Мы разговаривали обо всем на свете. Оказалось, что у графа Тильни прекрасное чувство юмора, и он очень интересный собеседник.
Джон рассказал мне о своей семье. Его дочь Маргарет не уживалась с новым мужем: она командовала им, спорила и даже повышала голос на его родителей и бабушку. Кроме того, моя племянница тратила фамильные капиталы Брэкфордов. Уговоры Джона быть скромнее и добрее не имели на молодую графиню никакого влияния.
Ситуация усугублялась тем, что жена Джона, Эвелин, тоже стала расточительницей.
- Мы сильно поссорились с матерью Маргарет, такого ещё не было! Я пригрозил супруге разводом и позором в обществе, который последует за ним. Но Эвелин разорвала мою коллекцию марок и уехала в Лондон к дочери. Тогда я забрал кое-что у благоверной и приехал с дамами и сыном навестить тебя, дорогая, и спокойно отпраздновать Рождество! – поделился со мной своими тревогами и обстоятельствами Джон.
- Я всегда рада видеть вас с Уильямом! Живите здесь сколько хотите! – искренне сказала я.
- Мой супруг не будет против! – хмыкнула я, заметив пристальный взгляд родственника.
- Он тебе не пишет? – приподняв густую бровь, поинтересовался граф Тильни.
- Раз в месяц Джеймс Грэм высылает мне послание с векселем на крупную сумму и интересуется моим здоровьем. Но работа в столице никак не отпускает его навестить «любимую» жену в Шотландии, - с ехидством ответила я.
- Может быть, так оно и есть, Вики? В обществе о Джеймсе Грэме не ходит никаких разговоров или сплетен. Ни с какой другой женщиной он замечен не был. Говорят, что до свадьбы граф был постоянным посетителем балов, театров и даже кабаков. А сейчас милорд как будто исчез! – поведал мне Джон.
- Скрывается у какой-нибудь куртизанки в Англии или даже Шотландии! Скользкий тип, мой супруг! – ответила я брату, внимательно слушавшему меня.
- Я в порядке, Джон. Живу в своём ритме и своими увлечениями. Мной никто не помыкает. Я обзавелась друзьями и знакомыми. Всё хорошо, правда! – заверила я Калверта-старшего.
- Надеюсь, Виктория, у тебя всё наладится в семейной жизни! Я очень этого хочу! А моя, видимо, рушится в тартарары, - горько сообщил мой старший брат.
Я поддержала мужчину и заверила, что в любом случае двери моего замка открыты для всех любимых людей.
На следующий день после завтрака мы отправились в лес, чтобы выбрать ель для нашего праздника. Золотце радостно бегал по парку, играя с левреткой графини, которая была одета в вязаную кофточку. Мы Уильямом и его отцом устроили снежные баталии, в то время как Сесилия Кэтрин неспешно прогуливалась рядом с дворецким.
Томас выбрал великолепную ель – высокую и пышную. Она будет отлично смотреться в просторной гостиной!
Пока мы гуляли, служанки украсили замок. На каминной полке в гостиной появились вазы с еловыми ветвями и красными шарами. Поручни лестниц были обвиты гирляндами из зелёных веток и красных бантов. Над входными дверями Лорна и Айлин, при помощи Пола, развесили веточки омелы, которые, согласно поверьям, приносят в дом здоровье, достаток и любовь!
После обеда мы с миссис Фултон и Агатой Маккейн уединились в кухне, пока гости отдыхали в оранжерее, читая и попивая чай.
Я замешивала тесто для имбирных пряников, которые будут висеть на ёлке. Это занятие меня успокаивало – раскатать тесто, сформировать аккуратные шарики или вырезать формочками человечков, животных, цветы и разместить их на противне, чтобы поставить в печь. Джейн Фултон готовила глазурь, а Агата хлопотала об ужине.
Когда печенье остыло, Джейн украсила его разноцветной глазурью и проделала верёвочки. Затем мы развесили пряники на ель, украшенную шарами, игрушками, свечами и гирляндами. Замок преобразился благодаря украшениям, смеху и уюту. В комнатах стало ярче и теплее.
В канун Рождества, 24 декабря, мы с радостью обменивались подарками как друг с другом, так и со слугами.
Миссис Иннис Огилви получила теплый плед и печенье, а её брат прослезился от теплых перчаток и свиного окорока.
Мистер Донован, который в свободное время любил читать, был очень рад получить от меня книги с произведениями Уильяма Шекспира. Сесилия Кэтрин одарила дворецкого серебряным портсигаром, а Джон Генри Калверт – бутылкой виски и сигарами.
Хозяйственная миссис Мактавиш была осыпана конфетами, статуэтками, шалью и книгами. Камеристки, кухарки, горничные, лакей, садовник и даже пастух получили свои подарки: кто-то – сладости, безделушки, элементы одежды, мелкие деньги, а кто-то – спиртное и деликатесы.
Я с радостью приняла от матери элегантное платье моего любимого зелёного цвета, а от Уильяма – кокетливую шляпку в тон к наряду. Но больше всего меня поразил подарок от графа Калверта – расписная шкатулка с драгоценностями, которые я оставила в отчем поместье! Но это было только начало!
Перемигиваясь и перешёптываясь с отцом и бабушкой, Уильям протянул мне бархатную длинную коробку. Дрожащими руками я открыла футляр и ахнула – на тёмной материи лежали бриллиантовое колье, серьги и тиара, переливаясь радужным светом.
- Я вернула украшения для своей дочери, Виктория! – произнесла Сесилия Кэтрин, протягивая ко мне руки.
Теперь я знаю, что именно забрал мой старший брат у своей жены. Это были великолепные драгоценности!
Мы обнимались и плакали всей компанией. Золотце, Мими и Флаффи крутились возле нас, поскуливая. Тогда Уильям вспомнил, что у него тоже есть подарки для животных: морковка, сахар, мясная косточка и печенье. Парень дурачился и старался рассмешить родных.
Праздничный ужин удался на славу! За столом собрались мои родные. Из прислуги присутствовали бывшие экономка Иннис и дворецкий Химиш, мистер Донован и миссис Элспет Мактавиш, а также миссис Фултон. Остальные слуги тоже отметили праздник – люди устроили угощение и танцы в малой гостиной, которая была празднично украшена к Рождеству.
Запечённая индейка, разнообразные пироги, супы и мой кулинарный шедевр – пирог с апельсином и шоколадом – вызвали бурю аплодисментов за столом.
Я была смущена и краснела от комплиментов в адрес моего мастерства, а графиня была полна решимости опубликовать мои рецепты!
Наши рождественские посиделки не ограничились только вкусной едой и обменом подарками. В большой гостиной мы все вместе спели несколько гимнов под мой аккомпанемент. Затем были лёгкие танцы с Джоном и бесшабашные с Уильямом. Мама, хоть и немного устала от праздничной суеты, продолжала веселье, притопывая и хлопая в ладоши, сидя в мягком кресле.
После этого Уильям предложил поиграть в фанты. Было очень весело, особенно когда Сесилия Кэтрин заставила мальчишку залезть под маленький столик, стоящий у окна. Длинноногий паренёк, пыхтя, изогнулся и попытался пролезть под столешницу. Фарфоровая статуэтка в виде собаки упала в первые же секунды его манипуляций, но, к счастью, грохнулась на мягкий ковёр и не разбилась. Наши вскрики и пожелания быть осторожнее не остановили юного озорника.
Кое-как усевшись под малогабаритным столом, Уилл весело шутил. Но тут на его подогнутые, как у йога, ноги сначала прыгнула левретка Мими, а следом забрался Флаффи, фырча. Золотце покрутился, не найдя места у мальчишки на коленях, и улёгся у стола. Мы расхохотались.
Уильям оказался приперт животными к стене без возможности выбраться из-под столешницы. Мальчишка пытался согнать питомцев, распрямить затёкшие нижние конечности, но безрезультатно. Тогда младший из Калвертов упёрся об руки, приподнял столик плечами и медленно пополз на центр комнаты, как черепаха.
Гогот стоял на весь замок. Обеспокоенный мистер Донован даже аккуратно заглянул в гостиную, проверяя, всё ли в порядке у господ.
Выбравшись из плена, Уилли захотел сыграть в популярную, но травмоопасную игру. Дворецкий принёс в помещение и поставил на стол блюдо с изюмом, предварительно вымоченным в бренди. Затем мужчина поджёг содержимое тарелки и отошёл в сторону. Участникам нужно было вытащить и съесть горящие изюминки, не обжёгшись и не устроив пожар.
Я вытащила одну крупную ягоду, пальцами потушила огонь и, пару раз подув, отправила её в рот. Джон и графиня съели несколько изюминок без каких-либо происшествий.
А Уильям устроил настоящее представление: парень брал по три или четыре ягоды сушёного винограда, жонглировал ими, заставляя пламя гаснуть, а затем откидывал голову и с открытым ртом ловил сухофрукты.
Конечно, не все фрукты попадали ему прямо в рот, многие оказывались на полу, где их подхватывали или слизывали домашние животные.
Никогда в жизни я не праздновала Рождество так весело и радостно. Довольные и уставшие, близкие разошлись по своим спальням почти под утро.
Последующие праздничные дни прошли в приятной суматохе: я принимала друзей и соседей, мы всей компанией ходили в гости к пригласившим нас друзьям, даря всем милые сувениры и печенье, испечённое мной собственноручно.
Наша компания долго гуляла по Эдинбургу, отдыхая в уютных кафе с маленькими пирожными. Это было волшебное время!
Однако неожиданно я получила два послания, которые испортили моё отличное настроение. Первое было от моей свекрови – Долорес Грэм, графини Монтроз. С явной долей ехидства эта женщина поздравляла меня с Рождеством и желала семейного благополучия, намекая на внуков! Послание было адресовано лично мне, из чего следовало, что графиня знала о нашем раздельном проживании с Джеймсом. Она написала это, чтобы посмеяться и уколоть меня!
Второе письмо было от Маргарет. На яркой и красочной открытке бывшая сестра размашистым почерком написала почти те же слова, что и Долорес: «Веселого Рождества! Любви и семейного счастья!». В своём письме графиня Брэкфорд хвасталась своим положением, деньгами и близостью к Кенсингтонскому дворцу, где жила королева Виктория.
От Эвелин и Джеймса я не получила поздравлений и открыток, чему была очень рада! Хотя в глубине души мне было обидно, что после долгих лет, проведённых в одном доме и в тесном общении, Эвелин меня за секунду вычеркнула из жизни. Можно же было расстаться друзьями хотя бы в глазах бдительного общества! Но насильно мил не будешь.
Однажды, возвращаясь на карете из длительной прогулки по городу, нас столкнул с дороги и обогнал экипаж. Уильям освободил место в нашей повозке для миссис Фултон и поэтому ехал верхом на коне. Пыльный фаэтон нёсся на большой скорости. Я смотрела в окно и увидела, что возница неестественно сидит на козлах и опустил вожжи. Внутри экипажа заметила испуганные лица пожилой леди и её компаньонки.
- Впереди обрыв! Нужно остановить лошадей! – приоткрыв дверцу кареты, крикнула я Уилли.
Парень оценил ситуацию мгновенно, кивнул мне и, пришпорив коня, поскакал за неуправляемой каретой.
- О, Боже! – воскликнули мы с кухаркой и графиней в один голос.
- Не волнуйтесь, дамы! Наш Уильям – превосходный наездник и смелый молодой человек! – попытался успокоить нас Джон, выглядывая из кареты.
- За каретой! Вперёд, Гэвин! – скомандовал граф нашему кучеру.
Мы понеслись вслед за Уильямом. Молодой человек догнал впереди несущихся лошадей, нагнулся и, взяв вожжи из рук потерявшего сознание кучера, остановил своего коня одной рукой, а другой – пару вороных. Лошади ржали, мотали головами, но, когда юноша снова сильно натянул поводья, они наконец остановились. Ещё пара метров, и экипаж бы сорвался с отвесной скалы.
Мы подъехали к остановившейся карете. Уильям уже успел переместиться на козлы к кучеру и проверял его состояние.
- Возница жив! Он дышит, но без сознания! – прокричал запыхавшийся парень.
Я поспешила к запылённому экипажу и с трудом открыла дверцу. Внутри обнаружила пожилую леди без сознания, а над ней склонилась другая женщина, более молодая, с бледным лицом и широко раскрытыми от испуга глазами.
- Вы в порядке? – спросила я у незнакомки, доставая пузырёк с нюхательной солью.
Та кивнула и с моей помощью попыталась привести свою спутницу в чувство.
Оказалось, что спасённые Уильямом женщины – мои соседки по поместью. Пожилую даму, которой на вид было около восьмидесяти, звали леди Ровена Александра Линдси, 24-я графиня Кроуфорд. Её спутница, Энн Далримпл, дева 45 лет, была дальней бедной родственницей аристократки.
Джон и Уильям осмотрели кучера и привели его в сознание. Мужчина жаловался на боли в области сердца, и было необходимо срочно доставить его к доктору. Брат взял экипаж леди Ровены и вместе с Уиллом переложил больного внутрь. Племянник сел на козлы и, дёрнув поводья, направил повозку в город.
Я пригласила новых знакомых к себе на чай, чтобы они могли отдохнуть и набраться сил. Это был прекрасный повод познакомиться с соседями. Дамы согласились, и мы все сели в нашу карету, а миссис Фултон с удовольствием устроилась рядом с нашим конюхом Гэвином Эллиотом.
Доехали до «Острова Лахлама» без происшествий. Женщины постепенно приходили в себя. Мы решили выпить горячего чая с шоколадным бисквитом с вишней и сливками в оранжерее. Гостьи были в восторге от моего зимнего сада, который радовал обилием цветения. Особенно дам порадовал контраст плетущихся роз и ярко-красных пуансеттий, которые мой гениальный садовник вырастил к празднику.
Дамы расположились в креслах и пили чай с бисквитами, принесёнными Айлин. Леди Ровена поблагодарила нас за спасение и своевременную встречу. Ґрафиня Кроуфорд рассказала, что её супруг и дед моего мужа в ссоре уже почти шестьдесят лет! Из-за этого две семьи не общаются. Ссора произошла из-за графини, которая отказала Джеймсу Артуру Грэму, 10-му герцогу Монтрозу, и вышла замуж за графа Кроуфорд. Дети и внуки враждующих семей так и не помирились, а лишь разжигали ненависть друг к другу. На сегодняшний день идёт битва за дальние угодья, которые Грэмы и Линдси считают своими.
- Леди Виктория, благодаря вашему спасению я хочу прекратить эту бессмысленную вражду. Я приглашаю вас, графиню Тильни и всех присутствующих на торжественный приём в честь Нового 1859 года! Я не потерплю отказа! – с важным видом произнесла леди Ровена.
- Но ведь приём уже завтра! У нас же нет подарков! – в растерянности произнесла я.
- О, дорогая графиня! Наше с Энн спасение – это уже лучший подарок! Я знаю, что мы чуть не сорвались в пропасть! Ах, если бы не вы и молодой человек… Но довольно о грустном! – сказала леди, откусывая шоколадный десерт.
- Я в полном восторге от этого бисквита! Это самый нежный и вкусный кекс, который я когда-либо пробовала! – поделилась с нами высокопоставленная гостья, и Энн согласно кивнула.
- Это ваша кухарка печёт такие сладкие десерты, или вы купили их в городской кондитерской? Я бы хотела подать такой бисквит на праздничный стол, - поинтересовалась графиня Кроуфорд.
- Это произведение искусства испекла хозяйка замка, Виктория Грэм, - весело объявила Сесилия Кэтрин.
- Сама? – хором воскликнули гостьи, забыв о десерте.
- Печенье, бисквиты, кексы и муссы, жаркое и многое другое – всё это выходит из-под руки Вики с превосходным вкусом! – похвасталась Сесилия Кэтрин.
- Моя внучка составляет сборник рецептов, которые она сама придумывает! Это восхитительно! – сообщила мама, продолжая называть меня внучкой.
Женщины были изумлены и поражены моими талантами. Я представила своего учителя – миссис Фултон, которая сидела в кресле рядом с нами и с гордостью слушала похвалы в мой адрес.
Джон рассказал мне о своей семье. Его дочь Маргарет не уживалась с новым мужем: она командовала им, спорила и даже повышала голос на его родителей и бабушку. Кроме того, моя племянница тратила фамильные капиталы Брэкфордов. Уговоры Джона быть скромнее и добрее не имели на молодую графиню никакого влияния.
Ситуация усугублялась тем, что жена Джона, Эвелин, тоже стала расточительницей.
- Мы сильно поссорились с матерью Маргарет, такого ещё не было! Я пригрозил супруге разводом и позором в обществе, который последует за ним. Но Эвелин разорвала мою коллекцию марок и уехала в Лондон к дочери. Тогда я забрал кое-что у благоверной и приехал с дамами и сыном навестить тебя, дорогая, и спокойно отпраздновать Рождество! – поделился со мной своими тревогами и обстоятельствами Джон.
- Я всегда рада видеть вас с Уильямом! Живите здесь сколько хотите! – искренне сказала я.
- Мой супруг не будет против! – хмыкнула я, заметив пристальный взгляд родственника.
- Он тебе не пишет? – приподняв густую бровь, поинтересовался граф Тильни.
- Раз в месяц Джеймс Грэм высылает мне послание с векселем на крупную сумму и интересуется моим здоровьем. Но работа в столице никак не отпускает его навестить «любимую» жену в Шотландии, - с ехидством ответила я.
- Может быть, так оно и есть, Вики? В обществе о Джеймсе Грэме не ходит никаких разговоров или сплетен. Ни с какой другой женщиной он замечен не был. Говорят, что до свадьбы граф был постоянным посетителем балов, театров и даже кабаков. А сейчас милорд как будто исчез! – поведал мне Джон.
- Скрывается у какой-нибудь куртизанки в Англии или даже Шотландии! Скользкий тип, мой супруг! – ответила я брату, внимательно слушавшему меня.
- Я в порядке, Джон. Живу в своём ритме и своими увлечениями. Мной никто не помыкает. Я обзавелась друзьями и знакомыми. Всё хорошо, правда! – заверила я Калверта-старшего.
- Надеюсь, Виктория, у тебя всё наладится в семейной жизни! Я очень этого хочу! А моя, видимо, рушится в тартарары, - горько сообщил мой старший брат.
Я поддержала мужчину и заверила, что в любом случае двери моего замка открыты для всех любимых людей.
Глава 18.
На следующий день после завтрака мы отправились в лес, чтобы выбрать ель для нашего праздника. Золотце радостно бегал по парку, играя с левреткой графини, которая была одета в вязаную кофточку. Мы Уильямом и его отцом устроили снежные баталии, в то время как Сесилия Кэтрин неспешно прогуливалась рядом с дворецким.
Томас выбрал великолепную ель – высокую и пышную. Она будет отлично смотреться в просторной гостиной!
Пока мы гуляли, служанки украсили замок. На каминной полке в гостиной появились вазы с еловыми ветвями и красными шарами. Поручни лестниц были обвиты гирляндами из зелёных веток и красных бантов. Над входными дверями Лорна и Айлин, при помощи Пола, развесили веточки омелы, которые, согласно поверьям, приносят в дом здоровье, достаток и любовь!
После обеда мы с миссис Фултон и Агатой Маккейн уединились в кухне, пока гости отдыхали в оранжерее, читая и попивая чай.
Я замешивала тесто для имбирных пряников, которые будут висеть на ёлке. Это занятие меня успокаивало – раскатать тесто, сформировать аккуратные шарики или вырезать формочками человечков, животных, цветы и разместить их на противне, чтобы поставить в печь. Джейн Фултон готовила глазурь, а Агата хлопотала об ужине.
Когда печенье остыло, Джейн украсила его разноцветной глазурью и проделала верёвочки. Затем мы развесили пряники на ель, украшенную шарами, игрушками, свечами и гирляндами. Замок преобразился благодаря украшениям, смеху и уюту. В комнатах стало ярче и теплее.
В канун Рождества, 24 декабря, мы с радостью обменивались подарками как друг с другом, так и со слугами.
Миссис Иннис Огилви получила теплый плед и печенье, а её брат прослезился от теплых перчаток и свиного окорока.
Мистер Донован, который в свободное время любил читать, был очень рад получить от меня книги с произведениями Уильяма Шекспира. Сесилия Кэтрин одарила дворецкого серебряным портсигаром, а Джон Генри Калверт – бутылкой виски и сигарами.
Хозяйственная миссис Мактавиш была осыпана конфетами, статуэтками, шалью и книгами. Камеристки, кухарки, горничные, лакей, садовник и даже пастух получили свои подарки: кто-то – сладости, безделушки, элементы одежды, мелкие деньги, а кто-то – спиртное и деликатесы.
Я с радостью приняла от матери элегантное платье моего любимого зелёного цвета, а от Уильяма – кокетливую шляпку в тон к наряду. Но больше всего меня поразил подарок от графа Калверта – расписная шкатулка с драгоценностями, которые я оставила в отчем поместье! Но это было только начало!
Перемигиваясь и перешёптываясь с отцом и бабушкой, Уильям протянул мне бархатную длинную коробку. Дрожащими руками я открыла футляр и ахнула – на тёмной материи лежали бриллиантовое колье, серьги и тиара, переливаясь радужным светом.
- Я вернула украшения для своей дочери, Виктория! – произнесла Сесилия Кэтрин, протягивая ко мне руки.
Теперь я знаю, что именно забрал мой старший брат у своей жены. Это были великолепные драгоценности!
Мы обнимались и плакали всей компанией. Золотце, Мими и Флаффи крутились возле нас, поскуливая. Тогда Уильям вспомнил, что у него тоже есть подарки для животных: морковка, сахар, мясная косточка и печенье. Парень дурачился и старался рассмешить родных.
Праздничный ужин удался на славу! За столом собрались мои родные. Из прислуги присутствовали бывшие экономка Иннис и дворецкий Химиш, мистер Донован и миссис Элспет Мактавиш, а также миссис Фултон. Остальные слуги тоже отметили праздник – люди устроили угощение и танцы в малой гостиной, которая была празднично украшена к Рождеству.
Запечённая индейка, разнообразные пироги, супы и мой кулинарный шедевр – пирог с апельсином и шоколадом – вызвали бурю аплодисментов за столом.
Я была смущена и краснела от комплиментов в адрес моего мастерства, а графиня была полна решимости опубликовать мои рецепты!
Наши рождественские посиделки не ограничились только вкусной едой и обменом подарками. В большой гостиной мы все вместе спели несколько гимнов под мой аккомпанемент. Затем были лёгкие танцы с Джоном и бесшабашные с Уильямом. Мама, хоть и немного устала от праздничной суеты, продолжала веселье, притопывая и хлопая в ладоши, сидя в мягком кресле.
После этого Уильям предложил поиграть в фанты. Было очень весело, особенно когда Сесилия Кэтрин заставила мальчишку залезть под маленький столик, стоящий у окна. Длинноногий паренёк, пыхтя, изогнулся и попытался пролезть под столешницу. Фарфоровая статуэтка в виде собаки упала в первые же секунды его манипуляций, но, к счастью, грохнулась на мягкий ковёр и не разбилась. Наши вскрики и пожелания быть осторожнее не остановили юного озорника.
Кое-как усевшись под малогабаритным столом, Уилл весело шутил. Но тут на его подогнутые, как у йога, ноги сначала прыгнула левретка Мими, а следом забрался Флаффи, фырча. Золотце покрутился, не найдя места у мальчишки на коленях, и улёгся у стола. Мы расхохотались.
Уильям оказался приперт животными к стене без возможности выбраться из-под столешницы. Мальчишка пытался согнать питомцев, распрямить затёкшие нижние конечности, но безрезультатно. Тогда младший из Калвертов упёрся об руки, приподнял столик плечами и медленно пополз на центр комнаты, как черепаха.
Гогот стоял на весь замок. Обеспокоенный мистер Донован даже аккуратно заглянул в гостиную, проверяя, всё ли в порядке у господ.
Выбравшись из плена, Уилли захотел сыграть в популярную, но травмоопасную игру. Дворецкий принёс в помещение и поставил на стол блюдо с изюмом, предварительно вымоченным в бренди. Затем мужчина поджёг содержимое тарелки и отошёл в сторону. Участникам нужно было вытащить и съесть горящие изюминки, не обжёгшись и не устроив пожар.
Я вытащила одну крупную ягоду, пальцами потушила огонь и, пару раз подув, отправила её в рот. Джон и графиня съели несколько изюминок без каких-либо происшествий.
А Уильям устроил настоящее представление: парень брал по три или четыре ягоды сушёного винограда, жонглировал ими, заставляя пламя гаснуть, а затем откидывал голову и с открытым ртом ловил сухофрукты.
Конечно, не все фрукты попадали ему прямо в рот, многие оказывались на полу, где их подхватывали или слизывали домашние животные.
Никогда в жизни я не праздновала Рождество так весело и радостно. Довольные и уставшие, близкие разошлись по своим спальням почти под утро.
Последующие праздничные дни прошли в приятной суматохе: я принимала друзей и соседей, мы всей компанией ходили в гости к пригласившим нас друзьям, даря всем милые сувениры и печенье, испечённое мной собственноручно.
Наша компания долго гуляла по Эдинбургу, отдыхая в уютных кафе с маленькими пирожными. Это было волшебное время!
Однако неожиданно я получила два послания, которые испортили моё отличное настроение. Первое было от моей свекрови – Долорес Грэм, графини Монтроз. С явной долей ехидства эта женщина поздравляла меня с Рождеством и желала семейного благополучия, намекая на внуков! Послание было адресовано лично мне, из чего следовало, что графиня знала о нашем раздельном проживании с Джеймсом. Она написала это, чтобы посмеяться и уколоть меня!
Второе письмо было от Маргарет. На яркой и красочной открытке бывшая сестра размашистым почерком написала почти те же слова, что и Долорес: «Веселого Рождества! Любви и семейного счастья!». В своём письме графиня Брэкфорд хвасталась своим положением, деньгами и близостью к Кенсингтонскому дворцу, где жила королева Виктория.
От Эвелин и Джеймса я не получила поздравлений и открыток, чему была очень рада! Хотя в глубине души мне было обидно, что после долгих лет, проведённых в одном доме и в тесном общении, Эвелин меня за секунду вычеркнула из жизни. Можно же было расстаться друзьями хотя бы в глазах бдительного общества! Но насильно мил не будешь.
Глава 19.
Однажды, возвращаясь на карете из длительной прогулки по городу, нас столкнул с дороги и обогнал экипаж. Уильям освободил место в нашей повозке для миссис Фултон и поэтому ехал верхом на коне. Пыльный фаэтон нёсся на большой скорости. Я смотрела в окно и увидела, что возница неестественно сидит на козлах и опустил вожжи. Внутри экипажа заметила испуганные лица пожилой леди и её компаньонки.
- Впереди обрыв! Нужно остановить лошадей! – приоткрыв дверцу кареты, крикнула я Уилли.
Парень оценил ситуацию мгновенно, кивнул мне и, пришпорив коня, поскакал за неуправляемой каретой.
- О, Боже! – воскликнули мы с кухаркой и графиней в один голос.
- Не волнуйтесь, дамы! Наш Уильям – превосходный наездник и смелый молодой человек! – попытался успокоить нас Джон, выглядывая из кареты.
- За каретой! Вперёд, Гэвин! – скомандовал граф нашему кучеру.
Мы понеслись вслед за Уильямом. Молодой человек догнал впереди несущихся лошадей, нагнулся и, взяв вожжи из рук потерявшего сознание кучера, остановил своего коня одной рукой, а другой – пару вороных. Лошади ржали, мотали головами, но, когда юноша снова сильно натянул поводья, они наконец остановились. Ещё пара метров, и экипаж бы сорвался с отвесной скалы.
Мы подъехали к остановившейся карете. Уильям уже успел переместиться на козлы к кучеру и проверял его состояние.
- Возница жив! Он дышит, но без сознания! – прокричал запыхавшийся парень.
Я поспешила к запылённому экипажу и с трудом открыла дверцу. Внутри обнаружила пожилую леди без сознания, а над ней склонилась другая женщина, более молодая, с бледным лицом и широко раскрытыми от испуга глазами.
- Вы в порядке? – спросила я у незнакомки, доставая пузырёк с нюхательной солью.
Та кивнула и с моей помощью попыталась привести свою спутницу в чувство.
Оказалось, что спасённые Уильямом женщины – мои соседки по поместью. Пожилую даму, которой на вид было около восьмидесяти, звали леди Ровена Александра Линдси, 24-я графиня Кроуфорд. Её спутница, Энн Далримпл, дева 45 лет, была дальней бедной родственницей аристократки.
Джон и Уильям осмотрели кучера и привели его в сознание. Мужчина жаловался на боли в области сердца, и было необходимо срочно доставить его к доктору. Брат взял экипаж леди Ровены и вместе с Уиллом переложил больного внутрь. Племянник сел на козлы и, дёрнув поводья, направил повозку в город.
Я пригласила новых знакомых к себе на чай, чтобы они могли отдохнуть и набраться сил. Это был прекрасный повод познакомиться с соседями. Дамы согласились, и мы все сели в нашу карету, а миссис Фултон с удовольствием устроилась рядом с нашим конюхом Гэвином Эллиотом.
Доехали до «Острова Лахлама» без происшествий. Женщины постепенно приходили в себя. Мы решили выпить горячего чая с шоколадным бисквитом с вишней и сливками в оранжерее. Гостьи были в восторге от моего зимнего сада, который радовал обилием цветения. Особенно дам порадовал контраст плетущихся роз и ярко-красных пуансеттий, которые мой гениальный садовник вырастил к празднику.
Дамы расположились в креслах и пили чай с бисквитами, принесёнными Айлин. Леди Ровена поблагодарила нас за спасение и своевременную встречу. Ґрафиня Кроуфорд рассказала, что её супруг и дед моего мужа в ссоре уже почти шестьдесят лет! Из-за этого две семьи не общаются. Ссора произошла из-за графини, которая отказала Джеймсу Артуру Грэму, 10-му герцогу Монтрозу, и вышла замуж за графа Кроуфорд. Дети и внуки враждующих семей так и не помирились, а лишь разжигали ненависть друг к другу. На сегодняшний день идёт битва за дальние угодья, которые Грэмы и Линдси считают своими.
- Леди Виктория, благодаря вашему спасению я хочу прекратить эту бессмысленную вражду. Я приглашаю вас, графиню Тильни и всех присутствующих на торжественный приём в честь Нового 1859 года! Я не потерплю отказа! – с важным видом произнесла леди Ровена.
- Но ведь приём уже завтра! У нас же нет подарков! – в растерянности произнесла я.
- О, дорогая графиня! Наше с Энн спасение – это уже лучший подарок! Я знаю, что мы чуть не сорвались в пропасть! Ах, если бы не вы и молодой человек… Но довольно о грустном! – сказала леди, откусывая шоколадный десерт.
- Я в полном восторге от этого бисквита! Это самый нежный и вкусный кекс, который я когда-либо пробовала! – поделилась с нами высокопоставленная гостья, и Энн согласно кивнула.
- Это ваша кухарка печёт такие сладкие десерты, или вы купили их в городской кондитерской? Я бы хотела подать такой бисквит на праздничный стол, - поинтересовалась графиня Кроуфорд.
- Это произведение искусства испекла хозяйка замка, Виктория Грэм, - весело объявила Сесилия Кэтрин.
- Сама? – хором воскликнули гостьи, забыв о десерте.
- Печенье, бисквиты, кексы и муссы, жаркое и многое другое – всё это выходит из-под руки Вики с превосходным вкусом! – похвасталась Сесилия Кэтрин.
- Моя внучка составляет сборник рецептов, которые она сама придумывает! Это восхитительно! – сообщила мама, продолжая называть меня внучкой.
Женщины были изумлены и поражены моими талантами. Я представила своего учителя – миссис Фултон, которая сидела в кресле рядом с нами и с гордостью слушала похвалы в мой адрес.
