- Зачем кому-то на гармошке играть в заброшенном доме в потёмках? И чего там со свечой искать? Пуговицу под лавкой?
Ну, этот вопрос посложнее. Хотя ведь мог тот же Николай обронить какую мелочь или купюру. А потом искать её со свечой. Или с телефоном. Потому-то Николай и отваживал её от покупки дома, страху нагонял. Потому и запугивал. Но сейчас Людмиле это зачем? У них там была эта… как её - малина.
- Нет, Степановна, учти - в твоей хате, точно, нечисть водится! Я зря не скажу. И вся округа про то знает!
Конечно. Очень удобно такие слухи распускать - чтобы малину не раскрыли. Но Полина Степановна сама застыдилась этих мыслей. Тогда, действительно - откуда слухи?
- Ну да, лавки в доме были. Я сама на них спала, пока контейнер не пришёл. Все бока отлежала, - задумчиво протянула она, не зная, что и возразить. - Сейчас они во дворе стоят. Старинные - со спинками резными. Хотите, Людмила, вам подарю?
- Э, не-ет, Степановна! Мне с вашего чудного дома ничего не надо! - отмахнулась та рукавицей. - Ни лавок! Ни гвоздика!
- Дом как дом! - отмахнулась Полина Степановна - уже кожаной перчаткой.
Она немного обиделась за своё жильё - сплетни, страхи, наговоры - будто оно чумой заражено.
Хотя сама она ничего такого в нём не замечала. А ведь уже пару месяцев прожила.
- Старенький, правда, - рассуждала она. - Но на лучший моих денег не хватило. Да ещё оставить надо было немного - чтобы Лару выучить. А люди… Мало ли что они выдумают? Особенно когда выпьют. Не все деньги на вино экономят. Да и вам, Людмила, может, всё это от усталости показалось? Про свечки и гармошки. Спать вас клонило, вот и привиделось-прислышалось.
- Мне никогда и ничего не прислышивается! - отрезала Людмила. - А чего ж тогда ваша Ларка из дома сбежала? - прищурившись, парировала она.
Полина Степановна сникла:
- Сама не знаю - чего? сон плохой приснился. Впечатлительная.
- А я знаю! Нечисть её выжила! Скоро и до тебя доберётся.
- Зачем я ей? - попыталась отшутиться Полина Степановна. - Да и не верю я в неё.
- Ей это пофиг! А хочешь, я тебе добрый совет дам? А дальше уж ты, Степановна, сама решай. А ежели послушаешь меня, то хуже не будет, - заявила соседка. - Жалеючи говорю.
- Какой совет? - с надеждой посмотрела на неё Полина Степановна. - А, наверное, вы меня в церковь пошлёте?
- В церковь - само собой. Но это тебе не поможет, - уверенно заявила та. - Потому как дом твой старый, закоренелый. К Шептунке тебе надо, вот что! Самое верное средство! Я и адресок дам.
- К кому? Шептунье? - растерялась Полина Степановна. - Это кто такая?
- Шептунка не шептунья! А проще говоря - знахарка. Людей она заговорами да шептаньями лечит.
- Ведьма, что ли? - удивилась Полина Степановна. - Это ж…
- Их всяко называют! - перебила её соседка. - Ведьмы это те, кто людям жизнь портят. А знахарки помогают, - авторитетно заявила она. - Эта - очень сильная знахарка. Её еще Бондарчихой кличут. Они, Бондаревы - очень старинный знахарский род. У неё и мать, и бабка шептали. И прабабка много чего знала.
- Ну, хорошо. Она знает. А мне что этой Шептунке рассказывать? - разочарованно заявила Полина Степановна. - Про вашу нечисть? Про разговоры? Так я в это не верю. Чем она мне поможет? И причём тут моя Лара?
- Шептунка сама тебе всё скажет! Ей не надо ничего говорить, - сказала Людмила покровительственно. Будто была её личным доверительным лицом. - Главное это прийти. Может, она и Ларку твою излечит. Порчь выведет. Она ведь даже на расстоянии порчу снимает.
- Так уж и на расстоянии? - не поверила Полина Степановна. - А вы, Людочка, тоже у неё были? Вашего Николая, наверное, лечили? Чтобы не употреблял? - догадалась она. - Так я его вчера видела. И он опять … навеселе, - сказала она с сомнением.
Не одобряла Полина Степановна столь дремучее невежество.
Двадцать первый век на дворе, корабли в космос летают, а наивные люди по знахаркам ходят. Как встарь.
- Так ведь не сразу ж помогает. Время надо, - поджала губы Людмила. - Ну, не хочешь, как хочешь, Степановна. А только без Шептунки тебе никак не обойтись. - И встала с лавки. - Ну, чот заболталась я с тобой. А мне ещё курей кормить.
Полина Степановна только рукой в ответ махнула. Мол, обойдёмся как-нибудь без шептуний. Шептунок. В общем - без знахарок.
И направилась к своей калитке.
В которую, сказывают, по ночам всякие нечисти шастают. Чего только не придумают! Но, на всякий случай, она закрыла её изнутри на два оборота ключа. Она больше верила в реальных людей, которым её вселение испортило здесь малину.
6.
Дома, пообедав борщом и тефтелями, так и не улучшившими свой вкус, Полина Степановна всё думала за Людмилину протеже - шептунью… Шептунку. Бондарчиху, короче. Ведьму.
И лишь головой качала.
Вот ведь придумала, куда её отправить! Адресок предлагала. Ей, не верившей ни в какую мистику и чертовщину.
Ведь кассиром в театре Полина Степановна работала не всегда. Было время - она училась на массовика-затейника в училище. Жаль что не долго - бросила через полгода из-за беременности. Но юная Полина успела повыступать с агитбригадой в трудовых коллективах. В том числе - с атеистическими речёвками и сценками. И что в итоге? Люди остались всё такими же отсталыми. Верят во всякую… небывальщину. В проклятия и заговоры. Хотя Людмилу можно понять - хочется ей мужа от пьянки отучить, вот она и мечется по шепткункам. Куда ж ей без веры в чудо? Ну, что ж, каждому своё. Ей вот - в одиночестве век коротать. Ей - с мужем нянчится.
Потом была всякая суета и очередная попытка разобрать коробки и разложить вещи из пакетов. В итоге она окончательно запуталась - где что лежит и куда всё подевалось. Просто Бермудский треугольник. Только там самолёты пропадают, а тут - блузки, платья и постельное бельё.
Ларочка к вечеру так и не приехала. Зря только Полина Степановна наварила такую большую кастрюлю борща. И правильно, что осталась в общаге. Возможно, он бы ей не понравился. И тефтелек она сегодня навертела тоже безвкусных. Ничего, потом приготовит что-то аппетитное. Плов, например.
Полина Степановна старательно отвлекала себя, стараясь не думать о плохом. Рассматривала старые альбомы с фотографиями молодых и красивых сына Витеньки и невестки Аринушки, и маленькой Ларочки. Свои - когда она участвовала в массовке. Как быстро пролетела жизнь! Какие были счастливые времена! А потом, чтобы не дать возможность печали одолеть её, легла спать пораньше. Выпив перед этим двойную порцию валерьянки. И кое-как уснула…
Но уже за полночь Полина Степановна проснулась от ощущения, что по дому кто-то ходит. В коридоре раздавались громкие шаги и вот кто-то, совершенно не таясь, топая, вошёл к ней в комнату…
Её сердце забилось от страха, как птичка в клетке. В голову ударил жар, а ноги и руки будто окунули в ледяную воду. Полина Степановна хотела немедленно вскочить, включить свет и схватить стоящий на тумбочке чугунный бюст Станиславского. Им, подаренным ей коллективом артистов к уходу на пенсию, можно было впечатлить не только любителей театра. Но её тело, будто закамнев, отказалось подчиняться - ей на грудь будто рухнула бетонная плита.
И тут, выступив из тьмы, над ней склонилась фигура в тёмном балахоне. Вместо лица под капюшоном виднелся лишь чёрный провал, а на её груди пылал зелёным пламенем крест.
Полина Степановна от ужаса едва не лишилась сознания. Но - увы, не лишилась.
- Кто вы? - просипела она зачем-то.
Какая ей разница, в конце концов, кто её сейчас задушит или убьёт?
- Смерть твоя! - ответила инфернальная фигура голосом схожим с громыханием камней, ссыпавшихся в пропасть. - Скажешь мне, где твоя Ларка - жива будешь.
- А-а! - зачем-то попыталась крикнуть Полина Степановна.
Кто её может услышать в совершенно пустом доме?
Но тут груз, давящий ей на грудь, многократно увеличился, а её слабый голос пропал окончательно.
- Молчать! Раздавлю! Говори - где внучка? - угрожающе загромыхал провал капюшона.
Так молчать или говорить? Полина Степановна решила, что лучше, всё же, говорить.
- В общаге она, - прохрипела погибающая от ужаса Полина Степановна.
- Когда она вернётся домой?
- Сама н-не знаю! - честно ответила старушка.
Она и не пыталась что-то скрыть. Разве призрака обманешь?
И тут адское исчадие злобно расхохоталось и сгинуло. А многотонный груз с груди исчез.
Что это было? Или кто? Что ему было надо?
Полина Степановна, едва силы к ней вернулись, резво вскочила с кровати и бросилась вон из дома. Как была, раздетая - в ночнушке и босиком. Ласточкой промчавшись через двор, она выскочила в калитку на улицу. Благо - ключ был в замке.
Едва начинало светать и фонари всё ещё горели. Нигде никого. Даже собаки куда-то попрятались. Одну Полину Степановну спозаранку, будто нечистая сила куда-то несёт.
И куда бежать? И тут она вспомнила - куда.
Подбежав к Людмилиным воротам, она принялась колотить в них кулаками. И так громыхала до тех пор, пока калитка в них не отворилась. А в ней не возникла переполошённая Людмила. Она тоже была в ночнушке, но, правда, ещё в кое-как накинутом на неё фланелевом халате и калошах.
- Кто тут? Что случилось? - заполошно вскричала она, испуганно озираясь.
Но увидев соседку, немного расслабилась.
- Фух! Это ты, Степановна? - И, зябко кутаясь в халат, строго спросила: - Чего это ты мне спозаранку тут ворота ломаешь? Ты их строила?
- Я это! Да! - стуча зубами - то ли от страха, то ли от холода, сказала не похожая на себя Полина Степановна.
- А я уж думала - полиция за моим Колькой пришла. И что он по пьяни что-то натворил. А тебе чего надо?
- Дай адрес! - срывающимся голосом потребовала Полина Степановна.
- Чей? - удивилась Людмила.
Но, вглядевшись в раздетую и разутую соседку с совершенно безумными глазами и растрёпанными волосами, понимающе сказала: - А, Шептункин?
- Да! Дай!
- Да ты чо без обуви? От кого убегала? Что, нечисть совсем одолела? - ахнула соседка.
И, получив ответный кивок, продиктовала адрес. Про себя даже порадовавшись, что это всего лишь нечисть. Да к тому же - соседке явилась. А не полиция и к ней в дом.
- Однако, эк, тебя, Степановна, проняло! А ведь упреждал муж! Не надо было эту хату…, - проговорила Людмила, но не договорила.
Потому что Полина Степановна резко развернулась и деревянной походкой направилась через дорогу к себе домой. Ещё бы ей не задеревенеть - босиком да по снегу!
- Полевая, девятнадцать. Полевая девятнадцать, - шептала Полина Степановна, входя в распахнутую калитку и забыв её закрыть за собой.
Да чего уж! Не помогают тут замки. Нечисть их не признаёт. Так и шастает сквозь всё - туда-сюда. С зелёными крестами.
И что теперь делать? Надо бы Ларе сказать, чтобы сюда не возвращалась.
Но сначала - к Шептунке. На неё одна надежда.
Ясное дело, что в дом возвращаться Полина Степановна не стала и дальше коридора не пошла. Дрожа, сидела там босая и в ночнушке, поскольку, убегая, оставила дверь открытой и всё тепло из коридора улетучилось. Повезло, что тут стояла табуреточка для обувания. На ней она и пристроилась, поджав под себя ноги и накинув на плечи старую клетчатую шаль. Неведомо откуда взявшуюся там на крючке. Она не вешала. И вообще не помнила такую. Может, прежний хозяин забыл? Но ведь она всё тут перемывала и никакой шали тогда в помине не было. Ну, неважно это - сейчас она оказалась очень кстати. На ключ Полина Степановна не закрывалась - чтобы в случае очередного нашествия зелёных монахов успеть выскочить на улицу. Кстати оказалось и то, что в коридоре была батарея. Которую она тоже раньше не замечала. Видать, значения не придавала. Теперь - придала.
Постепенно в выстуженном коридорчике стало вполне терпимо. И Полина Степановна смогла даже немного размышлять.
Её мир за эту ночь перевернулся. Всякие ведьмы, вурдалаки, русалки и привидения - существуют. И точка. Если бы сейчас к ней подсела соседка Людмила, она б соглашалась с каждым её словом. Да, напрасно она не послушала Николая - даже на старорусском, напрасно сразу не взяла у Людмилы адрес и вчера не побежала к Шептунке. Глядишь - не было б ни каких зелёных монахов. Знахарка б их… заговорила.
Зря, выходит, она, отплясывая в агитбригаде, людям головы морочила. Правду от них скрывая. Но это чисто по неведению. Теперь ведает.
И тут ей вспомнились детские Ларочкины жалобы - то на чьи-то красные глаза, то на летающую по дому старуху. А она от неё отмахивалась и поговорки советовала. Бедный ребёнок! Видать, ей тогда сильно досталось, коли она в лунатика превратилась. Как она сегодня. Точно - тот дом тоже был с нечистью. Хотя и новый, незакоренелый. А теперь вот внучку чёрная кошка чуть не загрызла. А она не поверила. Вот Ларочка и сбежала из этого закоренелого дома. А кто б не сбежал? Если её бабуля вела себя, как фашист. Если б не зелёный монах…
Полина Степановна даже всплакнула.
И не от жалости к себе, а от досады. Зачем она сказала этому ужасному привидению, где Лара. А вдруг оно к ней в общагу припожалует со своей бетонной плитой? Правильно говорила Людмила - без Шептунки мне никак не обойтись. Надо бежать к ней немедленно! Только б восхода солнца дождаться!
Но постепенно Полина Степановна немного успокоилась.
Хорошо, что у неё, благодаря Людмиле, теперь есть надежда. А вдруг Бондарчиха - и вправду, защитит её дом от нечисти. Главное в её нынешнем положении было что-то делать. А не сидеть на месте в этом коридорчике. Потому что мир вокруг неё начинал предательски рушиться и проседать. И, она в нём потерялась. Скорее бы уж день настал, а то ведь всякая нечисть - Полина Степановна в этом лично убедилась, повадилась шастать во тьме. Со своими крестами и плитами.
7.
И вот солнце взошло.
Собралась Полина Степановна быстро. Только забежала в дом, схватив сапоги и каракулевую шубу с шапкой. Надела всё это на ночнушку и на босу ногу. Хорошо, что в кармане шубы всё также лежал кошелёк.
На остановке она расспросила - как добраться до Полевой улицы. Знающие люди нашлись - подсказали и номер троллейбуса и остановку.
И вот она на улочке, носящей это скромное название.
Это действительно оказалась всего лишь улочка: узкая, петлистая, с покосившимися заборами и старенькими домишками-хатами о два-три оконца. Вдоль тротуаров росли развесистые вишни и абрикосы. Во дворах рвались с цепей огромные псы. По этой Полевой, казалось, кроме арбы ничего и не проедет. Полина Степановна даже не ожидала, что в краевом центре могут быть такие глухие уголки - будто привет из прошлого века. Хотя улица, с которой она повернула, была вполне себе современной - с высотными домами, стеклянными магазинами и бешеным автомобильным потоком. Осмотревшись, Полина Степановна быстро припустила в сторону убыли нумерации. А вот и нужный дом, возле него стояла толпа людей. Будто на свадьбу сюда явились. Или, скорее, на похороны. Поскольку вид у большинства был не радостный. Здесь были и молодые, и пожилые, а кое-кто привёл детей. Им в первую очередь уступали места на стареньких стульях и тёмных лавках, стоящих во дворе и снаружи. Кто-то щеголял в норковых шубах, а кто-то был едва одет.
«Сколько же здесь народа! Человек двести! А за день, наверное, до тысячи проходит. Какую нечистая сила силу взяла! - удивилась Полина Степановна.
Ну, этот вопрос посложнее. Хотя ведь мог тот же Николай обронить какую мелочь или купюру. А потом искать её со свечой. Или с телефоном. Потому-то Николай и отваживал её от покупки дома, страху нагонял. Потому и запугивал. Но сейчас Людмиле это зачем? У них там была эта… как её - малина.
- Нет, Степановна, учти - в твоей хате, точно, нечисть водится! Я зря не скажу. И вся округа про то знает!
Конечно. Очень удобно такие слухи распускать - чтобы малину не раскрыли. Но Полина Степановна сама застыдилась этих мыслей. Тогда, действительно - откуда слухи?
- Ну да, лавки в доме были. Я сама на них спала, пока контейнер не пришёл. Все бока отлежала, - задумчиво протянула она, не зная, что и возразить. - Сейчас они во дворе стоят. Старинные - со спинками резными. Хотите, Людмила, вам подарю?
- Э, не-ет, Степановна! Мне с вашего чудного дома ничего не надо! - отмахнулась та рукавицей. - Ни лавок! Ни гвоздика!
- Дом как дом! - отмахнулась Полина Степановна - уже кожаной перчаткой.
Она немного обиделась за своё жильё - сплетни, страхи, наговоры - будто оно чумой заражено.
Хотя сама она ничего такого в нём не замечала. А ведь уже пару месяцев прожила.
- Старенький, правда, - рассуждала она. - Но на лучший моих денег не хватило. Да ещё оставить надо было немного - чтобы Лару выучить. А люди… Мало ли что они выдумают? Особенно когда выпьют. Не все деньги на вино экономят. Да и вам, Людмила, может, всё это от усталости показалось? Про свечки и гармошки. Спать вас клонило, вот и привиделось-прислышалось.
- Мне никогда и ничего не прислышивается! - отрезала Людмила. - А чего ж тогда ваша Ларка из дома сбежала? - прищурившись, парировала она.
Полина Степановна сникла:
- Сама не знаю - чего? сон плохой приснился. Впечатлительная.
- А я знаю! Нечисть её выжила! Скоро и до тебя доберётся.
- Зачем я ей? - попыталась отшутиться Полина Степановна. - Да и не верю я в неё.
- Ей это пофиг! А хочешь, я тебе добрый совет дам? А дальше уж ты, Степановна, сама решай. А ежели послушаешь меня, то хуже не будет, - заявила соседка. - Жалеючи говорю.
- Какой совет? - с надеждой посмотрела на неё Полина Степановна. - А, наверное, вы меня в церковь пошлёте?
- В церковь - само собой. Но это тебе не поможет, - уверенно заявила та. - Потому как дом твой старый, закоренелый. К Шептунке тебе надо, вот что! Самое верное средство! Я и адресок дам.
- К кому? Шептунье? - растерялась Полина Степановна. - Это кто такая?
- Шептунка не шептунья! А проще говоря - знахарка. Людей она заговорами да шептаньями лечит.
- Ведьма, что ли? - удивилась Полина Степановна. - Это ж…
- Их всяко называют! - перебила её соседка. - Ведьмы это те, кто людям жизнь портят. А знахарки помогают, - авторитетно заявила она. - Эта - очень сильная знахарка. Её еще Бондарчихой кличут. Они, Бондаревы - очень старинный знахарский род. У неё и мать, и бабка шептали. И прабабка много чего знала.
- Ну, хорошо. Она знает. А мне что этой Шептунке рассказывать? - разочарованно заявила Полина Степановна. - Про вашу нечисть? Про разговоры? Так я в это не верю. Чем она мне поможет? И причём тут моя Лара?
- Шептунка сама тебе всё скажет! Ей не надо ничего говорить, - сказала Людмила покровительственно. Будто была её личным доверительным лицом. - Главное это прийти. Может, она и Ларку твою излечит. Порчь выведет. Она ведь даже на расстоянии порчу снимает.
- Так уж и на расстоянии? - не поверила Полина Степановна. - А вы, Людочка, тоже у неё были? Вашего Николая, наверное, лечили? Чтобы не употреблял? - догадалась она. - Так я его вчера видела. И он опять … навеселе, - сказала она с сомнением.
Не одобряла Полина Степановна столь дремучее невежество.
Двадцать первый век на дворе, корабли в космос летают, а наивные люди по знахаркам ходят. Как встарь.
- Так ведь не сразу ж помогает. Время надо, - поджала губы Людмила. - Ну, не хочешь, как хочешь, Степановна. А только без Шептунки тебе никак не обойтись. - И встала с лавки. - Ну, чот заболталась я с тобой. А мне ещё курей кормить.
Полина Степановна только рукой в ответ махнула. Мол, обойдёмся как-нибудь без шептуний. Шептунок. В общем - без знахарок.
И направилась к своей калитке.
В которую, сказывают, по ночам всякие нечисти шастают. Чего только не придумают! Но, на всякий случай, она закрыла её изнутри на два оборота ключа. Она больше верила в реальных людей, которым её вселение испортило здесь малину.
6.
Дома, пообедав борщом и тефтелями, так и не улучшившими свой вкус, Полина Степановна всё думала за Людмилину протеже - шептунью… Шептунку. Бондарчиху, короче. Ведьму.
И лишь головой качала.
Вот ведь придумала, куда её отправить! Адресок предлагала. Ей, не верившей ни в какую мистику и чертовщину.
Ведь кассиром в театре Полина Степановна работала не всегда. Было время - она училась на массовика-затейника в училище. Жаль что не долго - бросила через полгода из-за беременности. Но юная Полина успела повыступать с агитбригадой в трудовых коллективах. В том числе - с атеистическими речёвками и сценками. И что в итоге? Люди остались всё такими же отсталыми. Верят во всякую… небывальщину. В проклятия и заговоры. Хотя Людмилу можно понять - хочется ей мужа от пьянки отучить, вот она и мечется по шепткункам. Куда ж ей без веры в чудо? Ну, что ж, каждому своё. Ей вот - в одиночестве век коротать. Ей - с мужем нянчится.
Потом была всякая суета и очередная попытка разобрать коробки и разложить вещи из пакетов. В итоге она окончательно запуталась - где что лежит и куда всё подевалось. Просто Бермудский треугольник. Только там самолёты пропадают, а тут - блузки, платья и постельное бельё.
Ларочка к вечеру так и не приехала. Зря только Полина Степановна наварила такую большую кастрюлю борща. И правильно, что осталась в общаге. Возможно, он бы ей не понравился. И тефтелек она сегодня навертела тоже безвкусных. Ничего, потом приготовит что-то аппетитное. Плов, например.
Полина Степановна старательно отвлекала себя, стараясь не думать о плохом. Рассматривала старые альбомы с фотографиями молодых и красивых сына Витеньки и невестки Аринушки, и маленькой Ларочки. Свои - когда она участвовала в массовке. Как быстро пролетела жизнь! Какие были счастливые времена! А потом, чтобы не дать возможность печали одолеть её, легла спать пораньше. Выпив перед этим двойную порцию валерьянки. И кое-как уснула…
Но уже за полночь Полина Степановна проснулась от ощущения, что по дому кто-то ходит. В коридоре раздавались громкие шаги и вот кто-то, совершенно не таясь, топая, вошёл к ней в комнату…
Её сердце забилось от страха, как птичка в клетке. В голову ударил жар, а ноги и руки будто окунули в ледяную воду. Полина Степановна хотела немедленно вскочить, включить свет и схватить стоящий на тумбочке чугунный бюст Станиславского. Им, подаренным ей коллективом артистов к уходу на пенсию, можно было впечатлить не только любителей театра. Но её тело, будто закамнев, отказалось подчиняться - ей на грудь будто рухнула бетонная плита.
И тут, выступив из тьмы, над ней склонилась фигура в тёмном балахоне. Вместо лица под капюшоном виднелся лишь чёрный провал, а на её груди пылал зелёным пламенем крест.
Полина Степановна от ужаса едва не лишилась сознания. Но - увы, не лишилась.
- Кто вы? - просипела она зачем-то.
Какая ей разница, в конце концов, кто её сейчас задушит или убьёт?
- Смерть твоя! - ответила инфернальная фигура голосом схожим с громыханием камней, ссыпавшихся в пропасть. - Скажешь мне, где твоя Ларка - жива будешь.
- А-а! - зачем-то попыталась крикнуть Полина Степановна.
Кто её может услышать в совершенно пустом доме?
Но тут груз, давящий ей на грудь, многократно увеличился, а её слабый голос пропал окончательно.
- Молчать! Раздавлю! Говори - где внучка? - угрожающе загромыхал провал капюшона.
Так молчать или говорить? Полина Степановна решила, что лучше, всё же, говорить.
- В общаге она, - прохрипела погибающая от ужаса Полина Степановна.
- Когда она вернётся домой?
- Сама н-не знаю! - честно ответила старушка.
Она и не пыталась что-то скрыть. Разве призрака обманешь?
И тут адское исчадие злобно расхохоталось и сгинуло. А многотонный груз с груди исчез.
Что это было? Или кто? Что ему было надо?
Полина Степановна, едва силы к ней вернулись, резво вскочила с кровати и бросилась вон из дома. Как была, раздетая - в ночнушке и босиком. Ласточкой промчавшись через двор, она выскочила в калитку на улицу. Благо - ключ был в замке.
Едва начинало светать и фонари всё ещё горели. Нигде никого. Даже собаки куда-то попрятались. Одну Полину Степановну спозаранку, будто нечистая сила куда-то несёт.
И куда бежать? И тут она вспомнила - куда.
Подбежав к Людмилиным воротам, она принялась колотить в них кулаками. И так громыхала до тех пор, пока калитка в них не отворилась. А в ней не возникла переполошённая Людмила. Она тоже была в ночнушке, но, правда, ещё в кое-как накинутом на неё фланелевом халате и калошах.
- Кто тут? Что случилось? - заполошно вскричала она, испуганно озираясь.
Но увидев соседку, немного расслабилась.
- Фух! Это ты, Степановна? - И, зябко кутаясь в халат, строго спросила: - Чего это ты мне спозаранку тут ворота ломаешь? Ты их строила?
- Я это! Да! - стуча зубами - то ли от страха, то ли от холода, сказала не похожая на себя Полина Степановна.
- А я уж думала - полиция за моим Колькой пришла. И что он по пьяни что-то натворил. А тебе чего надо?
- Дай адрес! - срывающимся голосом потребовала Полина Степановна.
- Чей? - удивилась Людмила.
Но, вглядевшись в раздетую и разутую соседку с совершенно безумными глазами и растрёпанными волосами, понимающе сказала: - А, Шептункин?
- Да! Дай!
- Да ты чо без обуви? От кого убегала? Что, нечисть совсем одолела? - ахнула соседка.
И, получив ответный кивок, продиктовала адрес. Про себя даже порадовавшись, что это всего лишь нечисть. Да к тому же - соседке явилась. А не полиция и к ней в дом.
- Однако, эк, тебя, Степановна, проняло! А ведь упреждал муж! Не надо было эту хату…, - проговорила Людмила, но не договорила.
Потому что Полина Степановна резко развернулась и деревянной походкой направилась через дорогу к себе домой. Ещё бы ей не задеревенеть - босиком да по снегу!
- Полевая, девятнадцать. Полевая девятнадцать, - шептала Полина Степановна, входя в распахнутую калитку и забыв её закрыть за собой.
Да чего уж! Не помогают тут замки. Нечисть их не признаёт. Так и шастает сквозь всё - туда-сюда. С зелёными крестами.
И что теперь делать? Надо бы Ларе сказать, чтобы сюда не возвращалась.
Но сначала - к Шептунке. На неё одна надежда.
Ясное дело, что в дом возвращаться Полина Степановна не стала и дальше коридора не пошла. Дрожа, сидела там босая и в ночнушке, поскольку, убегая, оставила дверь открытой и всё тепло из коридора улетучилось. Повезло, что тут стояла табуреточка для обувания. На ней она и пристроилась, поджав под себя ноги и накинув на плечи старую клетчатую шаль. Неведомо откуда взявшуюся там на крючке. Она не вешала. И вообще не помнила такую. Может, прежний хозяин забыл? Но ведь она всё тут перемывала и никакой шали тогда в помине не было. Ну, неважно это - сейчас она оказалась очень кстати. На ключ Полина Степановна не закрывалась - чтобы в случае очередного нашествия зелёных монахов успеть выскочить на улицу. Кстати оказалось и то, что в коридоре была батарея. Которую она тоже раньше не замечала. Видать, значения не придавала. Теперь - придала.
Постепенно в выстуженном коридорчике стало вполне терпимо. И Полина Степановна смогла даже немного размышлять.
Её мир за эту ночь перевернулся. Всякие ведьмы, вурдалаки, русалки и привидения - существуют. И точка. Если бы сейчас к ней подсела соседка Людмила, она б соглашалась с каждым её словом. Да, напрасно она не послушала Николая - даже на старорусском, напрасно сразу не взяла у Людмилы адрес и вчера не побежала к Шептунке. Глядишь - не было б ни каких зелёных монахов. Знахарка б их… заговорила.
Зря, выходит, она, отплясывая в агитбригаде, людям головы морочила. Правду от них скрывая. Но это чисто по неведению. Теперь ведает.
И тут ей вспомнились детские Ларочкины жалобы - то на чьи-то красные глаза, то на летающую по дому старуху. А она от неё отмахивалась и поговорки советовала. Бедный ребёнок! Видать, ей тогда сильно досталось, коли она в лунатика превратилась. Как она сегодня. Точно - тот дом тоже был с нечистью. Хотя и новый, незакоренелый. А теперь вот внучку чёрная кошка чуть не загрызла. А она не поверила. Вот Ларочка и сбежала из этого закоренелого дома. А кто б не сбежал? Если её бабуля вела себя, как фашист. Если б не зелёный монах…
Полина Степановна даже всплакнула.
И не от жалости к себе, а от досады. Зачем она сказала этому ужасному привидению, где Лара. А вдруг оно к ней в общагу припожалует со своей бетонной плитой? Правильно говорила Людмила - без Шептунки мне никак не обойтись. Надо бежать к ней немедленно! Только б восхода солнца дождаться!
Но постепенно Полина Степановна немного успокоилась.
Хорошо, что у неё, благодаря Людмиле, теперь есть надежда. А вдруг Бондарчиха - и вправду, защитит её дом от нечисти. Главное в её нынешнем положении было что-то делать. А не сидеть на месте в этом коридорчике. Потому что мир вокруг неё начинал предательски рушиться и проседать. И, она в нём потерялась. Скорее бы уж день настал, а то ведь всякая нечисть - Полина Степановна в этом лично убедилась, повадилась шастать во тьме. Со своими крестами и плитами.
7.
И вот солнце взошло.
Собралась Полина Степановна быстро. Только забежала в дом, схватив сапоги и каракулевую шубу с шапкой. Надела всё это на ночнушку и на босу ногу. Хорошо, что в кармане шубы всё также лежал кошелёк.
На остановке она расспросила - как добраться до Полевой улицы. Знающие люди нашлись - подсказали и номер троллейбуса и остановку.
И вот она на улочке, носящей это скромное название.
Это действительно оказалась всего лишь улочка: узкая, петлистая, с покосившимися заборами и старенькими домишками-хатами о два-три оконца. Вдоль тротуаров росли развесистые вишни и абрикосы. Во дворах рвались с цепей огромные псы. По этой Полевой, казалось, кроме арбы ничего и не проедет. Полина Степановна даже не ожидала, что в краевом центре могут быть такие глухие уголки - будто привет из прошлого века. Хотя улица, с которой она повернула, была вполне себе современной - с высотными домами, стеклянными магазинами и бешеным автомобильным потоком. Осмотревшись, Полина Степановна быстро припустила в сторону убыли нумерации. А вот и нужный дом, возле него стояла толпа людей. Будто на свадьбу сюда явились. Или, скорее, на похороны. Поскольку вид у большинства был не радостный. Здесь были и молодые, и пожилые, а кое-кто привёл детей. Им в первую очередь уступали места на стареньких стульях и тёмных лавках, стоящих во дворе и снаружи. Кто-то щеголял в норковых шубах, а кто-то был едва одет.
«Сколько же здесь народа! Человек двести! А за день, наверное, до тысячи проходит. Какую нечистая сила силу взяла! - удивилась Полина Степановна.
