Малют остановилась. Даже зажмурилась и попыталась уловить – откуда идёт звук и как помочь ему пробиться. Она представила, что в маленькой комнатке сидит девушка, на лице волнение, губы кусает, чёлку со лба сдувает и нажимает на кнопки, перемещает в воздухе нити, но никак в ушко иголки не попадёт. Никак не зацепит странницу, которая решила покинуть ими любимый город.
Вспомнив, как нашла дверь в здании шесть, Малют прислушиваясь к ощущениям в запястье с штрих-кодом, поводила им: вправо, влево. И шипение стихло, пробились слова.
«Иди. Ш-ш-ш. Там. Ш-ш-ш.»
И Малют шла, забыв о решении покинуть город. Успеется. Что если там, куда зовут, спрятано знание, которое она так долго искала?
-2-
То останавливаясь, то оглядываясь, то прижимаясь к стене и успокаивая сердце, Малют продвигалась по городу. Она поняла, что зашла туда, где ещё не бывала и отметила, что люди не встречались. Может, она уже в другом районе? Нежилом? Но перехода-то не почувствовала. Странно…
Вопросов слишком много роилось и ни на один ответа не находилось. Это вызывало не самые приятные чувства. Даже зубы скрипели, и ногти впивались в ладони, помогая сдержать крик негодования.
Обогнув один из домов, Малют вышла на пространство, где не было зданий. Только забор. Не такой, как стена города, в сетку – за ним видно поле. Поле! Трава! Как же захотелось пробежаться по ней босиком, вдохнуть аромат, а потом лечь на спину и долго-долго смотреть на облака.
Вот только как попасть туда?
Малют подошла ближе, прикоснулась рукой к сетке. Боль обожгла.
– Ай! – она встряхнула пальцы, подула на них и чуть не пропустила пояснение: «Ток. Опасно!»
Любопытство и желание попасть к траве, заставили осмотреться. На земле под забором валялись веточки. Малют отмахнулась от сомнений: деревьев нет, а ветки есть? Взяла находку, удивилась, что она не шершавая, неживая, как и всё тут и осторожно ткнула в сетку.
– Ай! – ток молнией вспыхнул и перебежал по палочке к Малют. – Да что ж вы…
– А неча ходить тут без спросу, – буркнул худенький старичок в сером длинном халате да черенком метлы взмахнул, словно воздух ударил.
Откуда появился? Но хоть разговаривает.
– Я случайно забрела сюда. Не подскажете, что это? – Малют ткнула пальцем в сторону забора, не касаясь его. Хватит.
– Почём я знаю, видишь, убираюсь я. А там народу иногда, что груздей после дождя. Шумять, кричать, но эт ладно. Мусору от нех, океан-море, – ворчал старичок, а сам разглядывал девицу и на девицу-то непохожую.
Малют и без слов поняла, о чём тот подумал: волосы короткие, как у мальчишки, фигурка складная, но… не девичья, округлостей не хватает. Сколько раз она это слышала в поселениях от мужчин. Нет, не в глаза. И первое время оправдывалась – что так ей удобнее. С косами разве управишься в странствиях? Платья за коряги цепляются, а округлости… привлекают ненужное внимание тех, кто бродит с недобрыми мыслями по лесам. Это же одна из причин, почему однажды знахари перестали девиц в странники посвящать. Малют первая за десятки лет преодолела этот запрет. Может, поэтому и считают её особенной.
Осознание вспыхнуло: «Вот оно, наконец-то я начинаю узнавать что-то о себе. Спасибо, дедуль!»
– Я ещё ого-го и не такое могу, – бормотал старик и, размахивая метлой, продвигался вдоль забора да поглядывал на Малют, словно проверял, следует ли она за ним.
И она пошла, а старик ускорился. Откуда такая прыткость? Он спешил, так же как собеседницы Малют в городе, только не словами, а движениями метлы и ногами. Потом резко остановился, ткнул пальцем в забор:
– Тут! – и уже медленнее пошаркал дальше.
Малют подошла ближе и заметила – в сетке зияла прореха.
– Спа-сии-бо, – поблагодарила Малют, но неожиданный помощник уже скрылся из виду. Как всегда.
Любопытство толкало вперёд, трава манила своей зеленостью, пушистостью, ароматом, но страх, что снова ударит током, останавливал. Малют нашла и здесь странные веточки, поворошила их носком ботинка и подкинула вместе с землёй – сквозь прореху. Ничего не произошло. Ни грома, ни молнии. Малют сжалась и медленно протянула руку. Снова ничего. Чуть осмелев она сделала шаг по ту сторону забора. Замерла. Перенесла вес на правую ногу и резко подтянула туда же левую. Ток, как цепной пёс зарычал, клацнул, но до Малют не дотянулся.
– И-ху! – Малют подпрыгнула, как ребёнок, но тут же зажала рот и осмотрелась.
Что если здесь находиться нельзя? Лучше не стоит привлекать внимание. Пригнувшись, она пошла подальше от забора, и краем глаза заметила, что за ней следовала тень. Чужой силуэт пытался слиться с её силуэтом на земле, но иногда выбивался, выдавал себя. Кто же это? Друг? Или…
«Видениями запугать решили? Нет, уж. Я так соскучилась по зелени, что ни за что не уйду. Вот что меня заряжает! А не комната с оковами да запретами.»
Малют сняла ботинки и с наслаждением погрузила ступни в траву, прохладную, влажную, живую.
– Пш-ш-ш, пш-ш-ш.
Звук вернулся. Только звучал не в голове, а в воздухе. Громче. Но снова пропал. Словно привёл куда хотел и как все помощники, испарился.
Малют поклонилась ему. Пробежалась по траве, раскинув руки, и легла на спину, чтобы понаблюдать за облаками. Они танцевали, сталкивались, растягивались – радовались встрече со странницей.
Постепенно сморил сон. Без видений. А разбудило дуновение ветерка. Малют села, протёрла глаза и по теням поняла, что близился полдень.
– Привет! – прозвучало в воздухе.
От голоса по коже побежали мурашки. Мужской, мягкий, такой далёкий и одновременно близкий.
– Привет, – прошептала Малют и улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу, будто она встретила кого-то родного, того, по которому так скучала…
Вечером Малют смотрела в потолок своей маленькой комнатки и прокручивала в голове разговор с новым знакомым. Вернее, не знакомым, ведь имени он не сказал. Но из-за того, что к нему привёл невидимый спутник – Малют мысленно окрестила его Тень.
Он рассказал, что смог восстановить по чертежам радио – штуку, которая передаёт голос на расстоянии. И не ожидал, что его кто-то услышит.
– Где ты? – спросил он.
– В городе, – коротко, чуть смутившись ответила Малют.
– Да нет. Хах-ха-ха.
Смех такой… искренний разлился по воздуху. Малют зажмурилась и хотела слушать его и слушать.
– Опиши, где ты, – уточнил он, успокоившись.
– Зачем? – неохотно она раскрыла веки и поёжилась от ослепившего луча солнца.
А собеседник умолк. Малют в панике вскочила. Снова она вопросами всё испортила?
– Эй. Ты где? Прости, я правда не поняла, зачем тебе это знать. Я в городе. За высокой стеной. Чувствую себя в западне, – затараторила она так же, как её первые провожатые.
Пш-ш-ш. Пш-ш-ш.
– Прости, проводок один отошёл.
Малют села обратно на траву и выдохнула. Он не исчез. Он всё ещё с ней.
– Просто мы с тобой далеко друг от друга, а если ты опишешь, что видишь, я представлю, что рядом нахожусь.
Малют кивнула и осмотрелась.
– Трава. Много травы. Я так скучала по ней. Я люблю её мягкость, её запах.
– Ммм… А ты сидишь или лежишь?
– Сижу.
– Скрестив ноги?
– Да.
– Я тоже так сел. Только на полу. И знаешь, мне кажется, что тебе мягче и теплее, чем мне.
Он снова рассмеялся, а Малют зажмурилась, впитывая каждую нотку.
– А что ещё ты видишь?
Малют описала скамейки, стоявшие друг над другом, белые линии на траве, а он воскликнул:
– О! Здорово! Это же стадион!
– А что это?
Тень взахлёб стал рассказывать, что здесь собирались люди, чтобы поболеть на соревнованиях. Малют не смущали незнакомые слова, она их понимала, словно слышала много раз. Она смотрела на облака и видела в них картинки, а в голове рождались и звуки: гомон, крики, трещотки, одни люди сидят на скамейках, другие бегают с круглой штукой – похожей на огромную булку, только зачем же они её ногами-то…
Неожиданно голос поперхнулся и превратился в шипение. Малют заволновалась и снова вскочила.
– Что? Что случилось?
– Помехи. Приходи завтра в полдень, видимо, в это время их меньше всего.
– Хорошо. Я приду.
Малют ещё какое-то время стояла и слушала отголоски рассказа. Но со стороны забора донеслось шуршание метлы, и старик громко покашлял. Тут же браслет запиликал. Пришлось поспешить в комнату. Подзарядиться.
Как же долго не заканчивался день. Ещё до заката Малют легла в кровать и звала сон, но он не шёл. Никак не заглядывал в комнату. Словно оттягивал момент следующей встречи с новым знакомым. Хотя нет. Не знакомым. Малют пообещала себе, что завтра начнёт разговор с того, чтобы выспросить имя.
Сон наконец укутал плотным одеялом. А сквозь него Малют услышала шорохи в комнате, хотела приоткрыть веки, увидеть, кто же навестил её, но в этот раз ничего не получилось.
«Только бы не забрали знания о Тени. Не дам. Не позволю. Спрячу. Скрою. Сохраню…» – мысленно твердила она, стиснув зубы и уплывая всё глубже в темноту, где пряталась при переходе через ворота города.
-3-
На следующий день, наскоро позавтракав, Малют сразу побежала на стадион. Поле встретило тишиной – до встречи ещё пара часов. Малют легла на спину и рассматривала облака, представляя, как выглядит её друг.
– Привет, – очень тихо произнёс он в полдень.
– Привет, – зажмурилась Малют, вслушиваясь в голос.
Как же это приятно. Спрашивать, слушать, общаться – чувствовать себя живой, а не одинокой мухой, которую поймали любопытные дети. Что они сделают, не угадать – молчат же заразы. Крылья вырвут или лапки, скормят птице или раздавят палкой.
От образов Малют передёрнулась. Наверное, кошмар ночью снился, вот и лезут неприятные мысли.
– Ты знаешь, что ты особенная? – бархатный голос обвивал теплотой.
– Почему? Почему мне часто так говорят? Что не так со мной?
– Глупенькая. Почему ты считаешь, что быть особенной это плохо? Наоборот – это же дар духов.
Малют помотала головой, вспоминая рыжую девочку, её улыбку и косички буквой О. Она тоже особенная и что это принесло ей, матери, семье?
– Я не хочу так, я хочу быть обычной, найти родных, жить с ними рядом. Всегда в одном месте, зная, что тебя любят и ждут.
– Ой ли, – хмыкнул собеседник.
– Ульяния вот сказала, что я не на своём месте, – не унималась Малют.
Слышно было, как Тень глубоко выдохнул – словно ветер пронёсся по полю.
– Ты – странница, это в крови, знахарь не мог ошибиться. Духи не позволят провести посвящение, если у подростка нет особого любопытства.
Малют вздохнула, она это знала. При рождении, по первому взгляду ребёнка, знахари сразу определяли будущих странников.
– Погоди, но ведь был запрет, девушкам не разрешали выбирать этот путь – опасно же бродить одной, поэтому странники только мужчины. – Малют провела по бриджам, свободной рубахе – тому, что скрывало пол.
– Ой ли. Что если ты ошибаешься? Ведь нить не позволяет странникам встречаться, как думаешь почему?
Малют казалось, что мир рассыпался: всё, во что она верила, могло быть неправдой.
– Откуда ты обо мне столько знаешь?
Тень промолчал и больше не вернулся в тот день. Сам так захотел или помехи вернулись? Малют ещё некоторое время посидела в тишине и отправилась в комнату, ждать нового дня и новой встречи. Следующий разговор она начала с того же вопроса.
– Откуда ты обо мне столько знаешь? – сглотнула и добавила: – Обо мне, о стадионе.
Может, так Тень ответит? Вроде как Малют не только о себе спрашивает.
– Я историк.
– Кто?
– Ну смотри – ты странница. Ты собираешь легенды, знакомишься с жителями маленьких поселений. Я делаю то же самое, но заглядывая далеко в прошлое, ищу, как когда-то жили люди, не только у нас. И в городе это видно намного лучше.
– Так ты тоже в городе?
Малют вскочила с травы, где она привычно устроилась, скрестив ноги.
Но по стадиону разнеслось шипение. Тень ушёл. На следующей встрече Малют проговорила вместо приветствия:
– Пожалуйста, не уходи, не попрощавшись. Я не знаю, о чём могу тебя спрашивать, о чём нет.
– Прости, – выдохнул он. – Меня выбивает волной и никак не получается восстановить связь.
Голос дрожал или его искажали динамики, через которые звук передавался – как пояснил Тень.
– О чём сегодня поговорим? – спросил наконец он.
Малют до боли сцепила пальцы.
– Я давно хочу спросить тебя, но боюсь, что ты снова зашипишь.
– Ш-ш-ш, – в шутку подул он и рассмеялся.
– Как зовут тебя? – прошептала Малют и зажмурилась.
Тишина стала ответом. Но в этот раз друг не ушёл, наверное, подбирал слова и заговорил на манер старицы, сплетающей сказание:
– Имя данное при рождении многое для родных значит, но всё меняется, когда ты уже вырос и живёшь своей жизнью. Ты волен представляться как угодно тебе, а не семье. Наверное, ты замечала, что люди, переходя из одного возраста в другой, выбирают новое звучание имени. Так что значит оно? Помнишь ли ты, как звала тебя мать?
– Нет, – тихо ответила Малют. – Я пыталась. Много раз. Я чувствую, что имя ускользает от меня, как маленький шарик. Он крутится иногда возле уха, но чуть я дёрну рукой, чтобы поймать его и прочитать, а он уже отскочил на затылок. Однажды я поранилась. Ловила этот невидимый шарик и не заметила ветку. Ох и больно же было. Расцарапала пол лица. Разреветься, как маленькой девочке, захотелось. Но. Ты только представь. Я услышала смех. Ладно бы человеческий. Нет. Мелкая пичужка уселась на ветку, что меня поранила и давай хихикать. Голова маленькая трясётся, тело пружинит.
– И ты после этого ещё сомневаешься, что особенная? – с улыбкой в голосе спросил друг. – К кому вот так близко подлетают пичужки? Спорим, она ещё долго летела с тобой рядом?
Всегда. Всегда он переводил разговор на Малют. И она смирилась. Ведь Тень здесь единственный собеседник и помогал заглянуть внутрь себя. Возможно, так они подберутся и к спрятанным воспоминаниям, вернут то, что забрали у странницы при посвящении.
На встрече они часто разглядывали облака.
– Посмотри в небо, что ты там видишь? – предложил однажды Тень.
– Я вижу тебя, – еле слышно призналась Малют.
– А я – тебя, – так же тихо ответил он.
– Но…
– Мы видим то, что желаем увидеть. Это игра воображения. Давай, опишем одно из облаков, которое плывёт над тобой, не глядя на него. Закрой глаза.
Малют послушалась.
– Прямо над тобой летит маленький дом. Какой он?
– Шершавый, мне хочется провести ладошкой или прижаться к его стене спиной. Знаешь, как делают звери, когда хотят почесать спину. Мне кажется, он такой.
– Хм. Интересно. А какие у него окна?
– Высокие. Я не могу достать до них. А мне так хочется узнать, что внутри.
– Открой глаза.
Малют посмотрела на небо и почувствовала, как заслезились глаза. И совсем даже не от солнца. Она видела тот самый дом, что описала. Проглядывались шероховатости, как у коры дерева, окно почти у крыши. И маленькая девочка рядом, встав на цыпочки, пытается подтянуться, цепляясь за подоконник.
– Не отрывайся, смотри. Увидь, что в тебе есть особенного.
Так Тень прощался с ней. Голос тонким слоем пепла осыпался на землю, оставляя ощущение нежного прикосновения.
– До завтра, – говорила Малют и не спешила уходить.
Она ложилась на спину и наслаждалась ощущениями, не только от мягкости травы, но и от осознаний – сколько же всего она не знала о себе раньше. Или знала, но забыла?
Тень её заворожил, изменил, привязал.
Вспомнив, как нашла дверь в здании шесть, Малют прислушиваясь к ощущениям в запястье с штрих-кодом, поводила им: вправо, влево. И шипение стихло, пробились слова.
«Иди. Ш-ш-ш. Там. Ш-ш-ш.»
И Малют шла, забыв о решении покинуть город. Успеется. Что если там, куда зовут, спрятано знание, которое она так долго искала?
-2-
То останавливаясь, то оглядываясь, то прижимаясь к стене и успокаивая сердце, Малют продвигалась по городу. Она поняла, что зашла туда, где ещё не бывала и отметила, что люди не встречались. Может, она уже в другом районе? Нежилом? Но перехода-то не почувствовала. Странно…
Вопросов слишком много роилось и ни на один ответа не находилось. Это вызывало не самые приятные чувства. Даже зубы скрипели, и ногти впивались в ладони, помогая сдержать крик негодования.
Обогнув один из домов, Малют вышла на пространство, где не было зданий. Только забор. Не такой, как стена города, в сетку – за ним видно поле. Поле! Трава! Как же захотелось пробежаться по ней босиком, вдохнуть аромат, а потом лечь на спину и долго-долго смотреть на облака.
Вот только как попасть туда?
Малют подошла ближе, прикоснулась рукой к сетке. Боль обожгла.
– Ай! – она встряхнула пальцы, подула на них и чуть не пропустила пояснение: «Ток. Опасно!»
Любопытство и желание попасть к траве, заставили осмотреться. На земле под забором валялись веточки. Малют отмахнулась от сомнений: деревьев нет, а ветки есть? Взяла находку, удивилась, что она не шершавая, неживая, как и всё тут и осторожно ткнула в сетку.
– Ай! – ток молнией вспыхнул и перебежал по палочке к Малют. – Да что ж вы…
– А неча ходить тут без спросу, – буркнул худенький старичок в сером длинном халате да черенком метлы взмахнул, словно воздух ударил.
Откуда появился? Но хоть разговаривает.
– Я случайно забрела сюда. Не подскажете, что это? – Малют ткнула пальцем в сторону забора, не касаясь его. Хватит.
– Почём я знаю, видишь, убираюсь я. А там народу иногда, что груздей после дождя. Шумять, кричать, но эт ладно. Мусору от нех, океан-море, – ворчал старичок, а сам разглядывал девицу и на девицу-то непохожую.
Малют и без слов поняла, о чём тот подумал: волосы короткие, как у мальчишки, фигурка складная, но… не девичья, округлостей не хватает. Сколько раз она это слышала в поселениях от мужчин. Нет, не в глаза. И первое время оправдывалась – что так ей удобнее. С косами разве управишься в странствиях? Платья за коряги цепляются, а округлости… привлекают ненужное внимание тех, кто бродит с недобрыми мыслями по лесам. Это же одна из причин, почему однажды знахари перестали девиц в странники посвящать. Малют первая за десятки лет преодолела этот запрет. Может, поэтому и считают её особенной.
Осознание вспыхнуло: «Вот оно, наконец-то я начинаю узнавать что-то о себе. Спасибо, дедуль!»
– Я ещё ого-го и не такое могу, – бормотал старик и, размахивая метлой, продвигался вдоль забора да поглядывал на Малют, словно проверял, следует ли она за ним.
И она пошла, а старик ускорился. Откуда такая прыткость? Он спешил, так же как собеседницы Малют в городе, только не словами, а движениями метлы и ногами. Потом резко остановился, ткнул пальцем в забор:
– Тут! – и уже медленнее пошаркал дальше.
Малют подошла ближе и заметила – в сетке зияла прореха.
– Спа-сии-бо, – поблагодарила Малют, но неожиданный помощник уже скрылся из виду. Как всегда.
Любопытство толкало вперёд, трава манила своей зеленостью, пушистостью, ароматом, но страх, что снова ударит током, останавливал. Малют нашла и здесь странные веточки, поворошила их носком ботинка и подкинула вместе с землёй – сквозь прореху. Ничего не произошло. Ни грома, ни молнии. Малют сжалась и медленно протянула руку. Снова ничего. Чуть осмелев она сделала шаг по ту сторону забора. Замерла. Перенесла вес на правую ногу и резко подтянула туда же левую. Ток, как цепной пёс зарычал, клацнул, но до Малют не дотянулся.
– И-ху! – Малют подпрыгнула, как ребёнок, но тут же зажала рот и осмотрелась.
Что если здесь находиться нельзя? Лучше не стоит привлекать внимание. Пригнувшись, она пошла подальше от забора, и краем глаза заметила, что за ней следовала тень. Чужой силуэт пытался слиться с её силуэтом на земле, но иногда выбивался, выдавал себя. Кто же это? Друг? Или…
«Видениями запугать решили? Нет, уж. Я так соскучилась по зелени, что ни за что не уйду. Вот что меня заряжает! А не комната с оковами да запретами.»
Малют сняла ботинки и с наслаждением погрузила ступни в траву, прохладную, влажную, живую.
– Пш-ш-ш, пш-ш-ш.
Звук вернулся. Только звучал не в голове, а в воздухе. Громче. Но снова пропал. Словно привёл куда хотел и как все помощники, испарился.
Малют поклонилась ему. Пробежалась по траве, раскинув руки, и легла на спину, чтобы понаблюдать за облаками. Они танцевали, сталкивались, растягивались – радовались встрече со странницей.
Постепенно сморил сон. Без видений. А разбудило дуновение ветерка. Малют села, протёрла глаза и по теням поняла, что близился полдень.
– Привет! – прозвучало в воздухе.
От голоса по коже побежали мурашки. Мужской, мягкий, такой далёкий и одновременно близкий.
– Привет, – прошептала Малют и улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу, будто она встретила кого-то родного, того, по которому так скучала…
***
Вечером Малют смотрела в потолок своей маленькой комнатки и прокручивала в голове разговор с новым знакомым. Вернее, не знакомым, ведь имени он не сказал. Но из-за того, что к нему привёл невидимый спутник – Малют мысленно окрестила его Тень.
Он рассказал, что смог восстановить по чертежам радио – штуку, которая передаёт голос на расстоянии. И не ожидал, что его кто-то услышит.
– Где ты? – спросил он.
– В городе, – коротко, чуть смутившись ответила Малют.
– Да нет. Хах-ха-ха.
Смех такой… искренний разлился по воздуху. Малют зажмурилась и хотела слушать его и слушать.
– Опиши, где ты, – уточнил он, успокоившись.
– Зачем? – неохотно она раскрыла веки и поёжилась от ослепившего луча солнца.
А собеседник умолк. Малют в панике вскочила. Снова она вопросами всё испортила?
– Эй. Ты где? Прости, я правда не поняла, зачем тебе это знать. Я в городе. За высокой стеной. Чувствую себя в западне, – затараторила она так же, как её первые провожатые.
Пш-ш-ш. Пш-ш-ш.
– Прости, проводок один отошёл.
Малют села обратно на траву и выдохнула. Он не исчез. Он всё ещё с ней.
– Просто мы с тобой далеко друг от друга, а если ты опишешь, что видишь, я представлю, что рядом нахожусь.
Малют кивнула и осмотрелась.
– Трава. Много травы. Я так скучала по ней. Я люблю её мягкость, её запах.
– Ммм… А ты сидишь или лежишь?
– Сижу.
– Скрестив ноги?
– Да.
– Я тоже так сел. Только на полу. И знаешь, мне кажется, что тебе мягче и теплее, чем мне.
Он снова рассмеялся, а Малют зажмурилась, впитывая каждую нотку.
– А что ещё ты видишь?
Малют описала скамейки, стоявшие друг над другом, белые линии на траве, а он воскликнул:
– О! Здорово! Это же стадион!
– А что это?
Тень взахлёб стал рассказывать, что здесь собирались люди, чтобы поболеть на соревнованиях. Малют не смущали незнакомые слова, она их понимала, словно слышала много раз. Она смотрела на облака и видела в них картинки, а в голове рождались и звуки: гомон, крики, трещотки, одни люди сидят на скамейках, другие бегают с круглой штукой – похожей на огромную булку, только зачем же они её ногами-то…
Неожиданно голос поперхнулся и превратился в шипение. Малют заволновалась и снова вскочила.
– Что? Что случилось?
– Помехи. Приходи завтра в полдень, видимо, в это время их меньше всего.
– Хорошо. Я приду.
Малют ещё какое-то время стояла и слушала отголоски рассказа. Но со стороны забора донеслось шуршание метлы, и старик громко покашлял. Тут же браслет запиликал. Пришлось поспешить в комнату. Подзарядиться.
Как же долго не заканчивался день. Ещё до заката Малют легла в кровать и звала сон, но он не шёл. Никак не заглядывал в комнату. Словно оттягивал момент следующей встречи с новым знакомым. Хотя нет. Не знакомым. Малют пообещала себе, что завтра начнёт разговор с того, чтобы выспросить имя.
Сон наконец укутал плотным одеялом. А сквозь него Малют услышала шорохи в комнате, хотела приоткрыть веки, увидеть, кто же навестил её, но в этот раз ничего не получилось.
«Только бы не забрали знания о Тени. Не дам. Не позволю. Спрячу. Скрою. Сохраню…» – мысленно твердила она, стиснув зубы и уплывая всё глубже в темноту, где пряталась при переходе через ворота города.
-3-
На следующий день, наскоро позавтракав, Малют сразу побежала на стадион. Поле встретило тишиной – до встречи ещё пара часов. Малют легла на спину и рассматривала облака, представляя, как выглядит её друг.
– Привет, – очень тихо произнёс он в полдень.
– Привет, – зажмурилась Малют, вслушиваясь в голос.
Как же это приятно. Спрашивать, слушать, общаться – чувствовать себя живой, а не одинокой мухой, которую поймали любопытные дети. Что они сделают, не угадать – молчат же заразы. Крылья вырвут или лапки, скормят птице или раздавят палкой.
От образов Малют передёрнулась. Наверное, кошмар ночью снился, вот и лезут неприятные мысли.
– Ты знаешь, что ты особенная? – бархатный голос обвивал теплотой.
– Почему? Почему мне часто так говорят? Что не так со мной?
– Глупенькая. Почему ты считаешь, что быть особенной это плохо? Наоборот – это же дар духов.
Малют помотала головой, вспоминая рыжую девочку, её улыбку и косички буквой О. Она тоже особенная и что это принесло ей, матери, семье?
– Я не хочу так, я хочу быть обычной, найти родных, жить с ними рядом. Всегда в одном месте, зная, что тебя любят и ждут.
– Ой ли, – хмыкнул собеседник.
– Ульяния вот сказала, что я не на своём месте, – не унималась Малют.
Слышно было, как Тень глубоко выдохнул – словно ветер пронёсся по полю.
– Ты – странница, это в крови, знахарь не мог ошибиться. Духи не позволят провести посвящение, если у подростка нет особого любопытства.
Малют вздохнула, она это знала. При рождении, по первому взгляду ребёнка, знахари сразу определяли будущих странников.
– Погоди, но ведь был запрет, девушкам не разрешали выбирать этот путь – опасно же бродить одной, поэтому странники только мужчины. – Малют провела по бриджам, свободной рубахе – тому, что скрывало пол.
– Ой ли. Что если ты ошибаешься? Ведь нить не позволяет странникам встречаться, как думаешь почему?
Малют казалось, что мир рассыпался: всё, во что она верила, могло быть неправдой.
– Откуда ты обо мне столько знаешь?
Тень промолчал и больше не вернулся в тот день. Сам так захотел или помехи вернулись? Малют ещё некоторое время посидела в тишине и отправилась в комнату, ждать нового дня и новой встречи. Следующий разговор она начала с того же вопроса.
– Откуда ты обо мне столько знаешь? – сглотнула и добавила: – Обо мне, о стадионе.
Может, так Тень ответит? Вроде как Малют не только о себе спрашивает.
– Я историк.
– Кто?
– Ну смотри – ты странница. Ты собираешь легенды, знакомишься с жителями маленьких поселений. Я делаю то же самое, но заглядывая далеко в прошлое, ищу, как когда-то жили люди, не только у нас. И в городе это видно намного лучше.
– Так ты тоже в городе?
Малют вскочила с травы, где она привычно устроилась, скрестив ноги.
Но по стадиону разнеслось шипение. Тень ушёл. На следующей встрече Малют проговорила вместо приветствия:
– Пожалуйста, не уходи, не попрощавшись. Я не знаю, о чём могу тебя спрашивать, о чём нет.
– Прости, – выдохнул он. – Меня выбивает волной и никак не получается восстановить связь.
Голос дрожал или его искажали динамики, через которые звук передавался – как пояснил Тень.
– О чём сегодня поговорим? – спросил наконец он.
Малют до боли сцепила пальцы.
– Я давно хочу спросить тебя, но боюсь, что ты снова зашипишь.
– Ш-ш-ш, – в шутку подул он и рассмеялся.
– Как зовут тебя? – прошептала Малют и зажмурилась.
Тишина стала ответом. Но в этот раз друг не ушёл, наверное, подбирал слова и заговорил на манер старицы, сплетающей сказание:
– Имя данное при рождении многое для родных значит, но всё меняется, когда ты уже вырос и живёшь своей жизнью. Ты волен представляться как угодно тебе, а не семье. Наверное, ты замечала, что люди, переходя из одного возраста в другой, выбирают новое звучание имени. Так что значит оно? Помнишь ли ты, как звала тебя мать?
– Нет, – тихо ответила Малют. – Я пыталась. Много раз. Я чувствую, что имя ускользает от меня, как маленький шарик. Он крутится иногда возле уха, но чуть я дёрну рукой, чтобы поймать его и прочитать, а он уже отскочил на затылок. Однажды я поранилась. Ловила этот невидимый шарик и не заметила ветку. Ох и больно же было. Расцарапала пол лица. Разреветься, как маленькой девочке, захотелось. Но. Ты только представь. Я услышала смех. Ладно бы человеческий. Нет. Мелкая пичужка уселась на ветку, что меня поранила и давай хихикать. Голова маленькая трясётся, тело пружинит.
– И ты после этого ещё сомневаешься, что особенная? – с улыбкой в голосе спросил друг. – К кому вот так близко подлетают пичужки? Спорим, она ещё долго летела с тобой рядом?
Всегда. Всегда он переводил разговор на Малют. И она смирилась. Ведь Тень здесь единственный собеседник и помогал заглянуть внутрь себя. Возможно, так они подберутся и к спрятанным воспоминаниям, вернут то, что забрали у странницы при посвящении.
***
На встрече они часто разглядывали облака.
– Посмотри в небо, что ты там видишь? – предложил однажды Тень.
– Я вижу тебя, – еле слышно призналась Малют.
– А я – тебя, – так же тихо ответил он.
– Но…
– Мы видим то, что желаем увидеть. Это игра воображения. Давай, опишем одно из облаков, которое плывёт над тобой, не глядя на него. Закрой глаза.
Малют послушалась.
– Прямо над тобой летит маленький дом. Какой он?
– Шершавый, мне хочется провести ладошкой или прижаться к его стене спиной. Знаешь, как делают звери, когда хотят почесать спину. Мне кажется, он такой.
– Хм. Интересно. А какие у него окна?
– Высокие. Я не могу достать до них. А мне так хочется узнать, что внутри.
– Открой глаза.
Малют посмотрела на небо и почувствовала, как заслезились глаза. И совсем даже не от солнца. Она видела тот самый дом, что описала. Проглядывались шероховатости, как у коры дерева, окно почти у крыши. И маленькая девочка рядом, встав на цыпочки, пытается подтянуться, цепляясь за подоконник.
– Не отрывайся, смотри. Увидь, что в тебе есть особенного.
Так Тень прощался с ней. Голос тонким слоем пепла осыпался на землю, оставляя ощущение нежного прикосновения.
– До завтра, – говорила Малют и не спешила уходить.
Она ложилась на спину и наслаждалась ощущениями, не только от мягкости травы, но и от осознаний – сколько же всего она не знала о себе раньше. Или знала, но забыла?
***
Тень её заворожил, изменил, привязал.
