— Понятно, — прервал мои мысли Брест.
Наемник откинулся на спинку стула, и, закатав рукава, опять закинул руки за голову. Мускулы перекатывались под кожей тяжёлыми шарами, а сам мужчина о чем-то крепко задумался, глядя в потолок. Я присела на кровать с диким желанием сбросить покрывало: мне было нестерпимо душно, казалось, воздух в комнате сменился приторной патокой, которая заливалась в легкие, мешая дышать. Где тут окно? Подобрав полотно, побрела к закрытым ставням, слегка пошатываясь. Я пьяна? Этого не может быть: алкоголь перестал на меня действовать, когда моё тело изменилось после наступления Тьмы. Подойдя к окну, открыла его настежь. В лицо ударил свежий воздух, расправляя грудь. Сзади послышались шаги.
— У тебя на голове что-то застряло, — прошелестел над ухом низкий грудной голос.
Я развернулась и уткнулась в широкую мужскую грудь. Брест хищно склонился надо мной:
— Позволь уберу.
Я смогла только промычать что-то нечленораздельное. Он аккуратно пальцами искалеченной руки провел по моим волосам и вытащил оттуда застрявшее перо. Повертел им перед моим носом и выпустил на волю.
— Я же говорил, что не трону тебя против твоей воли, — прошептал он, внезапно осипшим голосом. Он склонился так, что я чувствовала его терпкое жаркое дыхание. Брест задрожал от похоти и вожделения. Он подошел еще ближе, почти вплотную прижимаясь ко мне. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сердце бешено гнало кровь по моим жилам, оставляя её внизу живота. Меня охватила дрожь, а ноги внезапно стали ватными. Наёмник облизнул пересохшие губы и выставил перед собой руки:
— Так что… Я могу до тебя дотронуться? — прохрипел он.
Я смогла только кивнуть, как он тут же впился в мои губы, перекрывая остатки кислорода. Он с силой вдавил меня в стену, не отрываясь ни на секунду. Его руки, казалось, жили своей жизнью. Они тут же сдернули ненавистное покрывало, и с треском разорвали нательную сорочку. Мне не хватало воздуха, и я еле оторвалась от его жесткого требовательного рта. Брест отстранился, переводя дыхание. У меня закружилась голова, и если бы не твердое тело наемника, я соскользнула бы на пол. Мужчина подхватил меня на руки и бережно отнес на кровать.
Он навис надо мной и, нежно проведя рукой по лицу, остановился на шее. Обхватив её сильными пальцами, Брест склонился к моему уху и зашептал:
— Только подумай, я могу лишить тебя жизни в считанные секунды, просто надавив чуть сильнее, а могу выпить тебя до капли, и ты будешь умолять меня не останавливаться…
Его шёпот прервал стук в дверь:
— Мурка, спишь уже? Я тут покумекал…
Я не услышала окончание фразы, мне сделалось дурно, изо рта вырвался стон.
— У тебя вообще все в порядке? — дверь открылась, а на пороге стоял второй Брест.
Он, выпучив глаза, смотрел на свою точную копию. Мой желудок свело судорогой, и едва я успела свеситься с кровати, как меня вырвало.
— Какая досада, — протянул лже-наёмник, вставая с кровати, и брезгливо обходя лужу на полу. — Жаль, могли бы неплохо повеселиться.
— Какого буя тут творится?! — наконец, пришел в себя Брест. Он в ярости подскочил к своей копии, но его отшвырнуло неведомой силой.
— Ну, будет-будет, — отмахнулся лже-Брест. — У нас договор, помните? Собственно, только поэтому ваша Прежняя до сих пор жива.
Черты самозванца начали таять, цвет глаз с серого сменился на холодный голубой, а вокруг рта появилась аккуратная эспаньолка. Истомир, осмотрев себя, удрученно вздохнул: одежда на нем висела как на пугале — Брест был шире и мощнее. Наёмник поднялся из кучи щепок — его отбросило на резной столик — и оскалился:
— Ну, погоди, паскуда, доберусь до тебя.
Чародей заинтересованно посмотрел на Бреста:
— И что это ты так кипятишься? Неужто из-за этой девки, аль из-за внешности своей? Так это, считай, похвала — я в кого попало не обращаюсь.
Мне по-прежнему не хватало воздуха и меня снова вырвало:
— Чем ты меня отравил? — пробулькала я, сгибаясь в судорогах.
Истомир махнул рукой:
— Да не травил я тебя, это была так, небольшая проверка. Хотел убедиться, что ты действительно Прежняя. Дал кое-какую микстуру: на обычных людей бы не подействовала, а для вас дык в самый раз. Впрочем, она бы и не пригодилась, ты сама мне рассказала трогательную историю, случившуюся до Тьмы, — хохотнул маг, поднимаясь.
— Какое тебе дело до Прежних? — Брест сверлил его взглядом, обходя стороной.
— Уж это тебя не касается, — пожал плечами чародей. — И я точно не собираюсь посвящать тебя в свои дела. Ну, добре, побаловались чуток и хватит. — Он позвонил в серебряный колокольчик и, указав служанкам на рвоту, пошел к дверям. — Кстати, можете дальше спать спокойно: всё, что я хотел сегодня, я получил. Ну, почти всё… — он подмигнул мне и вышел вон, притворив за собой дверь.
Служанки поднесли мне таз и, прибрав в покоях, тихо исчезли, едва всколыхнув воздух. Меня опять скрутило судорогой и вывернуло наизнанку, а настоящий Брест уселся рядом на кровать и озабоченно уставился на меня.
— Ночка будет долгой, — проблеяла я, опять скрываясь в тазу.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
20 день
Четыре темные фигуры стояли на смотровой площадке башни. Три из них ежились, пытаясь укрыться от нарастающего ветра, четвертая, казалось, ничего не замечала и вглядывалась куда-то вдаль. Истомир послюнявил палец и, проверив направление ветра, продолжил ждать, не обращая внимания на остальных. Брест был мрачнее тучи, он поправил перевязь меча и не сводил глаз с чародея. Милка поплотнее закуталась в темный плащ и иногда смачно позёвывала. Прежняя проверила походный мешок и, сморщившись, ухватилась за живот. Эта ночь не прошла для нее бесследно: под глазами у девушки пролегли тени, а бледная кожа просвечивала насквозь, обнажая даже мелкие венки.
На востоке уже показались первые лучи, но небо еще не сменило звездное полотно на утреннюю голубизну.
Истомир вытащил из-за пазухи роскошного камзола аккуратно сложенный пергамент и протянул Мурке:
- Это карта. Там указано, где схрон с эликсиром. Карта старая, разберешься что-куда. Я закину вас в середину города, оттуда уже сами топайте. Назад, как и сговорились, добирайтесь своим ходом. Так… Что-то еще хотел смолвить… - Маг задумчиво потрогал свою бородку и махнул рукой, - А, не помню, ну да Ящер с ним. Готовы? И еще не высовывайтесь за стенки кокона.
- Что-за кокон? – насторожился Брест.
Истомир только шикнул в ответ, он повернулся к ним спиной и воздел руки в пробуждающееся небо. Ветер усилился, окутывая плотной стеной трех путников. Вихрь принес пыль, обломанные ветки. Он закручивался по спирали вокруг людей, отделяя троицу от чародея. Маг, не опуская рук, что-то бормотал. Его спина напряженно изогнулась, полы его сюртука мотало из стороны в сторону, а некогда аккуратно прилизанные волосы разметало на ветру. Брест подгреб к себе девушек и крикнул через силу:
- Держитесь…
Его голос утонул в диком реве вихря, окружившего их. Вокруг нельзя было ничего разглядеть: одна сплошная стена сжатого и постоянно меняющегося воздуха, в которой иногда мелькал всякий мусор. Путники инстинктивно повернулись лицом в центр и зажмурились, силясь вдохнуть поглубже. Наемник почувствовал, как ноги отрываются от земли. В страхе он ухватился и прижал к себе девок. Те, не открывая глаз, лишь молча вцепились друг в друга: земля ушла из-под ног. Прав был Истомир: высунься они из воздушного кокона сейчас, лететь вниз пришлось бы долго.
Брест не знал, сколько прошло времени, но про себя он молился, чтобы полет в бешено вращающемся ветряном коконе поскорей закончился. Как оказалось, полет наемник не любил больше, чем всех ворожей вместе взятых. Руки мужчины уже онемели от неподвижности и напряжения, когда, наконец, плотная стена подвижного воздуха разорвалась, и троица с силой ударилась о твердую поверхность.
Они кубарем покатились по земле. Брест, не разжимая стальной хватки, оказался верхом на девках.
- Отпусти, - прохрипела бледная воровка.
Милка только промычала, ее рот был забит волосами Мурки. Наемник еле расцепил медвежьи объятия: от перенапряжения и страха руки плохо слушались. Диковинный клубок человеческих тел, наконец, распался, а Мурка, откатившись в сторону, простонала:
- Сочувствую я тебе, Милка, если он и в постели так обнимает.
Она перевернулась на спину и тяжело дышала, служанке было не лучше. Наемник хотел было что-то ответить, но передумал, он лишь хмыкнул и молча поднялся на дрожащих ногах, оглядывая место, в которое их занесло.
- Надеюсь, ты не потеряла карту, а то, чувствую, худо нам придется, - хмуро заметил он.
Воровка не спеша поднялась. Ее еще покачивало от пережитого полета, но с каждой минутой она чувствовала себя все лучше. Прежняя доковыляла до Бреста:
- Добро пожаловать в мой мир, - криво улыбнулась она, поправляя заплечный мешок.
Путников выбросило на проплешины старой асфальтной дороги, от которой осталось одно название. Этот кусок серого крошева каким-то чудом не зарос, как все остальное. Всюду, куда ни кинь взгляд, колыхалось зеленое море. Камень был надежно укрыть под толстым слоем высокой травы и мха. Кустарники разрослись в целые рощицы, а деревья, доломав остатки старой цивилизации, стали подлинными хозяевами. Троица оказалась в центре дикого леса, изредка размежеванного домами старого мира. Кругом было тихо. Не доносилось ни криков птиц, ни даже жужжания гнуса.
Утреннее небо закрывали высокие шпили странных коробок с пустыми глазницами. Как оскаленные черепа, старые дома молча наблюдали за неожиданными гостями. Брест потрясенно закинул голову и разглядывал верхушки многоэтажек.
- Не нравится мне тут, - поежилась служанка.
- Мне тоже, - протянула воровка, к чему-то прислушиваясь. Она молча вытащила свой кинжал из ножен и втянула воздух, принюхиваясь.
Наемник отвлекся от созерцания былой мощи и покосился на Катерину. Уж в чем-в чем, а в том, что касается прежнего, Брест ей доверял.
- Что-то не так? – насторожился он.
- Слишком тихо, - пробормотала Мурка, - И город почти не разрушен, только сильно зарос. Что-то тут нечисто. Напомните мне, потрясть этого чародея как следует за шкирку, сдается мне, этот паскудник о чем-то умолчал. И давайте-ка уже убираться отсюда, а то мы тут заметные, как Милкина задница.
Служанка нахмурилась и исподтишка обернулась назад себя, а Прежняя уже вышагивала в другом направлении, непрерывно озираясь по сторонам.
- Пойдем, - Брест положил руку на плечо служанке и кивнул в сторону удаляющейся спины .
Они поспешили за воровкой, которая торопилась в дом, расположенный неподалеку и торчащий из зелени. Мурка аккуратно раздвинула ветви дикой сирени, разросшейся до небывалых размеров, и, не оборачиваясь, проскользнула к входу в здание. Сзади послышался треск сучьев, но она не обернулась. Двери в проеме не было и, перешагнув через сгнивший порог, девушка замерла на месте, не решаясь пройти дальше. Ее нагнали двое. Она подняла руку, чтобы наемник со служанкой не шевелились:
- Дальше лучше не ходить. Здесь деревянный пол: один шаг и можно провалиться и переломать себе кости. Доски наверняка гнилые. Поищем другое убежище.
Прежняя, вопреки ожиданиям служанки, не вышла обратно на открытую дорогу, а стала продираться сквозь заросли вдоль потрепанных временем стен. Милка про себя ворчала, когда очередная ветка зацепила плащ, но вслух помалкивала, чтобы не навлечь гнева наемника. Тот невозмутимо шел рядом, держа наготове меч.
Путники обошли еще несколько входов в соседние здания: один был закрыт, двое были завалены всяким барахлом, несколько домов обрушились от старости, а еще в одном нестерпимо воняло падалью. Наконец, они нашли подходящее убежище. Чуть приоткрытая металлическая дверь, неподвижная на намертво проржавевших петлях, отделяла прохладный полумрак внутреннего помещения от зеленого леса снаружи. Пол из цемента, местами треснутого зелеными ростками: природа доберется до любого места. Наемник пропустил своих спутниц вперёд, и последним кое-как прорвался сквозь немого ржавого стражника и, выругавшись сквозь зубы, огляделся.
Темное серое помещение пустовало, только лежачие шкафы, похожие на прозрачные гробы, теснились в беспорядочном строе. Тусклый свет проникал сквозь узкие окошки-щели под самым потолком, освещая еще несколько входов, ведущих в этот зал. Мурка, скинув поклажу, подошла к одному шкафу:
- Помогите подпереть двери.
Брест, сбросив с плеча мешок, кивнул служанке, мол, подключайся, и поспешил на помощь Прежней. Он с усилием уперся и, грозно раздувая ноздри, пядь за пядью пододвинул шкаф к одной из дверей. Рядом пыхтели девки, тягая похожий «гроб». Когда путники закончили волочить тяжелый груз по всему залу, все входы были плотно загорожены. Милка и Катерина стояли с пунцовыми лицами и тяжело дышали, а Брест, отряхнув руки, даже дыхание не сбил.
- Тяжелые заразы. Что это за штуковины-то? – служанка злобно пнула ближайший шкаф. – И где мы вообще? – она развела руками.
Воровка, усевшись на пол, подложив под себя мешок, вытащила карту и, мельком глянув вокруг, пробурчала:
- Похоже, что здесь раньше был магазин. А это холодильники, - она кивнула на прозрачные «гробы» и продолжила водить носом по карте, силясь разглядеть знаки на бумаге в сумрачном свете.
- И для чего они? – поинтересовался Брест, рассматривая старое оборудование.
- Потом расскажу, не время сейчас, - раздраженно ответила девушка и, стала водить кончиком кинжала по бумаге, что-то бормоча про себя.
- Тут так тихо, - задумчиво протянула Милка, - Как думаешь, здесь еще есть кто-нибудь, акромя нас?
Прежняя пропустила вопрос мимо ушей.
- Мурка? – не унималась служанка.
- Господи боже, Трое и все боги этого мира, вы помолчите или нет? – прошипела Мурка.
- Эй, полегче, девочка, - нахмурился наемник.
- Полегче? – подняла бровь Прежняя, - Боюсь, вы не ведаете, в какое дерьмище мы влезли на этот раз. Повезет, если вообще выберемся отсюда хотя бы живыми. Я уже молчу про целостность.
- Дык просвети нас, - оскалился Брест, - Чай, если будем ведать, куда нас занесло, толку-то больше выйдет?
Мурка шумно выдохнула и потерла лицо:
- Ты прав, - наконец, кивнула она. – Перво-наперво запомните: мы тут не одни. Сейчас день, так что вся нежить попряталась в темные закоулки.
- Здесь есть нежить? – вздрогнула служанка, припомнив свою последнюю встречу с нечистью на пустом подворье.
- А ты как думаешь? – скривилась Мурка, - Народу померло целый город, а, как положено, похоронены только единицы. Теперь это вотчина вурдалаков и привидов, так что до наступления темноты тут лучше не задерживаться. А то та ночка покажется нам просто колыбельной сказкой. – Она поднялась и прошлась по залу, - И даже не думай про круг, Брест, по глазам твоим вижу, что на него рассчитываешь. Он сможет защитить тебя только от нежити, но тут не только она водится.
- Кто же еще? – хмуро спросил наемник.
Мурка некоторое время помолчала, почесав шею. Она бережно сложила карту – все равно ничего не разглядеть - затем продолжила:
- Одичалые животные и люди, насколько я помню. Правда, от людей одно название осталось: они потомки обезумевших в период беспорядков жителей. Анархия, беспредельщина то бишь, длилась несколько десятилетий, и дети, рождавшиеся в то время, становились не самыми славными ребятами.
Наемник откинулся на спинку стула, и, закатав рукава, опять закинул руки за голову. Мускулы перекатывались под кожей тяжёлыми шарами, а сам мужчина о чем-то крепко задумался, глядя в потолок. Я присела на кровать с диким желанием сбросить покрывало: мне было нестерпимо душно, казалось, воздух в комнате сменился приторной патокой, которая заливалась в легкие, мешая дышать. Где тут окно? Подобрав полотно, побрела к закрытым ставням, слегка пошатываясь. Я пьяна? Этого не может быть: алкоголь перестал на меня действовать, когда моё тело изменилось после наступления Тьмы. Подойдя к окну, открыла его настежь. В лицо ударил свежий воздух, расправляя грудь. Сзади послышались шаги.
— У тебя на голове что-то застряло, — прошелестел над ухом низкий грудной голос.
Я развернулась и уткнулась в широкую мужскую грудь. Брест хищно склонился надо мной:
— Позволь уберу.
Я смогла только промычать что-то нечленораздельное. Он аккуратно пальцами искалеченной руки провел по моим волосам и вытащил оттуда застрявшее перо. Повертел им перед моим носом и выпустил на волю.
— Я же говорил, что не трону тебя против твоей воли, — прошептал он, внезапно осипшим голосом. Он склонился так, что я чувствовала его терпкое жаркое дыхание. Брест задрожал от похоти и вожделения. Он подошел еще ближе, почти вплотную прижимаясь ко мне. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сердце бешено гнало кровь по моим жилам, оставляя её внизу живота. Меня охватила дрожь, а ноги внезапно стали ватными. Наёмник облизнул пересохшие губы и выставил перед собой руки:
— Так что… Я могу до тебя дотронуться? — прохрипел он.
Я смогла только кивнуть, как он тут же впился в мои губы, перекрывая остатки кислорода. Он с силой вдавил меня в стену, не отрываясь ни на секунду. Его руки, казалось, жили своей жизнью. Они тут же сдернули ненавистное покрывало, и с треском разорвали нательную сорочку. Мне не хватало воздуха, и я еле оторвалась от его жесткого требовательного рта. Брест отстранился, переводя дыхание. У меня закружилась голова, и если бы не твердое тело наемника, я соскользнула бы на пол. Мужчина подхватил меня на руки и бережно отнес на кровать.
Он навис надо мной и, нежно проведя рукой по лицу, остановился на шее. Обхватив её сильными пальцами, Брест склонился к моему уху и зашептал:
— Только подумай, я могу лишить тебя жизни в считанные секунды, просто надавив чуть сильнее, а могу выпить тебя до капли, и ты будешь умолять меня не останавливаться…
Его шёпот прервал стук в дверь:
— Мурка, спишь уже? Я тут покумекал…
Я не услышала окончание фразы, мне сделалось дурно, изо рта вырвался стон.
— У тебя вообще все в порядке? — дверь открылась, а на пороге стоял второй Брест.
Он, выпучив глаза, смотрел на свою точную копию. Мой желудок свело судорогой, и едва я успела свеситься с кровати, как меня вырвало.
— Какая досада, — протянул лже-наёмник, вставая с кровати, и брезгливо обходя лужу на полу. — Жаль, могли бы неплохо повеселиться.
— Какого буя тут творится?! — наконец, пришел в себя Брест. Он в ярости подскочил к своей копии, но его отшвырнуло неведомой силой.
— Ну, будет-будет, — отмахнулся лже-Брест. — У нас договор, помните? Собственно, только поэтому ваша Прежняя до сих пор жива.
Черты самозванца начали таять, цвет глаз с серого сменился на холодный голубой, а вокруг рта появилась аккуратная эспаньолка. Истомир, осмотрев себя, удрученно вздохнул: одежда на нем висела как на пугале — Брест был шире и мощнее. Наёмник поднялся из кучи щепок — его отбросило на резной столик — и оскалился:
— Ну, погоди, паскуда, доберусь до тебя.
Чародей заинтересованно посмотрел на Бреста:
— И что это ты так кипятишься? Неужто из-за этой девки, аль из-за внешности своей? Так это, считай, похвала — я в кого попало не обращаюсь.
Мне по-прежнему не хватало воздуха и меня снова вырвало:
— Чем ты меня отравил? — пробулькала я, сгибаясь в судорогах.
Истомир махнул рукой:
— Да не травил я тебя, это была так, небольшая проверка. Хотел убедиться, что ты действительно Прежняя. Дал кое-какую микстуру: на обычных людей бы не подействовала, а для вас дык в самый раз. Впрочем, она бы и не пригодилась, ты сама мне рассказала трогательную историю, случившуюся до Тьмы, — хохотнул маг, поднимаясь.
— Какое тебе дело до Прежних? — Брест сверлил его взглядом, обходя стороной.
— Уж это тебя не касается, — пожал плечами чародей. — И я точно не собираюсь посвящать тебя в свои дела. Ну, добре, побаловались чуток и хватит. — Он позвонил в серебряный колокольчик и, указав служанкам на рвоту, пошел к дверям. — Кстати, можете дальше спать спокойно: всё, что я хотел сегодня, я получил. Ну, почти всё… — он подмигнул мне и вышел вон, притворив за собой дверь.
Служанки поднесли мне таз и, прибрав в покоях, тихо исчезли, едва всколыхнув воздух. Меня опять скрутило судорогой и вывернуло наизнанку, а настоящий Брест уселся рядом на кровать и озабоченно уставился на меня.
— Ночка будет долгой, — проблеяла я, опять скрываясь в тазу.
Часть 3.
Глава 18.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
20 день
Четыре темные фигуры стояли на смотровой площадке башни. Три из них ежились, пытаясь укрыться от нарастающего ветра, четвертая, казалось, ничего не замечала и вглядывалась куда-то вдаль. Истомир послюнявил палец и, проверив направление ветра, продолжил ждать, не обращая внимания на остальных. Брест был мрачнее тучи, он поправил перевязь меча и не сводил глаз с чародея. Милка поплотнее закуталась в темный плащ и иногда смачно позёвывала. Прежняя проверила походный мешок и, сморщившись, ухватилась за живот. Эта ночь не прошла для нее бесследно: под глазами у девушки пролегли тени, а бледная кожа просвечивала насквозь, обнажая даже мелкие венки.
На востоке уже показались первые лучи, но небо еще не сменило звездное полотно на утреннюю голубизну.
Истомир вытащил из-за пазухи роскошного камзола аккуратно сложенный пергамент и протянул Мурке:
- Это карта. Там указано, где схрон с эликсиром. Карта старая, разберешься что-куда. Я закину вас в середину города, оттуда уже сами топайте. Назад, как и сговорились, добирайтесь своим ходом. Так… Что-то еще хотел смолвить… - Маг задумчиво потрогал свою бородку и махнул рукой, - А, не помню, ну да Ящер с ним. Готовы? И еще не высовывайтесь за стенки кокона.
- Что-за кокон? – насторожился Брест.
Истомир только шикнул в ответ, он повернулся к ним спиной и воздел руки в пробуждающееся небо. Ветер усилился, окутывая плотной стеной трех путников. Вихрь принес пыль, обломанные ветки. Он закручивался по спирали вокруг людей, отделяя троицу от чародея. Маг, не опуская рук, что-то бормотал. Его спина напряженно изогнулась, полы его сюртука мотало из стороны в сторону, а некогда аккуратно прилизанные волосы разметало на ветру. Брест подгреб к себе девушек и крикнул через силу:
- Держитесь…
Его голос утонул в диком реве вихря, окружившего их. Вокруг нельзя было ничего разглядеть: одна сплошная стена сжатого и постоянно меняющегося воздуха, в которой иногда мелькал всякий мусор. Путники инстинктивно повернулись лицом в центр и зажмурились, силясь вдохнуть поглубже. Наемник почувствовал, как ноги отрываются от земли. В страхе он ухватился и прижал к себе девок. Те, не открывая глаз, лишь молча вцепились друг в друга: земля ушла из-под ног. Прав был Истомир: высунься они из воздушного кокона сейчас, лететь вниз пришлось бы долго.
Брест не знал, сколько прошло времени, но про себя он молился, чтобы полет в бешено вращающемся ветряном коконе поскорей закончился. Как оказалось, полет наемник не любил больше, чем всех ворожей вместе взятых. Руки мужчины уже онемели от неподвижности и напряжения, когда, наконец, плотная стена подвижного воздуха разорвалась, и троица с силой ударилась о твердую поверхность.
Они кубарем покатились по земле. Брест, не разжимая стальной хватки, оказался верхом на девках.
- Отпусти, - прохрипела бледная воровка.
Милка только промычала, ее рот был забит волосами Мурки. Наемник еле расцепил медвежьи объятия: от перенапряжения и страха руки плохо слушались. Диковинный клубок человеческих тел, наконец, распался, а Мурка, откатившись в сторону, простонала:
- Сочувствую я тебе, Милка, если он и в постели так обнимает.
Она перевернулась на спину и тяжело дышала, служанке было не лучше. Наемник хотел было что-то ответить, но передумал, он лишь хмыкнул и молча поднялся на дрожащих ногах, оглядывая место, в которое их занесло.
- Надеюсь, ты не потеряла карту, а то, чувствую, худо нам придется, - хмуро заметил он.
Воровка не спеша поднялась. Ее еще покачивало от пережитого полета, но с каждой минутой она чувствовала себя все лучше. Прежняя доковыляла до Бреста:
- Добро пожаловать в мой мир, - криво улыбнулась она, поправляя заплечный мешок.
Путников выбросило на проплешины старой асфальтной дороги, от которой осталось одно название. Этот кусок серого крошева каким-то чудом не зарос, как все остальное. Всюду, куда ни кинь взгляд, колыхалось зеленое море. Камень был надежно укрыть под толстым слоем высокой травы и мха. Кустарники разрослись в целые рощицы, а деревья, доломав остатки старой цивилизации, стали подлинными хозяевами. Троица оказалась в центре дикого леса, изредка размежеванного домами старого мира. Кругом было тихо. Не доносилось ни криков птиц, ни даже жужжания гнуса.
Утреннее небо закрывали высокие шпили странных коробок с пустыми глазницами. Как оскаленные черепа, старые дома молча наблюдали за неожиданными гостями. Брест потрясенно закинул голову и разглядывал верхушки многоэтажек.
- Не нравится мне тут, - поежилась служанка.
- Мне тоже, - протянула воровка, к чему-то прислушиваясь. Она молча вытащила свой кинжал из ножен и втянула воздух, принюхиваясь.
Наемник отвлекся от созерцания былой мощи и покосился на Катерину. Уж в чем-в чем, а в том, что касается прежнего, Брест ей доверял.
- Что-то не так? – насторожился он.
- Слишком тихо, - пробормотала Мурка, - И город почти не разрушен, только сильно зарос. Что-то тут нечисто. Напомните мне, потрясть этого чародея как следует за шкирку, сдается мне, этот паскудник о чем-то умолчал. И давайте-ка уже убираться отсюда, а то мы тут заметные, как Милкина задница.
Служанка нахмурилась и исподтишка обернулась назад себя, а Прежняя уже вышагивала в другом направлении, непрерывно озираясь по сторонам.
- Пойдем, - Брест положил руку на плечо служанке и кивнул в сторону удаляющейся спины .
Они поспешили за воровкой, которая торопилась в дом, расположенный неподалеку и торчащий из зелени. Мурка аккуратно раздвинула ветви дикой сирени, разросшейся до небывалых размеров, и, не оборачиваясь, проскользнула к входу в здание. Сзади послышался треск сучьев, но она не обернулась. Двери в проеме не было и, перешагнув через сгнивший порог, девушка замерла на месте, не решаясь пройти дальше. Ее нагнали двое. Она подняла руку, чтобы наемник со служанкой не шевелились:
- Дальше лучше не ходить. Здесь деревянный пол: один шаг и можно провалиться и переломать себе кости. Доски наверняка гнилые. Поищем другое убежище.
Прежняя, вопреки ожиданиям служанки, не вышла обратно на открытую дорогу, а стала продираться сквозь заросли вдоль потрепанных временем стен. Милка про себя ворчала, когда очередная ветка зацепила плащ, но вслух помалкивала, чтобы не навлечь гнева наемника. Тот невозмутимо шел рядом, держа наготове меч.
Путники обошли еще несколько входов в соседние здания: один был закрыт, двое были завалены всяким барахлом, несколько домов обрушились от старости, а еще в одном нестерпимо воняло падалью. Наконец, они нашли подходящее убежище. Чуть приоткрытая металлическая дверь, неподвижная на намертво проржавевших петлях, отделяла прохладный полумрак внутреннего помещения от зеленого леса снаружи. Пол из цемента, местами треснутого зелеными ростками: природа доберется до любого места. Наемник пропустил своих спутниц вперёд, и последним кое-как прорвался сквозь немого ржавого стражника и, выругавшись сквозь зубы, огляделся.
Темное серое помещение пустовало, только лежачие шкафы, похожие на прозрачные гробы, теснились в беспорядочном строе. Тусклый свет проникал сквозь узкие окошки-щели под самым потолком, освещая еще несколько входов, ведущих в этот зал. Мурка, скинув поклажу, подошла к одному шкафу:
- Помогите подпереть двери.
Брест, сбросив с плеча мешок, кивнул служанке, мол, подключайся, и поспешил на помощь Прежней. Он с усилием уперся и, грозно раздувая ноздри, пядь за пядью пододвинул шкаф к одной из дверей. Рядом пыхтели девки, тягая похожий «гроб». Когда путники закончили волочить тяжелый груз по всему залу, все входы были плотно загорожены. Милка и Катерина стояли с пунцовыми лицами и тяжело дышали, а Брест, отряхнув руки, даже дыхание не сбил.
- Тяжелые заразы. Что это за штуковины-то? – служанка злобно пнула ближайший шкаф. – И где мы вообще? – она развела руками.
Воровка, усевшись на пол, подложив под себя мешок, вытащила карту и, мельком глянув вокруг, пробурчала:
- Похоже, что здесь раньше был магазин. А это холодильники, - она кивнула на прозрачные «гробы» и продолжила водить носом по карте, силясь разглядеть знаки на бумаге в сумрачном свете.
- И для чего они? – поинтересовался Брест, рассматривая старое оборудование.
- Потом расскажу, не время сейчас, - раздраженно ответила девушка и, стала водить кончиком кинжала по бумаге, что-то бормоча про себя.
- Тут так тихо, - задумчиво протянула Милка, - Как думаешь, здесь еще есть кто-нибудь, акромя нас?
Прежняя пропустила вопрос мимо ушей.
- Мурка? – не унималась служанка.
- Господи боже, Трое и все боги этого мира, вы помолчите или нет? – прошипела Мурка.
- Эй, полегче, девочка, - нахмурился наемник.
- Полегче? – подняла бровь Прежняя, - Боюсь, вы не ведаете, в какое дерьмище мы влезли на этот раз. Повезет, если вообще выберемся отсюда хотя бы живыми. Я уже молчу про целостность.
- Дык просвети нас, - оскалился Брест, - Чай, если будем ведать, куда нас занесло, толку-то больше выйдет?
Мурка шумно выдохнула и потерла лицо:
- Ты прав, - наконец, кивнула она. – Перво-наперво запомните: мы тут не одни. Сейчас день, так что вся нежить попряталась в темные закоулки.
- Здесь есть нежить? – вздрогнула служанка, припомнив свою последнюю встречу с нечистью на пустом подворье.
- А ты как думаешь? – скривилась Мурка, - Народу померло целый город, а, как положено, похоронены только единицы. Теперь это вотчина вурдалаков и привидов, так что до наступления темноты тут лучше не задерживаться. А то та ночка покажется нам просто колыбельной сказкой. – Она поднялась и прошлась по залу, - И даже не думай про круг, Брест, по глазам твоим вижу, что на него рассчитываешь. Он сможет защитить тебя только от нежити, но тут не только она водится.
- Кто же еще? – хмуро спросил наемник.
Мурка некоторое время помолчала, почесав шею. Она бережно сложила карту – все равно ничего не разглядеть - затем продолжила:
- Одичалые животные и люди, насколько я помню. Правда, от людей одно название осталось: они потомки обезумевших в период беспорядков жителей. Анархия, беспредельщина то бишь, длилась несколько десятилетий, и дети, рождавшиеся в то время, становились не самыми славными ребятами.
