Мол, платочек надо накинуть, сказав - «Замри», и дело в шляпе. А чтоб снять морок - «Отомри». Примерно также незатейливо действовал и ошейник. Прямо как гребешок из детских сказок. Хотя Фаина предупредила - мол, это очень-очень страшное оружие против всякой нечисти. Да и против человека тоже. Будь с ними осторожнее.
Можно подумать! Хлам какой-то! Как, например, накинуть это на огромную кошку? Она ж в миг - прыг, и за горло тебя! Такое на дороге б валялось, никто не поднял бы. Оба амулета прямо в руках готовы рассыпаться.
И это и есть помощь, которую обещала чародейка?
Арония, чуть не плача, взяла эти странные предметы и, чтобы не обидеть чародейку, даже поблагодарила её. Может, за воротами выкинуть их – чтобы не тешить себя иллюзиями? Однако, под строгим взглядом чародейки, девушка старательно засунула её подарки в сумку - и невразумительный фолиант, и потрёпанный полотняный узелок с раритетами. А что тут скажешь? Старенькая она, хотя и наводит морок, будто молода. Совсем уже голова плохо соображает, наверное!
А бабуле, уже у порога, Фаина Петровна, пристально глядя ей в глаза, мягко сказала:
- Дорогая Полина Степановна! Спокойно езжайте домой и ни о чём не беспокойтесь. Вашу внучку теперь зовут Арония. Я заговорила это имя так, что никакая нечисть к ней не приблизится. Надо только сменить паспорт и она вернётся домой. И всё у вас наладится. А пока ей придётся в общежитии пожить.
- Это ничего! У неё ж как раз сессия! Мы вам так благодарны, Фаина Петровна! – заявила Полина Степановна. - Сколько я должна? - потянулась она к своей слегка несовременной сумочке-баулу.
- Ну, что вы, дорогая! Это я вам должна!
- За что? - удивилась Полина Степановна.
- За приятное общение! - улыбнулась та. - В такую даль ко мне, к старой пенсионерке, добрались. Развлекли беседой. Я таким гостям всегда рада!
- Так вы ж и семян мне дали! - не сдавалась Полина Степановна, подтягивая к себе баул. - Такая редкость больших денег стоит!
- Да какие там деньги, Полина Степановна! Растут, как сор. Только уход за ними особый.
- Какой? Я человек простой, агрономию не изучала! – испугалась та.
- Ничего особенного! Просто подходите к этим цветам с улыбкой! Вот и всё. А я даже здесь буду чувствовать ваше хорошее настроение. Через мои цветы – они друг друга чувствуют!
- О, так это просто! Всё выполню, дорогая! Здоровья вам! - радостно пообещала Полина Степановна и обняла её. - Вы такая славная! Я будто у подружки в гостях побывала. Мы ведь столько переезжали, что я всех подружек растеряла. Одна осталась теперь! - растрогалась бабуля. – Будем дружить цветами! – рассмеялась она и сразу будто помолодела.
- Правильно! А подружки – дело наживное. Найдёте их и на новом месте! – пообещала чародейка.
-Всегда буду вас вспоминать с благодарностью, глядя на эти цветы, - ещё раз пообещала она. - А с Ларо… то есть, с Аронией, - легко перестроилась бабуля, - я вам верю – теперь всё будет хорошо.
В общем, расстались две старушки: Фаина Петровна в пуховой шали и Полина Степановна в беленьком вязаном берете - очень довольные друг другом. Арония была при них бедной сиротой – о ней все забыли.
15.
«Платок голубенький, истёртый до полупрозрачности, в количестве одна штука. Волшебный, - скептически рассматривала Арония предметы, подаренные Фаиной, по дороге домой.
Полина Степановна, утомлённая обилием впечатлений и большим количеством съеденных плюшек и малинового варенья, мирно тем временем почивала рядом на мягком сидении автобуса под его мерное покачивание. В окнах мелькали поля и лесополосы, занесённые снегом, а в салоне было тепло и уютно. И большинство пассажиров также погрузились в дрёму.
Но Арония ничего вокруг не замечала.
- Так, ещё ошейник - старый, затёртый, в количестве - один, и также волшебный, - выудила она из полотняного мешочка ещё одну забавную вещицу. - Сюр, просто! Даже дворовая собака такого раритета застеснялась бы. У этих волшебностей, небось, срок годности давно весь вышел. Чего б их не подарить? - хмыкнула она. - Посмотрим, конечно - покидаем на досуге. Кого б взять для пробного обездвиживания? - усмехнулась она, почему-то представив себе старосту Ивана Теплова, стоящего столбом и вылупившего на неё свои красивые голубые глаза. Достал уже. - Хотя я больше полагаюсь на себя. Буду тренировать мышцы и свою реакцию - запишусь в универе на секцию дзюдо. Недавно их объяву видела в вестибюле. Хотя мама и обещала, что дар сам меня научит всему - должны же злые бабушки-Кикиморы помочь мне? Очень на это надеюсь, ведь времени, честно говоря, вовсе нет».
Достала Арония и Фросину тетрадку-фолиант. И открыв её, увы - опять разочаровалась. Как говорят: «На тебе, боже, "шо мени не гоже"». Вроде, на вид, серьёзная женщина, Глава Клана, а ведёт себя…
Фросину тетрадь - как и платочек с ошейником, не жаль было б и выбросить в окно мчащегося автобуса. Ведь в тетради было заполнено всего четыре страницы и мало того, что с «ять», так ещё написано ужасно корявым и неразборчивым почерком. Судя по всему - Фросина жизнь была коротка, ведовская практика ещё короче, да и к тому же она была малограмотна.
Один из её знахарских рецептов на полном серьёзе гласил:
«При нарождающейся Луне (на кривоватом рисунке была изображена эта самая Луна - где-то четверть диска) взять 1 мерку овса, смешать её с 1 меркой сливок и добавить 5 капель утренней росы, взятой с мяты. Росу брать на рассвете (рисунок восходящего над кривой линией горизонта Солнца, от которого пока виднелся лишь его краешек). Смешать вместе, смазать личико».
Что значит - 1 мерку? Рюмку? Кастрюлю? Ведро? Хорошо хоть капли всегда стандартные.
Кое-как вычленяя из леса «ять» и «иже» вместе с устаревшими оборотами, Арония с трудом разбирала глубокий смысл написанного. Мол, этот чудодейственный состав легко уберёт морщины с Вашего личика (с большой буквы - с царского, что ли личика?) и возвратит ему приятный цвет и моложавость.
Очень мило - моложавость! Что за слово и что оно значит? Гладкость, румяность? Догадайся, мол, сама. Да уж, явно не писатель была эта деревенская Фрося.
Или вот ещё шедэвральный рецепт:
«На восходе Солнца (кривоватый рисунок горизонта с чуть больше выступающим краешком утреннего светила) ходи босый по росистой траве. И так делай с весны и по ту пору, пока роса выпадает. Ног не вытирай, ходи в носках или босый по досчатым полам. Будешь всегда крепок телом и бодр духом». Прям - всегда?
Всего-то? И будешь здоров? А где же взять эти «досчатые» полы? Разве что - приехать к чародейке Фаине и попросить её расколдовать её дом? Там доски есть. А в квартирах и домах сейчас одни каменные плиты да ламинаты и линолеумы. Даже паркет уже почти не встречается - не в моде.
И всё-то в Фросиной тетрадке было таким - наивным и весьма несовременным. Не удивительно, что наследников у этой давней премудрости не нашлось. Кому это сегодня интересно?
Аронию эта тетрадка - очень солидная с виду и совершенно убогая внутри, поначалу даже немного рассмешила. Но вспомнив, с какой торжественностью Фаина вручила ей сей деревенский опус, она озадачилась. Неужели чародейка его не читала? Зачем Аронии сей титанический итог Фросиных трудов? Как память деревенским заблуждениям ведуний тех времён? И с намёком - строить своё будущее соответственно нынешним реалиям?
Сейчас ведь всё по-другому. Существует огромное количество - сотни, а то и тысячи - проверенных ингредиентов, входящих в состав разных кремов, лосьонов и масок. Омолаживающих, питательных, очищающих и прочая. И создают их не деревенские бабушки, собирающие росу с мяты, а целые научные институты, укомплектованные огромными штатами уникальных специалистов и оборудованные современными лабораториями. Жизнь давно ушла вперёд и знахарским рецептам в ней не место.
В итоге Арония решительно захлопнула Фросин фолиант, застегнув его солидные металлические застёжки. И больше не собиралась открывать его когда-нибудь. Пусть просто напоминает ей о встрече с мамой, невозможной даже по современным меркам.
Однако вскоре Фросина тетрадка сама о себе напомнила и преподнесла неожиданный сюрприз.
Спустя пару недель Арония искала в комнате общежития свой конспект - вечно девчонки умыкали их. И, походя, сунула руку на верх плательного шкафа и что-то столкнула на пол. И ей под ноги упал Фросин кожаный фолиант, открывшись на средине тома. И там были записи! Но тогда, в автобусе, Арония пролистала всю тетрадь - страницы были пустые! А подняв тетрадку, девушка обнаружила, что она исписана почти вся.
Что за дела? Та ли это тетрадь?
Но заглянув в начало, Арония обнаружила там всё те же невразумительные каракули - про морщины и росу. А далее шли записи, сделанные каллиграфическим почерком, хотя с теми же «ять» и завитушками. А корявые рисунки, обозначающие фазы Солнца и Луны, остались красоваться на первых листах. Далее же шли каллиграфические шедевры, мастерски исполненные цветной тушью. И даже - цветной. Здесь же были таблицы, таинственные схемы, рисунки растений и корений. А кое-где обозначены используемые меры и сосуды - вёдра, стаканы, ложки. И даже время процедур, обозначенное непосредственно на нарисованных часовых циферблатах. И это были не рисунки, а настоящие произведения искусства.
Да, выходит, что Фрося не так проста, как показалось сначала. Может, тетрадку начинала заполнять её бабушка или мать, а завершала она сама? Тогда почему раньше она не видела эту часть заполненной тетради? Или сама Фрося - ведунья с секретом, или же видение, то есть - зрение, Аронии изменилось? А Фросины «недостойные наследники» - как о них сказала Фаина, просто не могли в её тетради ничего увидеть - в силу своих способностей. Вернее - из-за их отсутствия. Был ведовской род да весь вышел.
Арония, забыв про свой утерянный конспект, стала читать новые записи. И всё больше удивлялась.
Там просто и доступно излагалось, как успешно лечить страшные «хворобы». И не только какую-нибудь ангину или ушибы, а серьёзные болезни, которые и поныне считаются опасными и даже смертельными. Такие как: сибирская язва; падучая болезнь (или, по современному - эпилепсия); желтуха (гепатит); гнилой лэп (псориаз); грудная жаба (астма); огневица, Антонов огонь, сучье вымя ( гангрена, волчанка и фурункулёз, проще говоря - заражение крови). Да много ещё чего. Фрося считала, что абсолютно все "хворобы и немочи" излечимы, надо только слушать наказ знахарки. И точка. Она умела излечивать даже «дурные опухоли» (рак). Но тут не сто процентов гарантий давала. Только «ежели болячка ще не задавила», то есть - болезнь не запущена до четвёртой стадии, как сказали б сейчас. Даже старость - естественное отмирание организма, Фрося предлагала отдалить - кое-какими процедурами, щадящими нагрузками, питьём трав и правильным питанием.
Все назначения были указаны Фросей согласно возрасту, комплекции, стадии болезни и самочувствию. А также - с учётом последующей реакции организма на лечение. Короче, Фрося была не деревенская знахарка, а, скорее - профессор медицины.
Единственное, что её отличало это использование также наговоров - на болячку, на Луну, на Солнце, на воду, на огонь. Но самым сложным в этом лечении оказалось - правильно и вовремя собрать нужные травы. Каждую - в своё время и даже в свой час. Сушить и хранить их тоже надо было правильно.
Просто Фрося учитывала природные циклы, в огромной мере влияющие как на человека, так и на травы.
А наговоры… Куда ж без них? Должна же знахарка объяснить зарвавшейся «хворобе», уничтожающей хозяина, что ей тут не место? А бестолковым духам природы - что от них требуется, чтобы изгнать эту напасть. Как правильно говорила Фаина: слово это начало всего.
Но самое главное, чего Фрося требовала в этой тетрадке - определённых качеств от самого целителя. Или, как Фрося называла себя - знахарки. От слова - знать и оно тут было очень уместно.
«Не кажна знахарка мает право на лечьбу, - писала она. - А токмо та, что не страждет духом наживы. И николи не творила злого. А то хворому от её лечьбы токмо худо будет. Или ж хвороба уйдёт на время - пока у дурной знахарки взятая с больного плата не закончится. Також надо опасаться, што у самой недостойной знахарки от цэй лечьбы может хворость настать, а то и смерть».
Арония уже не замечала в записях ни «ять», ни устаревших оборотов - Фросина тетрадь была, по сути, бесценной. А насчёт того, что недостойная знахарка и умереть может, всё ясно - обозлённые её неумелым обращением духи природы, прихватив от знахарки недобрых стихий, могли в итоге напасть на неё саму. А также, возможно, и на самого «хворого», из-за неё потревожившего их покой. Тут ему и конец.
Аронию сведения, заключённые в этой бесценной тетрадке, впечатлили. Ведь ей эти болезни были знакомы ещё со школы. Соня Ушакова, жившая в соседнем доме и сидевшая за одной партой с ней, просветила. Мечтая стать врачом, вместо любовных романов она зачитывалась медицинскими книжками и журналами. И часто потчевала подругу особо впечатлившими её выдержками - про холеру, чуму, «сибирку», про прививки и их героических изобретателей. Они с Соней иногда даже спорили. Лара считала, что все эти болезни цивилизация одолеет не скоро, а Соня была уверена в обратном. Ведь медицина и фармацевтика идут вперёд семимильными шагами. Именно для того, чтобы ускорить это, Соня Ушакова уехала в Питер и поступила в медицинский институт, учась на врача-инфекциониста. Но пока, как говорится - воз и ныне там. Хоть некоторые страшные болезни и научились частично излечивать или обуздать прививками, но полностью их победить не удалось. Иногда девушка - из интереса, и сейчас просматривала медицинскую статистику - она не радовала. Чего стоят хотя бы болезни, выявленные в Африке. Жаль, что Фрося не дожила до этих времён - она б и их извела.
В общем, удивительный подарок ей сделала чародейка Фаина, вот только что с ним делать?
«Если отдать Соне Ушаковой сей премудрый Фросин фолиант, то вряд ли она сможет его использовать,- прикидывала Арония, стоя посреди комнаты. - Даже если она поверит в эффективность заговоров и трав - которые ещё попробуй собери, то вряд ли ей дадут осуществить на практике подобные методы лечения. Того и гляди - диплом отберут, который она ещё не получила, - хмыкнула она. - Где они, лекари, которые «не страждут духом наживы»? В итоге - множество хроников, которые бесконечно ходят на приёмы, лежат в клиниках и горстями пьют дорогие лекарства. Нынешнюю медицину больше волнует доход, чем здоровье пациентов. Такие как Фрося, которая в излечении страшнейших хвороб не сомневалась, им не авторитет.
Ну, а самое главное - вряд ли Соня Фросины записи увидит. Их вон даже она не сразу рассмотрела. Без ведовских способностей она бесполезна, - вздохнула Арония. - Куда же деть эту бесценную Фросину тетрадь? Когда-нибудь и она пригодится, например - моей дочери. Хотя это будет и нескоро. Хотя, возможно, к тому времени она будет уже бесполезна, - понадеялась Арония и осмотрелась: - В любом случае, надо эту тетрадь спрятать, здесь же у нас проходной двор. Ещё позарятся на старинную кожаную обложку".
В итоге она завернула бесценный фолиант в целлофан и спрятала в самое потаённое место в комнате - под свою тумбочку. Спрятанные там перед экзаменом конспекты девчонки ни разу не нашли.
Можно подумать! Хлам какой-то! Как, например, накинуть это на огромную кошку? Она ж в миг - прыг, и за горло тебя! Такое на дороге б валялось, никто не поднял бы. Оба амулета прямо в руках готовы рассыпаться.
И это и есть помощь, которую обещала чародейка?
Арония, чуть не плача, взяла эти странные предметы и, чтобы не обидеть чародейку, даже поблагодарила её. Может, за воротами выкинуть их – чтобы не тешить себя иллюзиями? Однако, под строгим взглядом чародейки, девушка старательно засунула её подарки в сумку - и невразумительный фолиант, и потрёпанный полотняный узелок с раритетами. А что тут скажешь? Старенькая она, хотя и наводит морок, будто молода. Совсем уже голова плохо соображает, наверное!
А бабуле, уже у порога, Фаина Петровна, пристально глядя ей в глаза, мягко сказала:
- Дорогая Полина Степановна! Спокойно езжайте домой и ни о чём не беспокойтесь. Вашу внучку теперь зовут Арония. Я заговорила это имя так, что никакая нечисть к ней не приблизится. Надо только сменить паспорт и она вернётся домой. И всё у вас наладится. А пока ей придётся в общежитии пожить.
- Это ничего! У неё ж как раз сессия! Мы вам так благодарны, Фаина Петровна! – заявила Полина Степановна. - Сколько я должна? - потянулась она к своей слегка несовременной сумочке-баулу.
- Ну, что вы, дорогая! Это я вам должна!
- За что? - удивилась Полина Степановна.
- За приятное общение! - улыбнулась та. - В такую даль ко мне, к старой пенсионерке, добрались. Развлекли беседой. Я таким гостям всегда рада!
- Так вы ж и семян мне дали! - не сдавалась Полина Степановна, подтягивая к себе баул. - Такая редкость больших денег стоит!
- Да какие там деньги, Полина Степановна! Растут, как сор. Только уход за ними особый.
- Какой? Я человек простой, агрономию не изучала! – испугалась та.
- Ничего особенного! Просто подходите к этим цветам с улыбкой! Вот и всё. А я даже здесь буду чувствовать ваше хорошее настроение. Через мои цветы – они друг друга чувствуют!
- О, так это просто! Всё выполню, дорогая! Здоровья вам! - радостно пообещала Полина Степановна и обняла её. - Вы такая славная! Я будто у подружки в гостях побывала. Мы ведь столько переезжали, что я всех подружек растеряла. Одна осталась теперь! - растрогалась бабуля. – Будем дружить цветами! – рассмеялась она и сразу будто помолодела.
- Правильно! А подружки – дело наживное. Найдёте их и на новом месте! – пообещала чародейка.
-Всегда буду вас вспоминать с благодарностью, глядя на эти цветы, - ещё раз пообещала она. - А с Ларо… то есть, с Аронией, - легко перестроилась бабуля, - я вам верю – теперь всё будет хорошо.
В общем, расстались две старушки: Фаина Петровна в пуховой шали и Полина Степановна в беленьком вязаном берете - очень довольные друг другом. Арония была при них бедной сиротой – о ней все забыли.
Часть 4
15.
«Платок голубенький, истёртый до полупрозрачности, в количестве одна штука. Волшебный, - скептически рассматривала Арония предметы, подаренные Фаиной, по дороге домой.
Полина Степановна, утомлённая обилием впечатлений и большим количеством съеденных плюшек и малинового варенья, мирно тем временем почивала рядом на мягком сидении автобуса под его мерное покачивание. В окнах мелькали поля и лесополосы, занесённые снегом, а в салоне было тепло и уютно. И большинство пассажиров также погрузились в дрёму.
Но Арония ничего вокруг не замечала.
- Так, ещё ошейник - старый, затёртый, в количестве - один, и также волшебный, - выудила она из полотняного мешочка ещё одну забавную вещицу. - Сюр, просто! Даже дворовая собака такого раритета застеснялась бы. У этих волшебностей, небось, срок годности давно весь вышел. Чего б их не подарить? - хмыкнула она. - Посмотрим, конечно - покидаем на досуге. Кого б взять для пробного обездвиживания? - усмехнулась она, почему-то представив себе старосту Ивана Теплова, стоящего столбом и вылупившего на неё свои красивые голубые глаза. Достал уже. - Хотя я больше полагаюсь на себя. Буду тренировать мышцы и свою реакцию - запишусь в универе на секцию дзюдо. Недавно их объяву видела в вестибюле. Хотя мама и обещала, что дар сам меня научит всему - должны же злые бабушки-Кикиморы помочь мне? Очень на это надеюсь, ведь времени, честно говоря, вовсе нет».
Достала Арония и Фросину тетрадку-фолиант. И открыв её, увы - опять разочаровалась. Как говорят: «На тебе, боже, "шо мени не гоже"». Вроде, на вид, серьёзная женщина, Глава Клана, а ведёт себя…
Фросину тетрадь - как и платочек с ошейником, не жаль было б и выбросить в окно мчащегося автобуса. Ведь в тетради было заполнено всего четыре страницы и мало того, что с «ять», так ещё написано ужасно корявым и неразборчивым почерком. Судя по всему - Фросина жизнь была коротка, ведовская практика ещё короче, да и к тому же она была малограмотна.
Один из её знахарских рецептов на полном серьёзе гласил:
«При нарождающейся Луне (на кривоватом рисунке была изображена эта самая Луна - где-то четверть диска) взять 1 мерку овса, смешать её с 1 меркой сливок и добавить 5 капель утренней росы, взятой с мяты. Росу брать на рассвете (рисунок восходящего над кривой линией горизонта Солнца, от которого пока виднелся лишь его краешек). Смешать вместе, смазать личико».
Что значит - 1 мерку? Рюмку? Кастрюлю? Ведро? Хорошо хоть капли всегда стандартные.
Кое-как вычленяя из леса «ять» и «иже» вместе с устаревшими оборотами, Арония с трудом разбирала глубокий смысл написанного. Мол, этот чудодейственный состав легко уберёт морщины с Вашего личика (с большой буквы - с царского, что ли личика?) и возвратит ему приятный цвет и моложавость.
Очень мило - моложавость! Что за слово и что оно значит? Гладкость, румяность? Догадайся, мол, сама. Да уж, явно не писатель была эта деревенская Фрося.
Или вот ещё шедэвральный рецепт:
«На восходе Солнца (кривоватый рисунок горизонта с чуть больше выступающим краешком утреннего светила) ходи босый по росистой траве. И так делай с весны и по ту пору, пока роса выпадает. Ног не вытирай, ходи в носках или босый по досчатым полам. Будешь всегда крепок телом и бодр духом». Прям - всегда?
Всего-то? И будешь здоров? А где же взять эти «досчатые» полы? Разве что - приехать к чародейке Фаине и попросить её расколдовать её дом? Там доски есть. А в квартирах и домах сейчас одни каменные плиты да ламинаты и линолеумы. Даже паркет уже почти не встречается - не в моде.
И всё-то в Фросиной тетрадке было таким - наивным и весьма несовременным. Не удивительно, что наследников у этой давней премудрости не нашлось. Кому это сегодня интересно?
Аронию эта тетрадка - очень солидная с виду и совершенно убогая внутри, поначалу даже немного рассмешила. Но вспомнив, с какой торжественностью Фаина вручила ей сей деревенский опус, она озадачилась. Неужели чародейка его не читала? Зачем Аронии сей титанический итог Фросиных трудов? Как память деревенским заблуждениям ведуний тех времён? И с намёком - строить своё будущее соответственно нынешним реалиям?
Сейчас ведь всё по-другому. Существует огромное количество - сотни, а то и тысячи - проверенных ингредиентов, входящих в состав разных кремов, лосьонов и масок. Омолаживающих, питательных, очищающих и прочая. И создают их не деревенские бабушки, собирающие росу с мяты, а целые научные институты, укомплектованные огромными штатами уникальных специалистов и оборудованные современными лабораториями. Жизнь давно ушла вперёд и знахарским рецептам в ней не место.
В итоге Арония решительно захлопнула Фросин фолиант, застегнув его солидные металлические застёжки. И больше не собиралась открывать его когда-нибудь. Пусть просто напоминает ей о встрече с мамой, невозможной даже по современным меркам.
***
Однако вскоре Фросина тетрадка сама о себе напомнила и преподнесла неожиданный сюрприз.
Спустя пару недель Арония искала в комнате общежития свой конспект - вечно девчонки умыкали их. И, походя, сунула руку на верх плательного шкафа и что-то столкнула на пол. И ей под ноги упал Фросин кожаный фолиант, открывшись на средине тома. И там были записи! Но тогда, в автобусе, Арония пролистала всю тетрадь - страницы были пустые! А подняв тетрадку, девушка обнаружила, что она исписана почти вся.
Что за дела? Та ли это тетрадь?
Но заглянув в начало, Арония обнаружила там всё те же невразумительные каракули - про морщины и росу. А далее шли записи, сделанные каллиграфическим почерком, хотя с теми же «ять» и завитушками. А корявые рисунки, обозначающие фазы Солнца и Луны, остались красоваться на первых листах. Далее же шли каллиграфические шедевры, мастерски исполненные цветной тушью. И даже - цветной. Здесь же были таблицы, таинственные схемы, рисунки растений и корений. А кое-где обозначены используемые меры и сосуды - вёдра, стаканы, ложки. И даже время процедур, обозначенное непосредственно на нарисованных часовых циферблатах. И это были не рисунки, а настоящие произведения искусства.
Да, выходит, что Фрося не так проста, как показалось сначала. Может, тетрадку начинала заполнять её бабушка или мать, а завершала она сама? Тогда почему раньше она не видела эту часть заполненной тетради? Или сама Фрося - ведунья с секретом, или же видение, то есть - зрение, Аронии изменилось? А Фросины «недостойные наследники» - как о них сказала Фаина, просто не могли в её тетради ничего увидеть - в силу своих способностей. Вернее - из-за их отсутствия. Был ведовской род да весь вышел.
Арония, забыв про свой утерянный конспект, стала читать новые записи. И всё больше удивлялась.
Там просто и доступно излагалось, как успешно лечить страшные «хворобы». И не только какую-нибудь ангину или ушибы, а серьёзные болезни, которые и поныне считаются опасными и даже смертельными. Такие как: сибирская язва; падучая болезнь (или, по современному - эпилепсия); желтуха (гепатит); гнилой лэп (псориаз); грудная жаба (астма); огневица, Антонов огонь, сучье вымя ( гангрена, волчанка и фурункулёз, проще говоря - заражение крови). Да много ещё чего. Фрося считала, что абсолютно все "хворобы и немочи" излечимы, надо только слушать наказ знахарки. И точка. Она умела излечивать даже «дурные опухоли» (рак). Но тут не сто процентов гарантий давала. Только «ежели болячка ще не задавила», то есть - болезнь не запущена до четвёртой стадии, как сказали б сейчас. Даже старость - естественное отмирание организма, Фрося предлагала отдалить - кое-какими процедурами, щадящими нагрузками, питьём трав и правильным питанием.
Все назначения были указаны Фросей согласно возрасту, комплекции, стадии болезни и самочувствию. А также - с учётом последующей реакции организма на лечение. Короче, Фрося была не деревенская знахарка, а, скорее - профессор медицины.
Единственное, что её отличало это использование также наговоров - на болячку, на Луну, на Солнце, на воду, на огонь. Но самым сложным в этом лечении оказалось - правильно и вовремя собрать нужные травы. Каждую - в своё время и даже в свой час. Сушить и хранить их тоже надо было правильно.
Просто Фрося учитывала природные циклы, в огромной мере влияющие как на человека, так и на травы.
А наговоры… Куда ж без них? Должна же знахарка объяснить зарвавшейся «хворобе», уничтожающей хозяина, что ей тут не место? А бестолковым духам природы - что от них требуется, чтобы изгнать эту напасть. Как правильно говорила Фаина: слово это начало всего.
Но самое главное, чего Фрося требовала в этой тетрадке - определённых качеств от самого целителя. Или, как Фрося называла себя - знахарки. От слова - знать и оно тут было очень уместно.
«Не кажна знахарка мает право на лечьбу, - писала она. - А токмо та, что не страждет духом наживы. И николи не творила злого. А то хворому от её лечьбы токмо худо будет. Или ж хвороба уйдёт на время - пока у дурной знахарки взятая с больного плата не закончится. Також надо опасаться, што у самой недостойной знахарки от цэй лечьбы может хворость настать, а то и смерть».
Арония уже не замечала в записях ни «ять», ни устаревших оборотов - Фросина тетрадь была, по сути, бесценной. А насчёт того, что недостойная знахарка и умереть может, всё ясно - обозлённые её неумелым обращением духи природы, прихватив от знахарки недобрых стихий, могли в итоге напасть на неё саму. А также, возможно, и на самого «хворого», из-за неё потревожившего их покой. Тут ему и конец.
Аронию сведения, заключённые в этой бесценной тетрадке, впечатлили. Ведь ей эти болезни были знакомы ещё со школы. Соня Ушакова, жившая в соседнем доме и сидевшая за одной партой с ней, просветила. Мечтая стать врачом, вместо любовных романов она зачитывалась медицинскими книжками и журналами. И часто потчевала подругу особо впечатлившими её выдержками - про холеру, чуму, «сибирку», про прививки и их героических изобретателей. Они с Соней иногда даже спорили. Лара считала, что все эти болезни цивилизация одолеет не скоро, а Соня была уверена в обратном. Ведь медицина и фармацевтика идут вперёд семимильными шагами. Именно для того, чтобы ускорить это, Соня Ушакова уехала в Питер и поступила в медицинский институт, учась на врача-инфекциониста. Но пока, как говорится - воз и ныне там. Хоть некоторые страшные болезни и научились частично излечивать или обуздать прививками, но полностью их победить не удалось. Иногда девушка - из интереса, и сейчас просматривала медицинскую статистику - она не радовала. Чего стоят хотя бы болезни, выявленные в Африке. Жаль, что Фрося не дожила до этих времён - она б и их извела.
В общем, удивительный подарок ей сделала чародейка Фаина, вот только что с ним делать?
«Если отдать Соне Ушаковой сей премудрый Фросин фолиант, то вряд ли она сможет его использовать,- прикидывала Арония, стоя посреди комнаты. - Даже если она поверит в эффективность заговоров и трав - которые ещё попробуй собери, то вряд ли ей дадут осуществить на практике подобные методы лечения. Того и гляди - диплом отберут, который она ещё не получила, - хмыкнула она. - Где они, лекари, которые «не страждут духом наживы»? В итоге - множество хроников, которые бесконечно ходят на приёмы, лежат в клиниках и горстями пьют дорогие лекарства. Нынешнюю медицину больше волнует доход, чем здоровье пациентов. Такие как Фрося, которая в излечении страшнейших хвороб не сомневалась, им не авторитет.
Ну, а самое главное - вряд ли Соня Фросины записи увидит. Их вон даже она не сразу рассмотрела. Без ведовских способностей она бесполезна, - вздохнула Арония. - Куда же деть эту бесценную Фросину тетрадь? Когда-нибудь и она пригодится, например - моей дочери. Хотя это будет и нескоро. Хотя, возможно, к тому времени она будет уже бесполезна, - понадеялась Арония и осмотрелась: - В любом случае, надо эту тетрадь спрятать, здесь же у нас проходной двор. Ещё позарятся на старинную кожаную обложку".
В итоге она завернула бесценный фолиант в целлофан и спрятала в самое потаённое место в комнате - под свою тумбочку. Спрятанные там перед экзаменом конспекты девчонки ни разу не нашли.
