Затем прикрепили к ним за крючки огромную позолоченную маску из дерева, полностью закрыв лик статуи.
- Прикрыли это без-образие, - заметил Сэмэл. - Но лучше не стало.
Затем видео показало торжества, включающие дары этому странному сооружению.
- Но у него же теперь и вовсе нет лица, - сказала Танита. – И что это за лапки и усики на его голове?
- Именно так выглядит египетский бог-скарабей - Хепри-Ра-Атум, священный жук, один из высших богов Египта. Однако на египетских рисунках он изображается хоть и жукообразным ликом, но с телом человека, а не кошки. Тут небольшая неувязочка.
- Очень похож на творение юкайцев. Но в настоящее время Сфинкс выглядит уже совсем по-другому, - сказала Танита. – Его лицо снова преобразили? Кто?
- Снова Хефрен, сын фараона. Получив статус фараона и получив титул - Тутмос-IV, укрепив свою власть, он, как водится у фараонов, заболел манией величия. И решил уподобить себя ещё и богу, придав Сфинксу свои черты, – указал Донэл на кадры.
– Ого! Маску сына Солнца, с которой было столько возни, сбросили со Сфинкса, да и правильно сделали – позолота совсем облезла. А голову ему и вовсе отломали! – воскликнул Сэмэл. - Хорошо же они с божеством поступают!
- Благо, это несложно – голова Сфинкса уже первоначально была сделана из отдельного куска известнякового останца, - заметил Донэл. - И заметь - божеству вернули статус. Придав поверженной голове сходство с Хефреном, её вернули ему уже преображённой. Примерно так потом и выглядел бы Сфинкс. Если б не вмешались природные факторы.
- Но и тогда новый нос божества, сколько его ни крепили, не хотел держаться - отпадает от божественной головы псевдо-Хефрена, хоть плачь! - прокомментировал манипуляции мастеров Сэмэл.
- Да, кем он только не был. Сфинкса, получившего теперь статус солнцеподобного фараона, старательно украшали атрибутами власти. В том числе - одевали фараонскую маску, охватывающую глаза и отсутствующий нос, но всё равно получилось нечто странное и на фараона не похожее, - заметил профессор.
- Да уж! – фыркнула Танита, глядя на изображение. – Кошка в маске и накидке! Тот ещё фараон!
- К тому же вся эта красота, утяжеляя и без того непрочно посаженную голову, всё больше её наклоняла. В конце концов, от неё отвалилось все атрибуты фараонской власти – шапка с коброй, крафт, бородка, с боков осыпалась краска. Ну, не хочет он быть фараоном! И вообще - устал. Недавно даже дошло до того, что отпало плечо Сфинкса. И египтяне, защищая своё достояние от эрозии, обложили Сфинкса новыми блоками, окончательно его изуродовав. Но и этого мало - в нём и под ним люди бесконечно ищут какой-то древний клад, исковыряв всё, до чего можно добраться лопатой. Так что от знаменитого во всё мире Сфинкса, самой большой на Земле скульптуры, некогда «отца ужаса» и, практически, брата фараона, остались одни руины.
Вот такая история про Странника Моэма, с которым мы хотели познакомиться, - завершил профессор Донэл свой рассказ. И выключил видео-библ.
- Как это грустно, - сказала Танита. – Мне жаль Сфинкса. У него нелёгкая судьба.
- Зато он познал всё: власть и забвение, ужас и любовь, гонения и поклонение, - заметила Лана. – Мало какому памятнику выпадает такая судьба. А скажите, досточтимый Донэл, помните, на той лекции в университете вы говорили, что Странник Моэмы был обнаружен и на Марсе. Может, это был тот же самый Моэмчик, сбежавший с Земли?
- Возможно, - согласился тот. – Но сейчас этого уже не выяснить. Он исчез и оттуда, оставив лишь свою маску, отпечаток лица.
- Вот бы слетать, - мечтательно протянула Лана.
- Зачем тебе это? – удивился Сэмэл. – Маска она и на Марсе просто маска.
- Ну, что-то же она хотела сказать этим, - мечтательно сказала Лана.
- Так, уважаемые! – резко поднялся профессор. – Пора нам разбегаться! Мы и так потратили много времени на эту душещипательную историю! Вас заждался капитан Фаэн, а у меня неотложные дела! – И, посмеиваясь, добавил: Слетай с тобой на Марс, Лаонэла Микуни – новых форс-мажоров отхватишь! Всё, пора! Разбежались!
- Спасибо вам, досточтимый Донэл, - уплывая к кабинке, сказали ему навигаторы. – Очень здорово, что вы нашли на нас и Сфинкса время! Успехов вам в постижении истин!
- Ага! И вам - мудрости и знаний.
43. Визит
Лана, вплыв в окно лаборатории эколога Бониэлы, приостановилась. Ей всегда было страшно в этом храме науки, который мог расписать любой организм от клетки до молекулы. Но разве живое существо это только физическая оболочка. Ей казалось почему-то неправильным изучать организм не в комплексе с душой. Что-то в этой схеме упускалось. Но, очевидно, пока по-другому нельзя – слишком велик объём информации и одному мозгу его не охватить. Хотя можно бы изменить подход…
Она сама себя остановила – нет времени на глобальные задачи. И его действительно нет. Завтра отлёт. Но всё же она находила время забежать в лабораторию Бониэлы.
Отсюда она последние дни, заплывая в свободную минутку, наблюдала за жизнью своего друга Оуэна. Теперь, увы, забывшего об их дружбе. Но это ничего, так надо. Иногда эти наблюдения веселили её – в те минуты, когда «великолепный спрут" беседовал с неунывающим дельфином Фью. Умиротворяли, когда она видела Оуэна сидящим на камне возле своей пещеры. Дальней. В Ближнюю он пока так и не вернулся. Или навевали грусть, если он, погрузившись в свои философские размышления, подолгу не выбирался из пещеры.
- О чём Оуэн думает? Вы знаете, досточтимый профессор? – спросила Лана Бониэлу.
- Нет, - ответила та. – Это нарушает права свободы личности. Но мы можем косвенно выяснить его моральный и духовный уровень с помощью портативного прибора – «Шлема Морифея». Этого достаточно. В основном мы следим, не упуская ничего, за его физическим состоянием. А также – окружением, составом среды, в которой он существует. Это очень важно. Мы, таким образом, выясняем основы долголетия.
- Ясно. Но вот он сейчас спит. Можно «Шлему» задать сценарий, в котором буду и я? Очень хочется, хотя, посмотреть на кривую его реакции, - улыбнулась она. – И узнать, что она обозначает: недоумение, радость, печаль? Это возможно?
- Конечно, - кивнула Бониэла. – Но тоже нельзя. По правилам нашего проекта.
- Почему?
- Ваше появление, Лана, даже в его сне, может разбудить его память и сдвинуть блоки, закрывшие воспоминания, стоящие под запретом. Процесс может стать непредсказуем.
- Ну, что ж, - вздохнула Лана. – Тогда не надо. А как вы планируете вести наблюдение, после того как покинете Базу?
- Оставим работать наблюдающую за Оуэном автоматику, плюс, за ним будут присматривать иммологи – Марселло и Инеса. Раз в неделю отчёты буду приходить в Центр. А мы уже будем работать с этой информацией.
- А если с ним что-то случится? Ведь вы будете далеко. Угроза смерти, например, - спросила Лана.
- Марселло не допустит, чтобы это произошло. А его возможности вы, Лаонэла, примерно знаете. Так что всё будет в порядке. А здесь… Мы законсервируем Наблюдательную Базу. Автоматика будет поддерживать здесь порядок и выполнять минимальные требования, необходимые для её сохранения. За автоматикой будут следить роботы. Да что я рассказываю? Вы же всё знаете, - отмахнулась Бониэла.
- Да. И это грустно – целых четыреста земных лет или восемь иттянских витков здесь будет пусто и тихо. А я тк привыкла к Луноону. Ладно, спасибо за беседу, досточтимая Бониэла, я – опять на корабль.
Ей уже сказали, что на Итте она всегда может заходить в институт геронтологии, на сто пятый этаж, где будут заниматься проектом «Реликт Протеи». И смотреть отчёты и видеозаписи. У неё есть для этого даже свой ключ доступа к информации. Но если всё будет, как Лана планирует: смена профессии, рейды по космосу с поисковиками и, если понадобится, то дополнительные экзамены и тесты – у неё не будет и минутки свободной. Значит – что? Прощай, Оуэн? Он останется только в её воспоминаниях? А у него даже и воспоминаний о ней не будет. Грустно.
Что ж, так сложилось. И пусть всё идёт, как идёт. Надо идти и не оглядываться.
Попрощавшись и ещё раз бросив взгляд на пикающие датчики и экраны, транслирующие спящего Оуэна, Лана вылетела в окно.
Оуэн вдруг открыл зрачки и осмотрелся. Где он? Ему только что показалось, что он находится в очень странном месте. И это… Луна. Будто он смотрит на юную особу, чем-то ему знакомую и милую… Кажется, она прощается с ним.
Он тряхнул головой, отгоняя видение. Приснилось. Нет у него никаких знакомых юных особ. Он – анахорет, философ моря, идущий своим одиноким путём в неведомое будущее. Спокойствие духа, умение выстоять и не сдаться в любой ситуации – вот его кредо. Хотя о чём это он? Что значит – выстоять? А, ну, как же – ловцы, акулы, Про… нет, об этом он не будет вспоминать. Его жизнь полна других забот. Не до давних трагедий. Было и прошло.
Оуэн расправил конечности, проверив их гибкость и подвижность, и направился к выходу. Пора подкрепиться.
Оуэн вдруг открыл зрачки и осмотрелся. Где он? Ему только что показалось, что он находится в очень странном месте. И это… Луна. Будто он смотрит на юную особу, чем-то ему знакомую и милую… Кажется, она прощается с ним.
Он тряхнул головой, отгоняя видение. Приснилось. Нет у него никаких знакомых юных особ. Он – анахорет, философ моря, идущий своим одиноким путём в неведомое будущее. Спокойствие духа, умение выстоять и не сдаться в любой ситуации – вот его кредо. Хотя о чём это он? Что значит – выстоять? А, ну, как же – ловцы, акулы, Про… нет, об этом он не будет вспоминать. Его жизнь полна других забот. Не до давних трагедий. Было и прошло.
Оуэн расправил конечности, проверив их гибкость и подвижность, и направился к выходу. Пора подкрепиться.
44. Прощай, Луноон
Команда «Странника» в полном составе собралась в командной рубке корабля.
- Итак, через два часа наш корабль «Странник» отбывает по маршруту «Луноон – Осна». Мы в течение пяти дней готовили корабли, - На этих словах некоторые позволили себе слегка усмехнуться, - к длительному перелёту. Всё ли готово? – Последовали кивки. - Отчитайтесь, пожалуйста, начальники смен, руководители секторов, ответственные за запуск, и доложите и об итогах подготовки корабля, - сказал капитан Фаэн. – Мы должны быть уверены, что в пути не будет сбоев. Что у нас нет недоделок. Может, у кого-то есть сомнения в безупречной работе каких-то узлов? – Легкие улыбки, означающие, что как бы безупречно узлы ни работали, у капитана всегда будут сомнения. - Говорите обо всём сейчас, пока ещё есть время исправить, не стесняйтесь.
«Хм, время! – подумала Лана. – Два часа он называет – время? Да нашему капитану трёх месяцев, пока мы здесь ежедневно трудились, было мало. Корабль отрегулирован так, что кажется - он может лететь хвостом вперёд. Как не каждая рыба умеет, а «Странник» - запросто».
Раздались чёткие ответы руководителей служб. А их было немало. Сам корабль имел приличные габариты: тчетыре километра в длину и полтора в ширину, а команда насчитывала семьдесят два моллюска, кроме многочисленных роботах. И всё же Лана, не хуже механиков, знала теперь назначение и условия работы каждого закоулка, облазив каждый его сантиметр, перещупав каждый винтик. Не говоря уж о навигационной части. Она, наверное, могла вести его с закрытыми глазами - по звуку датчиков и голосовому сопровождению автоматики. Однако всё равно происходящее было волнительно. От работы команды и этих винтиков теперь зависит жизнь пассажиров и их собственная. К тому же в этот раз стажёры-навигаторы были назначены для несения самостоятельных вахт. Правда, каждый из них был включён в смену с опытными навигаторами супер класса – других тут не было.
И всё же нашёлся руководитель сектора, который признался, что его беспокоит чуть меньшая скорость реагирования одной из систем жизнеобеспечения. Как Фаэн обрадовался! Просто расцвёл.
- Сейчас посмотрим, - важно сказал он. – А всем остальным спасибо за ударную работу, - обратился он к команде. – Можете пока отдыхать. В четырнадцать пятнадцать, за сорок пять минут до старта, общий сбор в командной рубке. Займёмся разогревом и прокачкой двигателей. Ещё раз проверим работу систем. Далее – по графику.
Было заметно, что он волновался. Что удивительно – полжизни в рейсах.
- Информация принята! – дружно ответила команда.
И потом все разбрелась. Кто остался в рубке, чтобы потом не торопится – их капитан опозданий не любил. Кто-то вышел в общий холл, куда скоро соберутся все участники перелёта.
Лана и её друзья вышли в холл. Рубка им ещё надоест за время вахты.
Посидели на скамьях, побродили, глядя на экраны, демонстрирующие - одни панораму Луны, другие – Земли, третьи - Луноона. Размышляли каждый о своём. Разговор не клеился.
Почему-то всем было грустно покидать Луноон. Что удивительно. Ведь они летели с чужбины домой, а не наоборот. А ведь из дома улетали полные энергии и оптимизма, в предвкушении всяческих космических приключений. Которых в этой экспедиции оказалось даже более, чем они могли желать или предполагать. А теперь, когда всё прекрасно завершилось, им невесело. Почему?
Лана, присев в одиночестве на банкетку, погрузилась в воспоминания:
Чего тут за это время только не произошло! Это и знакомство с древним протейцем Оуэном, и захватывающие рейды на Землю – к мегалитам, и поиски чавинцев, закончившиеся сюрпризами от коварных юкайцев. А Сфинкс, оказавшийся подделкой! И была даже встреча, нет – беседа с Одином, ударение на «О», Нефелимом и полубогом. И всё это, лишь стоит им покинуть Луноон и устремиться в другую галактику, растает в дымке, исчезнет, останется в прошлом. И его уже никогда не вернёшь. И уже ничего не переделаешь, если поймёшь, что сделал что-то не так. А если и вернёшься сюда потом, со следующей экспедицией, то всё здесь будет уже по-другому. Как будто это уже совсем другая вселенная. Да и ты другой. И того, что было, уже не повторишь. С Оуэном уже не встретишься, а встретишься, это будет уже совсем другая история. И даже от противных юкайцев здесь к тому времени даже городов не останется. Нефелим Один тоже, вернувшись на свою ветку реальности, больше не заговорит с ними гулким голосом, сотрясающим почву, о нитях судьбы. Он уже все сказал, что считал нужным.
Почему так происходит? Может, корабль, совершая гипер-скачок, переносит пассажиров не на тысячи парсек в космическом пространстве, а просто перебрасывает их в другую ветку реальности? Ведь Один уверяет, что их теперь тут целый пучок, этих реальностей. Да и везде, наверное, хватает - космос вообще загадочное и непредсказуемое... место, нет - пространство. И никто не знает, как происходит гипер-скачок и куда он на самом деле приводит. В эту или же в другую вселенную? И, вероятно, все мы тоже обитаем в неких маленьких реальностях, миниатюрных вселенных. Некоторые из них пересекаются, иные нет, проскальзывая мимо, уходят своим путём. Как там говорил Нефелим? Всё дело в принципе разделения личностей? Каждая отвечает за то, как она воздействует на линии вероятности. И насколько резко она дёргает нити, связывающие эту личность с другими. Что же это за нити? Не ветки ли реальности? Только миниатюрные, личностные.
Так что? Выходит, однажды так случилось, что
- Прикрыли это без-образие, - заметил Сэмэл. - Но лучше не стало.
Затем видео показало торжества, включающие дары этому странному сооружению.
- Но у него же теперь и вовсе нет лица, - сказала Танита. – И что это за лапки и усики на его голове?
- Именно так выглядит египетский бог-скарабей - Хепри-Ра-Атум, священный жук, один из высших богов Египта. Однако на египетских рисунках он изображается хоть и жукообразным ликом, но с телом человека, а не кошки. Тут небольшая неувязочка.
- Очень похож на творение юкайцев. Но в настоящее время Сфинкс выглядит уже совсем по-другому, - сказала Танита. – Его лицо снова преобразили? Кто?
- Снова Хефрен, сын фараона. Получив статус фараона и получив титул - Тутмос-IV, укрепив свою власть, он, как водится у фараонов, заболел манией величия. И решил уподобить себя ещё и богу, придав Сфинксу свои черты, – указал Донэл на кадры.
– Ого! Маску сына Солнца, с которой было столько возни, сбросили со Сфинкса, да и правильно сделали – позолота совсем облезла. А голову ему и вовсе отломали! – воскликнул Сэмэл. - Хорошо же они с божеством поступают!
- Благо, это несложно – голова Сфинкса уже первоначально была сделана из отдельного куска известнякового останца, - заметил Донэл. - И заметь - божеству вернули статус. Придав поверженной голове сходство с Хефреном, её вернули ему уже преображённой. Примерно так потом и выглядел бы Сфинкс. Если б не вмешались природные факторы.
- Но и тогда новый нос божества, сколько его ни крепили, не хотел держаться - отпадает от божественной головы псевдо-Хефрена, хоть плачь! - прокомментировал манипуляции мастеров Сэмэл.
- Да, кем он только не был. Сфинкса, получившего теперь статус солнцеподобного фараона, старательно украшали атрибутами власти. В том числе - одевали фараонскую маску, охватывающую глаза и отсутствующий нос, но всё равно получилось нечто странное и на фараона не похожее, - заметил профессор.
- Да уж! – фыркнула Танита, глядя на изображение. – Кошка в маске и накидке! Тот ещё фараон!
- К тому же вся эта красота, утяжеляя и без того непрочно посаженную голову, всё больше её наклоняла. В конце концов, от неё отвалилось все атрибуты фараонской власти – шапка с коброй, крафт, бородка, с боков осыпалась краска. Ну, не хочет он быть фараоном! И вообще - устал. Недавно даже дошло до того, что отпало плечо Сфинкса. И египтяне, защищая своё достояние от эрозии, обложили Сфинкса новыми блоками, окончательно его изуродовав. Но и этого мало - в нём и под ним люди бесконечно ищут какой-то древний клад, исковыряв всё, до чего можно добраться лопатой. Так что от знаменитого во всё мире Сфинкса, самой большой на Земле скульптуры, некогда «отца ужаса» и, практически, брата фараона, остались одни руины.
Вот такая история про Странника Моэма, с которым мы хотели познакомиться, - завершил профессор Донэл свой рассказ. И выключил видео-библ.
- Как это грустно, - сказала Танита. – Мне жаль Сфинкса. У него нелёгкая судьба.
- Зато он познал всё: власть и забвение, ужас и любовь, гонения и поклонение, - заметила Лана. – Мало какому памятнику выпадает такая судьба. А скажите, досточтимый Донэл, помните, на той лекции в университете вы говорили, что Странник Моэмы был обнаружен и на Марсе. Может, это был тот же самый Моэмчик, сбежавший с Земли?
- Возможно, - согласился тот. – Но сейчас этого уже не выяснить. Он исчез и оттуда, оставив лишь свою маску, отпечаток лица.
- Вот бы слетать, - мечтательно протянула Лана.
- Зачем тебе это? – удивился Сэмэл. – Маска она и на Марсе просто маска.
- Ну, что-то же она хотела сказать этим, - мечтательно сказала Лана.
- Так, уважаемые! – резко поднялся профессор. – Пора нам разбегаться! Мы и так потратили много времени на эту душещипательную историю! Вас заждался капитан Фаэн, а у меня неотложные дела! – И, посмеиваясь, добавил: Слетай с тобой на Марс, Лаонэла Микуни – новых форс-мажоров отхватишь! Всё, пора! Разбежались!
- Спасибо вам, досточтимый Донэл, - уплывая к кабинке, сказали ему навигаторы. – Очень здорово, что вы нашли на нас и Сфинкса время! Успехов вам в постижении истин!
- Ага! И вам - мудрости и знаний.
43. Визит
Лана, вплыв в окно лаборатории эколога Бониэлы, приостановилась. Ей всегда было страшно в этом храме науки, который мог расписать любой организм от клетки до молекулы. Но разве живое существо это только физическая оболочка. Ей казалось почему-то неправильным изучать организм не в комплексе с душой. Что-то в этой схеме упускалось. Но, очевидно, пока по-другому нельзя – слишком велик объём информации и одному мозгу его не охватить. Хотя можно бы изменить подход…
Она сама себя остановила – нет времени на глобальные задачи. И его действительно нет. Завтра отлёт. Но всё же она находила время забежать в лабораторию Бониэлы.
Отсюда она последние дни, заплывая в свободную минутку, наблюдала за жизнью своего друга Оуэна. Теперь, увы, забывшего об их дружбе. Но это ничего, так надо. Иногда эти наблюдения веселили её – в те минуты, когда «великолепный спрут" беседовал с неунывающим дельфином Фью. Умиротворяли, когда она видела Оуэна сидящим на камне возле своей пещеры. Дальней. В Ближнюю он пока так и не вернулся. Или навевали грусть, если он, погрузившись в свои философские размышления, подолгу не выбирался из пещеры.
- О чём Оуэн думает? Вы знаете, досточтимый профессор? – спросила Лана Бониэлу.
- Нет, - ответила та. – Это нарушает права свободы личности. Но мы можем косвенно выяснить его моральный и духовный уровень с помощью портативного прибора – «Шлема Морифея». Этого достаточно. В основном мы следим, не упуская ничего, за его физическим состоянием. А также – окружением, составом среды, в которой он существует. Это очень важно. Мы, таким образом, выясняем основы долголетия.
- Ясно. Но вот он сейчас спит. Можно «Шлему» задать сценарий, в котором буду и я? Очень хочется, хотя, посмотреть на кривую его реакции, - улыбнулась она. – И узнать, что она обозначает: недоумение, радость, печаль? Это возможно?
- Конечно, - кивнула Бониэла. – Но тоже нельзя. По правилам нашего проекта.
- Почему?
- Ваше появление, Лана, даже в его сне, может разбудить его память и сдвинуть блоки, закрывшие воспоминания, стоящие под запретом. Процесс может стать непредсказуем.
- Ну, что ж, - вздохнула Лана. – Тогда не надо. А как вы планируете вести наблюдение, после того как покинете Базу?
- Оставим работать наблюдающую за Оуэном автоматику, плюс, за ним будут присматривать иммологи – Марселло и Инеса. Раз в неделю отчёты буду приходить в Центр. А мы уже будем работать с этой информацией.
- А если с ним что-то случится? Ведь вы будете далеко. Угроза смерти, например, - спросила Лана.
- Марселло не допустит, чтобы это произошло. А его возможности вы, Лаонэла, примерно знаете. Так что всё будет в порядке. А здесь… Мы законсервируем Наблюдательную Базу. Автоматика будет поддерживать здесь порядок и выполнять минимальные требования, необходимые для её сохранения. За автоматикой будут следить роботы. Да что я рассказываю? Вы же всё знаете, - отмахнулась Бониэла.
- Да. И это грустно – целых четыреста земных лет или восемь иттянских витков здесь будет пусто и тихо. А я тк привыкла к Луноону. Ладно, спасибо за беседу, досточтимая Бониэла, я – опять на корабль.
Ей уже сказали, что на Итте она всегда может заходить в институт геронтологии, на сто пятый этаж, где будут заниматься проектом «Реликт Протеи». И смотреть отчёты и видеозаписи. У неё есть для этого даже свой ключ доступа к информации. Но если всё будет, как Лана планирует: смена профессии, рейды по космосу с поисковиками и, если понадобится, то дополнительные экзамены и тесты – у неё не будет и минутки свободной. Значит – что? Прощай, Оуэн? Он останется только в её воспоминаниях? А у него даже и воспоминаний о ней не будет. Грустно.
Что ж, так сложилось. И пусть всё идёт, как идёт. Надо идти и не оглядываться.
Попрощавшись и ещё раз бросив взгляд на пикающие датчики и экраны, транслирующие спящего Оуэна, Лана вылетела в окно.
***
Оуэн вдруг открыл зрачки и осмотрелся. Где он? Ему только что показалось, что он находится в очень странном месте. И это… Луна. Будто он смотрит на юную особу, чем-то ему знакомую и милую… Кажется, она прощается с ним.
Он тряхнул головой, отгоняя видение. Приснилось. Нет у него никаких знакомых юных особ. Он – анахорет, философ моря, идущий своим одиноким путём в неведомое будущее. Спокойствие духа, умение выстоять и не сдаться в любой ситуации – вот его кредо. Хотя о чём это он? Что значит – выстоять? А, ну, как же – ловцы, акулы, Про… нет, об этом он не будет вспоминать. Его жизнь полна других забот. Не до давних трагедий. Было и прошло.
Оуэн расправил конечности, проверив их гибкость и подвижность, и направился к выходу. Пора подкрепиться.
***
Оуэн вдруг открыл зрачки и осмотрелся. Где он? Ему только что показалось, что он находится в очень странном месте. И это… Луна. Будто он смотрит на юную особу, чем-то ему знакомую и милую… Кажется, она прощается с ним.
Он тряхнул головой, отгоняя видение. Приснилось. Нет у него никаких знакомых юных особ. Он – анахорет, философ моря, идущий своим одиноким путём в неведомое будущее. Спокойствие духа, умение выстоять и не сдаться в любой ситуации – вот его кредо. Хотя о чём это он? Что значит – выстоять? А, ну, как же – ловцы, акулы, Про… нет, об этом он не будет вспоминать. Его жизнь полна других забот. Не до давних трагедий. Было и прошло.
Оуэн расправил конечности, проверив их гибкость и подвижность, и направился к выходу. Пора подкрепиться.
44. Прощай, Луноон
Команда «Странника» в полном составе собралась в командной рубке корабля.
- Итак, через два часа наш корабль «Странник» отбывает по маршруту «Луноон – Осна». Мы в течение пяти дней готовили корабли, - На этих словах некоторые позволили себе слегка усмехнуться, - к длительному перелёту. Всё ли готово? – Последовали кивки. - Отчитайтесь, пожалуйста, начальники смен, руководители секторов, ответственные за запуск, и доложите и об итогах подготовки корабля, - сказал капитан Фаэн. – Мы должны быть уверены, что в пути не будет сбоев. Что у нас нет недоделок. Может, у кого-то есть сомнения в безупречной работе каких-то узлов? – Легкие улыбки, означающие, что как бы безупречно узлы ни работали, у капитана всегда будут сомнения. - Говорите обо всём сейчас, пока ещё есть время исправить, не стесняйтесь.
«Хм, время! – подумала Лана. – Два часа он называет – время? Да нашему капитану трёх месяцев, пока мы здесь ежедневно трудились, было мало. Корабль отрегулирован так, что кажется - он может лететь хвостом вперёд. Как не каждая рыба умеет, а «Странник» - запросто».
Раздались чёткие ответы руководителей служб. А их было немало. Сам корабль имел приличные габариты: тчетыре километра в длину и полтора в ширину, а команда насчитывала семьдесят два моллюска, кроме многочисленных роботах. И всё же Лана, не хуже механиков, знала теперь назначение и условия работы каждого закоулка, облазив каждый его сантиметр, перещупав каждый винтик. Не говоря уж о навигационной части. Она, наверное, могла вести его с закрытыми глазами - по звуку датчиков и голосовому сопровождению автоматики. Однако всё равно происходящее было волнительно. От работы команды и этих винтиков теперь зависит жизнь пассажиров и их собственная. К тому же в этот раз стажёры-навигаторы были назначены для несения самостоятельных вахт. Правда, каждый из них был включён в смену с опытными навигаторами супер класса – других тут не было.
И всё же нашёлся руководитель сектора, который признался, что его беспокоит чуть меньшая скорость реагирования одной из систем жизнеобеспечения. Как Фаэн обрадовался! Просто расцвёл.
- Сейчас посмотрим, - важно сказал он. – А всем остальным спасибо за ударную работу, - обратился он к команде. – Можете пока отдыхать. В четырнадцать пятнадцать, за сорок пять минут до старта, общий сбор в командной рубке. Займёмся разогревом и прокачкой двигателей. Ещё раз проверим работу систем. Далее – по графику.
Было заметно, что он волновался. Что удивительно – полжизни в рейсах.
- Информация принята! – дружно ответила команда.
И потом все разбрелась. Кто остался в рубке, чтобы потом не торопится – их капитан опозданий не любил. Кто-то вышел в общий холл, куда скоро соберутся все участники перелёта.
***
Лана и её друзья вышли в холл. Рубка им ещё надоест за время вахты.
Посидели на скамьях, побродили, глядя на экраны, демонстрирующие - одни панораму Луны, другие – Земли, третьи - Луноона. Размышляли каждый о своём. Разговор не клеился.
Почему-то всем было грустно покидать Луноон. Что удивительно. Ведь они летели с чужбины домой, а не наоборот. А ведь из дома улетали полные энергии и оптимизма, в предвкушении всяческих космических приключений. Которых в этой экспедиции оказалось даже более, чем они могли желать или предполагать. А теперь, когда всё прекрасно завершилось, им невесело. Почему?
Лана, присев в одиночестве на банкетку, погрузилась в воспоминания:
Чего тут за это время только не произошло! Это и знакомство с древним протейцем Оуэном, и захватывающие рейды на Землю – к мегалитам, и поиски чавинцев, закончившиеся сюрпризами от коварных юкайцев. А Сфинкс, оказавшийся подделкой! И была даже встреча, нет – беседа с Одином, ударение на «О», Нефелимом и полубогом. И всё это, лишь стоит им покинуть Луноон и устремиться в другую галактику, растает в дымке, исчезнет, останется в прошлом. И его уже никогда не вернёшь. И уже ничего не переделаешь, если поймёшь, что сделал что-то не так. А если и вернёшься сюда потом, со следующей экспедицией, то всё здесь будет уже по-другому. Как будто это уже совсем другая вселенная. Да и ты другой. И того, что было, уже не повторишь. С Оуэном уже не встретишься, а встретишься, это будет уже совсем другая история. И даже от противных юкайцев здесь к тому времени даже городов не останется. Нефелим Один тоже, вернувшись на свою ветку реальности, больше не заговорит с ними гулким голосом, сотрясающим почву, о нитях судьбы. Он уже все сказал, что считал нужным.
Почему так происходит? Может, корабль, совершая гипер-скачок, переносит пассажиров не на тысячи парсек в космическом пространстве, а просто перебрасывает их в другую ветку реальности? Ведь Один уверяет, что их теперь тут целый пучок, этих реальностей. Да и везде, наверное, хватает - космос вообще загадочное и непредсказуемое... место, нет - пространство. И никто не знает, как происходит гипер-скачок и куда он на самом деле приводит. В эту или же в другую вселенную? И, вероятно, все мы тоже обитаем в неких маленьких реальностях, миниатюрных вселенных. Некоторые из них пересекаются, иные нет, проскальзывая мимо, уходят своим путём. Как там говорил Нефелим? Всё дело в принципе разделения личностей? Каждая отвечает за то, как она воздействует на линии вероятности. И насколько резко она дёргает нити, связывающие эту личность с другими. Что же это за нити? Не ветки ли реальности? Только миниатюрные, личностные.
Так что? Выходит, однажды так случилось, что
