- Плюшки к делу относительства не имеют, - покосился домовой.
- А чо имеет?
- Претензия у меня к тебе имеется, вот чо. Ты, Полуночница старуху Полинку вчерась ночью пужала под видом зелёного монаха? Ты едва до смертушки её не спужала? Из-за тебя она потом цельное утро босая и в исподнем бегала? В её-то годы! Насилу я её опосля твоих монашьих киатров отогрел и в чувствие привёл.
- Ты? Отогрел? И в чувства? - фыркнула кошка. - На фига? Пусть бы себе и помирала. Нисколько не жалко, - дёрнула она хвостом. И с недоумением уставилась она на домового: - Что я не так сделала? Скорее б тебе хату освободили. Сперва старуха. Потом - внучка.
- А не тебе ль я сказывал - смертоубийство мне здеся без надобностев! Мне ж перед Акимом ответственность держать, не тебе!
- Так то ведь про Ларку было сказано. А за Полинку договора не было! - вывернулась Полуночница.
- А то ты сама не дотумкала! Хата-то одна! - отмахнулся домовой. - Больно хитра ты! Свой лишь резон соблюдаешь! Полинка-то уж подношенная - могла б не сдюжить твои погорелые тиатры!
Чёрная кошка потупилась, выглядя нашкодившим учеником сапожника. Её хвост снова залетал туда-сюда, ударяясь куда ни попадя и вздымая пыль. Но учитывая её уже разумные размеры, это было не опасно.
- Ну? Объясни! В честь чего это было-то? - вперил в неё горящий ещё взгляд домовой.
- Чего-чего? В сердцах я была! Вот чего! Аффект со мной был! - ввернула Полуночница заковыристое слово. - Ларка-то пропала! А мне дельце то надо доделать! Вот и спросила Польку!
- У тебя сыздавна дефект! - презрительно заметил Михалап. - А Полька-то причём? Не вышло с Ларкой, так головой думай, а не в монаха рядись! Ежели она у тебя не за ради украшенья! - нравоучительно сказал домовой, постукав себя по лбу. Звук вышел ещё тот - как по деревяшке. - Раньше б с золотым ко мне подрядилась, глядишь - вместе дело порешали. И не дали б Ларке раньше времени сбёгнуть. Спужала ты её, Полуночница, вот и снялася она с места. А теперь чо? К старухе-то на кой лезть? Она тут с какого бока?
- Как - с какого? Пускай бы дорогу к внучке указала!
- Указала?
- Да она и сама её толком не знает! - разочарованно махнула Полуночница хвостом.
- Так и правильно! Эта старушенция и вообще знать не должна про твоё дельце! - укоризненно поднял когтистый палец Михалап. - Ты чо, совсем? Опять - дефект? Она ж сторонняя в этом деле. А теперя - вона ужо чо пошло! К Бондарчихе из-за тебя побёгла!
- И чо? Ну, побёгла!
- А то! Она ж ей, глядишь, подсоблять спочнёт. Смекаешь?
- Ха! - снова треснула по балке хвостом Евдокия. - Чего тут смекать? Бондарчиха - хоть и на стороне светлых сил, а против меня - не потянет! Молода ще девка, хоть и в старуху рядится. Да я ж её в клочья порву!
- Так ведь связывалася ужо ране, - отмахнулся Михалап. - Скольких она уж от твоей порчи отрешила?
- То другое! Порчу с кого снять - это бизнес. Это - пожалуйста, - возразила Евдокия. - Наш ведьминский Покон бизнес чтит. Покон это свод наших правил, ежели ты не помнишь. Писан для нас ещё тыщи лет назад. И если кому порчу навели, то дальше уж кто кого. Ежели ты слабак - не берись с людишек порчу снимать. От сильных, настоящих мастеров своего дела! Иначе и сам на тот свет уберёшься! А если ты сильный - тут уж претензий нет. Наживайся!
- Значит - Бондарчиха не слабше тебя, коль она твоё колдовство сымает? - прищурился домовой.
- А! Пускай зарабатывает! - отмахнулась Евдокия. - Заказчики сызнова ко мне притащатся. А нет - мне и других хватает. Все ведь хотят чужого, и побольше. А мы, тёмные, всё сделаем - плати только!
- Ишь ты! Хорошо вы устроились, ведающие, как я погляжу! И беленьки, и чёреньки! - хмыкнул домовой. - «Покон бизнес чтит», - передразнил он.
- Это да! А вот ежели две ведьмы меж собой схватятся, то Покон вмешиваться третьему не велит! Это как мы с Ларкой, к примеру! Тут уж третьей ведающей меж нами соваться нечего! Наказание такое, что надолго охоту отбивает. Или же - если сила бесхозная, могут и другие подключиться. Только заявку надо подать в Совет. Мороки на год - нам такое без надобности! Потому Бондарчиха и не станет за Ларку вступаться. Ей и так хватает - и сил, и заработков. Потому у нас ведь всё по правилам: противостояние двух ведьм - кто кого.
- О, как! Так вы теперя с Ларкой ужо две ведьмы стали? - ехидно спросил Михалап. И хмуро на неё уставился: - Эта овца Ларка-то - ведьма? Окстись-ка ты своим зелёным крестом! А говоришь - берегов не затеряла!
Его борода опять начала дыбиться, а из ушей пополз туман.
- Погодь злиться-то! Туман попридержи! - недовольно воскликнула Полуночница. - Перед Поконом она ведьма! И точка! - заявила она. -
- И в чём она ведьма - сверкнул жёлтыми глазами домовой. - Может, подскажешь? Я как-то того не заметил!
- Кто ж виноват, что она не пользуется своей силой? А, тем более - что не знает о ней! Пусть за это со своей матери спросит, я тут не причём. Согласно Покона, я имею право вступить с ней в противоборство. А, одолев, эту ненужную ей силу забрать!
- Да знаю я ваш Покон! - отмахнулся домовой. - Его токо ленивый не преступает! Ты и сама, небось…
- Не скажи! - усмехнулась Евдокия. - Формально я его не нарушаю. Везде если помозговать, имеются лазейки. Всякий закон можно толковать по-разному…
- Помозговала ужо? Вона и старуху Полинку подключила к этой вашей неравной борьбе! Обрядившись в кресты. А ей-то ведь ваш Покон не указ! Ей-то третья ведьма могёт подсобить! Чо там в Поконе-то? - прищурился он. - И встать меж вами. Она Ларке кровная! Дажеть по-вашему древнючему Покону с лазейками.
- Что-о-о! Как ты сказал? - ошеломлённо взвизгнула кошка.
И вскочила, выгнув спину, из которой вновь посыпались по чердаку искры.
- А то! Чо слышала! - воскликнул домовой и, махнув лапой, загасил искры, - Пожара токмо от тебя тут не доставало! Охолонься, Евдокия!
- Кровная! - взвизгнула Полуночница. - Точно! И она имеет право! Бондарчиха отказала, так Полинка другую найдёт! А я не сообразила. Не подумала! Жалко, что я её не убий-и-ла! Нельзя было отпуска-а-ать!
И оказалось, что на чердачной балке сидит уже не чёрная кошка, а здоровенная бабища. Давненько Михалап не видывал Евдокию в её собственном обличии. Ну, так, ничего себе бабёнка. Хоть и упитанная, но, что называется - кровь с молоком. Толстенная коса вокруг головы обмотана. И одёжа на ей справная. И правильная. Не то што у нынешних ведьм - декольты, да шорты, да вшивьоны на головах дыбом. А юбка длинная, цветастая, кофтёнка с вышивкой и воланами, да сапожки алые - казаки зовутся. Любо и дорого!
- Так ведь Полька не верит же в нечисть! - выла баба. - Я думала она, как Ларка, решит, что сон ей снится! Вот откуда она про Бондарчиху взяла? Узнаю, кто эта паскуда - придушу! Что ж теперь будет-то? - покачиваясь, приговаривала Евдокия.
Коса взлохматилась, по гладкому лицу поползала слеза, золотые серьги с яхонтами, поблескивая, звякали, а атлас да шёлк тихо шуршал - краса девица! Ежели не ведать про черноту, што внутрях - прынцесса!
«Ишь, рыдает! Обидели девицу - не дают чужую силушку схарчить! - удивлённо покачал головой домовой. И вдруг ахнул про себя: - Гля-ко - диво! Это ж скоко девичьих слёз и кровей Явдоха пролила, шоб в древние годки так-то глядеться? Та-ак, дай-ка припомню! - почесал он макушку. - Выходит, я слыхивал о Полуночнице ишо при царе Лександре Первом! Тому уж поболе трёхсот годков. Сильна баба! Покон она сполняет. Как же! Аж два сполняет! Тьфу!»
- А ну как Бондарчиха передумает и ввяжется? - ныла меж тем Евдокия. - А тут надо ещё глянуть - кто кого сильнее? Она ж наследственная, а я - нет. И в открытую мы ещё не мерялись. А если нет - других наследных полно. А ну как Полинка до них побежит?
- И чо? Будешь и с ними биться? За Ларку-то? - удивился домовой. - На кой она тебе сдалась? Не пойму я чо-т.
- А вот и сдалась! Не лезь не в своё дело! - махнула рукой Евдокия. - Там есть за что биться! Силушка-то родовая! Я такой ещё на брала! А у Ларки не початая! С ней мне уж никакая Бондарчиха будет не страшна! Всех за пояс заткну! Да и поздно идти на попятную, - вздохнула она.- Аффект у меня.
- Дефект у ней - ишь, важность! - скривился Михалап. - Тогда так, Явдоха. Слухай сюда! Старуху Полинку вовсе боле не трожь! - хлопнул он рукой по балке, от которой поднялось облачко пыли.
- Чо так? - вызверилась на него Евдокия.
Слеза мгновенно высохла, плечи расправились, а нарядная баба вновь стала чёрной кошкой. - Пожалел её, что ль? Какой жалостливый! - прошипела она.
- Не пожалел! Больно надо! Но тебе уж говорено - смертоубийства не потреплю! Хватит ужо самовольничать!
- Заладил! Не больно-то мне твоя Полинка и нужна! Просто бесит, что Ларка пропала. Помнишь, дело же у нас с тобой, Михалап, а её нет. Мы ж с тобой подельники, - подольстилась она к нему. - Вот я в аффекте морок на старуху и напустила…
- Напустила она! В руках себя держи! Или в лапах! - прищурился он. - А то ведь тебя не поймёшь ведь, где чо у тебя. Баба ты, або мышеловка? - Евдокия зло махнула хвостом, но ничего не сказала. - Никуда эта Ларка не денется, всё одно к старухе заявится. Внучка никак. Так что ждать надоть, - заключил Михалап.
И вдруг замер, ошеломлённо глядя на Полуночницу.
- Чо опять не так? - вызверилась она.
- А напомни-ка мне, Евдокия, чего в вашем Поконе ещё про ваш поединок сказано. Про то - ежели ведьма не знает, што она ведьма?
- Ничего! Я тебе всё сказала, - завертела глазами та.
- Неправда твоя! - вскричал домовой. - А рази ж ты не должна открыть ей перед баталией, што и она ведьма? И та, если схочет, то могёт добровольно от своей ведовской силы отказаться?
- Не помню такого! - скучающе, отвернулась Полуночница, пряча глаза.
- А мне помнится, когда я ещё был малой, то слыхивал от своей бабки Апраксии одну байку. Как одну девку в их деревне ведьма також вот победила. Не упредив, што она их племени - ведьмачка. До смерти схарчила. А потом её к Покону потащили. И ведовскую силу у ей вовсе забрали, а её кудысь отправили - отбывать за цэ поганое дело.
- Так тож байки! - отмахнулась Евдокия тонким голоском.
- Быль! Моя бабка Апраксия вовек брехать не станет! Как же я допрежь того не вспомянул? Заморочила ты меня! - стуканул он кулаком по балке. - Так чо, Полуношница? Должна ты Ларке разъяснить? Аль как? Може она тебе свою силу так отдаст? Без баталиев? И без кровей.
- Выдумала бабка! Или ей набрехали. Нет такого в Поконе! - взвизгнула Полуночница. - И вообще - хватит тут лясы о пустом тачать! Что ты всё подкапываешься? Покон - не Покон! Заодно ведь мы с тобой! Или как? Ты что, про золотой забыл? Отрабатывай, давай! Приду, как Ларка явится! В Полнолуние!
И растворилась в углу. Только затоптанные пыльные плюшки и остались от неё на глиняном полу.
- Так вот ты как? - буркнул ей вслед растерянный Михалап.
«А чо тут скажешь? Бабку с того света не возвернёшь, шоб ответствовала - правда то, чи ни. А ить про это дела никому и сказывать нельзя, шоб посоветоваться. Золотой же я, и вправду, взял. А вертать его - ой, как не охота. А ведь чуял, что она, окаянная, мне подвох устроит! И впутает в то, отчего ввек не отмоешься. И пошто я с ей связался? Не зря ж ведь она, подлая, чёрной кошкой оборачивается, - горестно рассуждал он. - Чорнэ у ей нутро! Схарчит девку ни за грош… Вернее - за грош и схарчит, будь он неладен.
А с другой стороны - моё дело сторона. Обещался, поручкался - знать, надо сполнять. А чо там их Покон велит, до меня не касаемо. Я кто? Домовой. И к ведьмам - хучь явленным, хучь нет, я отоносительства не имею», - решил он.
И, забившись в угол, притворился, что спит. А что ещё делать в этой ситуации?
А как только всё стихло - на запах, к Явдохиным плюшкам сбежалась стайка мышек. И, радостно пища, устроила пир. Вот так - кому горе да баталии, а кому-то и праздник.
9.
Лара училась на втором курсе физмата N-ского университета, чем невероятно гордилась. И хотя школу она окончила с золотой медалью, ей до сих пор казалось чудом, что она поступила на бюджетное отделение. Ведь конкурс был огроменный, а медалистов, сдавших документы в приёмную комиссию физмата - море, даже больше, чем мест. И неудивительно, ведь этот университет имел очень высокий рейтинг среди вузов края и даже страны, а многие его выпускники стали знаменитыми учёными и известными в мире персонами. Хотя до 1970 года это был обычный педагогический институт и, по сути, он так и остался кузницей преподавательских кадров для школ, колледжей и вузов. А Лара Санина обожала математику и планировала стать именно педагогом в школе.
Хотя одно время она собиралась стать, ни много, ни мало - актрисой. И не просто потому, что об этом мечтают все девчонки. У неё реально были к способности к актёрскому ремеслу. Да и внешность у Лары Саниной была для этого подходящая - высокая, стройная девушка с тёмными длинными волосами и яркими серыми глазами привлекала внимание всюду. И, к тому же, она имела ошеломительный успех, исполняя главных героинь в школьных спектаклях. Все в школе были уверенны, что Ларка Санина - будущая кинозвезда. Ей даже после спектаклей букеты дарили, в основном, конечно - мальчики. Лара, впечатлившись овациями школяров и преподавателей, поначалу подумывала о том, чтобы поступать после школы в Щуку или даже во МХАТ. Но потом передумала.
Это раньше актрисы являли собой образец для подражания и всенародной любви, а сейчас всё иначе. Кого играют нынешние звёзды экрана? В основном - никчёмных жён олигархов, коварных секретарш, норовящих увести своего босса из семьи, или красоток, отбивающих мужей у сестёр и подруг. А то и безвинно пострадавших узниц. И чем хуже моральный облик героини, тем выше рейтинг фильма. А потом? Всплывают какие-то жуткие подробности из их личной жизни и бывшие актёрки теряют последнее уважение. А тут ещё некоторые из них начинают писать мерзкие мемуары - сколько и у кого было любовников и любовниц. И все начинают понимать, что актёры не только люди, но и осень плохие люди. Зачем они только смотрели на них, платя за это деньги? И нередко - с обожанием.
Нет уж, лучше она станет математиком, посвятив свою жизнь интегралам и иксам, обучая детвору этой великой науке. Чем эту комедию всю жизнь ломать.
Так Лара Санина и оказалась в N-ском университете на физмате - куда попадают только умные. Очень умные. Не очень умные, даже попав туда, недолго удерживаются - аксиома.
Ларе очень понравилась студенческая жизнь и, в частности - университетское общежитие. Она полюбила его шумную и бестолковую суету. Здесь было настоящее братство - ни у кого ничего не было, а то, что имелось, было общим. Комната на третьем этаже была ей родным домом, а девчонки, жившие с ней, почти сёстрами. И когда бабуля купила дом, куда и ей пришлось перебираться, расставание было грустным. С Аней и Таней они учились в разных группах, так что, скорее всего теперь их дружба сойдёт на нет. Но пока её место в общаге продолжало числиться за Ларой. Девчонки не были готовы к тому, чтобы принять новую соседку - постороннего им человека, и собирались оттягивать этот момент, сколько могли. Ведь Тане с Аней и вдвоём неплохо жить - даже просторнее. Так что ни деканат, ни комендант общежития не были в курсе, что студентка Санина обрела в городе своё жильё.
- А чо имеет?
- Претензия у меня к тебе имеется, вот чо. Ты, Полуночница старуху Полинку вчерась ночью пужала под видом зелёного монаха? Ты едва до смертушки её не спужала? Из-за тебя она потом цельное утро босая и в исподнем бегала? В её-то годы! Насилу я её опосля твоих монашьих киатров отогрел и в чувствие привёл.
- Ты? Отогрел? И в чувства? - фыркнула кошка. - На фига? Пусть бы себе и помирала. Нисколько не жалко, - дёрнула она хвостом. И с недоумением уставилась она на домового: - Что я не так сделала? Скорее б тебе хату освободили. Сперва старуха. Потом - внучка.
- А не тебе ль я сказывал - смертоубийство мне здеся без надобностев! Мне ж перед Акимом ответственность держать, не тебе!
- Так то ведь про Ларку было сказано. А за Полинку договора не было! - вывернулась Полуночница.
- А то ты сама не дотумкала! Хата-то одна! - отмахнулся домовой. - Больно хитра ты! Свой лишь резон соблюдаешь! Полинка-то уж подношенная - могла б не сдюжить твои погорелые тиатры!
Чёрная кошка потупилась, выглядя нашкодившим учеником сапожника. Её хвост снова залетал туда-сюда, ударяясь куда ни попадя и вздымая пыль. Но учитывая её уже разумные размеры, это было не опасно.
- Ну? Объясни! В честь чего это было-то? - вперил в неё горящий ещё взгляд домовой.
- Чего-чего? В сердцах я была! Вот чего! Аффект со мной был! - ввернула Полуночница заковыристое слово. - Ларка-то пропала! А мне дельце то надо доделать! Вот и спросила Польку!
- У тебя сыздавна дефект! - презрительно заметил Михалап. - А Полька-то причём? Не вышло с Ларкой, так головой думай, а не в монаха рядись! Ежели она у тебя не за ради украшенья! - нравоучительно сказал домовой, постукав себя по лбу. Звук вышел ещё тот - как по деревяшке. - Раньше б с золотым ко мне подрядилась, глядишь - вместе дело порешали. И не дали б Ларке раньше времени сбёгнуть. Спужала ты её, Полуночница, вот и снялася она с места. А теперь чо? К старухе-то на кой лезть? Она тут с какого бока?
- Как - с какого? Пускай бы дорогу к внучке указала!
- Указала?
- Да она и сама её толком не знает! - разочарованно махнула Полуночница хвостом.
- Так и правильно! Эта старушенция и вообще знать не должна про твоё дельце! - укоризненно поднял когтистый палец Михалап. - Ты чо, совсем? Опять - дефект? Она ж сторонняя в этом деле. А теперя - вона ужо чо пошло! К Бондарчихе из-за тебя побёгла!
- И чо? Ну, побёгла!
- А то! Она ж ей, глядишь, подсоблять спочнёт. Смекаешь?
- Ха! - снова треснула по балке хвостом Евдокия. - Чего тут смекать? Бондарчиха - хоть и на стороне светлых сил, а против меня - не потянет! Молода ще девка, хоть и в старуху рядится. Да я ж её в клочья порву!
- Так ведь связывалася ужо ране, - отмахнулся Михалап. - Скольких она уж от твоей порчи отрешила?
- То другое! Порчу с кого снять - это бизнес. Это - пожалуйста, - возразила Евдокия. - Наш ведьминский Покон бизнес чтит. Покон это свод наших правил, ежели ты не помнишь. Писан для нас ещё тыщи лет назад. И если кому порчу навели, то дальше уж кто кого. Ежели ты слабак - не берись с людишек порчу снимать. От сильных, настоящих мастеров своего дела! Иначе и сам на тот свет уберёшься! А если ты сильный - тут уж претензий нет. Наживайся!
- Значит - Бондарчиха не слабше тебя, коль она твоё колдовство сымает? - прищурился домовой.
- А! Пускай зарабатывает! - отмахнулась Евдокия. - Заказчики сызнова ко мне притащатся. А нет - мне и других хватает. Все ведь хотят чужого, и побольше. А мы, тёмные, всё сделаем - плати только!
- Ишь ты! Хорошо вы устроились, ведающие, как я погляжу! И беленьки, и чёреньки! - хмыкнул домовой. - «Покон бизнес чтит», - передразнил он.
- Это да! А вот ежели две ведьмы меж собой схватятся, то Покон вмешиваться третьему не велит! Это как мы с Ларкой, к примеру! Тут уж третьей ведающей меж нами соваться нечего! Наказание такое, что надолго охоту отбивает. Или же - если сила бесхозная, могут и другие подключиться. Только заявку надо подать в Совет. Мороки на год - нам такое без надобности! Потому Бондарчиха и не станет за Ларку вступаться. Ей и так хватает - и сил, и заработков. Потому у нас ведь всё по правилам: противостояние двух ведьм - кто кого.
- О, как! Так вы теперя с Ларкой ужо две ведьмы стали? - ехидно спросил Михалап. И хмуро на неё уставился: - Эта овца Ларка-то - ведьма? Окстись-ка ты своим зелёным крестом! А говоришь - берегов не затеряла!
Его борода опять начала дыбиться, а из ушей пополз туман.
- Погодь злиться-то! Туман попридержи! - недовольно воскликнула Полуночница. - Перед Поконом она ведьма! И точка! - заявила она. -
- И в чём она ведьма - сверкнул жёлтыми глазами домовой. - Может, подскажешь? Я как-то того не заметил!
- Кто ж виноват, что она не пользуется своей силой? А, тем более - что не знает о ней! Пусть за это со своей матери спросит, я тут не причём. Согласно Покона, я имею право вступить с ней в противоборство. А, одолев, эту ненужную ей силу забрать!
- Да знаю я ваш Покон! - отмахнулся домовой. - Его токо ленивый не преступает! Ты и сама, небось…
- Не скажи! - усмехнулась Евдокия. - Формально я его не нарушаю. Везде если помозговать, имеются лазейки. Всякий закон можно толковать по-разному…
- Помозговала ужо? Вона и старуху Полинку подключила к этой вашей неравной борьбе! Обрядившись в кресты. А ей-то ведь ваш Покон не указ! Ей-то третья ведьма могёт подсобить! Чо там в Поконе-то? - прищурился он. - И встать меж вами. Она Ларке кровная! Дажеть по-вашему древнючему Покону с лазейками.
- Что-о-о! Как ты сказал? - ошеломлённо взвизгнула кошка.
И вскочила, выгнув спину, из которой вновь посыпались по чердаку искры.
- А то! Чо слышала! - воскликнул домовой и, махнув лапой, загасил искры, - Пожара токмо от тебя тут не доставало! Охолонься, Евдокия!
- Кровная! - взвизгнула Полуночница. - Точно! И она имеет право! Бондарчиха отказала, так Полинка другую найдёт! А я не сообразила. Не подумала! Жалко, что я её не убий-и-ла! Нельзя было отпуска-а-ать!
И оказалось, что на чердачной балке сидит уже не чёрная кошка, а здоровенная бабища. Давненько Михалап не видывал Евдокию в её собственном обличии. Ну, так, ничего себе бабёнка. Хоть и упитанная, но, что называется - кровь с молоком. Толстенная коса вокруг головы обмотана. И одёжа на ей справная. И правильная. Не то што у нынешних ведьм - декольты, да шорты, да вшивьоны на головах дыбом. А юбка длинная, цветастая, кофтёнка с вышивкой и воланами, да сапожки алые - казаки зовутся. Любо и дорого!
- Так ведь Полька не верит же в нечисть! - выла баба. - Я думала она, как Ларка, решит, что сон ей снится! Вот откуда она про Бондарчиху взяла? Узнаю, кто эта паскуда - придушу! Что ж теперь будет-то? - покачиваясь, приговаривала Евдокия.
Коса взлохматилась, по гладкому лицу поползала слеза, золотые серьги с яхонтами, поблескивая, звякали, а атлас да шёлк тихо шуршал - краса девица! Ежели не ведать про черноту, што внутрях - прынцесса!
«Ишь, рыдает! Обидели девицу - не дают чужую силушку схарчить! - удивлённо покачал головой домовой. И вдруг ахнул про себя: - Гля-ко - диво! Это ж скоко девичьих слёз и кровей Явдоха пролила, шоб в древние годки так-то глядеться? Та-ак, дай-ка припомню! - почесал он макушку. - Выходит, я слыхивал о Полуночнице ишо при царе Лександре Первом! Тому уж поболе трёхсот годков. Сильна баба! Покон она сполняет. Как же! Аж два сполняет! Тьфу!»
- А ну как Бондарчиха передумает и ввяжется? - ныла меж тем Евдокия. - А тут надо ещё глянуть - кто кого сильнее? Она ж наследственная, а я - нет. И в открытую мы ещё не мерялись. А если нет - других наследных полно. А ну как Полинка до них побежит?
- И чо? Будешь и с ними биться? За Ларку-то? - удивился домовой. - На кой она тебе сдалась? Не пойму я чо-т.
- А вот и сдалась! Не лезь не в своё дело! - махнула рукой Евдокия. - Там есть за что биться! Силушка-то родовая! Я такой ещё на брала! А у Ларки не початая! С ней мне уж никакая Бондарчиха будет не страшна! Всех за пояс заткну! Да и поздно идти на попятную, - вздохнула она.- Аффект у меня.
- Дефект у ней - ишь, важность! - скривился Михалап. - Тогда так, Явдоха. Слухай сюда! Старуху Полинку вовсе боле не трожь! - хлопнул он рукой по балке, от которой поднялось облачко пыли.
- Чо так? - вызверилась на него Евдокия.
Слеза мгновенно высохла, плечи расправились, а нарядная баба вновь стала чёрной кошкой. - Пожалел её, что ль? Какой жалостливый! - прошипела она.
- Не пожалел! Больно надо! Но тебе уж говорено - смертоубийства не потреплю! Хватит ужо самовольничать!
- Заладил! Не больно-то мне твоя Полинка и нужна! Просто бесит, что Ларка пропала. Помнишь, дело же у нас с тобой, Михалап, а её нет. Мы ж с тобой подельники, - подольстилась она к нему. - Вот я в аффекте морок на старуху и напустила…
- Напустила она! В руках себя держи! Или в лапах! - прищурился он. - А то ведь тебя не поймёшь ведь, где чо у тебя. Баба ты, або мышеловка? - Евдокия зло махнула хвостом, но ничего не сказала. - Никуда эта Ларка не денется, всё одно к старухе заявится. Внучка никак. Так что ждать надоть, - заключил Михалап.
И вдруг замер, ошеломлённо глядя на Полуночницу.
- Чо опять не так? - вызверилась она.
- А напомни-ка мне, Евдокия, чего в вашем Поконе ещё про ваш поединок сказано. Про то - ежели ведьма не знает, што она ведьма?
- Ничего! Я тебе всё сказала, - завертела глазами та.
- Неправда твоя! - вскричал домовой. - А рази ж ты не должна открыть ей перед баталией, што и она ведьма? И та, если схочет, то могёт добровольно от своей ведовской силы отказаться?
- Не помню такого! - скучающе, отвернулась Полуночница, пряча глаза.
- А мне помнится, когда я ещё был малой, то слыхивал от своей бабки Апраксии одну байку. Как одну девку в их деревне ведьма також вот победила. Не упредив, што она их племени - ведьмачка. До смерти схарчила. А потом её к Покону потащили. И ведовскую силу у ей вовсе забрали, а её кудысь отправили - отбывать за цэ поганое дело.
- Так тож байки! - отмахнулась Евдокия тонким голоском.
- Быль! Моя бабка Апраксия вовек брехать не станет! Как же я допрежь того не вспомянул? Заморочила ты меня! - стуканул он кулаком по балке. - Так чо, Полуношница? Должна ты Ларке разъяснить? Аль как? Може она тебе свою силу так отдаст? Без баталиев? И без кровей.
- Выдумала бабка! Или ей набрехали. Нет такого в Поконе! - взвизгнула Полуночница. - И вообще - хватит тут лясы о пустом тачать! Что ты всё подкапываешься? Покон - не Покон! Заодно ведь мы с тобой! Или как? Ты что, про золотой забыл? Отрабатывай, давай! Приду, как Ларка явится! В Полнолуние!
И растворилась в углу. Только затоптанные пыльные плюшки и остались от неё на глиняном полу.
- Так вот ты как? - буркнул ей вслед растерянный Михалап.
«А чо тут скажешь? Бабку с того света не возвернёшь, шоб ответствовала - правда то, чи ни. А ить про это дела никому и сказывать нельзя, шоб посоветоваться. Золотой же я, и вправду, взял. А вертать его - ой, как не охота. А ведь чуял, что она, окаянная, мне подвох устроит! И впутает в то, отчего ввек не отмоешься. И пошто я с ей связался? Не зря ж ведь она, подлая, чёрной кошкой оборачивается, - горестно рассуждал он. - Чорнэ у ей нутро! Схарчит девку ни за грош… Вернее - за грош и схарчит, будь он неладен.
А с другой стороны - моё дело сторона. Обещался, поручкался - знать, надо сполнять. А чо там их Покон велит, до меня не касаемо. Я кто? Домовой. И к ведьмам - хучь явленным, хучь нет, я отоносительства не имею», - решил он.
И, забившись в угол, притворился, что спит. А что ещё делать в этой ситуации?
А как только всё стихло - на запах, к Явдохиным плюшкам сбежалась стайка мышек. И, радостно пища, устроила пир. Вот так - кому горе да баталии, а кому-то и праздник.
9.
Лара училась на втором курсе физмата N-ского университета, чем невероятно гордилась. И хотя школу она окончила с золотой медалью, ей до сих пор казалось чудом, что она поступила на бюджетное отделение. Ведь конкурс был огроменный, а медалистов, сдавших документы в приёмную комиссию физмата - море, даже больше, чем мест. И неудивительно, ведь этот университет имел очень высокий рейтинг среди вузов края и даже страны, а многие его выпускники стали знаменитыми учёными и известными в мире персонами. Хотя до 1970 года это был обычный педагогический институт и, по сути, он так и остался кузницей преподавательских кадров для школ, колледжей и вузов. А Лара Санина обожала математику и планировала стать именно педагогом в школе.
Хотя одно время она собиралась стать, ни много, ни мало - актрисой. И не просто потому, что об этом мечтают все девчонки. У неё реально были к способности к актёрскому ремеслу. Да и внешность у Лары Саниной была для этого подходящая - высокая, стройная девушка с тёмными длинными волосами и яркими серыми глазами привлекала внимание всюду. И, к тому же, она имела ошеломительный успех, исполняя главных героинь в школьных спектаклях. Все в школе были уверенны, что Ларка Санина - будущая кинозвезда. Ей даже после спектаклей букеты дарили, в основном, конечно - мальчики. Лара, впечатлившись овациями школяров и преподавателей, поначалу подумывала о том, чтобы поступать после школы в Щуку или даже во МХАТ. Но потом передумала.
Это раньше актрисы являли собой образец для подражания и всенародной любви, а сейчас всё иначе. Кого играют нынешние звёзды экрана? В основном - никчёмных жён олигархов, коварных секретарш, норовящих увести своего босса из семьи, или красоток, отбивающих мужей у сестёр и подруг. А то и безвинно пострадавших узниц. И чем хуже моральный облик героини, тем выше рейтинг фильма. А потом? Всплывают какие-то жуткие подробности из их личной жизни и бывшие актёрки теряют последнее уважение. А тут ещё некоторые из них начинают писать мерзкие мемуары - сколько и у кого было любовников и любовниц. И все начинают понимать, что актёры не только люди, но и осень плохие люди. Зачем они только смотрели на них, платя за это деньги? И нередко - с обожанием.
Нет уж, лучше она станет математиком, посвятив свою жизнь интегралам и иксам, обучая детвору этой великой науке. Чем эту комедию всю жизнь ломать.
Так Лара Санина и оказалась в N-ском университете на физмате - куда попадают только умные. Очень умные. Не очень умные, даже попав туда, недолго удерживаются - аксиома.
Ларе очень понравилась студенческая жизнь и, в частности - университетское общежитие. Она полюбила его шумную и бестолковую суету. Здесь было настоящее братство - ни у кого ничего не было, а то, что имелось, было общим. Комната на третьем этаже была ей родным домом, а девчонки, жившие с ней, почти сёстрами. И когда бабуля купила дом, куда и ей пришлось перебираться, расставание было грустным. С Аней и Таней они учились в разных группах, так что, скорее всего теперь их дружба сойдёт на нет. Но пока её место в общаге продолжало числиться за Ларой. Девчонки не были готовы к тому, чтобы принять новую соседку - постороннего им человека, и собирались оттягивать этот момент, сколько могли. Ведь Тане с Аней и вдвоём неплохо жить - даже просторнее. Так что ни деканат, ни комендант общежития не были в курсе, что студентка Санина обрела в городе своё жильё.
