Он улыбнулся. Посмотрел ей в глаза. Но тут же смутился, опустив взгляд.
- Послушай, Паша, я хотела сказать…мне кажется, я влюблена.
Лицо Павла стало вдруг чужим и холодным.
- Ключевое слово тут «кажется». Арина, я стольким тебе обязан. Но я отношусь к тебе просто как к другу. Да и ты знаешь меня слишком мало, чтобы говорить о любви. Прости…
Ну, вот и все… Вся ее любовь рухнула, как карточный домик. Его благодарность она принимала за нежность.
- Папка, ты справишься с Павлом один? Мне надо готовиться к экзаменам, я не могу на этой неделе к вам приходить.
- Что-то случилось, Арина?
- Нет, все хорошо.
Она знала, отец никогда не будет задавать лишних вопросов. А ей действительно надо готовиться к сессии. А еще ей надо забыть…
- Арин, ты чего смурная такая? С летчиком поругались?
- Нет, Катя, просто он уезжает. Кончается отпуск.
- А дальше? Что вы будете делать дальше?
- Переписываться, что же еще?
Новый год прошел весело. Как всегда, дома у них собралась большая компания, Арине купили новое платье. Она веселилась, смеялась, пила шампанское, всю ночь танцевала. И старалась не смотреть на отца.
- Ариша, пойдемте еще потанцуем.
Ученик отца, Олег, не отходил от нее весь вечер. Очень хорошо. Олег из отличной семьи, он очень нравится бабушке. Пусть думает, что…
И она будет думать. Что ей начал нравиться этот Олег.
- Арина, нам нужна твоя помощь, ты можешь принести нам сегодня обед?
- Я не могу, папка, я.. по-моему, я заболела…
Две недели в постели с ангиной и Арина чуть не завалила зимнюю сессию. Но справилась. Помогли девчонки и ее дисциплина.
Мама ругалась и говорила, что во всем виновато холодное шампанское. Отец молчал. Он пару раз хотел рассказать ей про Павла, но Арина делала вид, что у нее температура или просто болит горло или болит голова.
Наступил первый день каникул. Она собиралась на свой любимый каток, бегая по коридору и разыскивая куда-то запропастившиеся за время ее болезни варежки. Зазвонил телефон.
- Ариша, это я, папа. Ты можешь прийти в мастерскую?
- Не могу, папочка, я иду на каток. И она повесила трубку.
Вечером в ее дверь постучали. Отец стучался всегда. Он говорил: ты взрослая девушка, мужчине, даже отцу, надо тебя уважать.
Арина лежала на кровати, читая книгу. Подняла глаза на отца. Он подошел и тихонько сел рядом.
- Как твои дела, дочка? Как прошел день?
- Отлично, папка! Были на катке, потом отметили начало каникул.
- Холодным шампанским?
- Нет, холодным мороженым!
Они рассмеялись.
- Арина, ты ничего не хочешь у меня спросить?
- Нет, не хочу.
- Но это глупо. Вы так дружили с Павлом, ты так помогала… и тут почти три недели ты и не ходишь туда и не спрашиваешь о нем. Как будто его не существовало. Это странно. Ты не находишь?
- Нет. Просто у меня появились другие дела. А ты прекрасно справишься сам.
- Ариша, я слишком хорошо тебя знаю. Притворяться ты не умеешь. Да и так понятно, что у вас что-то случилось. Вы поругались?
- О чем ты, папка? Зачем нам ругаться? Мы просто болтали, общались. И все. Он мне никто.
- Ах, вот оно как….
Отец вскочил и нервно забегал по комнате: - Значит, никто?! Этот несчастный парень, лишенный всего, тебе просто никто?! Ты согрела его теплом, приучила его к своей дружбе, а теперь он – никто?! Твоя поддержка – это все, что у него было! А теперь ты отняла у него и это! Ты хоть понимаешь, как ему больно? Я не слепой, я все вижу! Он страшно страдает. Не говорит. И не скажет. Но у него глаза как у трупа… Когда ты перестала к нам приходить – он на моих глазах стал умирать. Ты представляешь, каково мне смотреть на все это?! Ты несешь за него ответственность! Это тебе не игрушка, это живая душа! А ну собирайся, живо! Я на машине, я тебя отвезу!
- Павел, ты посмотри, кого я тебе привез! Нашу Арину! Она поправилась и теперь опять будет с нами!
- Паша, привет, я рада тебя видеть! Арина улыбалась, смеялась и делала вид, что рада видеть старого знакомого. А все остальное ее не колышет. Нисколько.
Павел стоял в коридоре безмолвно, как соляной столб. И молча смотрел на Арину.
- Забыл в машине шампанское и еду. Мы же собрались отмечать новый год. Сейчас принесу! Отец хлопнул дверью.
- Ну, как живешь, Пашка? Все хорошо? Какие книги тебе принести? Голос Арины был вежлив. В нем плыли покровительственные нотки. Так говорят с гостем, который уже надоел, но хорошее воспитание не дает его выгнать. Он должен это понять.
- Давай заберу старые книжки. Ты приготовил мне список новых? Она попыталась пройти мимо него в мастерскую. Но он закрыл ей проход рукой.
- Что-то случилось, Павел? Ооо, она отомстит ему по полной! Он вообще забудет про тот разговор! Это была галлюцинация! Паша, тебе померещилось!
И тут Павел упал перед ней на колени. Он обнял ее руками за талию, притянув к себе и зарывшись лицом в ее платье. Он жарко дышал, покрывая поцелуями ее платье, и до Арины доносилось еле слышное: - Прости... прости… прости…
Это был не шепот. Это был стон… Арину била крупная дрожь. В коридоре на лестничной клетке послышались шаги отца. Павел шарахнулся от нее и исчез в мастерской.
На столе был накрыт новогодний фуршет: шампанское, три старых бокала, закуски из ресторана.
- По-походному, но зато с душой! Смеялся отец: - Паша, наливай.
Виктор Иванович делал вид, что все хорошо, Арина и Павел молчали, не глядя друг на друга.
В коридоре зазвонил телефон.
- Ну, вот, как всегда, меня срочно вызывают на стройку. Придется вам отмечать новый год без меня. Я скоро приеду.
Как только за отцом закрылась дверь, Пашка снова сполз перед ней на колени. У него не было сил говорить, он рыдал, опять уткнувшись лицом ей в платье.
- Паша, не надо, не плачь. Мое платье придется сейчас выжимать.
Он поднял на нее полные слез глаза: - Я не видел тебя три недели и чуть не умер. Что будет, когда…???
Арину обдало ледяной волной холода. За Пашиной спиной возник призрак Ангела Смерти. Это было невыносимо, она вскочила: - Пашка, давай не будем! Мы сейчас здесь вдвоем и мы собрались отмечать новый год! Давай веселиться.
- Ой, какое пьяное это шампанское! Арина заливисто смеялась. Павел, улыбаясь, смотрел на нее. Взгляд его был долгим… и нежным…
- Пашка! Что мы сидим, как два старичка? Давай потанцуем! Я очень люблю «Рио-Риту»! Я сама буду ее напевать.
Она заставила его подняться со стула и закружила в танце. Они смеялись. И тут…
- Солнышко… Ариша… Сильные руки Павла опять сжали ее талию, подняв к потолку.
- Ой, Пашка, что ты делаешь?! У меня кружится голова. Не надо было пить столько шампанского…
Он опустил ее, но рук не разжал, а только еще сильнее прижал к себе. Их дыхание смешивалось, и он поцеловал ее в губы, взяв в свои руки ее лицо. Его поцелуи были такими нежными, такими горячими… Сердце Арины бешено билось. А он целовал ее долго и нежно, снова и снова.
- Я люблю тебя, я… Арина, моя любовь…я…какой же я был дурак, прости меня.
- Не надо, Паша.. не говори ничего, я все поняла…
__________________
- Хоть бы время остановилось. Тихо сказала она, лежа у него на груди. Павел ее не слышал, он спал.
Арина смотрела на его спокойное, умиротворенное лицо.. Наверное, он сейчас в стране своих снов и ему хорошо...
Не удержавшись, она погладила его по щеке. Не открывая глаз, он взял ее руку, нежно поцеловал и хрипло прошептал спросонья: - любимая…
Он снова целовал ее лицо, губы и руки, нежные и легкие прежде его поцелуи становились снова все более долгими и страстными… а потом они снова лежали вдвоем. И голова Арины снова была у него на плече. Им было так хорошо, что они просто молчали. В этот момент слова были им не нужны.
« - Как это прекрасно. Как хорошо, что это случилось со мной. Он такой сильный, добрый и нежный. Когда это так и ты любишь, весь мир для тебя – это он». Арина любуется его телом. Греческим богам, сошедшим с Олимпа, он был бы ровней. И этот бог ее любит. Он принадлежит только ей. Но что будет дальше…
Под окном засигналил автомобиль.
- Это папка. Предупреждает, что он приехал. Вставай.
Она опять начала бывать в мастерской вечерами. Отец теперь часто отсутствовал. Говорил, вечером Павлу надо отдохнуть. А ему надо помочь своим ученикам в другой мастерской.
Арина кормила Пашу ужином, а потом… Когда приезжал отец, они уже мирно пили кофе и чинно беседовали. Догадывался ли он? Арину он ни о чем не спрашивал, а она ему ничего не говорила. Все трое словно замерли во времени и боялись смотреть вперед. Но однажды все изменилось.
- Его забрали.
- Как забрали?! Куда?!
- Обратно. Я не мог больше его держать. Такие дела.
Казалось, что за этот день отец постарел и поседел. Он сидел на стуле посреди мастерской, потерянно глядя в пол. На диване валялась Пашина пижама.
- Мы можем его увидеть снова?
- Сомневаюсь. Но будем пытаться.
- Но почему его забрали? Вы же еще не закончили.
- Его кто-то видел, нас сдали.
Через несколько дней отца вызывали куда-то «наверх». Несколько часов в доме все сходили с ума. Но он вернулся домой, все обошлось. У отца в мастерской снова работал Костя.
Прошел январь, отмели седые февральские метели, наступили мартовские заморозки, приближалась весна.
Отец несколько раз пытался узнать судьбу Паши, но все, что он выяснил, что его перевели куда-то в другое место.
Пашина пижама еще хранила его слабый запах. Арина спрятала ее в тайное место. Ей было теперь не до подруг и гуляний. Она хандрила, но старалась учиться, не думая о плохом, гоня от себя мрачные мысли.
Но обычным мартовским днем разразилась гроза.
- Витя! Ты посмотри на эту мерзавку! Это все твое воспитание!!! И где она умудрилась?! Пятый курс института! Беременна! Как мы посмотрим родственникам в глаза? Образцовая дочь! Витя, что ты молчишь?!
Арина лежит на кровати у себя в комнате. Ее тошнит. Скрывать уже бесполезно. Под ее сердцем бьется Пашкина жизнь.
Отец тихо заходит в комнату и садится рядом на кровать.
- Ты как? Все хорошо?
- Да, папка, это пройдет… у всех так бывает.
- Это от.. Павла?
- А ты сомневаешься?
- Нет, я ни секунды не сомневался в тебе. Что будем делать?
- Не знаю… Ты не нашел его?
- Нет. Больше мне ничего не сказали.
- Что вы тут шепчетесь?! Вы уже дошептались! В комнату ворвалась мать.
- Витя, у бабушки приступ! Иди, вызывай «скорую». Эта мерзавка доведет ее до смерти!
- Ну, что же, на смену уходящей жизни приходит новая жизнь…
- Что ты несешь?!
- Извини, дорогая, бегу.
- Ну?! Может ты мне объяснишь, откуда взялось все это?! Как ты могла?!
- Не кричи, у меня и так болит голова.
- Ах, у тебя болит голова.. а задница у тебя не болит? Не пора ли вспомнить про отцовский ремень?!
Мать трясло, глаза ее пылали бешенством. Дверь распахнулась, на пороге стоял отец.
- Что ты застыл? Ты «скорую» вызвал?
- Нет. Только что передали по радио: Сталин умер.
- Что теперь будет, папка? Сталин умер…
Арина по-прежнему лежит на кровати, отец сидит рядом, ласково гладя ее руку.
После приезда «скорой» в доме тихо. Бабушка спит, мама в своей комнате. Она не желает никого видеть.
- Не переживай, дочь. Возможно теперь, наконец, все будет у нас в стране хорошо. Не сразу. Но будет. Тяжелое время кончилось.
- А бабушка? Она заболела.
- Она пережила Сталина, переживет еще кого угодно. Она из породы железобетонных старух.
Арина впервые слышит от отца такие слова.
- Тебе надо думать о себе и о… ты ведь назовешь его Павлом?
Виктор Иванович вопросительно смотрит на дочь.
- Если будет мальчик – то да… а если девочка…
- Ну, значит, Павлой! Они засмеялись.
- Мама обещала выпороть меня.
- Она не посмеет. Она просто злится. У нее шок. Это пройдет.
- Еще она предлагает сделать аборт.
- Что?!
- Да ты не бойся. Ты же понимаешь, что я… ни за что…
- Да, понимаю.
- Папка … а почему ты молчал? Ты же все видел. И понимал. Ну, что…
- Все видел, дочь. И все понимал. Я видел вашу любовь. Мне очень нравился Павел. Поначалу я его сильно жалел. И радовался, что ты нам так помогала. Потом стал догадываться, что у вас не просто дружба. И когда вы поссорились… Наверное, надо было как раз прекратить все это. Но когда я видел его глаза… В общем, я не мог вынести этого. Ему жизнь подарила короткое счастье... и отобрать у него этот подарок… К тому же, я всегда хотел, чтобы у меня был такой зять. Не скрою, иногда я, старый дурак, мечтал о том, что, если бы жизнь была другой, вы бы ходили с ним на каток, он бы сделал тебе предложение, а я бы водил в детский сад своих внуков. Внука я буду водить. Но уже без него.
К Москве приближалась весна. Засинело весеннее небо, запели птицы. Как подснежники, появились после зимы на улицах города влюбленные парочки. Раньше Арина гуляла бы с друзьями до утра, а теперь…
Ей казалось, что эта жизнь теперь не ее. Как будто она оказалась за толстой стеклянной стеной. Здесь также цвели цветы, играли во дворах дети, неслись по улицам машины. Но эта жизнь теперь ее не касалась.
- Аринка… ужас-то какой! Катины глаза были, как плошки.
- Ты когда умудрилась?! Что будешь делать?
- Ничего. Буду рожать.
- А это… от того летчика?
- Да.
- А он… пишет?
- Нет. Он пропал.
Слушать эти расспросы Арине было невыносимо. Но институт надо кончить.
- Кать, чего ты пристала? Зато теперь ей будет проще на экзаменах. Учителя будут жалеть.
- А чего ее жалеть, Лидка? Она и так отличница.
Арина теперь жила у отца в мастерской. Мать и бабка изводили ее: то скандал, то требование сделать аборт. Ее даже вызывали в деканат и пытались организовать собрание, обсудить моральный облик. Вступился отец. Устроил разнос в деканате и дома. И перевез дочь в свою мастерскую.
- Ариша, давай снимем квартиру.
- Потом, папка, потом. Мне тут так хорошо…
Постепенно отношение к Арине в институте стало меняться. Она с таким достоинством переносила свое положение.. не жаловалась, не плакала, спокойно училась. Что даже самые ярые ее противники сменили свой гнев на милость.
Наконец, выпускные экзамены были сданы. Студентов ожидало распределение.
- Тебя оставят в Москве. Бабушка с матерью подключили все свои связи. Да и как педагог, ты пока никому не нужна. Тебе скоро рожать. У тебя начнется своя педагогика.
Они с отцом сидели в парке на лавочке. Он вывел ее погулять. Прекрасный весенний вечер.
- Ну, не так уж и скоро. И мне не нужна их помощь.
- Не выдумывай, дочь. Малыш должен расти в спокойной семейной обстановке.
- Это нашу обстановку ты называешь семейной и спокойной? Как только я появлюсь на пороге нашей квартиры, они тут же отнимут у меня ребенка и сдадут его в детский дом.
- Не преувеличивай.
- Папа. Прошло почти полгода, а я по-прежнему «беспутная дура» и «гулящая девка». Они так ничего и не поняли. Я не буду растить своего ребенка в такой обстановке.
- Просто они тебя давно не видели и обижаются. Ты вернешься, они глянут внука и тут же «растают».
- «Растают»? Папа, в войну в детский дом к маме привезли блокадных детей. Один мальчик был совсем плох, он умирал. Мама уложила меня той ночью спать на диване в своем кабинете, а я проснулась.
