему коридору аромат, напоминание о тебе и этой гиене.
Макс улыбнулся:
— А-а, я вспомнил. Я хотел пригласить тебя на пляж.
Людочка встрепенулась:
— Макс, за что? Чем я тебя так обидела, что ты хочешь затащить меня в холодную воду?
Я громко фыркнул — смотреть на их заигрывания было невмоготу, ей-Богу, как дети! Престарелые Ромео и Джульетта, блин. Я был голоден и зол. Черт меня дернул проверить, как она дошла домой! Тут еще так некстати этот Ромео явился.
Макс рассмеялся:
— Да, я забыл о сегодняшнем дожде. Ладно, уговорила, купаться не будем. Но приглашать тебя в кафе... Там постоянно бываем, поэтому решил соригинальничать и позвать тебя позагорать.
— Нет, не могу, — абсолютно серьезно ответила девушка. — Мне Волчика не с кем оставить.
Я медленно шла, словно ожидая чего-то такого, проникающего в душу... Но пришлось вернуться в реальность, где не было никого, кому моя любовь была бы нужна. На такой ценный подарок охотников до сих пор не нашлось, и, горько усмехнувшись, я свернула во двор.
Дворами идти короче, но фонарей там не было, лишь свет окон моей девятиэтажки, видневшийся над крышами старых домов.
В последнем переулке навстречу выбежали три странные собаки. С короткими шеями, словно обрубленными хвостами, темной шерстью с непривычными для дворняг разводами. Бежать нельзя, я точно знаю.
Собаки выстроились цепью и, недвусмысленно угрожая, начали наступать на меня. Позади пыльная стена дома, в которую я уперлась спиной, выставив перед собой, словно щит, пакет с покупками. Что же делать?!
Псы остановились напротив — меня окружили.
Самый высокий из них, с рыжинкой на морде, оставил сородичей, подошел ко мне вплотную и нахально обнюхал пакет с соком и кофе. Я пожалела, не купила упаковку колбасок. Сейчас бы она ой как пригодилась.
— Эй, там ничего вкусного нет,— тихо сказала я. Вздохнув для храбрости, я медленно протянула руку к высокому нахалу со светло-рыжими полосками 1 и властно, но нежно, погладила его по загривку, ласково приговаривая:
## 1. П о л о с а т а я г и е н а — типичный представитель семейства гиеновых. На территории бывшего СССР встречается в Туркмении, Таджикистане и Закавказье, но всюду занесена в красную книгу.
— Да ты храбрец! Храбрец! Настоящий храбрец!
Странная псина замерла от моего прикосновения, потом подступила ко мне и словно кошка потерлась о ноги, загривком задирая юбку-карандаш.
— Эй, аккуратней, котик-переросток, — мягко оттолкнула я пса, поправив юбку.
Страх прошел, собака стала забавлять. Я прислонила пакет к стене и, наклонившись, аккуратно стала гладить зверюгу, которая то замирала под моей рукой, то вновь начинала ластиться, как кошка.
С двух сторон подступили псы, сидевшие до этого спокойно.
Я улыбнулась:
— У меня на вас рук не хватит, — я рискнула почесать за ухом нового друга, с черными полосами на голове.
Где-то в глубине души я растерялась. Что же делать? Я понимала, что вместо того, чтобы провоцировать стычку, лучше погладить лохматых проходимцев. Думаю, пахнущие псиной руки — небольшая плата за то, чтобы спокойно вернуться домой.
— Все, ребята, мне пора. Приятно было познакомиться — я небрежно потрепала высокого пса по голове. Но собаки требовали ласку все нахальнее и наглее. Третий, самый мелкий пес, почему-то норовил проскочить между ног.
Я поймала его голову и, мягко оттолкнув от своих колен, проговорила:
— Эй, полегче, ты меня уронишь.
Второй начал нежно покусывать мою ногу, вот только я не понимала, было это выражением нежной признательности или гастрономического интереса. Поэтому я громко шлепнула его по морде. Не больно, но звучно. Пес, протестуя, тявкнул высоким голоском, показав клыки.
Я миролюбиво сказала:
— Поверь, я совсем невкусная... — потом, довольно невежливо отпихнув с дороги Храбреца, добавила:
— Ребята с вами хорошо, но мне пора. Иначе, я усну прямо здесь.
Я подхватила пакет, а обиженный пес вновь потянулся меня лизнуть, когда на него рыкнул Храбрец.
— Я же говорю, ты прелесть, — и улыбнулась рыжему защитнику. Пес, услышав мою похвалу, словно все понял и, отогнав своих дружков, важно пошел рядом. Мы миновали проулок и почти подошли к дому, когда навстречу нам выбежал… Волчик.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Вечер с настоящим мужчиной
Волчик совсем не выглядел отдохнувшим, хотя хозяин уверял, что пес беззаботно набирается сил где-то за городом. Оскалившись, он стоял под раскидистой липой, прячась от людских взглядов, и неодобрительно поглядывал в мою сторону. Наверное, просто убежал от охраны.
Я с удовольствием окинула взором любимца. Мой хороший — пес моей души, так сказать.
Заметив напряжение в его позе, я испугалась, что он сейчас сцепится с Храбрецом и компанией. Нет, с меня драк хватит!
— Волчик, это друзья.
Ноль эмоций. Эх, жаль, собаки по-человечески не понимают. А эти, видя, что я остановилась, возобновили свои поползновения, кося на холеного домашнего собрата. Храбрец подлез под руку, требуя ласки, Нахаленок, я уже мысленно дала псам клички, втиснулся между коленом и пакетом. Черненькому осталось только на голову мне взобраться.
Ненормальные нынче псы пошли. Вместо того, чтобы обнюхать друг друга и общаться, уличные псы начали изображать игривых котят, а Волчик — высокомерного злодея. Мне это порядком надоело.
Я поставила пакет, оттолкнула коленкой Нахаленка и, спрятав руку от Храбреца, сказала:
— Спасибо, ребята, что проводили. Всем пока. У меня еще дела вот с этим господином!— и, подхватив пакет с покупками, шагнула к Волчику. Видимо, давно надо было прибегнуть к помощи коленок, собаки остались на месте.
Я подошла к любимой собаке и позвала:
— Пошли, мой хороший! Пока побудешь у меня, а то, не дай Бог, еще потеряешься.
Пес директора, раздраженно оглядываясь на веселящихся дворняг, тяжело поднялся и пошел за мной.
Ссутулившись, я медленно шагала к подъезду, как обессиленный узник, ведомый на расстрел. Как же я устала! Но, вспоминая проделки веселой тройки полосатых дворняг, не могла не улыбнуться. Когда еще такое увидишь! Они действительно ослабили завладевшее мной гнетущее одиночество, появившееся потому, что мне в очередной раз не с кем разделить ни чудесный вечер, ни вид сказочного города, после дождя надевшего бриллианты.
Поднявшись на лифте, с шутливыми словами пропустила в квартиру пса:
— Я бы предложила тебе, как гостю, устраиваться по вкусу, но, к сожалению, там только один диван. Я успела только сделать кое-какой ремонт, а вот обставить — нет.
Пес понял. Покрутившись на середине комнаты сел возле дивана на паркетный пол
Бросив сумочку на спинку дивана, со стоном удовольствия сняв босоножки на высоком каблуке, я с кривой улыбкой обратилась к псу:
— Ладно, сэр, не скромничайте. После того как мы в офисе делили один диван на двоих, это уже смешно…
Пес, ясно дело, не ответил. Я, ликуя, что избавилась от неудобной обуви, почти пропела:
— О, земля! — и наступила всей ступней на прохладный пол. — Вот оно счастье!
Пес потешно склонил голову набок, пристально рассматривая, что привело меня в такой экстаз.
Смешной. Я расхохоталась, он не обиделся. Подскочив к Волчику, обняла, нежно прижала к себе его голову.
— Ты моя радость! Мой самый-самый любимый мужчина на свете. Таких, как ты, просто не бывает! — и поцеловала в мокрый нос.
Ну, с кем еще так повозишься!
Пес в ответ полез целоваться, языком намочив мне щеку. Хихикая, я придержала взволнованного Волчика, очистившего радостно виляющим хвостом всю пыль на метр вокруг, и, поднимаясь с пола, сказала:
— Я так устала, что от твоих чудесных поцелуев сейчас усну тут же рядом, на коврике…
Пес отступил. Ну что за умница! Я нежно погладила его по пушистой голове.
— Прелесть, вот только чем тебя кормить? Я не думала, что будут гости, купила только сок и кофе…
Я озабоченно огляделась. Придется в магазин топать, а так неохота. Но в доме нет даже кусочка хлеба. Пес лизнул мою руку и полез на диван, показывая, что хочет только спать. На диване, скромно так. Я усмехнулась.
Ладно, сейчас придумаю, чем его накормить, даже если он поел, от добавки явно не откажется. А мне еще следовало отмыться от ароматов Храбреца и компании. Сходив в ванную, я вернулась в комнату и вынула новое одеяло из аккуратной кучи вещей, купленных с последней зарплаты.
— Солнышко, диван узкий, мы не поместимся, так что это тебе, — я улыбнулась, расстилая одеяло возле дивана.
Вздохнув как старый дед, пес одним прыжком перебрался на место. Вот умница! Отлично устроились…
Чем же покормить его? Так хотелось нормально искупаться и лечь спать… Или все же пойти в магазин?
А, закажу пиццу на дом. Я потянулась за телефоном, но тут кто-то позвонил в дверь. Ничего себе, десять вечера. Гости? В такое время? Кто?
Я пошла к двери…
***
Волчик, Волчик. Я поджал уши. Черт! Эти ее ямочки на щечках…
Кто же думал, что я могу от женского взгляда превратиться горячую лужицу и растечься у ее ног? Могу, но не будет этого. Я избавлюсь от нее и… ее влияния.
Сначала я пытался не думать о ней. Когда стало ясно, что это невозможно, попытался думать только о работе: к тому же на фирме начался настоящий кошмар. А кроме того, на мне были бунтующая волчья стая, и козни лис. Я должен сделать все от меня зависящее, чтобы удержать фирму на плаву, тем более это моя прямая обязанность, совпадающая с моими интересами.
Все началось, когда я пришел в себя после тяжелого отравления. Тео мне ехидно сообщил, что я, оказывается, в обличье волка очень привязался к новой сотруднице. Ходил за ней по пятам, без нее не ел и вообще… вел себя как влюбленный дурак. Что недалеко от истины .
Может быть, я бы смирился с выбором зверя, потому что и в человеческом облике меня к ней тянуло, но тогда меня сильно возмутило, что она связалась с гиенами. Чуть позже я обдумал, как избавиться от ее влияния. Мне надо было отделаться от нее и не подставиться самому. В любом случае получалось, что ей придется уйти. И точка.
Фу… Как же она гиенами пропахла!
Позже оказалось, что гиена, с которой общалась Люда, не из стаи Максимилиана. Макс, внебрачный сын вожака гиен, рос с матерью-человеком в другом городе и никакого отношения к войне клана со стаей гиен не имел.
Видимо, отравление окончательно сломало мне мозги. Иначе как объяснить, почему улыбка этой девчонки так на меня действует?
Сейчас мне хотелось Макса убить. Но с другой стороны, хорошо, что он пришел. Когда голова толком не работает, любые сдерживающие факторы кстати.
— О, Макс, привет! — и Люда замерла, опершись о дверь плечом.
Люда хоть и открыла дверь, но не торопилась впускать молодую гиену, внимательно всматриваясь в гостя в ожидании его слов. Ага, не настолько они близки, как я думал.
Высокий брюнет с показной неловкостью замялся на пороге, изобразил виноватое выражение на лице, и виноватым голосом сообщил:
— Я весь вечер звонил тебе. Хотел извиниться.
В ответ она измучено улыбнулась и отступила назад, устало приглашая гостя войти. Ох, как же мне понравилось, что я услышал.
— Макс, входи. Ты ведь никогда у меня не был… вот и посмотришь, как я живу.
Макс, одернув стильную оранжевую майку, изобразил довольную улыбку и шагнул в квартиру. Заметив меня, ошарашенно остановился в проходе, прижав к себе торт, словно папку с бумагами.
— Ой, я не спросила, ты наверно больших собак боишься? — виновато заметила Люда, ласково меня оглядывая.
Макс повернулся к ней, секунду потрясенно молчал, рассматривая выражение ее лица, потом, что-то для себя решив, игриво ответил:
— Под твоей защитой я ничего не боюсь, — и продолжил высматривать в ее лице намек на шутку.
Да что на нее смотреть! Я едва сдержал рычание. Изучает он, знает она или не знает. Да не знает ничего, иначе с визгом убежала бы из подворотни от тех полосатых придурков. И от тебя, кстати, тоже!
Людочка от столь откровенной максовой лести рассмеялась, искоса поглядывая на покалеченный торт в его руках.
Тьфу! Максова кровь, дамский угодничек! Я равнодушно отошел и лег на одеяло, чтобы не смотреть на этого полосатого урода. "Джентльмен" его за ногу…
Люда, не заметив заминки между нами, пояснила:
— А это мой защитник. Сегодня вечером ко мне пристали три потешные собачки, так Волчик их одним своим видом прогнал.
— Да? А что за собаки? — резко спросил Макс. Вот идиот! Хоть бы вел себя естественно. Я приподнял голову. Меня спроси, что за собаки, я расскажу. Или папашу с братцем попытай.
Людмила, словно не замечая резкую реакцию на свои слова, пояснила:
— Не знаю, полосатенькие такие, смешные, ласковые. Терлись, ластились, домой не отпускали, так им хотелось, чтобы их погладили. Что поделать… все живое ласку любит.
Я видел, что от этих слов гость скрежетал зубами. Зато я на спецэффекты не размениваться не буду. Завтра же найду и отделаю "полосатеньких собачек". Им, помнится, запрещено по городу таскаться.
— Хорошо, что твой защитник вмешался, — наконец закончил Макс, кивнув в мою сторону насмешливый взгляд. Еще один такой взгляд, и завтра у меня получат четверо!
Тут, заметив свои все еще занятые руки, гость покраснел.
— Я забыл о торте…— робко признался он.
Я, накрыв нос лапой, фыркнул. А явиться ночью в чужой дом не забыл.
Людочка расхохоталась:
— А я все ждала, когда ты вспомнишь о гостинце.
— А почему не сказала? — театрально надулся Макс, передавая сладкую лепешку хозяйке.
— Было очень занятно наблюдать, что ты творишь с бедным тортом, — хихикала Людмила, прикрыв рот пальчиками. — Хотя, ты даже не представляешь, как ты вовремя. Я сегодня не обедала и не ужинала, а когда была в магазине, ничего не купила из еды… Да и Волчик голодный.
— Ну, так. Я как знал, что без меня тебя никто не покормит. — Макс демонстративно задрал нос. Людмила вновь засмеялась.
Я положил голову на лапы, наблюдая за ними и… даже завидовал. Моя жизнь никогда не давала возможности вот так расслабиться и трепаться ни о чем.
— Пошли на кухню, я чай поставлю. Только у меня пока одна чашка. Сэр, как вы относитесь к кофе в стакане? Или предложить вам пиалу?
— Из твоих ручек хоть корыто.
Люда трагически вздохнула, возвращая ему торт:
— Эх, сколько галантности зря пропадает.
Я был голоден, потому что сегодня даже не завтракал, но торт этого пижона есть не собирался. Поэтому на кухню не пошел, остался лежать в зале. Эта парочка, словно искушая мое терпение, тут же вернулась обратно, притащив все угощение с собой
— Так что ты хотел, Макс? — серьезно спросила Люда, устанавливая на табурет, накрытый пластиковой салфеткой, чашку и стакан с кофе. Макс держал в руках торт и стеклянную сахарницу. Потом они пять минут уступали друг другу чашку, жертвенно соглашаясь на стакан.
Стиснув зубы, я уже кипел от гнева, отвернувшись от предложенного Людой торта.
— Не помню… Увидел тебя и обо всем забыл, — заигрывал Макс, сжалившись над моими нервами и приняв, наконец, в руки чашку.
— Жаль, с моим начальником такого не проходит. — Кокетничая, вздохнула Людмила, помешивая сахар. — Было бы здорово. Пришел и забыл, зачем. Красота!
Ага, забыл… Забудешь тут! По всему коридору аромат, напоминание о тебе и этой гиене.
Макс улыбнулся:
— А-а, я вспомнил. Я хотел пригласить тебя на пляж.
Людочка встрепенулась:
— Макс, за что? Чем я тебя так обидела, что ты хочешь затащить меня в холодную воду?
Я громко фыркнул — смотреть на их заигрывания было невмоготу, ей-Богу, как дети! Престарелые Ромео и Джульетта, блин. Я был голоден и зол. Черт меня дернул проверить, как она дошла домой! Тут еще так некстати этот Ромео явился.
Макс рассмеялся:
— Да, я забыл о сегодняшнем дожде. Ладно, уговорила, купаться не будем. Но приглашать тебя в кафе... Там постоянно бываем, поэтому решил соригинальничать и позвать тебя позагорать.
— Нет, не могу, — абсолютно серьезно ответила девушка. — Мне Волчика не с кем оставить.
