- Твой дед посетовал, что у тебя нет детей... Видимо, было интересно, что дальше. Он говорил, что если ты вскроешь себе грудь или умрёшь, то душа сбежит, и люди смогут получить шанс обрести этот меч.
- Звучит, как бред, - хмыкнул эльф, - Но все последние годы - это бред… - он про-тянул руку, чтобы тифлингесса передала ему бурдюк.
Глядя, как он делает глоток, она устало облокотилась о стену:
- Я думала, если ты убьешь меня, то меч не будет выкован или, по крайней мере, я не увижу, чем это закончилось.
Эридан оторвался от бурдюка, обтер губы.
- Все это словно странный сон, - признался он. - Как те кошмары, что меня мучили. Где вы смотрите, как из меня вырезают меч, - он посмотрел ей в глаза. - Меч уже выкован, Кьяра, уже поздно. Твоя смерть ничего не решит.
Девушка кивнула, забрала бурдюк и сделала большой глоток, от которого грудь полыхнула огнем. Как сейчас хотелось напиться до беспамятства.
- Мне плевать на богов и смертных, - сказал эльф. - Не плевать только на тех, кто дорог. Неужели все зря?
В его глазах был искренний вопрос: “Неужели я зря прошел такой долгий путь?”.
- Эти несколько месяцев были словно целая жизнь по сравнению с тусклостью по-следних лет.
- Да, - кивнул Эридан. - Спасибо тебе. Я снова чувствовал себя живым.
Он снова взял бурдюк, сделал глоток, а когда опустил мех, по его венам пробежал всполох белого сияния. Эльф проследил за ним взглядом. Неужели все произойдет сей-час? Дзынь-Дзынь! Дзынь-Дзынь! – раздавалось из-под черной пластины нагрудника. Больше никакого мягкого стука, только хищный перезвон.
- Я хочу, чтобы ты жил дальше и, наконец-то, стал свободным, - сказала она, сглот-нув подкативший к горлу комок.
- Наверное, я слишком хорош для этого мира.
Эридан улыбнулся, словно успокаивая ее. Сияние волной прокатилось по венам, наполнило светом глаза и волосы, заставив поморщиться от боли, и Кьяра не могла отвес-ти взгляда от этого красивого и жестокого зрелища.
- Знаешь, меня так пугали те кошмары, - признался сияющий альбинос, - но сейчас я понял, что бояться стоило тебя. Ты здорово потрепала меня с двух ударов… Почему не убила?
- Не смогла. Был бы ты тем вредным паладином, как в день нашей встречи…
Но он не был тем паладином, а она не была уже той тифлингессой. Они проделали такой долгий путь и неуловимо изменились под влиянием произошедших событий и друг друга.
Эридан долго и внимательно посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было страха, но теперь в нем не было и растерянности, только странная холодная решимость, превратившаяся в два сияющих провала.
- Знаешь, мне пришла в голову одна мысль, - сказал он.
- Да?
- Кинжал, который я подарил тебе… Он все еще у тебя?
Кьяра еще больше погрустнела.
- Это то, чего хотел твой дед, - тусклым голосом сказала она, но все-таки сняла с пояса кинжал.
Тот хищно блеснул в белом сиянии, льющемся от лица и ладоней эльфа. Зачаро-ванная сталь, кровавик в рукояти… Красивая и почти бесполезная для чародейки вещица. Эридан осмотрел лезвие, и блик пробежал по идеально заточенной кромке.
- Он хотел, чтобы я убил себя… - ответил альбинос, расслабляя пряжки доспехов. –Может так и получится, но я хочу другого…
“Что он задумал?” - мелькнуло в голове тифлингессы, и в следующее мгновение она уже помогала ему снимать доспехи. Мелодичный звон становился все громче и гром-че. Латы с бряцаньем упали на пол, а следом полетел войлочный подлатник, камзол и ру-башка. Белые вены исчертили уже все тело, эльф застонал от приступа боли, которую уже не мог сдерживать. Он сел у стены, упершись в нее спиной, и нацелился кинжалом в са-мый яркий всполох в груди, откуда тянулись сияющие нити. Круглая точка размером с небольшое яблоко, почти у самого сердца. Эридан несколько раз примерился и сделал вдох.
В этот самый момент звон окончательно оглушил Кьяру. В голове прозвучал при-каз Керески: “Помешай ему”, - и девушка с ужасом осознала, что не в силах сопротив-ляться ему. Ринувшись вперед, она схватилась за рукоять, желая вырвать кинжал из рук эльфа, тот вздрогнул от неожиданности, лезвие отклонилось от цели. Чародейка уперлась в белобрысого ногами, прилагая все силы, но король был чудовищно силен. Лезвие акку-ратно вошло в плоть, погрузившись на четверть длины. Эридан поморщился от боли, по гладкой коже заструилась кровь. Несмотря на сопротивление чародейки, он медленно по-вел разрез вдоль грудины. Громкий то ли щелчок, то ли хруст, эльф закричал от боли, со-дрогаясь всем телом, а из раны хлынула кровь.
“Помешай ему!” - завопил голос Керески, и Кьяра беспомощно наблюдала, как ее руки пытаются выбить кинжал из цепкого захвата эладрина. Что-то продолжало хрустеть, эльф снова вскрикнул от боли. Повернув в ее сторону белые провалы глаз, он попросил:
- Доверься мне!
“Да, я хочу!” - отчаянно подумала тифлингесса, сопротивляясь оглушительному звону в ушах. Мощная божественная магия пронеслась сквозь нее, сминая последнее со-противление, меняя её тело помимо воли. Дракон кинулся на Эридана, пытаясь когтисты-ми лапами выбить оружие, зубастая пасть сомкнулась на руке, оставляя рваные раны. Кинжал отлетел в сторону. В груди Эридана пульсировал кровью длинный провал, их которого било ослепительное сияние. Пальцы правой руки нырнули в него, и он снова закричал.
- Какая ты... вредная, - простонал он, не сводя глаз с дракона.
Звон в ушах превратился в болезненный набат, в котором Кьяра полностью утону-ла, остался только серебряный дракон. Тот кинулся на альбиноса, придавил своей тушей и выдохнул морозное облако в лицо короля, надеясь парализовать. Эльф закашлялся, тело перестало слушаться его так хорошо, как раньше, но он упрямо пытался нащупать в ране свое спасение, шевеля замороженными пальцами. За одно спасибо - от парализующего дыхания занемела и адская боль. Лишь бы успеть...
Откуда-то издалека, из-за сплошной стены звона Кьяра наблюдала, как Эридан корчится от боли под массивным чешуйчатым телом. Дракон обхватил пастью правую руку, потянул, вырывая из залитой кровью раны. Глаза эльфа расширились, что-то ярко вспыхнуло, мелькнув перед глазами дракона, взметнулись кровавые брызги.
БОМ! - оглушительный набат в голове Кьяры издал самый громкий и мучительный раскат, и она очнулась в луже натекшей крови, в своем истинном облике. Эльф лежал на полу, истерзанная драконом рука сжимала сверкающий меч с прозрачным лезвием и бело-голубой рукоятью. Альбинос разжал окровавленный пальцы, но клинок не упал, а растворился порывом серебристого ветра. Эридан счастливо рассмеялся и обмяк, распластавшись на окровавленном полу.
Скользя на мокрых каменных плитах, Кьяра подползла к эльфу. Страшная глубокая рана ощерилась обломками ребер, кровь продолжала бить из раны, но толчки уже были слабыми, затухающими. Кожа эльфа перестала сиять белым, остался лишь бледно-красный ореол, похожий на затухающий уголек. Кьяра достала из сумки моток марли, за-жала рану, пытаясь остановить кровотечение. Пока бинты быстро набухали, она влила в рот эльфа лечащее зелье. От раны пошел дымок, запахло жженой кровью, но трещина не закрылась. Проклиная все на свете, девушка вытащила баночку волшебной мази и втерла в белую кожу.
- Эридан, пожалуйста, не умирай, - шептала она над ним, пока наносила один мазок за другим.
Трещина стянулась в слабо кровоточащий рубец. Ребра все еще были раздроблены, и кто знает, может и легкие были задеты во время отчаянной попытки Эридана вырезать что-то из себя. Тифлингесса приложила ухо к его груди. Звук дыхания и мягкий тихий стук сердца, без какого-либо звона стали. Он все еще был очень слаб, но жив, и от этого осознания внутри все переворачивалось. Нужно было найти Арума, все остальные зелья у него…
Словно прочитав ее мысли, в дверном проеме показался драконид, за ним вошли двое Селани. Они замерли, когда увидели распластанного на полу короля и кошмарную рану на его груди.
- Арум, у него ещё могут быть кровотечения. Потом все расскажу, - сказала Кьяра на драконьем, и жрец, отойдя от первой оторопи, кинулся накладывать лечащие заклина-ния.
Пока драконид штопал альбиноса, чародейка подобрала все артефакты и заботливо вытерла от крови кинжал. Какой же он оказался полезный!
После нескольких минут сосредоточенного колдовства Эридан открыл глаза, про-вел рукой по груди, заботливо залеченной Арумом и Кьярой, огляделся:
- Я жив? Вы меня видите?
- Да, - улыбнулась девушка, опустившись на колени рядом с ним.
- Что за дела? - заворчал Арум. - Нас не было меньше часа, а ты тут в луже крови, и ещё звон в голове.
Тифлингесса посмотрела на жреца. Тот так и не понял, что произошло, не осознал божественного призыва. Какой же он иногда дурачок, но это хорошо. Вдвоем бы они скрутили белобрысого, подавили любое сопротивление...
- Насчёт звона не знаю, - ответил Эридан, - но и без этого было много неприятно-го... Но я почему-то не умер, - его лицо стало задумчивым - видимо, я оказался прав... Ви-димо, так и нужно было сделать…
Кьяра погладила его по голове, и тот расслабленно закрыл глаза, отдавшись теплой ласке. Сердце трепетало в груди от облегчения и щемящего счастья. Непонятно как, но они приняли этот бой и победили, вырвав победу из окровавленных рук судьбы. Отвоевали свой шанс на свободу и жизнь.
Пробыв на Лимбо чуть больше суток, они вернулись в Сеннальесс. Кьяра периоди-чески прикладывала ухо к груди Эридана, словно опасаясь вновь услышать этот поганый звон, но стук сердца оставался все таким же мягким.
- А говорила, что знаешь, что у меня есть сердце, - улыбнулся он.
Экспедиция явно разочаровала Калара. Он ожидал получить ответы, преследуя ка-кие-то свои неведомые цели, но Эридан сказал Кьяре молчать о том, что произошло в башне. Невозможно было рассказать о том, что произошло, не поставив под удар их обо-их. Эридан не любил нарушать данное слово, но он не доверял Селани, их демоническому наследию и мотивам.
- Как мои крылья? Все так же сверкают? - спросила тифлингесса, повернувшись спиной к эльфу.
- Нет, не сверкают, - ответил он. - Кажется, ты разочаровала богиню. Ужас, правда? - и эльф тепло улыбнулся.
- Прекрасно знаешь, как я этому рада, - фыркнула Кьяра.
Она и правда была рада. Кереска забрала свой подарочек, как и власть над тифлин-гессой. Никакая сила не стоит того ужаса, что она пережила, когда рвала зубами Эридана.
После того, как немного отдохнули с дороги, тифлингесса пошла к Аруму, чтобы откровенно поговорить обо всем, что произошло. В комнате сильно пахло благовониями, и сам драконид выглядел голодным и уставшим. Его шкура была все такой же золотой. “Темпус не лишил его своей милости”, - подумала она.
- Здравствуй, Арум. Пришла тебе все рассказать…
Тифлингесса обстоятельно поведала ему обо всем, что произошло в башне и после нее. Когда она закончила свой рассказ, Арум ответил голосом, полным печали:
- Темпус сказал мне, что я не справился. Мне придется искупить свою вину. Я про-сил не говорить со стариком. Так и знал, что его слова посеют смуту.
Он с горечью покачал драконьей головой.
- Мы не могли не слушать, - объяснила чародейка. - Меня больше всего задело, ко-гда он сказал, что ритуал против зимы не сработает. Что ингредиенты будут использованы те же, что и для ковки меча-души, но о ритуале рассказала карга, и меня стали терзать сомнения, что Аурил и Темпус заодно.
- Аурил и Темпус слишком разные, - бескомпромиссно отрезал драконид, - и я не поверю, что он позволил бы Аурил усилиться и медленно поглотить все вокруг, - он на-хмурился, - Кьяра, я уверен, что вы просто попались на уловку. Мне следовало больше внимания уделять вашей вере.
- Этого мы, наверное, никогда не узнаем, - тихо ответила девушка. - Арум, что ты будешь делать дальше?
Несмотря на все, что произошло, она не злилась на жреца. Может быть он прав, и своими действиями они допустили невероятную катастрофу, а может мальчик заблуждал-ся, растворяясь в собственной вере и принимая желаемое за действительное. В любом случае, драконид не был виноват, он сам был шахматной фигурой, управляемой невиди-мой рукой.
- Мне придется искупить вину перед Темпусом, - ответил драконид полным реши-тельности голосом. - Я допустил катастрофу, так он сказал. Теперь я отправлюсь искать новые битвы.
Кьяра кивнула:
- Я знала, что тебе придется уйти. Спасибо за всё и прости, что подвела тебя.
- Берегите друг друга, - ответил Арум. - Раз уж катастрофа уже произошла, то оста-ётся только беречь друг друга.
Это были последние слова, которые сказал жрец Темпуса. К следующему утру он исчез из дворца, словно никогда и не приходил, и напоминанием о нем остались посох и жезл, оставленные на кровати, да легкий запах благовоний.
Разрушенный дворец быстро восстановили, даже задетую пламенем часовню Тем-пуса, но Эридан перестал молиться. Иногда там пахло благовониями, кто-то зажигал све-чи на алтаре, но не он. Предательство Владыки Битв стало глубоким ударом для эльфа, и он решил не расточать больше веры на богов, могучих тварей и сущностей, сулящих не-определенные блага.
Элледин с облегчением передал бразды правления Эридану, и альбинос ощутил укол разочарования. Он надеялся оставить трон золотистому и с чистой совестью уйти вместе с Кьярой, но это испытание оказалось непосильным для командира гвардии, не-смотря на то, что между ним и Кифель явно проскочила искра. С такой женщиной, как Нилас, он мог бы закрепиться, но не пожелал такой жизни. После того, как Элледин отбыл в Утзаир, Кьяра сказала белобрысому:
- Придется тебе править.
Альбинос согласно кивнул:
- Пока не найду замену. Я надеюсь, что это ненадолго, до тех пор, пока кое-что не сделаю.
- Что?
- Остановлю эту зиму.
- У тебя есть план? - спросила она, заглянув ему в глаза. - Я готова помочь, чем смогу.
Ее горячее воодушевление заставило эльфа улыбнуться.
- Плана пока нет, - ответил он. - Придется поломать голову, но раз ключ ко всему - меч, то рано или поздно мы что-нибудь придумаем.
- Ты что-то достал из груди, я это видела, - аккуратно поинтересовалась чародейка. - Куда это делось?
- Это был меч, - глаза Эридана восхищенно блеснули. - Я вытащил собственную душу. Думал, что, когда отпущу его, он испарится, как если бы я умер... Но он все еще во мне.
Эльф потер грудь, даже сквозь ткань почувствовав глубокую трещину шрама. Из-за вмешательства Кьяры разрез получился рваный, но вскрытые реберные хрящи уже срос-лись.
- Я ещё не вполне понял, что произошло, почему я не умер, не стал мечом. Моя душа однозначно при мне. Может... Я не знаю... Может потому что я сам это сделал? Что если такая у него...настройка?
Идея была странной, но тифлингесса не стала отметать такую вероятность. В по-следнее время и так произошло слишком много того, что можно было бы назвать неверо-ятным.
- Как минимум богам он бесполезен и, похоже, они оставили тебя в покое, и это просто замечательно, - заметила она.
- Я бы не стал так быстро сбрасывать их со счетов, - задумчиво ответил эльф. - У них есть все время мира и многочисленные верные их заветам последователи…
- Мне будет не хватать Арума, - с грустью сказала Кьяра.
- Мне тоже, - согласился альбинос. – Надеюсь, его вера принесет ему больше добра, чем мне, - он внимательно посмотрел на тифлингессу. - Что ж, это приключение за-кончилось. Что ты собираешься делать теперь?
- Звучит, как бред, - хмыкнул эльф, - Но все последние годы - это бред… - он про-тянул руку, чтобы тифлингесса передала ему бурдюк.
Глядя, как он делает глоток, она устало облокотилась о стену:
- Я думала, если ты убьешь меня, то меч не будет выкован или, по крайней мере, я не увижу, чем это закончилось.
Эридан оторвался от бурдюка, обтер губы.
- Все это словно странный сон, - признался он. - Как те кошмары, что меня мучили. Где вы смотрите, как из меня вырезают меч, - он посмотрел ей в глаза. - Меч уже выкован, Кьяра, уже поздно. Твоя смерть ничего не решит.
Девушка кивнула, забрала бурдюк и сделала большой глоток, от которого грудь полыхнула огнем. Как сейчас хотелось напиться до беспамятства.
- Мне плевать на богов и смертных, - сказал эльф. - Не плевать только на тех, кто дорог. Неужели все зря?
В его глазах был искренний вопрос: “Неужели я зря прошел такой долгий путь?”.
- Эти несколько месяцев были словно целая жизнь по сравнению с тусклостью по-следних лет.
- Да, - кивнул Эридан. - Спасибо тебе. Я снова чувствовал себя живым.
Он снова взял бурдюк, сделал глоток, а когда опустил мех, по его венам пробежал всполох белого сияния. Эльф проследил за ним взглядом. Неужели все произойдет сей-час? Дзынь-Дзынь! Дзынь-Дзынь! – раздавалось из-под черной пластины нагрудника. Больше никакого мягкого стука, только хищный перезвон.
- Я хочу, чтобы ты жил дальше и, наконец-то, стал свободным, - сказала она, сглот-нув подкативший к горлу комок.
- Наверное, я слишком хорош для этого мира.
Эридан улыбнулся, словно успокаивая ее. Сияние волной прокатилось по венам, наполнило светом глаза и волосы, заставив поморщиться от боли, и Кьяра не могла отвес-ти взгляда от этого красивого и жестокого зрелища.
- Знаешь, меня так пугали те кошмары, - признался сияющий альбинос, - но сейчас я понял, что бояться стоило тебя. Ты здорово потрепала меня с двух ударов… Почему не убила?
- Не смогла. Был бы ты тем вредным паладином, как в день нашей встречи…
Но он не был тем паладином, а она не была уже той тифлингессой. Они проделали такой долгий путь и неуловимо изменились под влиянием произошедших событий и друг друга.
Эридан долго и внимательно посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было страха, но теперь в нем не было и растерянности, только странная холодная решимость, превратившаяся в два сияющих провала.
- Знаешь, мне пришла в голову одна мысль, - сказал он.
- Да?
- Кинжал, который я подарил тебе… Он все еще у тебя?
Кьяра еще больше погрустнела.
- Это то, чего хотел твой дед, - тусклым голосом сказала она, но все-таки сняла с пояса кинжал.
Тот хищно блеснул в белом сиянии, льющемся от лица и ладоней эльфа. Зачаро-ванная сталь, кровавик в рукояти… Красивая и почти бесполезная для чародейки вещица. Эридан осмотрел лезвие, и блик пробежал по идеально заточенной кромке.
- Он хотел, чтобы я убил себя… - ответил альбинос, расслабляя пряжки доспехов. –Может так и получится, но я хочу другого…
“Что он задумал?” - мелькнуло в голове тифлингессы, и в следующее мгновение она уже помогала ему снимать доспехи. Мелодичный звон становился все громче и гром-че. Латы с бряцаньем упали на пол, а следом полетел войлочный подлатник, камзол и ру-башка. Белые вены исчертили уже все тело, эльф застонал от приступа боли, которую уже не мог сдерживать. Он сел у стены, упершись в нее спиной, и нацелился кинжалом в са-мый яркий всполох в груди, откуда тянулись сияющие нити. Круглая точка размером с небольшое яблоко, почти у самого сердца. Эридан несколько раз примерился и сделал вдох.
В этот самый момент звон окончательно оглушил Кьяру. В голове прозвучал при-каз Керески: “Помешай ему”, - и девушка с ужасом осознала, что не в силах сопротив-ляться ему. Ринувшись вперед, она схватилась за рукоять, желая вырвать кинжал из рук эльфа, тот вздрогнул от неожиданности, лезвие отклонилось от цели. Чародейка уперлась в белобрысого ногами, прилагая все силы, но король был чудовищно силен. Лезвие акку-ратно вошло в плоть, погрузившись на четверть длины. Эридан поморщился от боли, по гладкой коже заструилась кровь. Несмотря на сопротивление чародейки, он медленно по-вел разрез вдоль грудины. Громкий то ли щелчок, то ли хруст, эльф закричал от боли, со-дрогаясь всем телом, а из раны хлынула кровь.
“Помешай ему!” - завопил голос Керески, и Кьяра беспомощно наблюдала, как ее руки пытаются выбить кинжал из цепкого захвата эладрина. Что-то продолжало хрустеть, эльф снова вскрикнул от боли. Повернув в ее сторону белые провалы глаз, он попросил:
- Доверься мне!
“Да, я хочу!” - отчаянно подумала тифлингесса, сопротивляясь оглушительному звону в ушах. Мощная божественная магия пронеслась сквозь нее, сминая последнее со-противление, меняя её тело помимо воли. Дракон кинулся на Эридана, пытаясь когтисты-ми лапами выбить оружие, зубастая пасть сомкнулась на руке, оставляя рваные раны. Кинжал отлетел в сторону. В груди Эридана пульсировал кровью длинный провал, их которого било ослепительное сияние. Пальцы правой руки нырнули в него, и он снова закричал.
- Какая ты... вредная, - простонал он, не сводя глаз с дракона.
Звон в ушах превратился в болезненный набат, в котором Кьяра полностью утону-ла, остался только серебряный дракон. Тот кинулся на альбиноса, придавил своей тушей и выдохнул морозное облако в лицо короля, надеясь парализовать. Эльф закашлялся, тело перестало слушаться его так хорошо, как раньше, но он упрямо пытался нащупать в ране свое спасение, шевеля замороженными пальцами. За одно спасибо - от парализующего дыхания занемела и адская боль. Лишь бы успеть...
Откуда-то издалека, из-за сплошной стены звона Кьяра наблюдала, как Эридан корчится от боли под массивным чешуйчатым телом. Дракон обхватил пастью правую руку, потянул, вырывая из залитой кровью раны. Глаза эльфа расширились, что-то ярко вспыхнуло, мелькнув перед глазами дракона, взметнулись кровавые брызги.
БОМ! - оглушительный набат в голове Кьяры издал самый громкий и мучительный раскат, и она очнулась в луже натекшей крови, в своем истинном облике. Эльф лежал на полу, истерзанная драконом рука сжимала сверкающий меч с прозрачным лезвием и бело-голубой рукоятью. Альбинос разжал окровавленный пальцы, но клинок не упал, а растворился порывом серебристого ветра. Эридан счастливо рассмеялся и обмяк, распластавшись на окровавленном полу.
Скользя на мокрых каменных плитах, Кьяра подползла к эльфу. Страшная глубокая рана ощерилась обломками ребер, кровь продолжала бить из раны, но толчки уже были слабыми, затухающими. Кожа эльфа перестала сиять белым, остался лишь бледно-красный ореол, похожий на затухающий уголек. Кьяра достала из сумки моток марли, за-жала рану, пытаясь остановить кровотечение. Пока бинты быстро набухали, она влила в рот эльфа лечащее зелье. От раны пошел дымок, запахло жженой кровью, но трещина не закрылась. Проклиная все на свете, девушка вытащила баночку волшебной мази и втерла в белую кожу.
- Эридан, пожалуйста, не умирай, - шептала она над ним, пока наносила один мазок за другим.
Трещина стянулась в слабо кровоточащий рубец. Ребра все еще были раздроблены, и кто знает, может и легкие были задеты во время отчаянной попытки Эридана вырезать что-то из себя. Тифлингесса приложила ухо к его груди. Звук дыхания и мягкий тихий стук сердца, без какого-либо звона стали. Он все еще был очень слаб, но жив, и от этого осознания внутри все переворачивалось. Нужно было найти Арума, все остальные зелья у него…
Словно прочитав ее мысли, в дверном проеме показался драконид, за ним вошли двое Селани. Они замерли, когда увидели распластанного на полу короля и кошмарную рану на его груди.
- Арум, у него ещё могут быть кровотечения. Потом все расскажу, - сказала Кьяра на драконьем, и жрец, отойдя от первой оторопи, кинулся накладывать лечащие заклина-ния.
Пока драконид штопал альбиноса, чародейка подобрала все артефакты и заботливо вытерла от крови кинжал. Какой же он оказался полезный!
После нескольких минут сосредоточенного колдовства Эридан открыл глаза, про-вел рукой по груди, заботливо залеченной Арумом и Кьярой, огляделся:
- Я жив? Вы меня видите?
- Да, - улыбнулась девушка, опустившись на колени рядом с ним.
- Что за дела? - заворчал Арум. - Нас не было меньше часа, а ты тут в луже крови, и ещё звон в голове.
Тифлингесса посмотрела на жреца. Тот так и не понял, что произошло, не осознал божественного призыва. Какой же он иногда дурачок, но это хорошо. Вдвоем бы они скрутили белобрысого, подавили любое сопротивление...
- Насчёт звона не знаю, - ответил Эридан, - но и без этого было много неприятно-го... Но я почему-то не умер, - его лицо стало задумчивым - видимо, я оказался прав... Ви-димо, так и нужно было сделать…
Кьяра погладила его по голове, и тот расслабленно закрыл глаза, отдавшись теплой ласке. Сердце трепетало в груди от облегчения и щемящего счастья. Непонятно как, но они приняли этот бой и победили, вырвав победу из окровавленных рук судьбы. Отвоевали свой шанс на свободу и жизнь.
***
Пробыв на Лимбо чуть больше суток, они вернулись в Сеннальесс. Кьяра периоди-чески прикладывала ухо к груди Эридана, словно опасаясь вновь услышать этот поганый звон, но стук сердца оставался все таким же мягким.
- А говорила, что знаешь, что у меня есть сердце, - улыбнулся он.
Экспедиция явно разочаровала Калара. Он ожидал получить ответы, преследуя ка-кие-то свои неведомые цели, но Эридан сказал Кьяре молчать о том, что произошло в башне. Невозможно было рассказать о том, что произошло, не поставив под удар их обо-их. Эридан не любил нарушать данное слово, но он не доверял Селани, их демоническому наследию и мотивам.
- Как мои крылья? Все так же сверкают? - спросила тифлингесса, повернувшись спиной к эльфу.
- Нет, не сверкают, - ответил он. - Кажется, ты разочаровала богиню. Ужас, правда? - и эльф тепло улыбнулся.
- Прекрасно знаешь, как я этому рада, - фыркнула Кьяра.
Она и правда была рада. Кереска забрала свой подарочек, как и власть над тифлин-гессой. Никакая сила не стоит того ужаса, что она пережила, когда рвала зубами Эридана.
После того, как немного отдохнули с дороги, тифлингесса пошла к Аруму, чтобы откровенно поговорить обо всем, что произошло. В комнате сильно пахло благовониями, и сам драконид выглядел голодным и уставшим. Его шкура была все такой же золотой. “Темпус не лишил его своей милости”, - подумала она.
- Здравствуй, Арум. Пришла тебе все рассказать…
Тифлингесса обстоятельно поведала ему обо всем, что произошло в башне и после нее. Когда она закончила свой рассказ, Арум ответил голосом, полным печали:
- Темпус сказал мне, что я не справился. Мне придется искупить свою вину. Я про-сил не говорить со стариком. Так и знал, что его слова посеют смуту.
Он с горечью покачал драконьей головой.
- Мы не могли не слушать, - объяснила чародейка. - Меня больше всего задело, ко-гда он сказал, что ритуал против зимы не сработает. Что ингредиенты будут использованы те же, что и для ковки меча-души, но о ритуале рассказала карга, и меня стали терзать сомнения, что Аурил и Темпус заодно.
- Аурил и Темпус слишком разные, - бескомпромиссно отрезал драконид, - и я не поверю, что он позволил бы Аурил усилиться и медленно поглотить все вокруг, - он на-хмурился, - Кьяра, я уверен, что вы просто попались на уловку. Мне следовало больше внимания уделять вашей вере.
- Этого мы, наверное, никогда не узнаем, - тихо ответила девушка. - Арум, что ты будешь делать дальше?
Несмотря на все, что произошло, она не злилась на жреца. Может быть он прав, и своими действиями они допустили невероятную катастрофу, а может мальчик заблуждал-ся, растворяясь в собственной вере и принимая желаемое за действительное. В любом случае, драконид не был виноват, он сам был шахматной фигурой, управляемой невиди-мой рукой.
- Мне придется искупить вину перед Темпусом, - ответил драконид полным реши-тельности голосом. - Я допустил катастрофу, так он сказал. Теперь я отправлюсь искать новые битвы.
Кьяра кивнула:
- Я знала, что тебе придется уйти. Спасибо за всё и прости, что подвела тебя.
- Берегите друг друга, - ответил Арум. - Раз уж катастрофа уже произошла, то оста-ётся только беречь друг друга.
Это были последние слова, которые сказал жрец Темпуса. К следующему утру он исчез из дворца, словно никогда и не приходил, и напоминанием о нем остались посох и жезл, оставленные на кровати, да легкий запах благовоний.
Глава 32. Его дама
Разрушенный дворец быстро восстановили, даже задетую пламенем часовню Тем-пуса, но Эридан перестал молиться. Иногда там пахло благовониями, кто-то зажигал све-чи на алтаре, но не он. Предательство Владыки Битв стало глубоким ударом для эльфа, и он решил не расточать больше веры на богов, могучих тварей и сущностей, сулящих не-определенные блага.
Элледин с облегчением передал бразды правления Эридану, и альбинос ощутил укол разочарования. Он надеялся оставить трон золотистому и с чистой совестью уйти вместе с Кьярой, но это испытание оказалось непосильным для командира гвардии, не-смотря на то, что между ним и Кифель явно проскочила искра. С такой женщиной, как Нилас, он мог бы закрепиться, но не пожелал такой жизни. После того, как Элледин отбыл в Утзаир, Кьяра сказала белобрысому:
- Придется тебе править.
Альбинос согласно кивнул:
- Пока не найду замену. Я надеюсь, что это ненадолго, до тех пор, пока кое-что не сделаю.
- Что?
- Остановлю эту зиму.
- У тебя есть план? - спросила она, заглянув ему в глаза. - Я готова помочь, чем смогу.
Ее горячее воодушевление заставило эльфа улыбнуться.
- Плана пока нет, - ответил он. - Придется поломать голову, но раз ключ ко всему - меч, то рано или поздно мы что-нибудь придумаем.
- Ты что-то достал из груди, я это видела, - аккуратно поинтересовалась чародейка. - Куда это делось?
- Это был меч, - глаза Эридана восхищенно блеснули. - Я вытащил собственную душу. Думал, что, когда отпущу его, он испарится, как если бы я умер... Но он все еще во мне.
Эльф потер грудь, даже сквозь ткань почувствовав глубокую трещину шрама. Из-за вмешательства Кьяры разрез получился рваный, но вскрытые реберные хрящи уже срос-лись.
- Я ещё не вполне понял, что произошло, почему я не умер, не стал мечом. Моя душа однозначно при мне. Может... Я не знаю... Может потому что я сам это сделал? Что если такая у него...настройка?
Идея была странной, но тифлингесса не стала отметать такую вероятность. В по-следнее время и так произошло слишком много того, что можно было бы назвать неверо-ятным.
- Как минимум богам он бесполезен и, похоже, они оставили тебя в покое, и это просто замечательно, - заметила она.
- Я бы не стал так быстро сбрасывать их со счетов, - задумчиво ответил эльф. - У них есть все время мира и многочисленные верные их заветам последователи…
- Мне будет не хватать Арума, - с грустью сказала Кьяра.
- Мне тоже, - согласился альбинос. – Надеюсь, его вера принесет ему больше добра, чем мне, - он внимательно посмотрел на тифлингессу. - Что ж, это приключение за-кончилось. Что ты собираешься делать теперь?
