Жаль только, отец на юге не долго прожил - у него выявили болезнь сердца, от которой он и умер. Остались они с бабулей вдвоём. Полина Степановна снова устроилась работать кассиром - в местном драмтеатре. Правда, в массовку её уже не брали, сказали – фактура уже не та.
Вспомнив всё это, Лара снова удивилась – как угадала истинную причину та весёлая врачица? Как назначила столь эффективное лечение? Может, экстрасенс? Впрочем, это уже неважно. Девочка Лара просто постаралась забыть ту историю и ту страшную летучую старуху. Было и прошло. В надежде, что такое больше никогда не повторится. Окончила школу с золотой медалью, учится теперь на физико-математическом факультете N-ского университета.
Может, не зря бытует мнение, что сложные математические науки провоцируют мозговые аномалии. Наверное, это её случай. Хоть она и обожает математику, а преподавать в школе её мечта, но что за училка, страдающая ночными галлюцинациями?
Лара осмотрелась.
Светало. Можно уже не бояться тёмных углов?
Всё снова повторяется?
«Ужасно! Неужели меня снова настиг лунатизм, который прогрессирует, опять требуя смены места жительства? – досадовала девушка. - А может это уже не лунатизм, а шизофрения? Ведь бабуля чёрную кошку не видела, только я. И, похоже, эта шизофрения прогрессирует гораздо быстрее, чем лунатизм. Сколько я тут прожила? Неделю? А кошка уже к самому горлу приступила. Такая не будет чикаться годами - как старуха, у которой пару лет только глаза были видны. Эта усмехающаяся тварь ещё раз появится из угла и всё – каюк мне…
Надо же было бабуле продать трёхкомнатную квартиру в хорошем и тихом месте и прикупить эту хибару, в которой и жить теперь нельзя! Шизофрения прогрессирует бешенными темпами! Как бы не пришлось отсюда переезжать, сменяя место жительства. А что на эти деньги купишь? – вздохнула она. – Ладно, уже начало светать. Может, ещё удастся поспать?»
Укутавшись в одеяло, девушка хотела прилечь, но вдруг села.
«Эврика! Я вернусь в общагу! А бабуля пусть тут живёт! Ей же шизофрения не грозит и кошмары не снятся. Буду её навещать иногда – без ночёвки. Бережёного бог бережёт. А потом, когда окончу вуз, я поеду в село и получу там квартиру. Вот тогда и заберу бабулю к себе жить! - решила она. - А что, отличный план!»
И, успокоившись, Лара уютно раскинулась на диванчике, погружаясь в дремоту…
В окнах посветлело.
«Не проспать бы лекцию, - проплыла мысль. - Но я же завела будиль...".
5.
За окном кухни на занесённых ветках сада искорками сверкал снег, сияло яркое зимнее солнце, а небо синело почти весенней лазурью. В N-ске так: под вечер зима и вьюга лютуют и снег метёт, а с утра - весна на дворе. Даже кое-где особо смелый одуванчик норовит расцвести.
Но Полина Степановна не замечала этой красоты.
Она варила борщ. Но делала это как-то задумчиво. И то и дело замирала: то над кастрюлей - с ложкой или половником в руке, то над кочаном капусты - с ножом. Или подолгу искала приправу, которая была на виду.
Полина Степановна с недоумением размышляла о странных событиях последних дней. Она чувствовала, что с внучкой творится что-то неладное. Что она совсем сбежала.
«Ведь как планировалось, когда я из А-ра уезжала?
Куплю жильё, Лара сюда из общаги переберётся. Чего ей в комнатушке, что на троих делится, ютиться? Что заживём в своих хоромах дружно и весело, как прежде. Правда, это не совсем хоромы, - осмотрелась она. - Но дом вполне в приличном состоянии - газ, удобства. Не беда, что потолки невысокие. Зато здесь тепло и уютно. Не хватает лишь цветов на окнах. Но я этим скоро займусь.
А что в итоге вышло?
И неделю Ларочка тут не прожила, как обратно сбежала в своё общежитие. Подумаешь - кошмар приснился, кошка чёрная привиделась! Со всеми бывает. А она утром встала сама не своя, круги под глазами, есть отказалась. Нельзя же быть такой впечатлительной! Глядишь - снова лунатиком бродить станет. Хотя я знаю лечение от этого - переезд. Если опять такое замечу, - вздохнула Полина Степановна. - Так ведь как заметить? Когда я её теперь увижу? А подружкам в общаге без разницы - лунатик она или просто спит на ходу. Они там все лунатики, - покачала она головой. - Потому что иначе математиком не станешь: книги читают - каждая по тонне. Вспомнить бы ещё, какие Ларе та врачица назначила успокоительные микстуры? - нахмурилась Полина Степановна. И успокоила себя: - Но это не проблема, в аптеке подскажут. А вот переезжать неохота. Повторить подобный подвиг для пенсионерки не просто - много сил и нервов требует. Которых у меня - кот наплакал. Да и после… Вон коробки до сих пор не разобраны и шторы не повешены. Только одно в порядок приведёшь, как другое захламляется. Или вовсе потерял - вспомнила она случаи, когда полдня искала скалку или паспорт. Или куртку, чтобы в магазин сходить. Иной раз в мороз в легком плащике бежала. - Какая-то я не та уже стала, вздохнула она. - Хотя, ради Ларочки придётся и переезжать, - опять вздохнула она. - Нечего ей по общежитиям скитаться. Вон мой Витюша не побоялся ради дочери высокий пост потерять, обжитое место бросить и в неизвестность уехать. Потом всё ведь наладилось.
А если и теперь… Прямо голова кругом».
Полина Степановна, уронив на пол банку с томатной пастой - вспомнила, как два дня назад Ларочка с утра убежала из дома. Бросив на ходу, что поживёт пока в общежитии. Ей там к зачётам удобнее готовиться.
«А чем тут-то неудобно? - поднимая уцелевшую банку и бросая томат в поджарку, посетовала Полина Степановна. - Кто тут отвлекает?
Ох, а чего это я микстуры ей собралась покупать? - спохватилась она. - Как же учиться-то? И простая валерьянка с пустырником подойдут - чтоб спала спокойнее и кошки разные не чудились, - решила она. И, вздохнув, оглядела пустующее пространство. - Стоило ли мне сюда переезжать, если внучке тут не по душе? Зачем променяла квартиру и её на эту старую ветошь? Или - ветхость? В общем - непонятно на что".
Она попробовала борщ, совершенно не чувствуя его вкуса. И ещё раз посолила. Чего-то в нём явно не хватало.
Честно говоря, Полине Степановне тоже не очень-то нравилось новое жильё. Неуютно здесь как-то. Может из-за не разобранных коробок? А порой ей бывало даже страшновато. Спит плохо, ночью теряет ориентацию, хотя комнат в доме не много. Ничего, она привыкнет. И расположение комнат запомнит - на новом месте всегда так. А вот за Ларочку волнительно - вернётся ли? Что ж она теперь всё время будет из дома убегать, если ей кошмар приснится? Эдак не набегаешься.
Честно говоря, оставаться здесь одной Полине Степановне не хотелось. Как-то так сложилось, что её все покидали. Росла в детдоме. Потом муж к другой ушёл, оставив её, девчонку, с младенцем на руках. А когда тот женился, вскоре невестка Арина умерла, оставив сиротой дочь-малютку. А потом и сынок Витюша рано ушёл из жизни. А теперь вот и последней радости лишилась. Вырастила внучку, а та сбежала от неё в общагу. Никому-то она не нужна...
Полина Степановна, уронив ложку в кипящий борщ, смахнула слезу.
«Что же теперь делать? Как жить? Как вернуть в опустевший дом счастье?».
В окошко кухни, будто сочувствуя ей, заглянул воробей, потешно завертев головой
«Ну, во-первых, уже выключить, наконец, плиту. Что вышло, то вышло, - спохватилась Полина Степановна, поворачивая реле.
И открыла хлебницу - кинуть корку воробью. Но там были одни крошки, которые она и высыпала в форточку. Но птичка, испугавшись, упорхнула на вишню, стряхнув с ветки снег.
«А во-вторых - надо сходить в магазин, а то хлеба нет», - решила она.
И стала искать куртку, которая, как всегда куда-то делась. Пришлось надевать старую каракулевую шубу.
«Мы, дворяне, такие, - усмехнулась она, пристраивая на голову кокетливую каракулевую шапочку, купленную ей ещё Виктором. - Завтракаем в манто, а в булочную ходим в песцах!»
Настроение как-то посветлело. Всё же для женщины очень важно, как она выглядит.
Тут и ответ на её вопросы пришёл - о том, что ей делать. Причём, пришёл очень неожиданно. Вернее - ответ был очень неожиданным. И от очень неожиданного человека. Даже постороннего.
Полина Степановна важно прошлась в своей шубе по приятному лёгкому морозцу - в магазин. Заодно подышав свежим воздухом. А возвращаясь, встретила соседку Людмилу, жившую напротив. Жену того самого выпивохи Николая, что помог ей мебель из контейнера разгружать. Полина Степановна подружилась с Людмилой - приятной толстушкой, и иногда останавливалась поболтать с ней о всяких мелочах. С соседями надо дружить. Это во всех отношениях самые близкие люди. И выручат, и подскажут, и последним поделятся. Если с ними ладить, конечно. Вот Людмила и подсказала.
Она, одев меховую безрукавку на фланелевый халат, чистила снег у своих ворот деревянной лопатой. Но, увидев соседку, стряхнула рукавицей снег с лавочки и села, поджидая её. В каракулях.
«Хорошая женщина - труженица, хлопотунья, - подумала Полина Степановна, заулыбавшись и подходя к Людмиле. - Весь дом держится на ней. Работает в три смены на хлебозаводе, троих сыновей-хулиганов воспитывает. Да ещё и мужа-алкоголика в придачу. Да всё бестолку - пьёт как подорванный. Но Людмила не унывает. Мне бы так».
- Здравствуй, Степановна! - сказала ей та, указав на лавку рядом с собой. - Сидай! Покалякаем. Не торопись.
- Да куда мне, пенсионерке, торопиться? Уже отторопилась, - улыбаясь, ответила Полина Степановна, садясь рядом с ней. - А ты, пчёлка, всё в трудах да заботах?
- Ага. Полон дом мужиков, а снег раскидывать мне. Тот… устал, те уроки делают. Заняты. Что-то вид у тебя неважнецкий, Степановна. Даже шуба не спасает. Аль случилось чего? - спросила она.
- Да что у меня может случиться? Так, по мелочи, - вздохнула та.
И вдруг взяла и рассказала ей, постороннему человеку, всё. Видать, у неё совсем тормоза сдали. И про внучкину чёрную кошку, от которой она из дома сбежала, и про то, что одна осталась. И даже почившего сынка зачем-то вспомнила. Всплакнула. Хорошо, что в кармане шубы ещё с прошлого года носовой платочек завалялся.
Людмила внимательно выслушала её. Посочувствовала:
- Невезучая ты, Степановна. Я бы вот не смогла одна жить. Для чего?
- Нет-нет, Людочка, я везучая, - спохватилась та, оправдываясь. - У меня ведь много чего в жизни случилось хорошего. Сыночка вырастила, он в больших чинах был. Невестку привёл - красавицу, музыкантшу. Мы с ней душа в душу жили, пока не померла. И внучку я вырастила - умницу. Она на математика учится.
- Да что ты всё про них? Ты о себе вспомни! - отмахнулась рукавицей соседка. - Я вот, к примеру, полгорода хлебом кормлю. Вяжу тёплые носки на продажу. Люди заказывают. Тебе не надо?
- Надо - две пары, - кивнула Полина Степановна и вдруг вспомнила: - А я ведь, Людочка, в театре выступала. На сцене, - улыбнулась она, вытирая платочком лицо. - Правда, в массовке. Но это так… здорово! Грех жаловаться. Не зря и я жизнь прожила - людей радовала, искусством занималась. Только вот всё равно за Ларочку обидно, - опять нахлынула на неё печаль. - Зачем ей в общежитии маяться, если теперь свой дом есть? С удобствами, со своей комнатой, да ещё с бабулей, которая обо всём позаботится. Не очень просторный и новый, правда, но для нас, двоих - просто хоромы. Для чего я его купила? Зачем сюда переехала? Я в А-ре в театральной кассе работала.
- А и правда - зачем? - вдруг согласилась с ней Людмила.- Была б при своём театре. Не надо было тебе эту хату брать.
Она, и правда, смотрела на неё с сочувствием.
- Что? Не нравятся новые соседи? - попыталась отшутиться Полина Степановна. - Может, вы сами хотели этот дом купить? Так ведь у вас было время подумать. Он же, говорят, три года пустовал.
- Мы? Избави бог, Степановна! - замахала на неё рукавицей соседка. - Вы, как соседи, мне ко двору пришлись. Но не в этом дело! Ты ж сама понимаешь, что худо вам в нём. А я скажу больше - после Белоглазов в этой хате никто жить не может. Как заговорённая. Нечисто там.
- Нечисто? Как это? - наморщила под шапочкой лоб Полина Степановна.- Плохо убираю?
- Да я не про то!
- А, черти у нас водятся? - сообразила Полина Степановна. - Ерунда какая!
- Не ерунда! Помнишь, Степановна, мой Николай тебя предупреждал? Чтобы этот дом не брала? - заявила соседка. - А ты не послушалась. Из него все жильцы потом сбежали. От нечисти!
- От нечисти? Это как? - задумалась она.
Но тут вспомнила что-то.
Тогда, выйдя с риэлтэром из дома, Полина Степановна с удивлением заметила, что какой-то незнакомый мужчина, сидевший на этой самой лавочке, делает ей знаки рукой. Мол - или сюда. Она и подошла. А тот начал плети какую-то околесицу. Выпивший он сильно был, вот, видать, и потянуло на разговоры. Он тоже что-то насчёт этой нечисти говорил. И что она наш дом... посещает. Только я ничего не поняла. Про какие-то свечи и пляски. Однако язык ему плохо подчинялся и Полина Степановна плохо его понимала. Да и спешила она - риелтор обещал подвезти её до её временно снимаемой квартиры. Она вежливо попрощалась и ушла. А потом забыла этот разговор.
- Да, да что-то такое ваш Николай мне говорил, - кивнула она. - Только я, Людочка, не верю в такое! Во всякую мистику и небывальщину. Говорят - людей надо бояться, Людочка. Что злее них никого на свете нет. Да только я таких не встречала ещё. Да и потом, я извиняюсь, Людочка - ваш-то Николай… употребляет. Так? Мало ли что человеку с пьяных покажется.
- Ну да, употребляет. А кто нынче без греха? - обидевшись за мужа, поджала губы Людмила. Сама она его частенько ругала, но чужим этого не дозволяла. - А мне-то ты веришь, Степановна? Я ведь вина даже по праздникам не пью - денег жалко. А тоже скажу, что лично в вашей хате разные нехорошие вещи видала.
-Ну…
- Не - ну, в кральки гну! Вот послушай меня!
Зимой дело было. Иду ночью со смены, глядь - а в вашей хате свечка на окне. И - горит. Большущая! И в доме чьи-то голоса слышны. А ведь он пустой стоял. А в другую ночь у вас там гармошка играла. И пел кто-то - жалостливо. Хотя света не было. И соседи не раз слыхали - будто пляшут у вас да хохот стоит. И громко ссорятся. И слова непонятные. Будто старорусские. А ведь в нём никто не жил! - сделала она большие глаза. - Ещё соседка Петровна - ну, ты знаешь её, говорила, будто не раз видала, как в эту калитку, - указала она на Полинин двор, - ночью в темноте кто-то заходил и выходил. Короче - шастал у вас кто-то нехороший. В пустой дом. А ещё - будто с чердака голоса раздавались. Ладно б ещё - в доме, а на чердак-то кто и зачем полез-то? И главное, - за каким лядом?
- Может, воры? - зябко передёрнула плечами Полина Степановна. Не верилось ей в эти россказни, но всё равно было неприятно. - Может, добро искали?
- Какое ещё добро. Степановна? Чердак пустой, все знают. А в доме одни лавки казачьи стоят вдоль стен, - возразила соседка. - Всем это известно - не раз помогали мебель заносить и выносить. Кто б туда полез? Что искать.
Полина Степановна тут же отвергла мысль, что искать что-то мог и муж Людмилы - Николай, с дружками-выпивохами. Неудобно такое думать про соседей. И в калитку - они же шастали. И ругались там. А старорусский... Она и сама могла бы принять тогда выпившего Николая за носителя некоего иного языка... А если ещё ночью и издалека…
Вспомнив всё это, Лара снова удивилась – как угадала истинную причину та весёлая врачица? Как назначила столь эффективное лечение? Может, экстрасенс? Впрочем, это уже неважно. Девочка Лара просто постаралась забыть ту историю и ту страшную летучую старуху. Было и прошло. В надежде, что такое больше никогда не повторится. Окончила школу с золотой медалью, учится теперь на физико-математическом факультете N-ского университета.
Может, не зря бытует мнение, что сложные математические науки провоцируют мозговые аномалии. Наверное, это её случай. Хоть она и обожает математику, а преподавать в школе её мечта, но что за училка, страдающая ночными галлюцинациями?
Лара осмотрелась.
Светало. Можно уже не бояться тёмных углов?
Всё снова повторяется?
«Ужасно! Неужели меня снова настиг лунатизм, который прогрессирует, опять требуя смены места жительства? – досадовала девушка. - А может это уже не лунатизм, а шизофрения? Ведь бабуля чёрную кошку не видела, только я. И, похоже, эта шизофрения прогрессирует гораздо быстрее, чем лунатизм. Сколько я тут прожила? Неделю? А кошка уже к самому горлу приступила. Такая не будет чикаться годами - как старуха, у которой пару лет только глаза были видны. Эта усмехающаяся тварь ещё раз появится из угла и всё – каюк мне…
Надо же было бабуле продать трёхкомнатную квартиру в хорошем и тихом месте и прикупить эту хибару, в которой и жить теперь нельзя! Шизофрения прогрессирует бешенными темпами! Как бы не пришлось отсюда переезжать, сменяя место жительства. А что на эти деньги купишь? – вздохнула она. – Ладно, уже начало светать. Может, ещё удастся поспать?»
Укутавшись в одеяло, девушка хотела прилечь, но вдруг села.
«Эврика! Я вернусь в общагу! А бабуля пусть тут живёт! Ей же шизофрения не грозит и кошмары не снятся. Буду её навещать иногда – без ночёвки. Бережёного бог бережёт. А потом, когда окончу вуз, я поеду в село и получу там квартиру. Вот тогда и заберу бабулю к себе жить! - решила она. - А что, отличный план!»
И, успокоившись, Лара уютно раскинулась на диванчике, погружаясь в дремоту…
В окнах посветлело.
«Не проспать бы лекцию, - проплыла мысль. - Но я же завела будиль...".
Часть 2
5.
За окном кухни на занесённых ветках сада искорками сверкал снег, сияло яркое зимнее солнце, а небо синело почти весенней лазурью. В N-ске так: под вечер зима и вьюга лютуют и снег метёт, а с утра - весна на дворе. Даже кое-где особо смелый одуванчик норовит расцвести.
Но Полина Степановна не замечала этой красоты.
Она варила борщ. Но делала это как-то задумчиво. И то и дело замирала: то над кастрюлей - с ложкой или половником в руке, то над кочаном капусты - с ножом. Или подолгу искала приправу, которая была на виду.
Полина Степановна с недоумением размышляла о странных событиях последних дней. Она чувствовала, что с внучкой творится что-то неладное. Что она совсем сбежала.
«Ведь как планировалось, когда я из А-ра уезжала?
Куплю жильё, Лара сюда из общаги переберётся. Чего ей в комнатушке, что на троих делится, ютиться? Что заживём в своих хоромах дружно и весело, как прежде. Правда, это не совсем хоромы, - осмотрелась она. - Но дом вполне в приличном состоянии - газ, удобства. Не беда, что потолки невысокие. Зато здесь тепло и уютно. Не хватает лишь цветов на окнах. Но я этим скоро займусь.
А что в итоге вышло?
И неделю Ларочка тут не прожила, как обратно сбежала в своё общежитие. Подумаешь - кошмар приснился, кошка чёрная привиделась! Со всеми бывает. А она утром встала сама не своя, круги под глазами, есть отказалась. Нельзя же быть такой впечатлительной! Глядишь - снова лунатиком бродить станет. Хотя я знаю лечение от этого - переезд. Если опять такое замечу, - вздохнула Полина Степановна. - Так ведь как заметить? Когда я её теперь увижу? А подружкам в общаге без разницы - лунатик она или просто спит на ходу. Они там все лунатики, - покачала она головой. - Потому что иначе математиком не станешь: книги читают - каждая по тонне. Вспомнить бы ещё, какие Ларе та врачица назначила успокоительные микстуры? - нахмурилась Полина Степановна. И успокоила себя: - Но это не проблема, в аптеке подскажут. А вот переезжать неохота. Повторить подобный подвиг для пенсионерки не просто - много сил и нервов требует. Которых у меня - кот наплакал. Да и после… Вон коробки до сих пор не разобраны и шторы не повешены. Только одно в порядок приведёшь, как другое захламляется. Или вовсе потерял - вспомнила она случаи, когда полдня искала скалку или паспорт. Или куртку, чтобы в магазин сходить. Иной раз в мороз в легком плащике бежала. - Какая-то я не та уже стала, вздохнула она. - Хотя, ради Ларочки придётся и переезжать, - опять вздохнула она. - Нечего ей по общежитиям скитаться. Вон мой Витюша не побоялся ради дочери высокий пост потерять, обжитое место бросить и в неизвестность уехать. Потом всё ведь наладилось.
А если и теперь… Прямо голова кругом».
Полина Степановна, уронив на пол банку с томатной пастой - вспомнила, как два дня назад Ларочка с утра убежала из дома. Бросив на ходу, что поживёт пока в общежитии. Ей там к зачётам удобнее готовиться.
«А чем тут-то неудобно? - поднимая уцелевшую банку и бросая томат в поджарку, посетовала Полина Степановна. - Кто тут отвлекает?
Ох, а чего это я микстуры ей собралась покупать? - спохватилась она. - Как же учиться-то? И простая валерьянка с пустырником подойдут - чтоб спала спокойнее и кошки разные не чудились, - решила она. И, вздохнув, оглядела пустующее пространство. - Стоило ли мне сюда переезжать, если внучке тут не по душе? Зачем променяла квартиру и её на эту старую ветошь? Или - ветхость? В общем - непонятно на что".
Она попробовала борщ, совершенно не чувствуя его вкуса. И ещё раз посолила. Чего-то в нём явно не хватало.
Честно говоря, Полине Степановне тоже не очень-то нравилось новое жильё. Неуютно здесь как-то. Может из-за не разобранных коробок? А порой ей бывало даже страшновато. Спит плохо, ночью теряет ориентацию, хотя комнат в доме не много. Ничего, она привыкнет. И расположение комнат запомнит - на новом месте всегда так. А вот за Ларочку волнительно - вернётся ли? Что ж она теперь всё время будет из дома убегать, если ей кошмар приснится? Эдак не набегаешься.
Честно говоря, оставаться здесь одной Полине Степановне не хотелось. Как-то так сложилось, что её все покидали. Росла в детдоме. Потом муж к другой ушёл, оставив её, девчонку, с младенцем на руках. А когда тот женился, вскоре невестка Арина умерла, оставив сиротой дочь-малютку. А потом и сынок Витюша рано ушёл из жизни. А теперь вот и последней радости лишилась. Вырастила внучку, а та сбежала от неё в общагу. Никому-то она не нужна...
Полина Степановна, уронив ложку в кипящий борщ, смахнула слезу.
«Что же теперь делать? Как жить? Как вернуть в опустевший дом счастье?».
В окошко кухни, будто сочувствуя ей, заглянул воробей, потешно завертев головой
«Ну, во-первых, уже выключить, наконец, плиту. Что вышло, то вышло, - спохватилась Полина Степановна, поворачивая реле.
И открыла хлебницу - кинуть корку воробью. Но там были одни крошки, которые она и высыпала в форточку. Но птичка, испугавшись, упорхнула на вишню, стряхнув с ветки снег.
«А во-вторых - надо сходить в магазин, а то хлеба нет», - решила она.
И стала искать куртку, которая, как всегда куда-то делась. Пришлось надевать старую каракулевую шубу.
«Мы, дворяне, такие, - усмехнулась она, пристраивая на голову кокетливую каракулевую шапочку, купленную ей ещё Виктором. - Завтракаем в манто, а в булочную ходим в песцах!»
Настроение как-то посветлело. Всё же для женщины очень важно, как она выглядит.
Тут и ответ на её вопросы пришёл - о том, что ей делать. Причём, пришёл очень неожиданно. Вернее - ответ был очень неожиданным. И от очень неожиданного человека. Даже постороннего.
Полина Степановна важно прошлась в своей шубе по приятному лёгкому морозцу - в магазин. Заодно подышав свежим воздухом. А возвращаясь, встретила соседку Людмилу, жившую напротив. Жену того самого выпивохи Николая, что помог ей мебель из контейнера разгружать. Полина Степановна подружилась с Людмилой - приятной толстушкой, и иногда останавливалась поболтать с ней о всяких мелочах. С соседями надо дружить. Это во всех отношениях самые близкие люди. И выручат, и подскажут, и последним поделятся. Если с ними ладить, конечно. Вот Людмила и подсказала.
Она, одев меховую безрукавку на фланелевый халат, чистила снег у своих ворот деревянной лопатой. Но, увидев соседку, стряхнула рукавицей снег с лавочки и села, поджидая её. В каракулях.
«Хорошая женщина - труженица, хлопотунья, - подумала Полина Степановна, заулыбавшись и подходя к Людмиле. - Весь дом держится на ней. Работает в три смены на хлебозаводе, троих сыновей-хулиганов воспитывает. Да ещё и мужа-алкоголика в придачу. Да всё бестолку - пьёт как подорванный. Но Людмила не унывает. Мне бы так».
- Здравствуй, Степановна! - сказала ей та, указав на лавку рядом с собой. - Сидай! Покалякаем. Не торопись.
- Да куда мне, пенсионерке, торопиться? Уже отторопилась, - улыбаясь, ответила Полина Степановна, садясь рядом с ней. - А ты, пчёлка, всё в трудах да заботах?
- Ага. Полон дом мужиков, а снег раскидывать мне. Тот… устал, те уроки делают. Заняты. Что-то вид у тебя неважнецкий, Степановна. Даже шуба не спасает. Аль случилось чего? - спросила она.
- Да что у меня может случиться? Так, по мелочи, - вздохнула та.
И вдруг взяла и рассказала ей, постороннему человеку, всё. Видать, у неё совсем тормоза сдали. И про внучкину чёрную кошку, от которой она из дома сбежала, и про то, что одна осталась. И даже почившего сынка зачем-то вспомнила. Всплакнула. Хорошо, что в кармане шубы ещё с прошлого года носовой платочек завалялся.
Людмила внимательно выслушала её. Посочувствовала:
- Невезучая ты, Степановна. Я бы вот не смогла одна жить. Для чего?
- Нет-нет, Людочка, я везучая, - спохватилась та, оправдываясь. - У меня ведь много чего в жизни случилось хорошего. Сыночка вырастила, он в больших чинах был. Невестку привёл - красавицу, музыкантшу. Мы с ней душа в душу жили, пока не померла. И внучку я вырастила - умницу. Она на математика учится.
- Да что ты всё про них? Ты о себе вспомни! - отмахнулась рукавицей соседка. - Я вот, к примеру, полгорода хлебом кормлю. Вяжу тёплые носки на продажу. Люди заказывают. Тебе не надо?
- Надо - две пары, - кивнула Полина Степановна и вдруг вспомнила: - А я ведь, Людочка, в театре выступала. На сцене, - улыбнулась она, вытирая платочком лицо. - Правда, в массовке. Но это так… здорово! Грех жаловаться. Не зря и я жизнь прожила - людей радовала, искусством занималась. Только вот всё равно за Ларочку обидно, - опять нахлынула на неё печаль. - Зачем ей в общежитии маяться, если теперь свой дом есть? С удобствами, со своей комнатой, да ещё с бабулей, которая обо всём позаботится. Не очень просторный и новый, правда, но для нас, двоих - просто хоромы. Для чего я его купила? Зачем сюда переехала? Я в А-ре в театральной кассе работала.
- А и правда - зачем? - вдруг согласилась с ней Людмила.- Была б при своём театре. Не надо было тебе эту хату брать.
Она, и правда, смотрела на неё с сочувствием.
- Что? Не нравятся новые соседи? - попыталась отшутиться Полина Степановна. - Может, вы сами хотели этот дом купить? Так ведь у вас было время подумать. Он же, говорят, три года пустовал.
- Мы? Избави бог, Степановна! - замахала на неё рукавицей соседка. - Вы, как соседи, мне ко двору пришлись. Но не в этом дело! Ты ж сама понимаешь, что худо вам в нём. А я скажу больше - после Белоглазов в этой хате никто жить не может. Как заговорённая. Нечисто там.
- Нечисто? Как это? - наморщила под шапочкой лоб Полина Степановна.- Плохо убираю?
- Да я не про то!
- А, черти у нас водятся? - сообразила Полина Степановна. - Ерунда какая!
- Не ерунда! Помнишь, Степановна, мой Николай тебя предупреждал? Чтобы этот дом не брала? - заявила соседка. - А ты не послушалась. Из него все жильцы потом сбежали. От нечисти!
- От нечисти? Это как? - задумалась она.
Но тут вспомнила что-то.
Тогда, выйдя с риэлтэром из дома, Полина Степановна с удивлением заметила, что какой-то незнакомый мужчина, сидевший на этой самой лавочке, делает ей знаки рукой. Мол - или сюда. Она и подошла. А тот начал плети какую-то околесицу. Выпивший он сильно был, вот, видать, и потянуло на разговоры. Он тоже что-то насчёт этой нечисти говорил. И что она наш дом... посещает. Только я ничего не поняла. Про какие-то свечи и пляски. Однако язык ему плохо подчинялся и Полина Степановна плохо его понимала. Да и спешила она - риелтор обещал подвезти её до её временно снимаемой квартиры. Она вежливо попрощалась и ушла. А потом забыла этот разговор.
- Да, да что-то такое ваш Николай мне говорил, - кивнула она. - Только я, Людочка, не верю в такое! Во всякую мистику и небывальщину. Говорят - людей надо бояться, Людочка. Что злее них никого на свете нет. Да только я таких не встречала ещё. Да и потом, я извиняюсь, Людочка - ваш-то Николай… употребляет. Так? Мало ли что человеку с пьяных покажется.
- Ну да, употребляет. А кто нынче без греха? - обидевшись за мужа, поджала губы Людмила. Сама она его частенько ругала, но чужим этого не дозволяла. - А мне-то ты веришь, Степановна? Я ведь вина даже по праздникам не пью - денег жалко. А тоже скажу, что лично в вашей хате разные нехорошие вещи видала.
-Ну…
- Не - ну, в кральки гну! Вот послушай меня!
Зимой дело было. Иду ночью со смены, глядь - а в вашей хате свечка на окне. И - горит. Большущая! И в доме чьи-то голоса слышны. А ведь он пустой стоял. А в другую ночь у вас там гармошка играла. И пел кто-то - жалостливо. Хотя света не было. И соседи не раз слыхали - будто пляшут у вас да хохот стоит. И громко ссорятся. И слова непонятные. Будто старорусские. А ведь в нём никто не жил! - сделала она большие глаза. - Ещё соседка Петровна - ну, ты знаешь её, говорила, будто не раз видала, как в эту калитку, - указала она на Полинин двор, - ночью в темноте кто-то заходил и выходил. Короче - шастал у вас кто-то нехороший. В пустой дом. А ещё - будто с чердака голоса раздавались. Ладно б ещё - в доме, а на чердак-то кто и зачем полез-то? И главное, - за каким лядом?
- Может, воры? - зябко передёрнула плечами Полина Степановна. Не верилось ей в эти россказни, но всё равно было неприятно. - Может, добро искали?
- Какое ещё добро. Степановна? Чердак пустой, все знают. А в доме одни лавки казачьи стоят вдоль стен, - возразила соседка. - Всем это известно - не раз помогали мебель заносить и выносить. Кто б туда полез? Что искать.
Полина Степановна тут же отвергла мысль, что искать что-то мог и муж Людмилы - Николай, с дружками-выпивохами. Неудобно такое думать про соседей. И в калитку - они же шастали. И ругались там. А старорусский... Она и сама могла бы принять тогда выпившего Николая за носителя некоего иного языка... А если ещё ночью и издалека…
