- Это так, - вздохнул Оуэн. И что ты делал в школе? – улыбнулся он. – Читал мысли преподавателей и, благодаря этому, отвечал скучный урок?
- Поначалу – да. Но потом, усвоив их багаж знаний, я мог бы окончить десятилетку за пару недель. Но зачем привлекать к себе внимание? Жаль, что при этом я прихватил с наставников и личную информации – комплексы, фобии, не реализованные желания, обиды, зависть. Ведь негативная энергия впечатывается в личное информационное поле гораздо сильнее, чем позитивная. А это... довольно неприятно на вкус. В общем, авторитеты для меня окончательно рухнули. Позже я научился черпать информацию непосредственно из ИПЗ. Мне известно, каково это - быть богатым или бедным, знаменитым или безвестным, президентом или солдатом, как люди умирают от голода и пыток, как невинные дети погибают в военных конфликтах... - голос Юрия стал глухим. – Лет в восемь я научился быть глухим и не зрячим, закрываясь от информации и чужого воздействия. То есть делать то, чем обычные люди владеют от рождения: не слышать, не видеть то, что тебя не касается, не чувствовать чужую боль, не интересуясь никем кроме себя. Потом я научился использовать речь, которая, чаще всего, скрывает истинные мысли. Для окружающих я приобрёл статус почти Нормального человека, хотя странноватого и с корочкой спецшколы. Хотя сам всё ещё сижу в своём глиняном пифосе, - усмехнулся Юрий. – И, как Диоген, высоко ценю общество тех, кто не владеет обманчивой речью. И очень люблю собак. Жаль, что у мамы аллергия на шерсть.
- Значит ты, в человеческом понимании - маг? - спросил Оуэн. - Имея немалые врождённые способности, благодаря сидению в своём пифосе, ты напрактиковался в очень многом. Удивительно!
- Нет, я не маг – возразил тот. - Я, как и ты, всего лишь наблюдатель. Ведь я не использую свои способности в личных целях и не стремлюсь воздействовать на жизнь окружающих.
- Ну, разве что немного поиграл с чужими деньгами и документами, - улыбнулся Оуэн.
- Это было ещё в детстве, - хмыкнул Юрий. – Спишем это на ошибки молодости.
- Спишем. И что дальше? Ведь жизнь интересна не только как поток информации. Ты же не исключительно принимающая сигналы станция. Ты можешь и излучать их. Или быть маяком.
- Пока не знаю, кто я, - равнодушно ответил Юрий. – Мне и так хорошо. В пифосе.
- Неужели ты не хотел бы использовать свои способности?
- Хотел бы. Но сегодня в человеческом обществе нет такой области, которая бы служила только благу. Политики стремятся к власти и обогащению, достигая этого любыми средствами. Их менее всего интересует благо общества. Религиозные конфессии и искусство, призванные пробуждать в людях духовность, также рвутся к личному успеху и материальным благам, прислуживая безнравственной власти. Медицина и фармацевтика обогащаются за счёт страждущих, а не радеют за их излечение. Образование зиждется на заблуждениях. И также служит интересам власти, которой выгодны послушные марионетки. А наука, создавая новейшие средства уничтожения, обслуживает заказы военных, исполняющих волю политиков. И все научные изобретения в первую очередь используют там. Хотя военное ведомство я тоже приравнял бы к религии.
- Почему?
- Религии захватывают в плен Души, лишая их свободы выбора, а военные – тела. И оба служат власть имущим. Ты же знаешь – в религиозных конфликтах погибло людей не меньше, чем в военных. И всё – ради наживы и пленённых Душ. Как видишь, любые направления человеческой деятельности служат власти олигархов и денежных мешков. А рядовые труженики – их марионетки, исполняющие их волю и обеспечивающие ценностями их тягу к материальным благам. Сельское хозяйство, кстати, тоже. Оно призвано кормить народы и армии, воюющие между собой. Единственные, кто не подчиняется политикам, это банковские структуры – они не хотят служить власти, а хотят сами стать ею. И с тех пор, как деньги превратились в набор цифр, которыми можно манипулировать, это им всё больше удаётся.
- Ох, ты и завернул, Юрий! Ну, а медицина? Или та её часть, где рождаются дети? Разве новые человеческие особи это не благо? – спросил Оуэн. – Они продолжат вашу Эволюцию и цивилизацию. Хотя ты сейчас, наверное, скажешь, что медицина – сборище разбойников, обирающих пациентов. А дети – это будущие политики, военные и учёные, а также – завтрашние марионетки, исполняющие волю бездушных политиков.
- Да, так и есть. Нынешние дети это участники и организаторы будущих военных конфликтов и кризисов, с режиссированных политиками. «Плодитесь и размножайтесь», - сказал людям Бог. Зачем? Чтобы построить такой мир? Нас ждёт Апокалипсис, предсказанный Библией. Стоит ли суетиться?
- Однако, - растерянно проговорил Оуэн. – По-твоему, жизнь вообще не имеет смысла? Неужели Творец не предвидел для вас других вариантов?
- Творец создал нас и забыл! – горько ответил Юрий.
– А почему ты и искусство причислил к религиям? – спросил Оуэн. – Ведь его цель – отражать тенденции и болезни общества. И на этом воспитывать. Разве нет?
- Искусство слишком заигрывается и любит возводить собственных идолов. А люди искусства также хотят есть, а значит – продаются власть имущим, прославляя тиранов и пряча язвы общества. А для тех, кто и вовсе не любит задумываться -для потехи плебса, у власти много простых игрушек, пробуждающих низменные инстинкты. Вместо боёв зверей, гладиаторов и показательных казней, сегодня есть коррида, бои без правил и прочие кровавые развлечения. Вплоть до военных конфликтов ради испытания нового оружия. Люди по-прежнему хотят иметь много хлеба и кровавых зрелищ.
- Но ты же понимаешь, что ваше общество в данный момент находится на такой ступени развития? Это детские болезни Эволюции. Хоть и медленно, но человечество поднимается к духовному совершенству.
- Если доживёт. Слишком медленно оно поднимается, - вздохнул Юрий. - Не всё кончено. Есть и другие – это монахи и мудрецы, находящиеся вне религий и не участвующие в происходящем. Они живут ради истины и не продают её за блага этого мира. Ради них, наверное, эта планета пока и вертится. Я, может, тоже когда-нибудь стану монахом.
- Да, ты прав. Это особые люди. И я был бы рад, если б ты избрал этот путь, - задумчиво проговорил Оуэн. – Тогда мы и вовсе станем похожи.
- А скажи, Оуэн, как ты считаешь понять – входят ли в число отшельников философы? – сказал Юрий. - Философ, в переводе с латыни, значит – любомудрый, мыслитель. Ему ведь также ничего не нужно, кроме истины?
- Это ты о нас? М-да, я, наверное, всё же больше отношусь к отшельникам, чем к философам… Ведь… - озадачился Оуэн, - философ не ищет совершенства своего Духа, не стремится измениться сам. Если отшельник отошёл от мира в область Духа навсегда, то философ, лишь отстранившись, максимально приближает к себе его пороки и достоинства - для изучения. А также – для осмысления и формулирования законов, им управляющих. Он подобен независимому судье. Но до тех пор, пока не возомнит себя познавшим истину. И не возжелает воздействовать на этот мир своими выводами и заключениями, желая его изменить и сделать совершенным, - заметил Оуэн. – То есть – перейти из мира беспристрастного Духа, где он находился, в мир материи.
- То есть, пока не захочет изменять чужие вселенные, создав такую, которая бы соответствовала его представлениям об идеале? Как Платон, например? – оживлённо отозвался Юрий, - Ведь это стало началом его поражения, как беспристрастного мыслителя. Истинный философ свободен от мира, а участие в его законодательной деятельности для него как вериги. Он открыт миру только для диалога и философского спора. И сидит в своей бочке до тех пор, пока ученики сами не придут к нему за мудростью. Тем более – мир всё время меняется и постоянных критериев для него нет. Стоит ли вмешиваться?
-Да, верно, - сказал Оуэн. - Выбираться туда со своей проповедью бесполезно. Пока общество, пройдя определённые стадии, само не будет готово к переменам и восприятию свежих идей, это бесполезно, - заключил Оуэн. – Смысл жизни философа – мыслить и прозревать истины. И не становится чиновником. С этой точки зрения религия должна заботиться только о Духе и Душе. Как только она выходит за эти рамки, то и начинаются религиозные войны.
- Согласен.
- Я бы поставил знак равенства между философом и свободой, - заметил Оуэн.
- Ну, только в том случае, если это не означает вседозволенность, - внёс поправку Юрий.
- Верно. Ведь философ посвящает себя познанию, а не действиям, внедряющим в общество закономерности, предпочтительные его теорией, - согласился Оуэн. – Философ не создаёт армии, чтобы насадить свою идею, не борется с существующим порядком вещей и не поднимается на трибуны, наставляя инакомыслящих. Если только они сами не проявят интерес к беседе с ним. Иначе философ, перейдя в сферу отношений с миром, станет полководцем, чиновником или адептом новой религии. Но не тем, кто наблюдает жизнь с высоты разума. То есть – он спуститься вниз, унизится, станет толпой. Война и борьба в любом виде – это всегда торжество животной стадии развития Вида, возврат на низкую стадию Эволюции. Нет философских мерок для убийства или подавления инакомыслящих. Это уже язык зверя, а не разума, - печально проговорил Оуэн. – Увы, с другими это случается слишком часто.
- О, я понял! Это камешек в мой огород? - отозвался Юрий. - Но я не собираюсь воевать и вмешиваться в судьбы мира. Я просто рассуждал. И предпочитаю оставаться философом!
- Когда у индивида нет иных аргументов, доказывающих его правоту, он иногда выбирает этот, - вздохнул Оуэн. - Но, кажется, кое в чём человек и криптит уже нашли согласие. Мы не вмешиваемся, мы - философы, а может даже отшельники.
- Именно! – воскликнул Юрий. – И любим пофилософствовать.
- А скажи, Юрий что же такое – аутизм? - спросил Оуэн. – Он лечится? Возможно, ты, зная эту проблему изнутри, мог бы помогать таким детям?
- Дело не в лечении, Оуэн. Измениться должно общество, - сказал Юрий. – Сейчас медицина не имеет чёткого представления о причинах аутизма. А, следовательно - не может его лечить. Некоторые специалисты считают, что это дефект генома или психики. Но я, телепатически общаясь с аутистами, знаю - просто они слишком рано пришли в этот мир. Потому что слишком совершены, а мир полон ненависти. Они – его детекторы.
- Неожиданно! Аутист – детектор любви? Но в чём выражается их совершенство? В нежелании вступать с таким миром в контакт?
- Природа наградила их развитой экстрасенсорикой и через них изучает наш мир. Их чувствительность гипертрофирована и эмоционально они живут как будто с ободранной кожей. Каждый негативный взгляд или мысль окружающих ранит их, проникая слишком глубоко. И, защищаясь, они уходят в собственный мир. Который, как им кажется, так же совершенен, как они.
- И все аутисты таковы?
- Да. Кроме тех, у кого по какой-либо причине действительно нарушена психика. Таким детям иногда помогает психотерапевтическое и медикаментозное лечение.
- Но ты же другой, Юрий? Ты справился с этим, можешь управлять своей чувствительностью. Неужели ты так и будешь лишь наблюдать, замкнувшись в своём пифосе… Даже без собаки. А когда-нибудь останешься совсем один со скудными средствами для существования. Не реализованными талантами…
- Ну и что? Это мой выбор!
- Ты прав, - вздохнул Оуэн. – Но ты ещё так молод, а жизнь длинна. Не будешь сожалеть?
- Одиночество – удел тех, кто ушёл вперёд толпы. И, согласись - мир, где царит разум, гораздо интереснее реального – мира банальных условностей и бесконечных ограничений. С предсказуемым торжеством глупости и зла. Многие философы провели свою жизнь так. Сократ, например. Он даже умер без сопротивления, исследуя свои новые ощущения. И так и оставшись в сфере разума.
- Ты считаешь это достоинством? – хмыкнул Оуэн. – По-моему, никогда не надо сдаваться. Жизнь прекрасна хотя бы тем, что постоянно несёт перемены.
- Но такой поступок тоже достоин уважения. Сократу никогда не требовал для себя от жизни ничего. «Живешь ты так, — сказал его знакомый, — что даже ни один раб при таком образе жизни не остался бы у своего господина. Еда и питье у тебя самые скверные. Плащ ты носишь не только скверный, но один и тот же летом и зимой. Ходишь всегда босой и без хитона». «Попытайся понять, — ответил ему Сократ, — что, по моему мнению, не иметь никаких нужд есть свойство божества». И всё равно нашлись завистники, которые дали ему яду, а он, зная об этом, спокойно выпил его.
Философ Эпиктет, римский стоик и бывший раб, познавший славу и дружбу императора, тоже был неприхотлив. На своей могиле он велел выбить эпитафию: «Раб Эпиктет, хромой и бедный, как Ир, друг бессмертных». И, наконец - Сиддхартха Гаутама, будущий Будда Шакьямуни, поначалу был сыном раджи, но выбрал жизнь нищего аскета, ищущего истину. Я тоже выбираю честный путь философа.
- Но, согласись, Сиддхартха Гаутама, чтобы постигнуть истину, всё же ушёл из дворца – своего золочёного пифоса. Только потому и пришёл к истине. Истина не придёт к тебе сама, если ты не ищешь её. Философы общались с людьми разного круга, даже Диоген, выходя на площадь, ходил среди толпы с фонарём. Нужен и личный опыт, Юрий. Так не пора ли и тебе прогуляться, покинув свой пифос, Юрий? И не только к одинокому криптиту, осколку древности. Я рад, что ты сделал хотя бы это. Но не останавливайся.
- Я и сам понимаю, что мой пифос жизнь тесен мне по всем швам, - вздохнул Юрий. – Но куда мне шагнуть? Где выход из пифоса? Где его горлышко?
- Ищи! - вздохнул Оуэн. – Значит - «Раб Эпиктет, хромой и бедный, как Ир, друг бессмертных»? Но ты, в отличие от Эпиктета, пока ещё не водил дружбу с императором.
- Я знаком с тобой, морским криптитом - ты намного ценнее императора, - улыбнулся Юрий. – Ни один философ пока не может этим похвастаться.
- Благодарю, амиго! Но такое общение сродни твоим виртуальным путешествиям, Юрий. А Бог, сотворивший этот мир, Творец Вселенных, приведя тебя на Землю, хочет испытать тебя, пополнить твой опыт. И не только виртуально, хотя и это очень ценно.
- Почему ты так считаешь?
- Иначе б ты явился в этот мир без ног и без рук, - усмехнулся Оуэн, - А уж у кого сколько, как говорится – как Бог дал. И с необычными талантами.
- Ноги это хорошо! - согласился Юрий. – Но я просто сажусь в позу лотоса – она самая удобная для сохранения равновесия – и, благодаря своим талантам, путешествую по миру. Без ног и рук. Может, в этом смысл моего существования?
- Но и где в это время ты сам? – усмехнулся Оуэн. – Где твоя реальная личность? Она привязана к твоему телу крепким шнуром, ты можешь от него избавиться? И, сколько б твоя душа не путешествовала, пока тело не участвует, в течение этой жизни и твоей собственной не возникает ничего нового.
- Почему же? Возникает. Я и этому научился, - возразил Юрий. - Я могу не только считывать информацию, но и изменить её, заставить работать в нужном направлении. Даже банковские операции могу остановить или перенаправить. Разве внешняя жизнь от этого не изменится?
- А-а, деньги? – удивился Оуэн. – Ты этим гордишься? Опять управлять миром с помощью денег? Это делают все. Тогда ты не Диоген, а Аладдин и могучий Джин в одном пифосе. И это ты называешь мудростью, которая выше той, что владел Мафусаил? – спросил он.
- Поначалу – да. Но потом, усвоив их багаж знаний, я мог бы окончить десятилетку за пару недель. Но зачем привлекать к себе внимание? Жаль, что при этом я прихватил с наставников и личную информации – комплексы, фобии, не реализованные желания, обиды, зависть. Ведь негативная энергия впечатывается в личное информационное поле гораздо сильнее, чем позитивная. А это... довольно неприятно на вкус. В общем, авторитеты для меня окончательно рухнули. Позже я научился черпать информацию непосредственно из ИПЗ. Мне известно, каково это - быть богатым или бедным, знаменитым или безвестным, президентом или солдатом, как люди умирают от голода и пыток, как невинные дети погибают в военных конфликтах... - голос Юрия стал глухим. – Лет в восемь я научился быть глухим и не зрячим, закрываясь от информации и чужого воздействия. То есть делать то, чем обычные люди владеют от рождения: не слышать, не видеть то, что тебя не касается, не чувствовать чужую боль, не интересуясь никем кроме себя. Потом я научился использовать речь, которая, чаще всего, скрывает истинные мысли. Для окружающих я приобрёл статус почти Нормального человека, хотя странноватого и с корочкой спецшколы. Хотя сам всё ещё сижу в своём глиняном пифосе, - усмехнулся Юрий. – И, как Диоген, высоко ценю общество тех, кто не владеет обманчивой речью. И очень люблю собак. Жаль, что у мамы аллергия на шерсть.
- Значит ты, в человеческом понимании - маг? - спросил Оуэн. - Имея немалые врождённые способности, благодаря сидению в своём пифосе, ты напрактиковался в очень многом. Удивительно!
- Нет, я не маг – возразил тот. - Я, как и ты, всего лишь наблюдатель. Ведь я не использую свои способности в личных целях и не стремлюсь воздействовать на жизнь окружающих.
- Ну, разве что немного поиграл с чужими деньгами и документами, - улыбнулся Оуэн.
- Это было ещё в детстве, - хмыкнул Юрий. – Спишем это на ошибки молодости.
- Спишем. И что дальше? Ведь жизнь интересна не только как поток информации. Ты же не исключительно принимающая сигналы станция. Ты можешь и излучать их. Или быть маяком.
- Пока не знаю, кто я, - равнодушно ответил Юрий. – Мне и так хорошо. В пифосе.
- Неужели ты не хотел бы использовать свои способности?
- Хотел бы. Но сегодня в человеческом обществе нет такой области, которая бы служила только благу. Политики стремятся к власти и обогащению, достигая этого любыми средствами. Их менее всего интересует благо общества. Религиозные конфессии и искусство, призванные пробуждать в людях духовность, также рвутся к личному успеху и материальным благам, прислуживая безнравственной власти. Медицина и фармацевтика обогащаются за счёт страждущих, а не радеют за их излечение. Образование зиждется на заблуждениях. И также служит интересам власти, которой выгодны послушные марионетки. А наука, создавая новейшие средства уничтожения, обслуживает заказы военных, исполняющих волю политиков. И все научные изобретения в первую очередь используют там. Хотя военное ведомство я тоже приравнял бы к религии.
- Почему?
- Религии захватывают в плен Души, лишая их свободы выбора, а военные – тела. И оба служат власть имущим. Ты же знаешь – в религиозных конфликтах погибло людей не меньше, чем в военных. И всё – ради наживы и пленённых Душ. Как видишь, любые направления человеческой деятельности служат власти олигархов и денежных мешков. А рядовые труженики – их марионетки, исполняющие их волю и обеспечивающие ценностями их тягу к материальным благам. Сельское хозяйство, кстати, тоже. Оно призвано кормить народы и армии, воюющие между собой. Единственные, кто не подчиняется политикам, это банковские структуры – они не хотят служить власти, а хотят сами стать ею. И с тех пор, как деньги превратились в набор цифр, которыми можно манипулировать, это им всё больше удаётся.
- Ох, ты и завернул, Юрий! Ну, а медицина? Или та её часть, где рождаются дети? Разве новые человеческие особи это не благо? – спросил Оуэн. – Они продолжат вашу Эволюцию и цивилизацию. Хотя ты сейчас, наверное, скажешь, что медицина – сборище разбойников, обирающих пациентов. А дети – это будущие политики, военные и учёные, а также – завтрашние марионетки, исполняющие волю бездушных политиков.
- Да, так и есть. Нынешние дети это участники и организаторы будущих военных конфликтов и кризисов, с режиссированных политиками. «Плодитесь и размножайтесь», - сказал людям Бог. Зачем? Чтобы построить такой мир? Нас ждёт Апокалипсис, предсказанный Библией. Стоит ли суетиться?
- Однако, - растерянно проговорил Оуэн. – По-твоему, жизнь вообще не имеет смысла? Неужели Творец не предвидел для вас других вариантов?
- Творец создал нас и забыл! – горько ответил Юрий.
– А почему ты и искусство причислил к религиям? – спросил Оуэн. – Ведь его цель – отражать тенденции и болезни общества. И на этом воспитывать. Разве нет?
- Искусство слишком заигрывается и любит возводить собственных идолов. А люди искусства также хотят есть, а значит – продаются власть имущим, прославляя тиранов и пряча язвы общества. А для тех, кто и вовсе не любит задумываться -для потехи плебса, у власти много простых игрушек, пробуждающих низменные инстинкты. Вместо боёв зверей, гладиаторов и показательных казней, сегодня есть коррида, бои без правил и прочие кровавые развлечения. Вплоть до военных конфликтов ради испытания нового оружия. Люди по-прежнему хотят иметь много хлеба и кровавых зрелищ.
- Но ты же понимаешь, что ваше общество в данный момент находится на такой ступени развития? Это детские болезни Эволюции. Хоть и медленно, но человечество поднимается к духовному совершенству.
- Если доживёт. Слишком медленно оно поднимается, - вздохнул Юрий. - Не всё кончено. Есть и другие – это монахи и мудрецы, находящиеся вне религий и не участвующие в происходящем. Они живут ради истины и не продают её за блага этого мира. Ради них, наверное, эта планета пока и вертится. Я, может, тоже когда-нибудь стану монахом.
- Да, ты прав. Это особые люди. И я был бы рад, если б ты избрал этот путь, - задумчиво проговорил Оуэн. – Тогда мы и вовсе станем похожи.
- А скажи, Оуэн, как ты считаешь понять – входят ли в число отшельников философы? – сказал Юрий. - Философ, в переводе с латыни, значит – любомудрый, мыслитель. Ему ведь также ничего не нужно, кроме истины?
- Это ты о нас? М-да, я, наверное, всё же больше отношусь к отшельникам, чем к философам… Ведь… - озадачился Оуэн, - философ не ищет совершенства своего Духа, не стремится измениться сам. Если отшельник отошёл от мира в область Духа навсегда, то философ, лишь отстранившись, максимально приближает к себе его пороки и достоинства - для изучения. А также – для осмысления и формулирования законов, им управляющих. Он подобен независимому судье. Но до тех пор, пока не возомнит себя познавшим истину. И не возжелает воздействовать на этот мир своими выводами и заключениями, желая его изменить и сделать совершенным, - заметил Оуэн. – То есть – перейти из мира беспристрастного Духа, где он находился, в мир материи.
- То есть, пока не захочет изменять чужие вселенные, создав такую, которая бы соответствовала его представлениям об идеале? Как Платон, например? – оживлённо отозвался Юрий, - Ведь это стало началом его поражения, как беспристрастного мыслителя. Истинный философ свободен от мира, а участие в его законодательной деятельности для него как вериги. Он открыт миру только для диалога и философского спора. И сидит в своей бочке до тех пор, пока ученики сами не придут к нему за мудростью. Тем более – мир всё время меняется и постоянных критериев для него нет. Стоит ли вмешиваться?
-Да, верно, - сказал Оуэн. - Выбираться туда со своей проповедью бесполезно. Пока общество, пройдя определённые стадии, само не будет готово к переменам и восприятию свежих идей, это бесполезно, - заключил Оуэн. – Смысл жизни философа – мыслить и прозревать истины. И не становится чиновником. С этой точки зрения религия должна заботиться только о Духе и Душе. Как только она выходит за эти рамки, то и начинаются религиозные войны.
- Согласен.
- Я бы поставил знак равенства между философом и свободой, - заметил Оуэн.
- Ну, только в том случае, если это не означает вседозволенность, - внёс поправку Юрий.
- Верно. Ведь философ посвящает себя познанию, а не действиям, внедряющим в общество закономерности, предпочтительные его теорией, - согласился Оуэн. – Философ не создаёт армии, чтобы насадить свою идею, не борется с существующим порядком вещей и не поднимается на трибуны, наставляя инакомыслящих. Если только они сами не проявят интерес к беседе с ним. Иначе философ, перейдя в сферу отношений с миром, станет полководцем, чиновником или адептом новой религии. Но не тем, кто наблюдает жизнь с высоты разума. То есть – он спуститься вниз, унизится, станет толпой. Война и борьба в любом виде – это всегда торжество животной стадии развития Вида, возврат на низкую стадию Эволюции. Нет философских мерок для убийства или подавления инакомыслящих. Это уже язык зверя, а не разума, - печально проговорил Оуэн. – Увы, с другими это случается слишком часто.
- О, я понял! Это камешек в мой огород? - отозвался Юрий. - Но я не собираюсь воевать и вмешиваться в судьбы мира. Я просто рассуждал. И предпочитаю оставаться философом!
- Когда у индивида нет иных аргументов, доказывающих его правоту, он иногда выбирает этот, - вздохнул Оуэн. - Но, кажется, кое в чём человек и криптит уже нашли согласие. Мы не вмешиваемся, мы - философы, а может даже отшельники.
- Именно! – воскликнул Юрий. – И любим пофилософствовать.
- А скажи, Юрий что же такое – аутизм? - спросил Оуэн. – Он лечится? Возможно, ты, зная эту проблему изнутри, мог бы помогать таким детям?
- Дело не в лечении, Оуэн. Измениться должно общество, - сказал Юрий. – Сейчас медицина не имеет чёткого представления о причинах аутизма. А, следовательно - не может его лечить. Некоторые специалисты считают, что это дефект генома или психики. Но я, телепатически общаясь с аутистами, знаю - просто они слишком рано пришли в этот мир. Потому что слишком совершены, а мир полон ненависти. Они – его детекторы.
- Неожиданно! Аутист – детектор любви? Но в чём выражается их совершенство? В нежелании вступать с таким миром в контакт?
- Природа наградила их развитой экстрасенсорикой и через них изучает наш мир. Их чувствительность гипертрофирована и эмоционально они живут как будто с ободранной кожей. Каждый негативный взгляд или мысль окружающих ранит их, проникая слишком глубоко. И, защищаясь, они уходят в собственный мир. Который, как им кажется, так же совершенен, как они.
- И все аутисты таковы?
- Да. Кроме тех, у кого по какой-либо причине действительно нарушена психика. Таким детям иногда помогает психотерапевтическое и медикаментозное лечение.
- Но ты же другой, Юрий? Ты справился с этим, можешь управлять своей чувствительностью. Неужели ты так и будешь лишь наблюдать, замкнувшись в своём пифосе… Даже без собаки. А когда-нибудь останешься совсем один со скудными средствами для существования. Не реализованными талантами…
- Ну и что? Это мой выбор!
- Ты прав, - вздохнул Оуэн. – Но ты ещё так молод, а жизнь длинна. Не будешь сожалеть?
- Одиночество – удел тех, кто ушёл вперёд толпы. И, согласись - мир, где царит разум, гораздо интереснее реального – мира банальных условностей и бесконечных ограничений. С предсказуемым торжеством глупости и зла. Многие философы провели свою жизнь так. Сократ, например. Он даже умер без сопротивления, исследуя свои новые ощущения. И так и оставшись в сфере разума.
- Ты считаешь это достоинством? – хмыкнул Оуэн. – По-моему, никогда не надо сдаваться. Жизнь прекрасна хотя бы тем, что постоянно несёт перемены.
- Но такой поступок тоже достоин уважения. Сократу никогда не требовал для себя от жизни ничего. «Живешь ты так, — сказал его знакомый, — что даже ни один раб при таком образе жизни не остался бы у своего господина. Еда и питье у тебя самые скверные. Плащ ты носишь не только скверный, но один и тот же летом и зимой. Ходишь всегда босой и без хитона». «Попытайся понять, — ответил ему Сократ, — что, по моему мнению, не иметь никаких нужд есть свойство божества». И всё равно нашлись завистники, которые дали ему яду, а он, зная об этом, спокойно выпил его.
Философ Эпиктет, римский стоик и бывший раб, познавший славу и дружбу императора, тоже был неприхотлив. На своей могиле он велел выбить эпитафию: «Раб Эпиктет, хромой и бедный, как Ир, друг бессмертных». И, наконец - Сиддхартха Гаутама, будущий Будда Шакьямуни, поначалу был сыном раджи, но выбрал жизнь нищего аскета, ищущего истину. Я тоже выбираю честный путь философа.
- Но, согласись, Сиддхартха Гаутама, чтобы постигнуть истину, всё же ушёл из дворца – своего золочёного пифоса. Только потому и пришёл к истине. Истина не придёт к тебе сама, если ты не ищешь её. Философы общались с людьми разного круга, даже Диоген, выходя на площадь, ходил среди толпы с фонарём. Нужен и личный опыт, Юрий. Так не пора ли и тебе прогуляться, покинув свой пифос, Юрий? И не только к одинокому криптиту, осколку древности. Я рад, что ты сделал хотя бы это. Но не останавливайся.
- Я и сам понимаю, что мой пифос жизнь тесен мне по всем швам, - вздохнул Юрий. – Но куда мне шагнуть? Где выход из пифоса? Где его горлышко?
- Ищи! - вздохнул Оуэн. – Значит - «Раб Эпиктет, хромой и бедный, как Ир, друг бессмертных»? Но ты, в отличие от Эпиктета, пока ещё не водил дружбу с императором.
- Я знаком с тобой, морским криптитом - ты намного ценнее императора, - улыбнулся Юрий. – Ни один философ пока не может этим похвастаться.
- Благодарю, амиго! Но такое общение сродни твоим виртуальным путешествиям, Юрий. А Бог, сотворивший этот мир, Творец Вселенных, приведя тебя на Землю, хочет испытать тебя, пополнить твой опыт. И не только виртуально, хотя и это очень ценно.
- Почему ты так считаешь?
- Иначе б ты явился в этот мир без ног и без рук, - усмехнулся Оуэн, - А уж у кого сколько, как говорится – как Бог дал. И с необычными талантами.
- Ноги это хорошо! - согласился Юрий. – Но я просто сажусь в позу лотоса – она самая удобная для сохранения равновесия – и, благодаря своим талантам, путешествую по миру. Без ног и рук. Может, в этом смысл моего существования?
- Но и где в это время ты сам? – усмехнулся Оуэн. – Где твоя реальная личность? Она привязана к твоему телу крепким шнуром, ты можешь от него избавиться? И, сколько б твоя душа не путешествовала, пока тело не участвует, в течение этой жизни и твоей собственной не возникает ничего нового.
- Почему же? Возникает. Я и этому научился, - возразил Юрий. - Я могу не только считывать информацию, но и изменить её, заставить работать в нужном направлении. Даже банковские операции могу остановить или перенаправить. Разве внешняя жизнь от этого не изменится?
- А-а, деньги? – удивился Оуэн. – Ты этим гордишься? Опять управлять миром с помощью денег? Это делают все. Тогда ты не Диоген, а Аладдин и могучий Джин в одном пифосе. И это ты называешь мудростью, которая выше той, что владел Мафусаил? – спросил он.
