— Но…
— Ничего в другой раз.— Она виновато улыбнулась, переставив стакан подальше от края.
— Возьми его с собой, пусть тоже отдохнет.
Тут раздался звонок в дверь. Кого еще принесло? Я с подозрением оглядел Люду, которая потянулась к своей сумке, лежащей на спинке дивана.
Я поднялся, со стоном потянулся, и направился к двери встречать гостей. Макс тоже подскочил с дивана и резко спросил:
— Ты кого-то еще ждешь?
Люда удивилась его тону, но спокойно пояснила, теребя пальцами железное украшение на юбке:
— Да, я заказала пиццу, думаю Волчик очень голодный.
— Это хорошо, а то я решил, что те собаки в гости пожаловали, — Макс уже успокоился и пошутил.
Кстати, я об этом тоже первым делом подумал.
Люда нахмурилась, вспоминая о каких собаках речь, потом улыбнулась и, махнув ему рукой, направилась открывать дверь.
Я в это время ел глазами Макса. Еще бы, открытым текстом сообщил об оборотнях! Прямо как нервная барышня среагировал, гиена драная. Потом, я быстро подбежал к двери, чтобы успеть встретить гостей первым.
Это на самом деле оказалась доставка пиццы. Макс полез было платить, но Люда, быстро сунув деньги в руку, забрала коробку с пиццей, поблагодарила и выпроводила тощего паренька-разносчика.
Макс, не смирившись, проворчал, возвращаясь в комнату:
— Ты меня просто унижаешь.
— Ты что, тайной отпрыск Билла Гейтса? Будешь пиццу? Давай кусочек, а?
— Нет, не буду, спасибо, уж за пиццу я заплатить могу, — рыкнул он, злобно на меня поглядывая. Я развалился на одеяле и с удовольствием вытянул лапы, показывая все свое презрительное отношение к сосунку. Но в молчаливый диалог вмешалась Люда:
— Ладно, так и быть завтра на пляже с тебя кило мороженого, — пошла она на попятный.
— Ты пойдешь? — удивился Макс, будто не сам приглашал. Нет, ну идиот! Я с отвращением отвернулся.
— Конечно, ты только мороженое не забудь. Шоколадное… хотя любое пойдет, — мягко уточнила девушка, ища глазами, куда положить две большущие коробки, от которых волнами расходился потрясающий аромат запеченного сыра.
Макс кивнул и поднялся, собираясь уходить. Его явно очень задело, что Люда не дала заплатить. Она тоже чувствовала, что гостю уже давно пора, а может и нечто другое, не знаю. Только Людмила молча встала с дивана, чтобы его проводить.
Макс, нахмурившись, посмотрел на меня, поцеловал хозяйку в щеку, и ушел.
Ага, он думал, мне с ней легко! Я с довольным стоном потянулся, наблюдая, как суетится Люда, возясь с пиццей. Через минуту она куда-то исчезла и появилась передо мной уже в белом махровом халатике с большой тарелкой, полной горячей еды:
— Смотри, золотко, это будет твое личное блюдо. Обожаю посуду с новогодними картинками, — пояснила девушка, устраивая тарелку на паркете перед моим носом.
Я пригляделся. Из-под куска пиццы на красном фоне весело торчали ноги деда Мороза в высоких сапогах, каемка тарелки была сложена из елок, украшенных разноцветных шариками, связанными между собой разноцветным серпантином. Так, а теперь еще слюнявчик с рюшками на шею, пожалуйста. Хотелось улыбнуться, но я привычно заворчал про себя, скрывая смущение: "А специй-то сколько! На год нюха лишусь!".
Да, меня волновало ее отношение. Куда легче реагировать на равнодушие, это привычно и легко, а вот что делать с искренней заботой?
— Малыш, ты поешь, а я пока в душ, — потрепала меня по голове девушка.
Я слопал предложенное, и в ожидании хозяйки улегся на новом одеяле.
Наконец она появилась из ванны, благоухая шампунем, в тонкой голубой ночной рубашке с ленточками-бретельками и разрезом до бедра. Склонившись надо мной, ласково спросила:
— Малыш, наелся? Пойдем, покажу, где для тебя приготовлена вода.
Я пошел за ней, пряча глаза, которые так и норовили…
Да и девушка не помогала. Предложив воды, она прижала мою голову к себе и, печально вздохнув, прошептала:
— Эх, малыш, если бы ты понимал…
Я вырвался, не представляя, какое еще испытание на прочность она мне устроит.
Вернувшись в комнату, Люда включила телевизор, пощелкала пультом, нашла какой-то фильм о войне и позвала меня, хлопнув рукой по дивану:
— Лапочка, иди сюда! Как хорошо, что ты здесь. Мне иногда выть хочется от того, что никого рядом нет.
Я понимал, что она скорее разговаривает сама с собой, чем с псом, но от этого легче не стало.
Столь пристальное созерцание чьего-то одиночества, притом знакомого до боли человека, выносить куда тяжелей, чем все телесные искушения. Хотелось обнять, прижать ее к себе, согреть, чтобы навсегда изгнать горечь из ее голоса. Я влез на диван. Девушка, обхватив руками, нежно обняла мою шею, и прижала свою голову к моей.
Телевизор шумел, менялись кадры, Люда смотрела в него, но я точно знал, она ничего не видит и не слышит, погрузившись в свои мысли.
Так мы и просидели до конца фильма, потом Люда очнулась, отпустила меня, выключила все и, поцеловав на ночь в нос, легла спать… А я еще долго валялся с закрытыми глазами, не мог уснуть…Да, я оказался побежден. Теперь мои мысли избавиться от Люды исчезнут сами собой вместе со всем, что я до сих пор предпринимал против нее…
Люда поднялась по первому писку будильника, ворча на себя, что забыла отключить его на выходные. Я недавно уснул, и просыпаться совсем не хотелось. Девушка уже в ярко-голубом спортивном костюме с короткими рукавами тихо прошла мимо и принялась за свои дела.
В обед нас ждал на пляже Макс. Люда сказала ему, что раньше прийти не сможет, ей надо подготовить одежду для работы. Я лежал и наблюдал за ее хлопотами: оказывается, сколько возни с этими деловыми костюмчиками.
Наконец, отгладив последний серый блейзер, Люда заметила, что я на нее смотрю.
— Привет, солнышко, проснулся?
Я улыбнулся, свесив язык, но с одеяла не поднялся.
— Сейчас, еще капельку, я переоденусь, и мы пойдем гулять, а еще зайдем в булочную и купим тебе что-нибудь вкусное. Согласен?
Угу, еще бы… Честно говоря, домой мне совсем не хотелось. Людочка, появившаяся из ванной комнаты в темных джинсах и белой майке с заплетенной короткой косичкой, напоминала девчонку. Она влезла в розовые шлепки с кожаными бабочками и решительно двинулась к двери, но потом резко остановилась:
— Как тебя вести по улице? Ты умница и никого не укусишь, но ведь люди этого не знают.
Я подошел и встал с правой стороны, словно по команде "рядом". Неизвестно, что подумала Людмила, но, взъерошив мне шерсть на загривке, прошептала:
— А что делать? Уверена, ошейник из ремня тебе не понравится.
Распугав на площадке для выгула весь собачник, прошлись по улице до булочной, где я некоторое время смиренно сидел у входа в магазин, изображая дрессированного пса. Прохожие то и дело шептали: Волк, волк". Кажется, только Людмила оставалась в счастливой уверенности, что с ней всего лишь умный домашний пес.
Наконец, добравшись до пляжа, мы застали там Макса и пару семей с подростками, которые играли в волейбол, невзирая на жару и духоту. Как оказалось, вчерашний дождь не повлиял на желание некоторых смелых индивидов искупаться, и я наблюдал за тем, как Людмила, стискивая майку у шеи, сначала недоверчиво смотрела на мутную воду реки, потом с недоумением — на резвящихся купальщиков.
Пахло солнцем и болотом, но, надеюсь, это чувствовали только мы с Максом. А вообще-то было хорошо. Действительно, беззаботный отдых. При встрече они вновь расцеловались, я отвернулся. Ну, кто же так женщин целует? Спрятав нос под лапами, скрыл насмешливо фырканье.
Видя тщетные попытки Макса подобраться поближе к девушке, я пару раз ловил себя на том, что в моменты, когда меня покидает желание его придушить, я даже сочувствую его мукам.
— Я тебя такой оживленной еще не видел. Обычно ты в деловых костюмах, строгая, серьезная, — внимательно оглядывая Людмилу, сообщил Макс.
Он озвучил и мои мысли, я тоже удивился. Сейчас она была трогательно мечтательной со своими розовыми бабочками на шлепках.
Люда расстелила большое полосатое полотенце и, скинув майку и джинсы, надела темные очки и села загорать. На талию поверх чересчур, на мой взгляд, закрытого цельного купальника она повязала цветастое парео, так что в нескромности ее не упрекнул бы даже самый придирчивый зануда.
Я вытянулся рядом на песке, наслаждаясь солнцем и бездельем.
Хорошо-о-о…
Вот понравится мне такая жизнь, и умотаю на пару месяцев, подобно Тео, в теплые края. Я положил голову на голую коленку Людмилы, собравшись сладко дрыхнуть. Макс, так и не уломав ее окунуться, весело умчался и плюхнулся в реку, рассыпав сверкающие брызги.
Приставив ладошку к глазам, изредка качая головой, она наблюдала с берега, как Макс плывет в мутной воде на другой берег, заросший камышами. Река у нас широкая, судоходная и плыть ему еще много.
Я вновь посмотрел на Люду. Волнуется. Черт! Недовольно фыркнув, я убрал свою голову с ее коленки. Но я шумно выдохнул и снова засунул голову девушке под руку.
— Пушистик, тебе жарко? — озабоченно спросила Люда, переключившись с Макса на меня. Наконец-то! Вспомнила.
— Давай, водички налью, а?
Я громко вздохнул: она поняла меня правильно.
Медленно вылакал ледяную воду из пластиковой чашки. Оказывается, Людмила принесла воду и прочие припасы в рюкзаке-термосе, значит, ледяная вода на весь день нам обеспечена. Разумно. Но меня это не спасало от жары. Скинуть бы шкуру… И рвануть вслед за Максом.
Людмила, оказывается, мечтала о другом. Обхватив колени одной рукой, другой она притянула мою голову и прошептала, смотря куда-то вдаль:
— Эх, сейчас бы взять тебя, и к маме. Я там так давно не была.
Она расправила мои уши, уложив их в стороны, и грустно продолжила:
— Пошли бы с тобой купаться. У нас там река всегда чистая. А еще на ней есть привязанная к дереву покрышка на веревке. Представь, летишь себе, как на качелях, а потом в воду плюх… Красота!
Она не закончила, я вывернулся из ее рук — позади нас на пляже показались знакомые, Ник с Сейррой пожаловали. Белка что-то увлеченно рассказывал невесте, не выпуская ее ладони из своих рук. Сейрра улыбалась Нику, иногда одергивая короткое розовое платье.
Людмила тоже их заметила. Она тотчас села ровно, выпрямила ноги и расправила складки парео. Можно было подумать, что если она спрятала ноги под прозрачной тканью, то стала менее притягательна... Я оторвался от Люды и недовольно посмотрел на подчиненных. Это конечно понятно — выходные. Но неужели сюда весь клан пожалует?
Я фыркнул и отвернулся.
— Салют! — Ник махнул рукой Людмиле, но заметив меня у ее ног, обалдел так, что Сейрре пришлось дергать его за локоть, чтобы привести в чувство.
Вот-вот, теперь начнут цеплять, от шуток прохода не будет, а если Тео узнает, что я в виде волка был на пляже с Людой… Ох…Я со вздохом лег и равнодушно отвернулся к реке.
Макс, рассыпая вокруг себя блестящие капли воды, вышел на берег навстречу Нику и Сейрре, собираясь поздороваться. Как я понимаю, брат и сестра впервые увидели друг друга.
Людмила встала и, улыбаясь, представила их.
— Макс, это мои друзья и сотрудники. Ника ты знаешь, а Свету — нет.
Родственники несколько секунд пристально разглядывали друг друга, мы с Ником, понимая в чем дело, не отрывали от них глаз. Сейрра заговорила первой:
— Макс, как насчет искупаться? — задорно спросила она, кивнув в сторону призывно блестящего лона реки.
— Вода замечательная! — радостно сообщил Макс. Сестра, мгновенно согласившись, эффектно скинула сарафан и, оставшись в розовом бикини, помчалась в воду:
— Догоняй!
Люда, усевшись на песок, скрестила ноги по-турецки и грустно выдохнула:
— Смелая. Я бы не за что в грязную воду… Бр-р… — она картинно вздрогнула и повернулась к Нику. Судя по всему, ей не хотелось смотреть, как носятся по воде, словно две моторные лодки, невеста Ника и ее друг. А еще наверняка ей хотелось понять, почему это совсем не трогает самого жениха. Ник, не обращая внимания на веселящихся родственников, спросил:
— А как он у тебя… оказался? — Ник кивнул в мою сторону. Людмила, подняв солнечные очки на волосы, приветливо объяснила:
— Я случайно встретила его вечером возле своего дома. В понедельник хотела отвести на работу. Но раз вы здесь, придется отдать сейчас, — она мягко погладила меня по груди и грустно вздохнула.
Я вдруг отчетливо понял, что не хочу, чтобы меня отдали. Меня полностью устраивал понедельник.
Ник согласился. Минут пять они молча наблюдали за веселившимися друзьями, но думали о разном. Ник, судя по заблестевшим глазам, хотел оказаться с ними, а Люда, как я понял по вопросительно поднятым бровям, недоумевала, откуда у незнакомых людей внезапно появилась такая симпатия.
Сейрра первая выбралась на берег и, хохоча, с силой толкнула брата обратно в воду. Следом раздался громкий плюх, — это братик вернул любезность Сейрре. Веселая семейка наконец выбралась из воды.
— Все, Макс, ты меня добил.
— Я только начал…
— Ага, точно. Начал, но так и не догнал, — с хохотом осадила Макса сестренка. — Ладно, лето впереди, отыграешься.
— Я тебя не догнал? — громко возмущался старший брат. — Ты куда смотрела? Я тебя обогнал!
— Ладно, не нервничай, — подначила его Сейрра. — Иди, тренируйся на кошках, а мне пора. Дела.
Она поцеловала Ника, махнула рукой нам с Людой и, ловко натянув сарафан, впрыгнула в цветастые сланцы и умчалась.
Люда сразу почувствовала себя неловко в мужской компании. Как я понял по ее быстрому взгляду на рюкзак и полотенце, она собралась повторить маневр Сейрры. Ник поднялся.
— Мне тоже пора. Пошли,— это уже было сказано мне.
Людочка, взглянув на меня с сожалением, обняла, поцеловала и шепнула на ухо, не подозревая о великолепном слухе оборотней:
— Солнышко мое, мне так жаль… ты самый лучший на свете, — и крепко прижала мою голову к себе.
Ник, сверкая глазами, молча попрощался с расстроенной Людой и, махнув рукой убежавшему купаться Максу, пошел к выходу с городского пляжа. Когда мы отдалились, он расхохотался, уже не сдерживаясь, и, не поворачиваясь, сквозь смех сказал:
— Показывай где твой «джип», о, прекраснейший!
Я яростно схватил зубами Ника за руку. Еще слово на эту тему, и я порву его, как Тузик тряпку.
Не помогло, тот, отобрав пораненную руку, и ржал, как полоумный, до самой машины. Затихал на минуту, и опять начинал.
После того как я отдала Волчика Нику, просто потеряла покой, чувствуя себя виноватой. Нет, не перед псом конечно, а перед Ником. Бедолага пришел отдохнуть с девушкой на пляж, а тут ему навязали собаку, которая его еще и сильно укусила. Но от моей помощи он отказался, и вел себя как-то странно. Может быть он пьян, потому умная собака и не выдержала? Что еще могло спровоцировать такого замечательного пса?
Макс ловко выбрался из воды, покрытый блестящими каплями. На его смуглой коже они смотрелись особенно эффектно, но мне было не до эстетики. Я сидела в прямом смысле слова, схватившись руками за голову.
— Мил, что случилось?
— Не называй меня так, я себя шоколадкой ощущаю, — взмолилась я. Но потом пояснила:
— Волчик укусил Ника.
Макс подумав немного, развалился рядом с полотенцем, густо засыпав мои ноги теплым песком. Спокойно устроив подбородок на сложенных руках, тихо спросил, заглядывая мне в лицо:
— А чего такого он сделал, что пес его укусил?
— Да ничего, — я пожала плечами. — Сказал: "Показывай, где «джип», о, прекраснейший"… и все!
— Ничего в другой раз.— Она виновато улыбнулась, переставив стакан подальше от края.
— Возьми его с собой, пусть тоже отдохнет.
Тут раздался звонок в дверь. Кого еще принесло? Я с подозрением оглядел Люду, которая потянулась к своей сумке, лежащей на спинке дивана.
Я поднялся, со стоном потянулся, и направился к двери встречать гостей. Макс тоже подскочил с дивана и резко спросил:
— Ты кого-то еще ждешь?
Люда удивилась его тону, но спокойно пояснила, теребя пальцами железное украшение на юбке:
— Да, я заказала пиццу, думаю Волчик очень голодный.
— Это хорошо, а то я решил, что те собаки в гости пожаловали, — Макс уже успокоился и пошутил.
Кстати, я об этом тоже первым делом подумал.
Люда нахмурилась, вспоминая о каких собаках речь, потом улыбнулась и, махнув ему рукой, направилась открывать дверь.
Я в это время ел глазами Макса. Еще бы, открытым текстом сообщил об оборотнях! Прямо как нервная барышня среагировал, гиена драная. Потом, я быстро подбежал к двери, чтобы успеть встретить гостей первым.
Это на самом деле оказалась доставка пиццы. Макс полез было платить, но Люда, быстро сунув деньги в руку, забрала коробку с пиццей, поблагодарила и выпроводила тощего паренька-разносчика.
Макс, не смирившись, проворчал, возвращаясь в комнату:
— Ты меня просто унижаешь.
— Ты что, тайной отпрыск Билла Гейтса? Будешь пиццу? Давай кусочек, а?
— Нет, не буду, спасибо, уж за пиццу я заплатить могу, — рыкнул он, злобно на меня поглядывая. Я развалился на одеяле и с удовольствием вытянул лапы, показывая все свое презрительное отношение к сосунку. Но в молчаливый диалог вмешалась Люда:
— Ладно, так и быть завтра на пляже с тебя кило мороженого, — пошла она на попятный.
— Ты пойдешь? — удивился Макс, будто не сам приглашал. Нет, ну идиот! Я с отвращением отвернулся.
— Конечно, ты только мороженое не забудь. Шоколадное… хотя любое пойдет, — мягко уточнила девушка, ища глазами, куда положить две большущие коробки, от которых волнами расходился потрясающий аромат запеченного сыра.
Макс кивнул и поднялся, собираясь уходить. Его явно очень задело, что Люда не дала заплатить. Она тоже чувствовала, что гостю уже давно пора, а может и нечто другое, не знаю. Только Людмила молча встала с дивана, чтобы его проводить.
Макс, нахмурившись, посмотрел на меня, поцеловал хозяйку в щеку, и ушел.
Ага, он думал, мне с ней легко! Я с довольным стоном потянулся, наблюдая, как суетится Люда, возясь с пиццей. Через минуту она куда-то исчезла и появилась передо мной уже в белом махровом халатике с большой тарелкой, полной горячей еды:
— Смотри, золотко, это будет твое личное блюдо. Обожаю посуду с новогодними картинками, — пояснила девушка, устраивая тарелку на паркете перед моим носом.
Я пригляделся. Из-под куска пиццы на красном фоне весело торчали ноги деда Мороза в высоких сапогах, каемка тарелки была сложена из елок, украшенных разноцветных шариками, связанными между собой разноцветным серпантином. Так, а теперь еще слюнявчик с рюшками на шею, пожалуйста. Хотелось улыбнуться, но я привычно заворчал про себя, скрывая смущение: "А специй-то сколько! На год нюха лишусь!".
Да, меня волновало ее отношение. Куда легче реагировать на равнодушие, это привычно и легко, а вот что делать с искренней заботой?
— Малыш, ты поешь, а я пока в душ, — потрепала меня по голове девушка.
Я слопал предложенное, и в ожидании хозяйки улегся на новом одеяле.
Наконец она появилась из ванны, благоухая шампунем, в тонкой голубой ночной рубашке с ленточками-бретельками и разрезом до бедра. Склонившись надо мной, ласково спросила:
— Малыш, наелся? Пойдем, покажу, где для тебя приготовлена вода.
Я пошел за ней, пряча глаза, которые так и норовили…
Да и девушка не помогала. Предложив воды, она прижала мою голову к себе и, печально вздохнув, прошептала:
— Эх, малыш, если бы ты понимал…
Я вырвался, не представляя, какое еще испытание на прочность она мне устроит.
Вернувшись в комнату, Люда включила телевизор, пощелкала пультом, нашла какой-то фильм о войне и позвала меня, хлопнув рукой по дивану:
— Лапочка, иди сюда! Как хорошо, что ты здесь. Мне иногда выть хочется от того, что никого рядом нет.
Я понимал, что она скорее разговаривает сама с собой, чем с псом, но от этого легче не стало.
Столь пристальное созерцание чьего-то одиночества, притом знакомого до боли человека, выносить куда тяжелей, чем все телесные искушения. Хотелось обнять, прижать ее к себе, согреть, чтобы навсегда изгнать горечь из ее голоса. Я влез на диван. Девушка, обхватив руками, нежно обняла мою шею, и прижала свою голову к моей.
Телевизор шумел, менялись кадры, Люда смотрела в него, но я точно знал, она ничего не видит и не слышит, погрузившись в свои мысли.
Так мы и просидели до конца фильма, потом Люда очнулась, отпустила меня, выключила все и, поцеловав на ночь в нос, легла спать… А я еще долго валялся с закрытыми глазами, не мог уснуть…Да, я оказался побежден. Теперь мои мысли избавиться от Люды исчезнут сами собой вместе со всем, что я до сих пор предпринимал против нее…
***
Люда поднялась по первому писку будильника, ворча на себя, что забыла отключить его на выходные. Я недавно уснул, и просыпаться совсем не хотелось. Девушка уже в ярко-голубом спортивном костюме с короткими рукавами тихо прошла мимо и принялась за свои дела.
В обед нас ждал на пляже Макс. Люда сказала ему, что раньше прийти не сможет, ей надо подготовить одежду для работы. Я лежал и наблюдал за ее хлопотами: оказывается, сколько возни с этими деловыми костюмчиками.
Наконец, отгладив последний серый блейзер, Люда заметила, что я на нее смотрю.
— Привет, солнышко, проснулся?
Я улыбнулся, свесив язык, но с одеяла не поднялся.
— Сейчас, еще капельку, я переоденусь, и мы пойдем гулять, а еще зайдем в булочную и купим тебе что-нибудь вкусное. Согласен?
Угу, еще бы… Честно говоря, домой мне совсем не хотелось. Людочка, появившаяся из ванной комнаты в темных джинсах и белой майке с заплетенной короткой косичкой, напоминала девчонку. Она влезла в розовые шлепки с кожаными бабочками и решительно двинулась к двери, но потом резко остановилась:
— Как тебя вести по улице? Ты умница и никого не укусишь, но ведь люди этого не знают.
Я подошел и встал с правой стороны, словно по команде "рядом". Неизвестно, что подумала Людмила, но, взъерошив мне шерсть на загривке, прошептала:
— А что делать? Уверена, ошейник из ремня тебе не понравится.
Распугав на площадке для выгула весь собачник, прошлись по улице до булочной, где я некоторое время смиренно сидел у входа в магазин, изображая дрессированного пса. Прохожие то и дело шептали: Волк, волк". Кажется, только Людмила оставалась в счастливой уверенности, что с ней всего лишь умный домашний пес.
***
Наконец, добравшись до пляжа, мы застали там Макса и пару семей с подростками, которые играли в волейбол, невзирая на жару и духоту. Как оказалось, вчерашний дождь не повлиял на желание некоторых смелых индивидов искупаться, и я наблюдал за тем, как Людмила, стискивая майку у шеи, сначала недоверчиво смотрела на мутную воду реки, потом с недоумением — на резвящихся купальщиков.
Пахло солнцем и болотом, но, надеюсь, это чувствовали только мы с Максом. А вообще-то было хорошо. Действительно, беззаботный отдых. При встрече они вновь расцеловались, я отвернулся. Ну, кто же так женщин целует? Спрятав нос под лапами, скрыл насмешливо фырканье.
Видя тщетные попытки Макса подобраться поближе к девушке, я пару раз ловил себя на том, что в моменты, когда меня покидает желание его придушить, я даже сочувствую его мукам.
— Я тебя такой оживленной еще не видел. Обычно ты в деловых костюмах, строгая, серьезная, — внимательно оглядывая Людмилу, сообщил Макс.
Он озвучил и мои мысли, я тоже удивился. Сейчас она была трогательно мечтательной со своими розовыми бабочками на шлепках.
Люда расстелила большое полосатое полотенце и, скинув майку и джинсы, надела темные очки и села загорать. На талию поверх чересчур, на мой взгляд, закрытого цельного купальника она повязала цветастое парео, так что в нескромности ее не упрекнул бы даже самый придирчивый зануда.
Я вытянулся рядом на песке, наслаждаясь солнцем и бездельем.
Хорошо-о-о…
Вот понравится мне такая жизнь, и умотаю на пару месяцев, подобно Тео, в теплые края. Я положил голову на голую коленку Людмилы, собравшись сладко дрыхнуть. Макс, так и не уломав ее окунуться, весело умчался и плюхнулся в реку, рассыпав сверкающие брызги.
Приставив ладошку к глазам, изредка качая головой, она наблюдала с берега, как Макс плывет в мутной воде на другой берег, заросший камышами. Река у нас широкая, судоходная и плыть ему еще много.
Я вновь посмотрел на Люду. Волнуется. Черт! Недовольно фыркнув, я убрал свою голову с ее коленки. Но я шумно выдохнул и снова засунул голову девушке под руку.
— Пушистик, тебе жарко? — озабоченно спросила Люда, переключившись с Макса на меня. Наконец-то! Вспомнила.
— Давай, водички налью, а?
Я громко вздохнул: она поняла меня правильно.
Медленно вылакал ледяную воду из пластиковой чашки. Оказывается, Людмила принесла воду и прочие припасы в рюкзаке-термосе, значит, ледяная вода на весь день нам обеспечена. Разумно. Но меня это не спасало от жары. Скинуть бы шкуру… И рвануть вслед за Максом.
Людмила, оказывается, мечтала о другом. Обхватив колени одной рукой, другой она притянула мою голову и прошептала, смотря куда-то вдаль:
— Эх, сейчас бы взять тебя, и к маме. Я там так давно не была.
Она расправила мои уши, уложив их в стороны, и грустно продолжила:
— Пошли бы с тобой купаться. У нас там река всегда чистая. А еще на ней есть привязанная к дереву покрышка на веревке. Представь, летишь себе, как на качелях, а потом в воду плюх… Красота!
Она не закончила, я вывернулся из ее рук — позади нас на пляже показались знакомые, Ник с Сейррой пожаловали. Белка что-то увлеченно рассказывал невесте, не выпуская ее ладони из своих рук. Сейрра улыбалась Нику, иногда одергивая короткое розовое платье.
Людмила тоже их заметила. Она тотчас села ровно, выпрямила ноги и расправила складки парео. Можно было подумать, что если она спрятала ноги под прозрачной тканью, то стала менее притягательна... Я оторвался от Люды и недовольно посмотрел на подчиненных. Это конечно понятно — выходные. Но неужели сюда весь клан пожалует?
Я фыркнул и отвернулся.
— Салют! — Ник махнул рукой Людмиле, но заметив меня у ее ног, обалдел так, что Сейрре пришлось дергать его за локоть, чтобы привести в чувство.
Вот-вот, теперь начнут цеплять, от шуток прохода не будет, а если Тео узнает, что я в виде волка был на пляже с Людой… Ох…Я со вздохом лег и равнодушно отвернулся к реке.
Макс, рассыпая вокруг себя блестящие капли воды, вышел на берег навстречу Нику и Сейрре, собираясь поздороваться. Как я понимаю, брат и сестра впервые увидели друг друга.
Людмила встала и, улыбаясь, представила их.
— Макс, это мои друзья и сотрудники. Ника ты знаешь, а Свету — нет.
Родственники несколько секунд пристально разглядывали друг друга, мы с Ником, понимая в чем дело, не отрывали от них глаз. Сейрра заговорила первой:
— Макс, как насчет искупаться? — задорно спросила она, кивнув в сторону призывно блестящего лона реки.
— Вода замечательная! — радостно сообщил Макс. Сестра, мгновенно согласившись, эффектно скинула сарафан и, оставшись в розовом бикини, помчалась в воду:
— Догоняй!
Люда, усевшись на песок, скрестила ноги по-турецки и грустно выдохнула:
— Смелая. Я бы не за что в грязную воду… Бр-р… — она картинно вздрогнула и повернулась к Нику. Судя по всему, ей не хотелось смотреть, как носятся по воде, словно две моторные лодки, невеста Ника и ее друг. А еще наверняка ей хотелось понять, почему это совсем не трогает самого жениха. Ник, не обращая внимания на веселящихся родственников, спросил:
— А как он у тебя… оказался? — Ник кивнул в мою сторону. Людмила, подняв солнечные очки на волосы, приветливо объяснила:
— Я случайно встретила его вечером возле своего дома. В понедельник хотела отвести на работу. Но раз вы здесь, придется отдать сейчас, — она мягко погладила меня по груди и грустно вздохнула.
Я вдруг отчетливо понял, что не хочу, чтобы меня отдали. Меня полностью устраивал понедельник.
Ник согласился. Минут пять они молча наблюдали за веселившимися друзьями, но думали о разном. Ник, судя по заблестевшим глазам, хотел оказаться с ними, а Люда, как я понял по вопросительно поднятым бровям, недоумевала, откуда у незнакомых людей внезапно появилась такая симпатия.
Сейрра первая выбралась на берег и, хохоча, с силой толкнула брата обратно в воду. Следом раздался громкий плюх, — это братик вернул любезность Сейрре. Веселая семейка наконец выбралась из воды.
— Все, Макс, ты меня добил.
— Я только начал…
— Ага, точно. Начал, но так и не догнал, — с хохотом осадила Макса сестренка. — Ладно, лето впереди, отыграешься.
— Я тебя не догнал? — громко возмущался старший брат. — Ты куда смотрела? Я тебя обогнал!
— Ладно, не нервничай, — подначила его Сейрра. — Иди, тренируйся на кошках, а мне пора. Дела.
Она поцеловала Ника, махнула рукой нам с Людой и, ловко натянув сарафан, впрыгнула в цветастые сланцы и умчалась.
Люда сразу почувствовала себя неловко в мужской компании. Как я понял по ее быстрому взгляду на рюкзак и полотенце, она собралась повторить маневр Сейрры. Ник поднялся.
— Мне тоже пора. Пошли,— это уже было сказано мне.
Людочка, взглянув на меня с сожалением, обняла, поцеловала и шепнула на ухо, не подозревая о великолепном слухе оборотней:
— Солнышко мое, мне так жаль… ты самый лучший на свете, — и крепко прижала мою голову к себе.
Ник, сверкая глазами, молча попрощался с расстроенной Людой и, махнув рукой убежавшему купаться Максу, пошел к выходу с городского пляжа. Когда мы отдалились, он расхохотался, уже не сдерживаясь, и, не поворачиваясь, сквозь смех сказал:
— Показывай где твой «джип», о, прекраснейший!
Я яростно схватил зубами Ника за руку. Еще слово на эту тему, и я порву его, как Тузик тряпку.
Не помогло, тот, отобрав пораненную руку, и ржал, как полоумный, до самой машины. Затихал на минуту, и опять начинал.
***
После того как я отдала Волчика Нику, просто потеряла покой, чувствуя себя виноватой. Нет, не перед псом конечно, а перед Ником. Бедолага пришел отдохнуть с девушкой на пляж, а тут ему навязали собаку, которая его еще и сильно укусила. Но от моей помощи он отказался, и вел себя как-то странно. Может быть он пьян, потому умная собака и не выдержала? Что еще могло спровоцировать такого замечательного пса?
Макс ловко выбрался из воды, покрытый блестящими каплями. На его смуглой коже они смотрелись особенно эффектно, но мне было не до эстетики. Я сидела в прямом смысле слова, схватившись руками за голову.
— Мил, что случилось?
— Не называй меня так, я себя шоколадкой ощущаю, — взмолилась я. Но потом пояснила:
— Волчик укусил Ника.
Макс подумав немного, развалился рядом с полотенцем, густо засыпав мои ноги теплым песком. Спокойно устроив подбородок на сложенных руках, тихо спросил, заглядывая мне в лицо:
— А чего такого он сделал, что пес его укусил?
— Да ничего, — я пожала плечами. — Сказал: "Показывай, где «джип», о, прекраснейший"… и все!
