«Я, наверное, не справилась», – устало подумала Лана.
Мощь магического Потока Силы, которую она лишь сегодня по-настоящему ощутила, несла Лану в никуда. Или к острым друзам, которые всегда не вовремя откуда-то выныривали. И даже виртуозам теперь невозможно было войти в этот разбалансированный Поток Силы – сомнёт, разметает…
Но тут что-то изменилось. Вихри Силы замедлились, энергии утратили агрессивность. А рядом с Ланой появился... серый гигант. Он был подобен тем, с рисунков прото-иттян в лазуритовой гряде Лолотто, что легко раскидывали горы и звёзды, выделывая невероятные па. А от него исходила непривычная, но очень мягкая энергия. И он, без сомнения в совершенстве владел всеми секретами Танца Полнотуния и взаимодействия с Потоком Силы. Разбалансированные вихри, слаженно запев, ласково обвили его и Лану, а символы, посылаемые серым гигантом, слились в грациозную феерию. Время остановилось, звёзды приблизились, и они полетели к неведомым мирам…
Серый Гигант телепатически говорил: «Я помогу тебе, Жёлтая Звёздочка! И научу тебя всему, что знаю! Слушай и запоминай!»
И она запомнила, повторяя его великолепные па и гармоничные символы. «Любовь, гармония, энергия! - пела им вселенная. – Мы неразделимы! Вы и я!» Лана и Серый Гигант полетели меж сияющих звёзд. И она, наверное, могла бы сейчас как те гиганты с прото-иттянских рисунков, передвигать руками звёзды...
Но вдруг серый гигант исчез.
Хрустальная Скала вновь закружилась рядом. Все символы и па перепутались в её голове, а Поток стал вокруг завихриваться. Ещё миг и он снова понесёт Лану к Скале. К её острырм друзам. Вот уже и золотые прожилки на хрустальных друзах стали видны. Раньше она и не думала, что эти золотые искорки в хрустале могут так пугать…
«Как завершить Танец? – растерялась Лана. – Треугольник вверх или вниз?»
Но тут Поток замедлился и рядом снова кто-то появился.
«О, слава Мудрецам! Серый Гигант вернулся?» - обрадовалась Лана. И виртуозно увернувшись от коварных друз, легко продолжила Танец. А её партнёр уверенно поддержал его. И только тут она увидела, что это Донэл Пиуни. У него была совсем другая энергетика и другие па! Это не Серый Гигант. Они с Донэлом, восстановив гармоничное звучание Потока, закружились в каскаде па. Лана была ничем не хуже, а может даже и лучше. Спасибо Серому Гиганту! Он оказался хорошим учителем.
И тут же их окружили другие виртуозы, продолжив их Таненц и добавив разнообразные па.
- Во, дают! Красота! А вон, гляди! Неплохой сюжет у наших заводил получился! Только слишком рисковый! – рассуждали поонцы, наблюдая это Шоу. – А чего ж – Ночь Полнотуния! Ночь Безумств! Славно у них получилось! А кто эта новенькая? Зачётно! Махрово! Одна Шоу начала! Да как мастерски сыграла неумеху! Уникум!
А кто-то задорно кликнул:
- А почему мы в стороне? Пора и нам поддержать Танец!
И множество радостных поонцев, хлынув с террасы, влились в Танец Полнотуния. Поток Силы радостно засиял, наполнившись гармоничным пением их сердец и символов любви, посылаемых вселенной.
Незаметно пролетела пара часов. Туна, снизив яркость, опустилась на небосводе ниже. Виртуозы, снизив темп и перейдя к обычным па, слились с танцующими. А Донэл, постепенно сместившись к краю слаженно танцующей толпы и плавно описав заключительное па - спираль, вышел с Ланой из Потока Силы. На сегодня хватит экстрима!
Поонцы проводили их овациями – похлопав над головой руками., благодаря за прекрасное Шоу
6.Ловцы
Миг и морской криптит вновь оказался под единственным ночным светилом - сияющей жёлтой Луной. И только собрался завершить свой танец – Луна снизилась на небосводе, как в его большой голове что-то прожужжал. Похоже, нагловатый человеческий голос:
- Вот он, гигант! Видишь? Ишь, как колбасит его! Они любят иногда танцевать под Луной. Я же говорил, что это настоящий монстр. Музей отвалит за него кучу денег!
Оуэн замер.
«Музей?» – подумал он с недоумением.
И перед его мысленным взором вдруг пронеслась странная картинка, считанная с воспоминаний человека: ряд безводных помещений, в одном из которых его гигантская туша торчит на постаменте. Она лишена внутренностей, и – о, ужас! – даже его многочисленных мозгов! И под завязку набита какой-то сыпучей субстанцией и зашита. А рядом с ним стоит множество таких же несчастных выпотрошенных существ, вокруг которых бродят люди. Есть дети – маленькие копии людей. Некоторые, с ужасом таращась на него, брезгливо говорят: «Ого, настоящее чудовище! Какой жуткий монстр!»
- Отличный экземпляр Octopus vulgaris! Или, скорее – Giant Octopus, гигантский криптит, - прошелестел рядом другой - довольно занудный, голос. А, вот откуда сведения про музей! Эта особь считается учёным среди людей. – Ну, Мэйтата! Ну, угодил! Друзья будут в восторге.
– Давай, шевелись, Стивен! Чего телишься! – зажужжала беспардонная речь другого ловца. - Кидай свой конец сети, а то монстр улизнёт! – А потом крик: - Держи Туму Раи! Эх ты, раззява! Упустил! – И нецензурные ругательства.
Но гигантский монстр, спрут Оуэн уже был далеко.
Он не желл стоять чучелом в человеческом музее, пугая посетителей. Это не подходит древнему морскому философу, даже если Творец посчитал его дальнейшую жизнь никчёмной. Но он также и испугался. Приходится признать, что даже столь разумное существо, будучи осьминогом, было подвержено приступам паники. Он автоматически применил довольно простой фокус, излюбленный головоногими существами - создал в пространстве свою иллюзию, а сам тем временем дал дёру, «улизнул», как говорил один из ловцов. Правда, от пребывания осьминога на большой глубине, где было мало солнечного света, его чернильный мешок изменился и был наполнен светящейся жидкостью. Как у многих глубоководных обитателей. А сам, став мгновенно опустился вниз, во тьму. И сеть, наброшенная на обманчивый его силуэт, прошла сквозь него, лишь разбросав вокруг флуоресцирующий состав, ослепив незадачливых ловцов. Ему вслед донеслись лишь злобная ругань одного и разочарованные стоны другого. А криптит Оуэн, включив реактивный режим, примчавшись к своей пещере, забился в её самый дальний угол и испуганно замер. Все его сердца, гремя, едва выскакивали наружу, а древнее тело гигантского криптита от страха стало почти белым.
Но, главное – чтобы оно не было алым. Он уже давно не позволял себе стать алым. Этот цвет – признака сильных и неуправляемых эмоций. Но и белеть - стыдно...
«Меня, древнее существо, и выпотрошить? Оставить без мозгов? За что? – в панике бормотал он про себя. – Да, я осьминог из отряда Giant Octopus, или, как пишут учёные люди, знающие латынь, в своих энциклопедиях, или, скорее - гигантский осьминог, Giant Octopus Cephalopoda, головоногий из подотряда Cirrina, то есть глубоководный, если уж быть точнее. Это вам не какие-нибудь Protozoa - простейшие. Но я не монстр! Я не только тело с длинными щупальцами, но и острый разум! Я - мирный морской философ!
Он постепенно розовел, а потом и восстановил свой обычный цвет - серый. Впрочем, он, как и все моллюски, умел менять свою расцветку, подстраиваясь под то, с чем рядом находился. А камни в пещере были именно серые. Да и дно океана, почти не освещаемое, не имело цветов. Лишь в ночи Полнолуния он поднимался наверх и вот что из этого вышло.
Придя в себя, криптит Оуэн застыдился.
– Неразумное поведение людей не должно было так вывести меня из равновесия, - посетовал он. - Они ещё дети, а я – древнее и мудрое существо. Неужели я всё ещё так держусь за свою никчёмную жизнь?- вздохнув, подумал он тогда. – Возможно, что вариант попасть в компанию вполне приличных реликтов – не самый скверный. Хоть было б кому выслушивать мои истории по ночам, когда посетители угомоняться. Я бы многое им рассказал - о древних мирах и космических цивилизациях, о моих сокровенных философских изысканиях, которым я посвятил жизнь, о неоднократной смене цивилизаций на планете, каждый раз носящей другие имена. Возможно, некоторые из них посчитали бы, что я просто сошел с ума из-за психологической травмы, когда меня набивали той сыпучей субстанцией. Но относились бы с сочувствием – мы все там были бы древними реликтами, пострадавшими от неразумных людей. И вместо того, чтобы спокойно лежать где-то, постепенно превращаясь в прах, выставлены на всеобщее обозрение в музее. Что ж, такова изменчивая судьба! - Оуэн, расслабившись, раскинул руки-щупальца, поудобнее упираясь ими в стены ниши, которую он любил,. Философствуя, он всегда в неё забирался. Да и, испугавшись ловцов, выходит, искал в ней защиты. Хотя его пещера, которую он, даже убегая в панике от ловцов, автоматически закрыл четырьмя дверями-камнями, была никому не доступна снаружи. - С кем я, не имеющий ни друзей, ни родственников, могу поделиться своими знаниями? А надо ли? Стоит ли? Мне никто не поверит и, в лучшем случае, назовут меня фантазёром. А в худшем – посчитают сумасшедшим. Так всегда было – пророки и те, кто видят дальше других, всегда плохо кончают. Сбежал от ловцов, избежал музейных безводных пространств, могу ещё беспрепятственно философствовать и жить дальше? Я – счастливчик. Теперь надо бы отдохнуть, прийти в себя. Пережитое волнение всё ещё даёт о себе знать усиленным сердцебиением. Но для чего я живу? – сонно думал он, смежая зрачки. - Мне ведь даже некому пожаловаться на действия этих… - он приоткрыл зрачки, заглянув в психо-поле планеты, которая как рачительный хозяин, собирала всю информацию о населявших её существах, - Стивена с Мэйтатой, ловцов музейных редкостей. Не учли, что моя никчёмная жизнь мне почему-то всё ещё дорога. Я всё ещё надеюсь кое в чём разобраться. Она дана мне Творцом для каких-то важных целей. И не Мэйтате со Стивеном мою жизнь отнимать! – отголоском проявил себя его глупый гнев. И одно из щупальцев порозовело. – Так, тихо мне! – посоветовал он. - Ведь они остались ни с чем! Стоит ли переживать? Мои истории принадлежать только мне. Не нужны мне собеседники! Да и жаловаться кому бы то ни было непродуктивно, – думал Оуэн. - Это почти сдаться. А я должен оставаться жить за свой род. И буду бороться за свою жизнь всегда. Ведь она – великий дар Творца. - Оуэн приоткрыл зрачки. Он всегда думал о важном, когда хотел привести свои чувства в порядок – чтобы расставить приоритеты. - Такому гиганту, как я - Giant Octopus, и цели под стать великие. Надо ещё постичь Вселенские законы и Истину Творца. Как ни кощунственно это звучит от такого, как я монстра и страшилы, - усмехнулся он про себя. – Будущее таит в себе много нового и прекрасного! Хотя, куда уж мне дальше-то путешествовать? – опять усмехнулся он. - И так уж столько прошёл, что и рядом никого не осталось. По крайней мере, я должен думать, что всё это имеет смысл! – одёрнул он себя. - Иначе сам полезу в сети Мэйтаты и порошусь в музей. А это неразумно и недостойно реликтового существа. Я – морской философ! Любящий мудрость, если вспонить благородную латынь, которой тысячелетия не страшны. Изучаю то, что ускользает от других: великую нить времён! Хм! Когда, конечно, если самому удаётся ускользнуть от преследователей. Или, как говорил Мэйтата - улизнуть», - хмыкнул он.
И Оуэн понял, что стресс преодолён. Юмор всегда помогал ему обрести равновесие.
Сузив, а потом и закрыв зрачки, Оуэн положил голову на руки-щупальца и задремал…
Но одна его рука, конечность с отдельным, стационарно работающим в ней мозгом, даже во сне продолжала свою работу - внимательно ощупывала пространство вокруг. Чтобы подстраховаться от внезапного нападения каких-нибудь мурен, мечтающих отхватить от тела морского философа лакомый кусочек. Хотя он, даже будучи в панике, завалил вход пещеры. Осторожность никогда не повредит. «Опасность, всюду опасность! Но я держу всё под контролем!» – посылала разумная конечность сигналы в его мозг. И Оуэн сонно похвалил её. Пусть сигналит. Такова задача каждого из восьми автономных участков его мозга, расположенных в гибких и умелых конечностях, обладающих даже обонянием – быть всегда настороже, неся негласный дозор. Их цель – защитить основной мозг, находящийся в голове криптита. От неожиданностей, от опасностей, от нападения - чтобы он не отвлекался на мелочи и, соблюдая спокойствие, вовремя сортировал бы сигналы, поступающие ему от внешнего мира…
«Надо выспаться, - плыли в нём мысли, - чтобы набраться сил перед дальней дорогой… Какой ещё дорогой? Куда? – встрепенулся Оуэн, осмотревшись. И согласился: - Правильно мыслю - надо бы отсюда уходить. Опасность извне не исчезла. Потому что неугомонные Стивен и Мэйтата всё ещё где-то здесь, рядом. Ускользнувшая и очень дорогая добыча, которая была уже у них в руках, раззадорила их аппетит».
Проснувшийся Оуэн всеми своими многочисленными нейронами почувствовал, что эти ловцы не успокоятся. Придётся искать себе другое место обитания - чтобы не угодить в компанию к реликтам.
«Как? – пожаловался его основной не дремлющий разум. - Я, древнее мыслящее существо, могу стать всего лишь ёмкостью для сыпучего вещества? А, вспомнил, как оно называется – опилки, это крошки от их деревьев, растущих на суше. Они лучше его прежней начинки? Смешно! «Музей отвалит нам кучу денег», - так сказал Мэйтата?» - вздохнул он. – Деньги, древний божок, идол для людей, которому они поклоняются с момента своего существования…»
Власть денег над людьми криптит Оуэн хорошо знал. Он ведь с начала человеческой цивилизации наблюдал за ними. И мог легко проникать в их не слишком развитое моно-сознание. Способности к телепатии у Оуэна - как и у его древних, канувших в вечность сородичей, были врождёнными. Деньги – мера обмена товаров и прочего, для людей были ценны всегда. Даже когда это были лишь продукты, шкуры животных или редкие ракушки.
«Как может мера ценностей быть важнее самих ценностей? – сонно стал он рассуждать. – Например, этих животных, с которых сняли шкуру и лишили самого ценного – их жизни?» – в полудрёме вздохнул криптит.
Сам человек, приобретая тем или иным путём большое количество денег, не становился от этого лучше. Чаще наоборот –он становился безжалостным, считая себя выше других, и очень жадным, желая иметь денег всё больше. На протяжении истории человечества эквивалентом обмена были: продукты и шкуры, ракушки и бусы, минералы и металлы, а потом и вовсе лишь клочки бумаги - вексели, едва ли пригодные ещё на что-либо. А теперь деньги людей становятся и вовсе невидимыми. Это всего лишь символы в машинах, являющихся накопителями в кровеносной банковской системе, основе экономики человеческой цивилизации. Полный абсурд! По сути, жизнями людей управляют закорючки с нолями. И за эти нули, которые запишет где-то машина, люди готовы на любое преступление...
«Что такое ноль? – приоткрыл Оуэн зрачки. – Ничто. Дырка, пустота в пространстве, которая значима лишь если рядом с ней есть хотя бы мизерная единица. И в зависимости от того, куда человек помещает этот ноль - впереди единицы или за ней, её значение меняется. А если за единицей многократно повторить эту дырку, пустоту, ноль, она раздувается до невероятных размеров. Дурная бесконечность с мизерной циферкой в начале. Какой в этом смысл? Ведь вселенная даёт человеку всё нужное без меры, не ожидая от него оплаты нолями.
Мощь магического Потока Силы, которую она лишь сегодня по-настоящему ощутила, несла Лану в никуда. Или к острым друзам, которые всегда не вовремя откуда-то выныривали. И даже виртуозам теперь невозможно было войти в этот разбалансированный Поток Силы – сомнёт, разметает…
Но тут что-то изменилось. Вихри Силы замедлились, энергии утратили агрессивность. А рядом с Ланой появился... серый гигант. Он был подобен тем, с рисунков прото-иттян в лазуритовой гряде Лолотто, что легко раскидывали горы и звёзды, выделывая невероятные па. А от него исходила непривычная, но очень мягкая энергия. И он, без сомнения в совершенстве владел всеми секретами Танца Полнотуния и взаимодействия с Потоком Силы. Разбалансированные вихри, слаженно запев, ласково обвили его и Лану, а символы, посылаемые серым гигантом, слились в грациозную феерию. Время остановилось, звёзды приблизились, и они полетели к неведомым мирам…
Серый Гигант телепатически говорил: «Я помогу тебе, Жёлтая Звёздочка! И научу тебя всему, что знаю! Слушай и запоминай!»
И она запомнила, повторяя его великолепные па и гармоничные символы. «Любовь, гармония, энергия! - пела им вселенная. – Мы неразделимы! Вы и я!» Лана и Серый Гигант полетели меж сияющих звёзд. И она, наверное, могла бы сейчас как те гиганты с прото-иттянских рисунков, передвигать руками звёзды...
Но вдруг серый гигант исчез.
Хрустальная Скала вновь закружилась рядом. Все символы и па перепутались в её голове, а Поток стал вокруг завихриваться. Ещё миг и он снова понесёт Лану к Скале. К её острырм друзам. Вот уже и золотые прожилки на хрустальных друзах стали видны. Раньше она и не думала, что эти золотые искорки в хрустале могут так пугать…
«Как завершить Танец? – растерялась Лана. – Треугольник вверх или вниз?»
Но тут Поток замедлился и рядом снова кто-то появился.
«О, слава Мудрецам! Серый Гигант вернулся?» - обрадовалась Лана. И виртуозно увернувшись от коварных друз, легко продолжила Танец. А её партнёр уверенно поддержал его. И только тут она увидела, что это Донэл Пиуни. У него была совсем другая энергетика и другие па! Это не Серый Гигант. Они с Донэлом, восстановив гармоничное звучание Потока, закружились в каскаде па. Лана была ничем не хуже, а может даже и лучше. Спасибо Серому Гиганту! Он оказался хорошим учителем.
И тут же их окружили другие виртуозы, продолжив их Таненц и добавив разнообразные па.
- Во, дают! Красота! А вон, гляди! Неплохой сюжет у наших заводил получился! Только слишком рисковый! – рассуждали поонцы, наблюдая это Шоу. – А чего ж – Ночь Полнотуния! Ночь Безумств! Славно у них получилось! А кто эта новенькая? Зачётно! Махрово! Одна Шоу начала! Да как мастерски сыграла неумеху! Уникум!
А кто-то задорно кликнул:
- А почему мы в стороне? Пора и нам поддержать Танец!
И множество радостных поонцев, хлынув с террасы, влились в Танец Полнотуния. Поток Силы радостно засиял, наполнившись гармоничным пением их сердец и символов любви, посылаемых вселенной.
Незаметно пролетела пара часов. Туна, снизив яркость, опустилась на небосводе ниже. Виртуозы, снизив темп и перейдя к обычным па, слились с танцующими. А Донэл, постепенно сместившись к краю слаженно танцующей толпы и плавно описав заключительное па - спираль, вышел с Ланой из Потока Силы. На сегодня хватит экстрима!
Поонцы проводили их овациями – похлопав над головой руками., благодаря за прекрасное Шоу
6.Ловцы
Миг и морской криптит вновь оказался под единственным ночным светилом - сияющей жёлтой Луной. И только собрался завершить свой танец – Луна снизилась на небосводе, как в его большой голове что-то прожужжал. Похоже, нагловатый человеческий голос:
- Вот он, гигант! Видишь? Ишь, как колбасит его! Они любят иногда танцевать под Луной. Я же говорил, что это настоящий монстр. Музей отвалит за него кучу денег!
Оуэн замер.
«Музей?» – подумал он с недоумением.
И перед его мысленным взором вдруг пронеслась странная картинка, считанная с воспоминаний человека: ряд безводных помещений, в одном из которых его гигантская туша торчит на постаменте. Она лишена внутренностей, и – о, ужас! – даже его многочисленных мозгов! И под завязку набита какой-то сыпучей субстанцией и зашита. А рядом с ним стоит множество таких же несчастных выпотрошенных существ, вокруг которых бродят люди. Есть дети – маленькие копии людей. Некоторые, с ужасом таращась на него, брезгливо говорят: «Ого, настоящее чудовище! Какой жуткий монстр!»
- Отличный экземпляр Octopus vulgaris! Или, скорее – Giant Octopus, гигантский криптит, - прошелестел рядом другой - довольно занудный, голос. А, вот откуда сведения про музей! Эта особь считается учёным среди людей. – Ну, Мэйтата! Ну, угодил! Друзья будут в восторге.
– Давай, шевелись, Стивен! Чего телишься! – зажужжала беспардонная речь другого ловца. - Кидай свой конец сети, а то монстр улизнёт! – А потом крик: - Держи Туму Раи! Эх ты, раззява! Упустил! – И нецензурные ругательства.
Но гигантский монстр, спрут Оуэн уже был далеко.
Он не желл стоять чучелом в человеческом музее, пугая посетителей. Это не подходит древнему морскому философу, даже если Творец посчитал его дальнейшую жизнь никчёмной. Но он также и испугался. Приходится признать, что даже столь разумное существо, будучи осьминогом, было подвержено приступам паники. Он автоматически применил довольно простой фокус, излюбленный головоногими существами - создал в пространстве свою иллюзию, а сам тем временем дал дёру, «улизнул», как говорил один из ловцов. Правда, от пребывания осьминога на большой глубине, где было мало солнечного света, его чернильный мешок изменился и был наполнен светящейся жидкостью. Как у многих глубоководных обитателей. А сам, став мгновенно опустился вниз, во тьму. И сеть, наброшенная на обманчивый его силуэт, прошла сквозь него, лишь разбросав вокруг флуоресцирующий состав, ослепив незадачливых ловцов. Ему вслед донеслись лишь злобная ругань одного и разочарованные стоны другого. А криптит Оуэн, включив реактивный режим, примчавшись к своей пещере, забился в её самый дальний угол и испуганно замер. Все его сердца, гремя, едва выскакивали наружу, а древнее тело гигантского криптита от страха стало почти белым.
Но, главное – чтобы оно не было алым. Он уже давно не позволял себе стать алым. Этот цвет – признака сильных и неуправляемых эмоций. Но и белеть - стыдно...
«Меня, древнее существо, и выпотрошить? Оставить без мозгов? За что? – в панике бормотал он про себя. – Да, я осьминог из отряда Giant Octopus, или, как пишут учёные люди, знающие латынь, в своих энциклопедиях, или, скорее - гигантский осьминог, Giant Octopus Cephalopoda, головоногий из подотряда Cirrina, то есть глубоководный, если уж быть точнее. Это вам не какие-нибудь Protozoa - простейшие. Но я не монстр! Я не только тело с длинными щупальцами, но и острый разум! Я - мирный морской философ!
Он постепенно розовел, а потом и восстановил свой обычный цвет - серый. Впрочем, он, как и все моллюски, умел менять свою расцветку, подстраиваясь под то, с чем рядом находился. А камни в пещере были именно серые. Да и дно океана, почти не освещаемое, не имело цветов. Лишь в ночи Полнолуния он поднимался наверх и вот что из этого вышло.
Придя в себя, криптит Оуэн застыдился.
– Неразумное поведение людей не должно было так вывести меня из равновесия, - посетовал он. - Они ещё дети, а я – древнее и мудрое существо. Неужели я всё ещё так держусь за свою никчёмную жизнь?- вздохнув, подумал он тогда. – Возможно, что вариант попасть в компанию вполне приличных реликтов – не самый скверный. Хоть было б кому выслушивать мои истории по ночам, когда посетители угомоняться. Я бы многое им рассказал - о древних мирах и космических цивилизациях, о моих сокровенных философских изысканиях, которым я посвятил жизнь, о неоднократной смене цивилизаций на планете, каждый раз носящей другие имена. Возможно, некоторые из них посчитали бы, что я просто сошел с ума из-за психологической травмы, когда меня набивали той сыпучей субстанцией. Но относились бы с сочувствием – мы все там были бы древними реликтами, пострадавшими от неразумных людей. И вместо того, чтобы спокойно лежать где-то, постепенно превращаясь в прах, выставлены на всеобщее обозрение в музее. Что ж, такова изменчивая судьба! - Оуэн, расслабившись, раскинул руки-щупальца, поудобнее упираясь ими в стены ниши, которую он любил,. Философствуя, он всегда в неё забирался. Да и, испугавшись ловцов, выходит, искал в ней защиты. Хотя его пещера, которую он, даже убегая в панике от ловцов, автоматически закрыл четырьмя дверями-камнями, была никому не доступна снаружи. - С кем я, не имеющий ни друзей, ни родственников, могу поделиться своими знаниями? А надо ли? Стоит ли? Мне никто не поверит и, в лучшем случае, назовут меня фантазёром. А в худшем – посчитают сумасшедшим. Так всегда было – пророки и те, кто видят дальше других, всегда плохо кончают. Сбежал от ловцов, избежал музейных безводных пространств, могу ещё беспрепятственно философствовать и жить дальше? Я – счастливчик. Теперь надо бы отдохнуть, прийти в себя. Пережитое волнение всё ещё даёт о себе знать усиленным сердцебиением. Но для чего я живу? – сонно думал он, смежая зрачки. - Мне ведь даже некому пожаловаться на действия этих… - он приоткрыл зрачки, заглянув в психо-поле планеты, которая как рачительный хозяин, собирала всю информацию о населявших её существах, - Стивена с Мэйтатой, ловцов музейных редкостей. Не учли, что моя никчёмная жизнь мне почему-то всё ещё дорога. Я всё ещё надеюсь кое в чём разобраться. Она дана мне Творцом для каких-то важных целей. И не Мэйтате со Стивеном мою жизнь отнимать! – отголоском проявил себя его глупый гнев. И одно из щупальцев порозовело. – Так, тихо мне! – посоветовал он. - Ведь они остались ни с чем! Стоит ли переживать? Мои истории принадлежать только мне. Не нужны мне собеседники! Да и жаловаться кому бы то ни было непродуктивно, – думал Оуэн. - Это почти сдаться. А я должен оставаться жить за свой род. И буду бороться за свою жизнь всегда. Ведь она – великий дар Творца. - Оуэн приоткрыл зрачки. Он всегда думал о важном, когда хотел привести свои чувства в порядок – чтобы расставить приоритеты. - Такому гиганту, как я - Giant Octopus, и цели под стать великие. Надо ещё постичь Вселенские законы и Истину Творца. Как ни кощунственно это звучит от такого, как я монстра и страшилы, - усмехнулся он про себя. – Будущее таит в себе много нового и прекрасного! Хотя, куда уж мне дальше-то путешествовать? – опять усмехнулся он. - И так уж столько прошёл, что и рядом никого не осталось. По крайней мере, я должен думать, что всё это имеет смысл! – одёрнул он себя. - Иначе сам полезу в сети Мэйтаты и порошусь в музей. А это неразумно и недостойно реликтового существа. Я – морской философ! Любящий мудрость, если вспонить благородную латынь, которой тысячелетия не страшны. Изучаю то, что ускользает от других: великую нить времён! Хм! Когда, конечно, если самому удаётся ускользнуть от преследователей. Или, как говорил Мэйтата - улизнуть», - хмыкнул он.
И Оуэн понял, что стресс преодолён. Юмор всегда помогал ему обрести равновесие.
Сузив, а потом и закрыв зрачки, Оуэн положил голову на руки-щупальца и задремал…
Но одна его рука, конечность с отдельным, стационарно работающим в ней мозгом, даже во сне продолжала свою работу - внимательно ощупывала пространство вокруг. Чтобы подстраховаться от внезапного нападения каких-нибудь мурен, мечтающих отхватить от тела морского философа лакомый кусочек. Хотя он, даже будучи в панике, завалил вход пещеры. Осторожность никогда не повредит. «Опасность, всюду опасность! Но я держу всё под контролем!» – посылала разумная конечность сигналы в его мозг. И Оуэн сонно похвалил её. Пусть сигналит. Такова задача каждого из восьми автономных участков его мозга, расположенных в гибких и умелых конечностях, обладающих даже обонянием – быть всегда настороже, неся негласный дозор. Их цель – защитить основной мозг, находящийся в голове криптита. От неожиданностей, от опасностей, от нападения - чтобы он не отвлекался на мелочи и, соблюдая спокойствие, вовремя сортировал бы сигналы, поступающие ему от внешнего мира…
«Надо выспаться, - плыли в нём мысли, - чтобы набраться сил перед дальней дорогой… Какой ещё дорогой? Куда? – встрепенулся Оуэн, осмотревшись. И согласился: - Правильно мыслю - надо бы отсюда уходить. Опасность извне не исчезла. Потому что неугомонные Стивен и Мэйтата всё ещё где-то здесь, рядом. Ускользнувшая и очень дорогая добыча, которая была уже у них в руках, раззадорила их аппетит».
Проснувшийся Оуэн всеми своими многочисленными нейронами почувствовал, что эти ловцы не успокоятся. Придётся искать себе другое место обитания - чтобы не угодить в компанию к реликтам.
«Как? – пожаловался его основной не дремлющий разум. - Я, древнее мыслящее существо, могу стать всего лишь ёмкостью для сыпучего вещества? А, вспомнил, как оно называется – опилки, это крошки от их деревьев, растущих на суше. Они лучше его прежней начинки? Смешно! «Музей отвалит нам кучу денег», - так сказал Мэйтата?» - вздохнул он. – Деньги, древний божок, идол для людей, которому они поклоняются с момента своего существования…»
Власть денег над людьми криптит Оуэн хорошо знал. Он ведь с начала человеческой цивилизации наблюдал за ними. И мог легко проникать в их не слишком развитое моно-сознание. Способности к телепатии у Оуэна - как и у его древних, канувших в вечность сородичей, были врождёнными. Деньги – мера обмена товаров и прочего, для людей были ценны всегда. Даже когда это были лишь продукты, шкуры животных или редкие ракушки.
«Как может мера ценностей быть важнее самих ценностей? – сонно стал он рассуждать. – Например, этих животных, с которых сняли шкуру и лишили самого ценного – их жизни?» – в полудрёме вздохнул криптит.
Сам человек, приобретая тем или иным путём большое количество денег, не становился от этого лучше. Чаще наоборот –он становился безжалостным, считая себя выше других, и очень жадным, желая иметь денег всё больше. На протяжении истории человечества эквивалентом обмена были: продукты и шкуры, ракушки и бусы, минералы и металлы, а потом и вовсе лишь клочки бумаги - вексели, едва ли пригодные ещё на что-либо. А теперь деньги людей становятся и вовсе невидимыми. Это всего лишь символы в машинах, являющихся накопителями в кровеносной банковской системе, основе экономики человеческой цивилизации. Полный абсурд! По сути, жизнями людей управляют закорючки с нолями. И за эти нули, которые запишет где-то машина, люди готовы на любое преступление...
«Что такое ноль? – приоткрыл Оуэн зрачки. – Ничто. Дырка, пустота в пространстве, которая значима лишь если рядом с ней есть хотя бы мизерная единица. И в зависимости от того, куда человек помещает этот ноль - впереди единицы или за ней, её значение меняется. А если за единицей многократно повторить эту дырку, пустоту, ноль, она раздувается до невероятных размеров. Дурная бесконечность с мизерной циферкой в начале. Какой в этом смысл? Ведь вселенная даёт человеку всё нужное без меры, не ожидая от него оплаты нолями.
