- Ага! Это я так, к слову сказал, - кивнул Калина. - У Смугляка этот клад ищите!
- Словеи-то себе выбирай! – буркнул домовой и, отпихнув ногой оклунок, схватил со стола ещё один подгоревший сбоку сырник – для успокоения нервов.
- А почему ты считаешь, что Калина взял клад, Ратобор? - обернулась к нему Арония.
В пику Чурову, вступив с магом в какие-то глупые обсуждения. Чтобы майор не зазнавался! Пришёл сюда законность соблюдать, видите ли! Как и тогда, посадив её в обезьянник!
- Что не Смугляк клад взял, я лично проверил! – охотно ответил маг. – Когда сундук исчез с поляны, а вместе с ним и мавр, я его заподозрил в краже. И увязался за ним в Африку. Побывал и во дворце, и с его немалой семейкой познакомился! – усмехнулся он. – Клад не у него! И домовой – хоть и хитрая бестия, но на такое не решится, - насмешливо покосился он на недовольного Михалапа. - Так что Калина клад спрятал! Я и место знаю, да взять его не могу. Опять всё та же песня – он закрыт на Арину. Она для него всё ещё жива, - вздохнул маг. – Вот я сюда вслед за ним и пришёл, - пояснил Ратобор. И вдруг слабым голосом проговорил: - Арония, ты позволишь мне присесть? Я так устал – до самой Африки смотался, не ближний свет. Я не говорю тебе – позволь мне сесть, а только лишь присесть, - усмехнулся он, подмигнув ей и ехидно покосившись на Чурова.
Майор насупился. А Арония про себя хмыкнула – как же, устал он. Выглядит так, будто только что из парикмахерской вышел. Да ещё этот кокетливый платок на шее - со смарагдом…
Однако, в пику майору, пришедшему сюда защищать государственные интересы, решила позволить рассесться тут Ратобору. Но только она открыла рот, как маг, не дожидаясь этого позволения, вальяжно уселся за стол напротив майора.
- И вы тоже садитесь, - предложила Арония Михалапу и Калине. - А я сейчас вам варенья принесу. Что предпочитаете к нему – кофе, чай? – радушно спросила она у своих непрошенных гостей.
- Мне кофе, пожалуйста, дорогая! – сказал Ратобор. – Со сливками, пожалуйста, - покосился он на чашку Владислава.
- Чаю давай, - заявил домовой, садясь прямо на пол рядом со столом. - Ну его, кофей - горечь в ём одна горелая! – И добавил, в ответ на удивлённые взгляды: - Не люблю я енти стулья! Куды там ноги-то девать?
И так уютно поджал под себя ноги в юфтевых сапогах, что все только хмыкнули. Мол, может, в этом и есть резон?
Лишь Калина - молча поклонившись Аронии, так и остался стоять у стены – наполовину прячась в ней. И ничего себе не потребовал. Призракам, наверное, напитки противопоказанны. Да ещё и горячие. И так ведь душа неуспокоенная горит и слезами обливается.
Арония, кивнув, вышла из комнаты, видно – в кладовку подалась, за вареньем. И тут-то с Ратобором произошла трансформация – с него напрочь слетела вся его вальяжность.
- Что-то ваш рейд немного затянулся, гражданин майор! – проговорил он, нехорошо сверкнув на него зелёными глазами. – Не пора ли сваливать отсюда? На работу, например.
- Охота на клад взглянуть сначала, - лениво проговорил тот.
- Не стоит беспокоиться! Государству, чьим представителем ты являешься, клад не принадлежит! Ведь некоторые вещи, входящие в него, созданы ещё при фараонах! Где было тогда твоё государства с его претензиями? И в проектах не существовало! Да и Калина клад тебе не отдаст, учти! С какой стати?
- Причём тут фараоны? Ведь земля эта, где клад зарыли, всегда была рус…- попытался вклиниться майор.
- Да что ты об этом знаешь? – полоснул его гневным взглядом маг. – Ту землю, что под кладом, я ещё при царе выкупил. Она моя! Поместье я хотел там строить, да власть сменилась! И моя купчая превратилась в бумажку. Вместо благородных царей и дворян сели на трон подлые стервятники и мечтательные дураки! И стал прав тот, у кого за спиной стервятник есть. А всех дураков они вскоре извели!
Майор никак не предполагал, что тут начнут шатать устои общества – не его это конёк, политика. И не так долго он живёт - как этот, чтобы про царей и фараонов рассуждать. Но попытался спорить.
- Есть закон…
Сказал и замолчал. Какой закон? Ведь общественное устройство меняется, а законы – вслед за ними…
- А ты за меня тут не подписывайся, Ратобор! – вмешался в разговор Калина. - Отдам я клад государству, аль нет - не тебе знать! – угрюмо изрёк он от стены. – Пущай Аринина дочь сказывает, как с им быть! Не ты!
- И я також щитаю… – заявил Михалап с полу.
Но тут вернулась Арония и все притихли, так и не узнав мнение домового на этот счёт. А он тоже ведь долгожитель – при царях жил.
- Да ты за стол садись, всё ж, Михалап, - сказала она, ставя перед гостями банку с вареньем, как оказалось – малиновым.
И стопку стеклянных розеток. А как же, князя в доме принимает, хоть и вороватого. Он для неё Шабли 1899 года не пожалел.
- Та не, я на полу - так звычней, - отмахнулся домовой, тут же норовя зачерпнуть большой ложкой из банки малинового варенья и съесть его на ходу.
Видно, эта ягода у всяких странных существ из потустороннего мира особо чтилась. Арина придвинула ему на край стола розетку и положила в неё доверху варенья. Которая тут же исчезла и оказалась на полу, рядом с чашкой чая.
- Так что же там было - со Смугляком-то? – светски обратилась Арония к Ратобору. - Почему он у тебя вне подозрений? И что у него за дворец?
На Чурова она специально не смотрела. Маг – хоть и разбойник, а норовит ей сбыть полклада немереной цены, а тот решил его забрать и государству отдать, даже не спросив её. Для него закон всегда был превыше всего.
- Представляешь, дорогая, в Африке у Смугляка действительно имеется огромный дворец! – так же светски улыбаясь, рассказывал Ратобор. Будто не он только что кричал на майора - такой душка сразу стал. – Смугляк хоть и врал, что Полина Степановна съела у него вагон еды, но эта еда у него действительно уходит чуть не вагонами. Народу во дворце - прорва! Жён - не менее двух десятков. Детей и внуков – не пересчитать! – рассказывал он, попивая кофе и светски оттопырив мизинец – хотя его чашка была приличных размеров. - Все беспрерывно бегают по этажам, готовят тонны еды, едят её, потом отдыхают, пока жара спадёт. Сорят, убирают, ругаются, мирятся. Детей нянчат да целуют, а потом их бьют и журят. Кто там слуги, кто хозяева – не поймёшь. Жёны наряжаются, поют и постоянно бранятся - из-за Смугляка, - весело рассказывал он, прихлёбывая кофе. – Не думал я, что семья забавно! Мне даже там понравилось! - зачем-то подмигнул он Аронии.
Та дёрнула плечом - мол, что во всём этом хорошего?
- Откуда у Смугляка столько народу набралось? Он же в могиле сидел! – с недоумением спросил Калина. – Сказывал - прятался там от колдунов.
- Да - пока все, кто за ним охотился, не вымерли! - кивнул маг. - Он на них мор напустил и ждал, пока окочурятся. Только колдуны живучие оказались, долго сопротивлялись. Эти чернокнижники и злые чародеи свои заговоры имели, не сразу ушли, да пришлось. А потом Смугляк из могилы вылез и на радостях женился на местной красавице, - усмехнулся он. - Ну, по их понятиям, конечно - фигуристая такая, Монифой звать. А у неё двоюродных и троюродных сестёр оказалось штук десять - тоже красивые и упитанные. А потом и их племянницы подросли - ещё краше. Смугляк на всех женился – Монифа за них очень просила, поскольку в бедности её родня жила. Дорогая, он тебя девкой называл, потому что ты красивая. И очень понравилась ему, – пояснил маг Ароние. Та лишь с досадой хмыкнула. – Он всех своих жён, кроме Монифы, так называет – девками, на русский манер. А они считают, что это значит - «жена». Гордятся таким званием.
Все, слушая его, попивали из чашек, пробуя варенье - просто идилия.
- Видать, богат ентот Смугляк? - предположил домовой, сидя на полу. - Всё женится без меры!
- Ну, по местным меркам - да. За жён он родителям выкуп давал – по стаду коров. Теперь кормит и одевает - и их, и детей, и внуков. На что немалые капиталы тратятся, хотя в его семье никто работать не желает. А семейка всё растёт - дети женятся, внуки тоже не отстают. Капиталы закончились. Вот он и вспомнил про мои проценты, - хмыкнул маг. - Хотя знает, что я ему уже ничего не должен. Вот и взял заложников – для убедительности. И всё - ради семьи! – вздохнул он.
- Негоже так - заводить по десятку жён и по сто внуков, если капиталов на то нет, - покачал головой Калина, который с интересом слушал эту историю. - Вот нехристи!
- Да и детям скопом сидеть на тятькиной шее негоже, - поддержал его Михалап. – Видать, и в Африке, народ распустился. Не зря Старинушка в лес из домов ушёл…
- Как ето – капиталов у арапа нет? Зачем ему залежники? Цельный дворец ведь имеет, - засомневался Калина. - За что-то ж он его строил? И с чего-то его семья кормится?
- Дворец Смугляк для Монифы строил, - пояснил Ратобор. - На старую алмазную заначку, которую с меня двести лет назад в счёт процентов взял. И каждой новой жене - чтобы без обид было, новые покои пристраивал. Вот его капитал и закончился. Теперь семья растёт, а хоромы не прибавляются! Как и доходы! - усмехнулся он. – Да и шумно в его дворце, а Смугляк свар в доме не терпит. Ведь тамскандалить дозволяется только ему. Вот и решил он за мой счёт детей и внуков расселить - чтобы научились на свой доход жить. Да не вышло, - пожал он плечами. - Клад пропал, проценты – фью-ю! – присвистнул он.
- Так он же сам знатно умеет клады искать - дажеть других этому учил! - не поверил ему Калина. – Вот и промышлял бы там этим ремеслом!
- В Африке основное богатство - это стада буйволов и вязанки бананов! Хотя и клады, конечно, кое-где есть. Но они в песках на десятки метров занесены. И там такие древние заклятья стоят - на неведомых уже языках, что их уж и не взять. Так что промышляет Смугляк порчами да колдовством. А на них дворцов не построишь. Народ там небогатый. Самое ценное - ракушки каури, но это редкость.
- С такой дородностью ему вглыбь под пески не добраться, - знающе кивнул Калина. – Хучь бы и заклятья он снял. Клад древний ить токмо руками надоть брать! Одичалый он!
- А ты откуда знаешь? – удивился Ратобор.
- Так ить досуга у меня много было. Встречался кой с кем, - уклончиво ответил тот.
- И как он дальше-то жить будет? - пригорюнился домовой, хлебнув ещё ложечку варенья. – Семейство-то его затерзает!
- Неплохо будет жить, как я полагаю! – заявил Ратобор. – Я ведь с Монифой говорил, которая сейчас ещё толще стала - старшая жена у него и хозяйка дома. И горсть камушков алмазных ей отсыпал. Из давнего запаса, что в моём кармане завалялись. Я ей пообещал, что буду дальше процент с кладов им платить.
Арония ахнула про себя - уж не за чёрный смарагд ли он Монифе алмазы отдал? Но потом поняла - просто украл. Выходит - жив Смугляк? Это радует. Хоть и злой он, но жалко старика. И его семью – пропадут без него, неумехи.
- Ишь, добрый какой сыскался, - недоверчиво протянул Калина.
А домовой фыркнул:
- Надеешься, Ратобор, что Монифа и тебе смуглявую жену-красавицу сыщет - среди своей родни?
- Жену я себе и сам как-нибудь сыщу, - покосился Ратобор на Аронию. - И не добрый я, - возразил он Калине. - А расчётливый!
- Эт как? В чём расчёт? - заинтересовался тот.
- А так! Местечко себе на том свете я выкупаю! Пускай теперь дети и внуки Смугляка Аронии спасибо говорят! - кивнул он в её сторону. - Она мне сказала, как плохо на том свете тем, кто здесь добра не делал. Я ведь раньше жил одним днём! - покачал он ухоженной головой. - В общем, решил я начать делать понемногу добрые дела. Стал этим… спонсором африканским. Буду своего непутёвого учителя с его армией смуглявых ребятишек на плаву поддерживать. А Монифа пообещала мне их на всякие курсы отправить.
- Эк, ты! Ведь не токмо колдуну да его приплоду надобно добро деять, - вздохнул Калина. - А и всем людям тожеть.
- Лиха беда - начало! - отмахнулся тот.
- Больно гладко стелет… - пробормотал домовой с полу.
А Арония вдруг спросила:
- Чуров, а куда государство направит клад, если ты реквизируешь его? В музеи?
Майор, скептически слушавший мага, обернулся.
- В музеи? Это вряд ли! – отозвался он. - Уж очень ценные там изделия. Думаю, их передадут в Гохран. Если, конечно, всё рассказанное вами, правда – про короны и фараонов, - пожал он плечами. – Я же не видел, что там в сундуке было.
«Ещё и не верит!» - обиделась Арония.
- Я всё видел и даже щупал - ему цены нет! - ехидно глянул на него Ратобор. Который, как он заявлял раньше, был эксперт в этом деле. – В Гохран, говоришь? - прищурился он. - А что ты, майор, думаешь о деле компании Golden ADA 1993 года? И о российском бизнесмене по фамилии Козленок?
- Что за дело? - переспросил тот.
- Значит, не слышал, - хмыкнул маг. И продолжил:
- В 1993 году Гохран вывез из России некие цацки: золотых и серебряных изделий на сумму 94 и 6 десятых миллионов долларов. Типа, чтобы торговать ими на Западе российскими алмазами в обход монополии ювелирной компании Де Бирс. По данным следствия по этому делу, все царские цацки были бессовестно похищены, а уникальные драгоценности, принадлежащие государству, бесследно исчезли. Кстати, все причастные к этому грабежу получили чисто символические сроки. Или вовсе их не получили. Так ты, майор, в этот самый Гохран намерен сдать мой клад? – прищурился маг. – На сохранение? На долгое ли?
- Клад не твой! Он – народный! – упирал на своём Чуров.
Хотя теперь и сам понимал, насколько это глупо. Выходит – Гохран не народное хранилище, а чей-то общак…
- А народ оттуда что-нибудь поимеет? Или только чиновники-стервятники? – усмехнулся маг. – Лучше отдай этот клад мне! Я же теперь - спонсор африканский.
- Это всё слова! – отмахнулся майор.
- А не ты ли похитил эти царские драгоценности в девяносто третьем? – прищурилась Арония.
Она вдруг увидела такую картинку: Ратобор гуляет меж ящиков с драгоценностями, что-то отбирая себе в карман…
- Не я. Я огласки не люблю и следов не оставляю! - усмехнулся тот. – А в Гохране столько всего, что если что-то и исчезнет, то не сразу и хватятся. А заметят – так спишут. Или фальшивку туда вместо неё положат. - И вздохнул: - Там этих фальшивок…
«Не ты ли их подсунул?» - усмехнулась Арония.
- Майору клад я не отдам! И го-храмы не получат! – встрял тут Калина, сделав из рассказа мага свой вывод. – Пущай Арония им распоряжается!
- Правда твоя! Неча к нашим кладам вороватых го-хрянов мешать! – поддержал его Михалап.
- Верное решение, Калина! – одобрил маг. – Одобряю!
- Мне твоё одобрение без надобностев! - скривился Калина.
- Арония! Не отдавай Ратобору клад! Он вор! – потребовал майор.
И та была с ним согласна – конечно вор!
- От такого слышу! Зануда! - усмехнулся маг.
- А ты башибузук! Пошто оборотней спёр? - вдруг вскочил с полу домовой, напирая на мага.
Похоже, здесь затевалась очередная свара.
Арония стояла, задумавшись.
Ясное дело – у предметов, составляющих любой клад, свой кровавый путь. И у этого клада на Гохране он. Выходит, не закончится. Что же с ним делать...
Вот даже сейчас, находясь в земле, этот клад уже творит пакости - всех тут рассорил. Таково, видно, свойство кладов - везде раздор сеять. Хоть бы её гости не подрались. У Калины оглобля есть, у мага – смарагд, у домового - морок…
Единственное, что, наверное, снижало здесь пыл страстей, так это то, что клад спрятан Калиной так, что к нему никто не мог подобраться.
- Словеи-то себе выбирай! – буркнул домовой и, отпихнув ногой оклунок, схватил со стола ещё один подгоревший сбоку сырник – для успокоения нервов.
- А почему ты считаешь, что Калина взял клад, Ратобор? - обернулась к нему Арония.
В пику Чурову, вступив с магом в какие-то глупые обсуждения. Чтобы майор не зазнавался! Пришёл сюда законность соблюдать, видите ли! Как и тогда, посадив её в обезьянник!
- Что не Смугляк клад взял, я лично проверил! – охотно ответил маг. – Когда сундук исчез с поляны, а вместе с ним и мавр, я его заподозрил в краже. И увязался за ним в Африку. Побывал и во дворце, и с его немалой семейкой познакомился! – усмехнулся он. – Клад не у него! И домовой – хоть и хитрая бестия, но на такое не решится, - насмешливо покосился он на недовольного Михалапа. - Так что Калина клад спрятал! Я и место знаю, да взять его не могу. Опять всё та же песня – он закрыт на Арину. Она для него всё ещё жива, - вздохнул маг. – Вот я сюда вслед за ним и пришёл, - пояснил Ратобор. И вдруг слабым голосом проговорил: - Арония, ты позволишь мне присесть? Я так устал – до самой Африки смотался, не ближний свет. Я не говорю тебе – позволь мне сесть, а только лишь присесть, - усмехнулся он, подмигнув ей и ехидно покосившись на Чурова.
Майор насупился. А Арония про себя хмыкнула – как же, устал он. Выглядит так, будто только что из парикмахерской вышел. Да ещё этот кокетливый платок на шее - со смарагдом…
Однако, в пику майору, пришедшему сюда защищать государственные интересы, решила позволить рассесться тут Ратобору. Но только она открыла рот, как маг, не дожидаясь этого позволения, вальяжно уселся за стол напротив майора.
- И вы тоже садитесь, - предложила Арония Михалапу и Калине. - А я сейчас вам варенья принесу. Что предпочитаете к нему – кофе, чай? – радушно спросила она у своих непрошенных гостей.
- Мне кофе, пожалуйста, дорогая! – сказал Ратобор. – Со сливками, пожалуйста, - покосился он на чашку Владислава.
- Чаю давай, - заявил домовой, садясь прямо на пол рядом со столом. - Ну его, кофей - горечь в ём одна горелая! – И добавил, в ответ на удивлённые взгляды: - Не люблю я енти стулья! Куды там ноги-то девать?
И так уютно поджал под себя ноги в юфтевых сапогах, что все только хмыкнули. Мол, может, в этом и есть резон?
Лишь Калина - молча поклонившись Аронии, так и остался стоять у стены – наполовину прячась в ней. И ничего себе не потребовал. Призракам, наверное, напитки противопоказанны. Да ещё и горячие. И так ведь душа неуспокоенная горит и слезами обливается.
Арония, кивнув, вышла из комнаты, видно – в кладовку подалась, за вареньем. И тут-то с Ратобором произошла трансформация – с него напрочь слетела вся его вальяжность.
- Что-то ваш рейд немного затянулся, гражданин майор! – проговорил он, нехорошо сверкнув на него зелёными глазами. – Не пора ли сваливать отсюда? На работу, например.
- Охота на клад взглянуть сначала, - лениво проговорил тот.
- Не стоит беспокоиться! Государству, чьим представителем ты являешься, клад не принадлежит! Ведь некоторые вещи, входящие в него, созданы ещё при фараонах! Где было тогда твоё государства с его претензиями? И в проектах не существовало! Да и Калина клад тебе не отдаст, учти! С какой стати?
- Причём тут фараоны? Ведь земля эта, где клад зарыли, всегда была рус…- попытался вклиниться майор.
- Да что ты об этом знаешь? – полоснул его гневным взглядом маг. – Ту землю, что под кладом, я ещё при царе выкупил. Она моя! Поместье я хотел там строить, да власть сменилась! И моя купчая превратилась в бумажку. Вместо благородных царей и дворян сели на трон подлые стервятники и мечтательные дураки! И стал прав тот, у кого за спиной стервятник есть. А всех дураков они вскоре извели!
Майор никак не предполагал, что тут начнут шатать устои общества – не его это конёк, политика. И не так долго он живёт - как этот, чтобы про царей и фараонов рассуждать. Но попытался спорить.
- Есть закон…
Сказал и замолчал. Какой закон? Ведь общественное устройство меняется, а законы – вслед за ними…
- А ты за меня тут не подписывайся, Ратобор! – вмешался в разговор Калина. - Отдам я клад государству, аль нет - не тебе знать! – угрюмо изрёк он от стены. – Пущай Аринина дочь сказывает, как с им быть! Не ты!
- И я також щитаю… – заявил Михалап с полу.
Но тут вернулась Арония и все притихли, так и не узнав мнение домового на этот счёт. А он тоже ведь долгожитель – при царях жил.
- Да ты за стол садись, всё ж, Михалап, - сказала она, ставя перед гостями банку с вареньем, как оказалось – малиновым.
И стопку стеклянных розеток. А как же, князя в доме принимает, хоть и вороватого. Он для неё Шабли 1899 года не пожалел.
- Та не, я на полу - так звычней, - отмахнулся домовой, тут же норовя зачерпнуть большой ложкой из банки малинового варенья и съесть его на ходу.
Видно, эта ягода у всяких странных существ из потустороннего мира особо чтилась. Арина придвинула ему на край стола розетку и положила в неё доверху варенья. Которая тут же исчезла и оказалась на полу, рядом с чашкой чая.
- Так что же там было - со Смугляком-то? – светски обратилась Арония к Ратобору. - Почему он у тебя вне подозрений? И что у него за дворец?
На Чурова она специально не смотрела. Маг – хоть и разбойник, а норовит ей сбыть полклада немереной цены, а тот решил его забрать и государству отдать, даже не спросив её. Для него закон всегда был превыше всего.
- Представляешь, дорогая, в Африке у Смугляка действительно имеется огромный дворец! – так же светски улыбаясь, рассказывал Ратобор. Будто не он только что кричал на майора - такой душка сразу стал. – Смугляк хоть и врал, что Полина Степановна съела у него вагон еды, но эта еда у него действительно уходит чуть не вагонами. Народу во дворце - прорва! Жён - не менее двух десятков. Детей и внуков – не пересчитать! – рассказывал он, попивая кофе и светски оттопырив мизинец – хотя его чашка была приличных размеров. - Все беспрерывно бегают по этажам, готовят тонны еды, едят её, потом отдыхают, пока жара спадёт. Сорят, убирают, ругаются, мирятся. Детей нянчат да целуют, а потом их бьют и журят. Кто там слуги, кто хозяева – не поймёшь. Жёны наряжаются, поют и постоянно бранятся - из-за Смугляка, - весело рассказывал он, прихлёбывая кофе. – Не думал я, что семья забавно! Мне даже там понравилось! - зачем-то подмигнул он Аронии.
Та дёрнула плечом - мол, что во всём этом хорошего?
- Откуда у Смугляка столько народу набралось? Он же в могиле сидел! – с недоумением спросил Калина. – Сказывал - прятался там от колдунов.
- Да - пока все, кто за ним охотился, не вымерли! - кивнул маг. - Он на них мор напустил и ждал, пока окочурятся. Только колдуны живучие оказались, долго сопротивлялись. Эти чернокнижники и злые чародеи свои заговоры имели, не сразу ушли, да пришлось. А потом Смугляк из могилы вылез и на радостях женился на местной красавице, - усмехнулся он. - Ну, по их понятиям, конечно - фигуристая такая, Монифой звать. А у неё двоюродных и троюродных сестёр оказалось штук десять - тоже красивые и упитанные. А потом и их племянницы подросли - ещё краше. Смугляк на всех женился – Монифа за них очень просила, поскольку в бедности её родня жила. Дорогая, он тебя девкой называл, потому что ты красивая. И очень понравилась ему, – пояснил маг Ароние. Та лишь с досадой хмыкнула. – Он всех своих жён, кроме Монифы, так называет – девками, на русский манер. А они считают, что это значит - «жена». Гордятся таким званием.
Все, слушая его, попивали из чашек, пробуя варенье - просто идилия.
- Видать, богат ентот Смугляк? - предположил домовой, сидя на полу. - Всё женится без меры!
- Ну, по местным меркам - да. За жён он родителям выкуп давал – по стаду коров. Теперь кормит и одевает - и их, и детей, и внуков. На что немалые капиталы тратятся, хотя в его семье никто работать не желает. А семейка всё растёт - дети женятся, внуки тоже не отстают. Капиталы закончились. Вот он и вспомнил про мои проценты, - хмыкнул маг. - Хотя знает, что я ему уже ничего не должен. Вот и взял заложников – для убедительности. И всё - ради семьи! – вздохнул он.
- Негоже так - заводить по десятку жён и по сто внуков, если капиталов на то нет, - покачал головой Калина, который с интересом слушал эту историю. - Вот нехристи!
- Да и детям скопом сидеть на тятькиной шее негоже, - поддержал его Михалап. – Видать, и в Африке, народ распустился. Не зря Старинушка в лес из домов ушёл…
- Как ето – капиталов у арапа нет? Зачем ему залежники? Цельный дворец ведь имеет, - засомневался Калина. - За что-то ж он его строил? И с чего-то его семья кормится?
- Дворец Смугляк для Монифы строил, - пояснил Ратобор. - На старую алмазную заначку, которую с меня двести лет назад в счёт процентов взял. И каждой новой жене - чтобы без обид было, новые покои пристраивал. Вот его капитал и закончился. Теперь семья растёт, а хоромы не прибавляются! Как и доходы! - усмехнулся он. – Да и шумно в его дворце, а Смугляк свар в доме не терпит. Ведь тамскандалить дозволяется только ему. Вот и решил он за мой счёт детей и внуков расселить - чтобы научились на свой доход жить. Да не вышло, - пожал он плечами. - Клад пропал, проценты – фью-ю! – присвистнул он.
- Так он же сам знатно умеет клады искать - дажеть других этому учил! - не поверил ему Калина. – Вот и промышлял бы там этим ремеслом!
- В Африке основное богатство - это стада буйволов и вязанки бананов! Хотя и клады, конечно, кое-где есть. Но они в песках на десятки метров занесены. И там такие древние заклятья стоят - на неведомых уже языках, что их уж и не взять. Так что промышляет Смугляк порчами да колдовством. А на них дворцов не построишь. Народ там небогатый. Самое ценное - ракушки каури, но это редкость.
- С такой дородностью ему вглыбь под пески не добраться, - знающе кивнул Калина. – Хучь бы и заклятья он снял. Клад древний ить токмо руками надоть брать! Одичалый он!
- А ты откуда знаешь? – удивился Ратобор.
- Так ить досуга у меня много было. Встречался кой с кем, - уклончиво ответил тот.
- И как он дальше-то жить будет? - пригорюнился домовой, хлебнув ещё ложечку варенья. – Семейство-то его затерзает!
- Неплохо будет жить, как я полагаю! – заявил Ратобор. – Я ведь с Монифой говорил, которая сейчас ещё толще стала - старшая жена у него и хозяйка дома. И горсть камушков алмазных ей отсыпал. Из давнего запаса, что в моём кармане завалялись. Я ей пообещал, что буду дальше процент с кладов им платить.
Арония ахнула про себя - уж не за чёрный смарагд ли он Монифе алмазы отдал? Но потом поняла - просто украл. Выходит - жив Смугляк? Это радует. Хоть и злой он, но жалко старика. И его семью – пропадут без него, неумехи.
- Ишь, добрый какой сыскался, - недоверчиво протянул Калина.
А домовой фыркнул:
- Надеешься, Ратобор, что Монифа и тебе смуглявую жену-красавицу сыщет - среди своей родни?
- Жену я себе и сам как-нибудь сыщу, - покосился Ратобор на Аронию. - И не добрый я, - возразил он Калине. - А расчётливый!
- Эт как? В чём расчёт? - заинтересовался тот.
- А так! Местечко себе на том свете я выкупаю! Пускай теперь дети и внуки Смугляка Аронии спасибо говорят! - кивнул он в её сторону. - Она мне сказала, как плохо на том свете тем, кто здесь добра не делал. Я ведь раньше жил одним днём! - покачал он ухоженной головой. - В общем, решил я начать делать понемногу добрые дела. Стал этим… спонсором африканским. Буду своего непутёвого учителя с его армией смуглявых ребятишек на плаву поддерживать. А Монифа пообещала мне их на всякие курсы отправить.
- Эк, ты! Ведь не токмо колдуну да его приплоду надобно добро деять, - вздохнул Калина. - А и всем людям тожеть.
- Лиха беда - начало! - отмахнулся тот.
- Больно гладко стелет… - пробормотал домовой с полу.
А Арония вдруг спросила:
- Чуров, а куда государство направит клад, если ты реквизируешь его? В музеи?
Майор, скептически слушавший мага, обернулся.
- В музеи? Это вряд ли! – отозвался он. - Уж очень ценные там изделия. Думаю, их передадут в Гохран. Если, конечно, всё рассказанное вами, правда – про короны и фараонов, - пожал он плечами. – Я же не видел, что там в сундуке было.
«Ещё и не верит!» - обиделась Арония.
- Я всё видел и даже щупал - ему цены нет! - ехидно глянул на него Ратобор. Который, как он заявлял раньше, был эксперт в этом деле. – В Гохран, говоришь? - прищурился он. - А что ты, майор, думаешь о деле компании Golden ADA 1993 года? И о российском бизнесмене по фамилии Козленок?
- Что за дело? - переспросил тот.
- Значит, не слышал, - хмыкнул маг. И продолжил:
- В 1993 году Гохран вывез из России некие цацки: золотых и серебряных изделий на сумму 94 и 6 десятых миллионов долларов. Типа, чтобы торговать ими на Западе российскими алмазами в обход монополии ювелирной компании Де Бирс. По данным следствия по этому делу, все царские цацки были бессовестно похищены, а уникальные драгоценности, принадлежащие государству, бесследно исчезли. Кстати, все причастные к этому грабежу получили чисто символические сроки. Или вовсе их не получили. Так ты, майор, в этот самый Гохран намерен сдать мой клад? – прищурился маг. – На сохранение? На долгое ли?
- Клад не твой! Он – народный! – упирал на своём Чуров.
Хотя теперь и сам понимал, насколько это глупо. Выходит – Гохран не народное хранилище, а чей-то общак…
- А народ оттуда что-нибудь поимеет? Или только чиновники-стервятники? – усмехнулся маг. – Лучше отдай этот клад мне! Я же теперь - спонсор африканский.
- Это всё слова! – отмахнулся майор.
- А не ты ли похитил эти царские драгоценности в девяносто третьем? – прищурилась Арония.
Она вдруг увидела такую картинку: Ратобор гуляет меж ящиков с драгоценностями, что-то отбирая себе в карман…
- Не я. Я огласки не люблю и следов не оставляю! - усмехнулся тот. – А в Гохране столько всего, что если что-то и исчезнет, то не сразу и хватятся. А заметят – так спишут. Или фальшивку туда вместо неё положат. - И вздохнул: - Там этих фальшивок…
«Не ты ли их подсунул?» - усмехнулась Арония.
- Майору клад я не отдам! И го-храмы не получат! – встрял тут Калина, сделав из рассказа мага свой вывод. – Пущай Арония им распоряжается!
- Правда твоя! Неча к нашим кладам вороватых го-хрянов мешать! – поддержал его Михалап.
- Верное решение, Калина! – одобрил маг. – Одобряю!
- Мне твоё одобрение без надобностев! - скривился Калина.
- Арония! Не отдавай Ратобору клад! Он вор! – потребовал майор.
И та была с ним согласна – конечно вор!
- От такого слышу! Зануда! - усмехнулся маг.
- А ты башибузук! Пошто оборотней спёр? - вдруг вскочил с полу домовой, напирая на мага.
Похоже, здесь затевалась очередная свара.
Арония стояла, задумавшись.
Ясное дело – у предметов, составляющих любой клад, свой кровавый путь. И у этого клада на Гохране он. Выходит, не закончится. Что же с ним делать...
Вот даже сейчас, находясь в земле, этот клад уже творит пакости - всех тут рассорил. Таково, видно, свойство кладов - везде раздор сеять. Хоть бы её гости не подрались. У Калины оглобля есть, у мага – смарагд, у домового - морок…
Единственное, что, наверное, снижало здесь пыл страстей, так это то, что клад спрятан Калиной так, что к нему никто не мог подобраться.
