Всё было сделано из грубого камня и глины, украшено примитивными рисунками красных, охровых и синих цветов. Молитвенные барабаны стояли строем на краю уступа, будто строгие монахи, ждущие добрых дел и хоть малейших движений к спасению Души. Ото всего этого веяло такой чистотой и любовью, так что казалось - красивее этого дацана нет ничего на свете. За каменным ограждением далеко за горизонт уходили суровые заснеженные вершины. В небе, среди облаков, гордо парил орёл. Утренний ветер с гор пробирал до самых костей. Тут Юрий услышал со стороны низкого и длинного здания заунывное хоровое пение мантр, сопровождаемое бряканьем барабанов и звоном колокольчиков. Оно очень гармонировало с окружающим пейзажем и в то же время уводило куда-то ввысь. Может даже выше полёта орла...
Юрий быстро вошёл в это здание, сел на свободный коврик в одном их рядов братии, расположившихся вокруг Цэрина, сидящего на возвышении, и мгновенно влился в общее пение мантр и строк из сутр.
Ему показалось, что он провёл в этом дацане всю свою жизнь. А Москва, Контора, Елисеев, блондин Альберт и всё прочее ему только приснилось. И что так теперь будет всегда…
Файяз и Тийа
Имя Файяз переводится как - артистичный, и оно очень подходило старшему брату Индиры.
Высокий, стройный и живой, он был очень похож на Ананду. В любой компании Файяз был заводилой, а в танцах не знал устали. Поэтому он считался душой любой компании, а от девушек, которые сами липли к нему, не знал отбоя. Подруг у него было великое множество, как и друзей. Впрочем, человек умудрённый, сказал бы, что это скорее дружки-подружки, обожающие деньги и лёгкое времяпрепровождение.
Но по-настоящему Файязу нравилась только Тийа, любимая подруга сестры Индиры. Если б Тийа только поманила его своим изящным мизинчиком, он вмиг бы оставил привычки сноба и дамского баловня и делал бы только то, что прикажет она. Но Тийа не воспринимала его всерьёз, относясь как с их с Индирой общему неразумному брату. Что Файяза невероятно бесило. Как знать - если б при первом их знакомстве Тийа, как все девчонки, стала строить ему глазки, он, возможно, даже не обратил бы на неё внимания. Хотя эта девушка и сияла истинной индийской красотой – большие глаза, длинные волосы, роскошная фигура - истинная Лакшми или Шакти, но она была не в его вкусе. В наше время такая внешность уже не была модной. Большим спросом среди его сверстников пользовались длинноногие худышки с повадками плохих девчонок. Более похожие на европеек, что ли. Да ещё эта занудная правильность Тийи, её зацикленность на учёбе и профессии врача… Прямо синий чулок какой-то! Как будто без её участия в исцелении страждущих эта планета рухнет. Никаких тебе кафе, дискотек и весёлых развлечений, только учёба и иногда невинный чай с подругами. И зачем же она ему сдалась, эта Тийа? Столько девчонок вздыхают о нём. Однако Файяз ничего не мог с собой поделать. Он влюбился, втюхался, втрескался, вляпался в Тийю до полного оглупления и очуманения. И практически терял последний разум, встречая Тийю в своём доме, и не сводил с неё глаз. На большее – хотя бы на попытку добиться встречи наедине - у него не хватало Духа. Да и на её согласие на встречу у него не было никаких надежд. Он же просто становился идиотом, не умея связать трёх слов, взглянув ей в глаза.
- А, золотая молодёжь! – так или примерно в этом роде небрежно приветствовала его Тийа. – Всё прожигаешь свою жизнь, крутой мальчик? Из института ещё не выгнали?
И только он собирался с духом, чтобы ответить ей что-нибудь весёлое и оригинальное – в своём обычном стиле, как Тийа, помахав ему рукой, открывала дверь в комнату сестры.
- Я не крутой! И меня ещё не выгнали! – лепетал он ей вслед и злился ещё больше, потому что понимал, что смешон сейчас.
- Жаль! Это ещё не поздно исправить, малыш! Спеши жить весело, пока твои мосты через Ганг не рухнули! – доносилось из-за двери, и та со стуком захлопывалась.
Всё присущие Файязу остроумие и находчивость в её присутствии почему-то напрочь улетучивалось. И он мог только хлопать глазами, пожирая её растерянным взглядом. И ругать себя за тупость и косноязычие. И так второй год. Скорее всего, она даже не догадывалась о его чувствах и просто не замечала его. Но Файяз приходил в ужас лишь от одной мысли, что ему необходимо, наконец-то, признаться Тийи, что он… Впрочем, это неважно! То, что она могла сказать ему в ответ, он даже помыслить не хотел.
Но сердцу не прикажешь.
Вот и сегодня, лишь только Ананда намекнула в разговоре по телефону, что у них на обеде будет присутствовать Тийа, как он тут же свинтил домой. А ведь намечался поход в один неплохой ресторанчик со всей их обычной весёлой компанией, запланированный ещё на лекции.
Когда он ураганом ворвался в дом, Ананда лишь понимающе взглянула на него и дипломатично сказала:
- О, как ты сегодня вовремя! У нас сегодня будет на обед твой любимый палак панир.
- А сладости для Тийи есть? – взволнованно спросил он – как будто важнее этого в этом мире ничего и нет. – Давай я быстро сбегаю в магазинчик.
- Всё есть, - улыбнулась Ананда. – Рохан уже принёс свежую халву и джалеби из лавочки Чандры. Как твоя учёба?
- А? – не понял Файяз. – А, учёба? Всё хорошо, мама. Завтра зачёт по инженерным конструкциям. Я, наверное, его завалю. Ведь у меня ещё даже курсовая не сдана.
От волнения он совсем забыл, что всё это разгильдяйство - страшная тайна от его родителей.
- Сынок, ты серьёзно? – растерялась Ананда. – А почему же ты не занимался?
- Вот я и пришёл пораньше, чтобы позаниматься, - отмахнулся сын, беспокойно оглядываясь, в ожидании Тийи. – Мне осталось только сделать заключение к курсовой. Вот сегодня вечером и напишу.
- Ты пока иди, занимайся, - забеспокоилась Ананда. – А я позову тебя, когда всё будет готово.
- Я потом. Сначала немного передохну, хорошо? - уселся в кресло Файяз. – На улице так жарко.
В эту минуту от ворот раздался звонок и Файяз, сорвавшись, как выстрелянный из арбалета, помчался по дорожке. Прибежавший с кухни Рохан был отослан обратно – помогать в готовке.
- Файяз? Ты не заблудился? Или ваш слуга заболел? – входя в калитку, со смехом сказала ему Тийа. – Что ты в такое время делаешь дома? Рестораны же ещё открыты! Клубы ломятся от публики! Там не хватает только тебя, дорогой наш красавчик! Или папа Мадхуп твою кредитку обнулил?
- Я к зачёту готовлюсь! – ляпнул взволнованный Файяз. – И к курсовой!
- Да ну! Сразу ко всем сдачам? Силён! Но - не верю! – развела руками Тийа. – Знаешь индийскую поговорку? «Лошадь никогда не станет ослом». Или ещё – «Шакал хоть львиной шкурой накроется, а львом не станет». Это про тебя, Файяз. Ты похож на примерного студента и будущего мостостроителя, как шакал - на льва.
- Тийа! Ну, причём тут шакалы и какие-то лошади? Чем я плох? – обиделся Файяз. - Я тебе не нравлюсь?
- Лошадь с шакалом такие, какими их создал бог Шива. Плохо, когда они рядятся в чужие шкуры. Плохо, что мостостроитель ты неважный.
- Я тебя не понимаю. Откуда тебе знать, какой я мостостроитель? – запинаясь, проговорил Файяз. - И ни в кого я не ряжусь! Я учусь только на третьем курсе факультета мостостроения и пока ничего не строю, - недоумевал Файяз. – Забыла?
- Учишься? Ты сам ещё не забыл об этом? – рассмеялась Тийа. – Бедный мальчик! Тебе ещё целых два года слушать про эти несчастные мосты! А что дальше? Неужели начнёшь строить или проектировать эти несчастные мосты и тоннели? Они же обязательно рухнут! И кого-нибудь придавят! По-моему, ты гораздо лучше изучил меню ресторанов, расположенных вокруг твоего вуза, чем принципы мостостроения. Почему бы тебе не пойти учиться на артиста? Или телеведущего? Тусовки, сенсации, поклонницы - не жизнь, а праздник! Это вот по тебе. И никаких жертв. Ну, я не имею в виду сердечные раны, конечно. Я про упавшие вместе с людьми мосты. Подумай на эту тему на досуге между тусовками, Файяз. А я - к Индире, если не возражаешь! – Попыталась она пройти мимо него.
- Подожди, Тийа! Ну, их, эти мосты, – упёрся Файяз.
- Слова не мальчика, но мужа! Молодец! – ехидничала девушка. - Правильно – ну их! Смелое решение! А чем займёшься?
– Неважно! Скажи лучше, почему ты всегда убегаешь от меня? – решился, наконец, спросить Файяз.
- Разве я убегаю? – подняла брови Тийа. - Наоборот, Файяз! Я пришла сюда. Чтобы навестить твою сестру, – смиренно напомнила она, хотя глаза её смеялись. – Ты всё перепутал, мой мальчик. Сосредоточься, наконец! Студент третьего курса, как-никак, должен уже чётко мыслить и строить свою речь.
- Тийа, не уходи! Пожалуйста! – расставил Файяз руки. – Давай поговорим!
- Так мы с тобой уже полчаса говорим! - притворно вздохнула Тийа. – Но, похоже, делаем это на разных языках. Хорошо, попробую ещё немного. Файяз, скажи, для чего ты живёшь? К чему стремишься? – направила она на него серьёзный взгляд.
- Что? – растерялся тот. – Ты о чём?
- Хотя бы о твоей будущей профессии, - нахмурилась Тийа. - Признайся - мосты и тоннели интересуют тебя не больше, чем поношенные ботинки? А ведь людям придётся через них как-то пробираться. Хорошо, если обойдётся без катастроф. Но одна, Файяз, обязательно случится – это твоя неудавшаяся жизнь. Мне кажется – лучше быть простым разносчиком воды, с удовольствием подающим прохожему стакан воды, чем дипломированным специалистом, ненавидящим свою работу и проектирующим брак.
- Но я её не ненавижу, - растерялся Файяз.
- Тебе пофиг, да? Тебя совершенно не интересует то, что ты будешь потом ваять? Есть ещё одна индийская поговорка: «Ни один человек, не достоин только похвалы или осуждения». Я не осуждаю тебя, Файяз. Но, прошу - задумайся над своим будущим. Время, к сожалению, не нить, которую можно отмотать назад. Ты сейчас - главная надежда и будущая опорой вашей семьи!
Впрочем, извини, Файяз, если я обидела тебя! Или лезу не в своё дело. - Тийа вернула на своё божественное лицо легкомысленную усмешку. -Но ты сам напросился! Можно я пройду теперь?
Ну, пока, студент!
Говоря это, она уверенно наступала на Файяза. Тот, боясь её коснуться, молча, посторонился. А Тийа с улыбкой коварной Кали прошмыгнула, наконец, мимо него и скрылась в доме.
- Я совершенно ничего не понял! - проговорил озадаченный Файяз. – Ни слова!
Что она тут ему наговорила? «Тебя совершенно не интересуют мосты и тоннели, которые ты собираешься ваять?» Она в своём уме? Причём тут мосты?! Молодость для того и дана человеку, чтобы веселиться и радоваться жизни! А учёба – это так, для получения диплома. А потом – да, потом придёт пора для нудной работы во имя содержания тривиальной семьи. Которая когда-нибудь, но не скоро, и у него появится. У всех есть и у него будет. Но когда ты старый, тебе уже всё равно - с кем жить и чем заниматься.
Файяз, честно говоря, никогда не задумывался – почему он поступил именно в этот вуз? Потому, наверное, что он считался престижным. Все учатся где-нибудь и он тоже стал. И снова, как в школе, бегал на занятия, как на обязаловку, списывая шпаргалки и отвечая на вопросы привязчивых преподавателей, не задумываясь о смысле всего этого. У него были более интересные дела - за стенами этого нудного вуза. Который, надо признать, был удачным поводам, чтобы ещё на пять лет продлить весёлую юность.
И вообще – что эта Тийа себе позволяет? Она всего лишь женщина! Не зря же индийцы говорят: «Отец охраняет её в детстве, муж – в молодости, а сын – в старости. Нельзя предоставлять женщину самой себе». А то она, как сейчас эта Тийа, начнёт поучать мужчину. Будто в чём-то разбирается. Чего она хочет от него?
Надо просто выкинуть этот дурацкий никчёмный разговор из своей головы. Как и саму Тийю. Разные они люди. И чего он вбил себе в голову, что она его интересует? Ничуть! Чего примчался домой есть этот национально признанный палак панир? Есть вещи и повкуснее!
Подруги
- Привет, дорогая! – воскликнула Тийа, влетая в комнату подруги. – Как ты?
- Намаскар, подружка! – улыбнулась та, сложив руки для приветствия. – Всё хорошо, Тийа! Я рада тебя видеть! Что там был за шум под окнами?
- Это мы с твоим братцем поговорили! – фыркнула Тийа, плюхаясь к подруге на постель и обнимая её. – Как я по тебе соскучилась! Когда уже тебе разрешат садиться в коляску? Мы будем с тобой гулять на улице, в парке. Как ты выдерживаешь эту затворническую жизнь?
- Меня она совершенно не утомляет, Тийа. Мне надо о многом подумать. Но ты мне так и не сказал – о чём вы спорили с Файязом?
Тийа фыркнула:
- Ты считаешь, что у нас был диалог? Он способен разумно говорить только о сортах вин и европейских музыкальных новинках! Но сегодня он что-то был не в меру разговорчив и даже спросил меня - что мне в нём не нравится? И я-таки сказала ему это! И всё, что о нём думала. Прости.
- И что ты ему сказала? – вздохнула Индира. – Про его затянувшееся детство?
- Вот именно! Про детство! – кивнула Тийа. – Он до сих пор не осознал своей ответственности! С тех пор, как Файяз поступил в этот вуз, я стала бояться мостов и тоннелей! Мне кажется – всех их проектировали такие же бездельники и любителя погулять, как он. Буду теперь пересекать реки вплавь, а горные кряжи преодолевать пешком! Я посоветовала ему перейти в актёры. Так для всех преодолевателей мостов и тоннелей будет меньше риска. Хотя я не уверенна, что он понял меня.
- Ты всех меряешь на свой лад, Тийа. Но у каждого свой путь, - покачала головой Индира. И улыбнулась: Хотя ты дала ему вполне логичный совет – бездарность актёра для других не так трагична, как мосты с изъяном. Это опасно только для него самого.
- Вот и я ему примерно так сказала! Актёру нравится изображать тех, чья жизнь, которая, не в пример его собственной, удалась. У него отлично получится это делать! Потому что Файяза его собственная жизнь совершенно не интересует. Хотя, думаю, жизнь других тоже. Лишь бы всё вокруг мелькало и сверкало, даря ему удовольствия.
- Тийа, не будь так категорична, - погладила её руку Индира. – Файяз ещё слишком молод. Заработает несколько шишек и научится соразмерять свои шаги. Бог Шива каждому даёт испытания по силам.
- Тогда, моя милая, ты у меня, наверное, очень сильная, - обняла подругу Тийа. – Как же я тебя люблю! Нет ничего, что я бы не сделала для тебя. А вот время повернуть назад не в силах. Иначе б в день аварии я не выпустила тебя даже за порог! – грустно проговорила Тийа. – Ну почему мы не знаем своего будущего и не можем его изменить?
- Тише, не надо так! – поглаживая, успокаивала её Индира. – Я действительно сильная. И Шива, любя меня, дал мне такое испытание. Оно мне по силам, Тийа. Всё то, что произошло со мной, случилось не случайно. В мире нет ничего случайного! Наши судьбы вытканы богиней Видхата ещё до начала времён. И нет никого, кто сумел бы изменить свою участь. Так стоит ли роптать? Надо благодарить Шиву за всё. Каждый опыт, каждое испытание, каждая реинкарнация даны нам для роста Души. А те, чья жизнь легка и беззаботна, отнюдь не баловни судьбы, они – моты, зря теряющие драгоценное время. Я никому не завидую, Тийа. У каждого существа на земле свой крест, который он должен нести - у одного потяжелее, у другого полегче. Иначе мы не пришли бы сюда, а жили в раю, мокше. Бог избрал бы для нас другую Вселенную, где не надо было над собой работать.
Юрий быстро вошёл в это здание, сел на свободный коврик в одном их рядов братии, расположившихся вокруг Цэрина, сидящего на возвышении, и мгновенно влился в общее пение мантр и строк из сутр.
Ему показалось, что он провёл в этом дацане всю свою жизнь. А Москва, Контора, Елисеев, блондин Альберт и всё прочее ему только приснилось. И что так теперь будет всегда…
Файяз и Тийа
Имя Файяз переводится как - артистичный, и оно очень подходило старшему брату Индиры.
Высокий, стройный и живой, он был очень похож на Ананду. В любой компании Файяз был заводилой, а в танцах не знал устали. Поэтому он считался душой любой компании, а от девушек, которые сами липли к нему, не знал отбоя. Подруг у него было великое множество, как и друзей. Впрочем, человек умудрённый, сказал бы, что это скорее дружки-подружки, обожающие деньги и лёгкое времяпрепровождение.
Но по-настоящему Файязу нравилась только Тийа, любимая подруга сестры Индиры. Если б Тийа только поманила его своим изящным мизинчиком, он вмиг бы оставил привычки сноба и дамского баловня и делал бы только то, что прикажет она. Но Тийа не воспринимала его всерьёз, относясь как с их с Индирой общему неразумному брату. Что Файяза невероятно бесило. Как знать - если б при первом их знакомстве Тийа, как все девчонки, стала строить ему глазки, он, возможно, даже не обратил бы на неё внимания. Хотя эта девушка и сияла истинной индийской красотой – большие глаза, длинные волосы, роскошная фигура - истинная Лакшми или Шакти, но она была не в его вкусе. В наше время такая внешность уже не была модной. Большим спросом среди его сверстников пользовались длинноногие худышки с повадками плохих девчонок. Более похожие на европеек, что ли. Да ещё эта занудная правильность Тийи, её зацикленность на учёбе и профессии врача… Прямо синий чулок какой-то! Как будто без её участия в исцелении страждущих эта планета рухнет. Никаких тебе кафе, дискотек и весёлых развлечений, только учёба и иногда невинный чай с подругами. И зачем же она ему сдалась, эта Тийа? Столько девчонок вздыхают о нём. Однако Файяз ничего не мог с собой поделать. Он влюбился, втюхался, втрескался, вляпался в Тийю до полного оглупления и очуманения. И практически терял последний разум, встречая Тийю в своём доме, и не сводил с неё глаз. На большее – хотя бы на попытку добиться встречи наедине - у него не хватало Духа. Да и на её согласие на встречу у него не было никаких надежд. Он же просто становился идиотом, не умея связать трёх слов, взглянув ей в глаза.
- А, золотая молодёжь! – так или примерно в этом роде небрежно приветствовала его Тийа. – Всё прожигаешь свою жизнь, крутой мальчик? Из института ещё не выгнали?
И только он собирался с духом, чтобы ответить ей что-нибудь весёлое и оригинальное – в своём обычном стиле, как Тийа, помахав ему рукой, открывала дверь в комнату сестры.
- Я не крутой! И меня ещё не выгнали! – лепетал он ей вслед и злился ещё больше, потому что понимал, что смешон сейчас.
- Жаль! Это ещё не поздно исправить, малыш! Спеши жить весело, пока твои мосты через Ганг не рухнули! – доносилось из-за двери, и та со стуком захлопывалась.
Всё присущие Файязу остроумие и находчивость в её присутствии почему-то напрочь улетучивалось. И он мог только хлопать глазами, пожирая её растерянным взглядом. И ругать себя за тупость и косноязычие. И так второй год. Скорее всего, она даже не догадывалась о его чувствах и просто не замечала его. Но Файяз приходил в ужас лишь от одной мысли, что ему необходимо, наконец-то, признаться Тийи, что он… Впрочем, это неважно! То, что она могла сказать ему в ответ, он даже помыслить не хотел.
Но сердцу не прикажешь.
Вот и сегодня, лишь только Ананда намекнула в разговоре по телефону, что у них на обеде будет присутствовать Тийа, как он тут же свинтил домой. А ведь намечался поход в один неплохой ресторанчик со всей их обычной весёлой компанией, запланированный ещё на лекции.
Когда он ураганом ворвался в дом, Ананда лишь понимающе взглянула на него и дипломатично сказала:
- О, как ты сегодня вовремя! У нас сегодня будет на обед твой любимый палак панир.
- А сладости для Тийи есть? – взволнованно спросил он – как будто важнее этого в этом мире ничего и нет. – Давай я быстро сбегаю в магазинчик.
- Всё есть, - улыбнулась Ананда. – Рохан уже принёс свежую халву и джалеби из лавочки Чандры. Как твоя учёба?
- А? – не понял Файяз. – А, учёба? Всё хорошо, мама. Завтра зачёт по инженерным конструкциям. Я, наверное, его завалю. Ведь у меня ещё даже курсовая не сдана.
От волнения он совсем забыл, что всё это разгильдяйство - страшная тайна от его родителей.
- Сынок, ты серьёзно? – растерялась Ананда. – А почему же ты не занимался?
- Вот я и пришёл пораньше, чтобы позаниматься, - отмахнулся сын, беспокойно оглядываясь, в ожидании Тийи. – Мне осталось только сделать заключение к курсовой. Вот сегодня вечером и напишу.
- Ты пока иди, занимайся, - забеспокоилась Ананда. – А я позову тебя, когда всё будет готово.
- Я потом. Сначала немного передохну, хорошо? - уселся в кресло Файяз. – На улице так жарко.
В эту минуту от ворот раздался звонок и Файяз, сорвавшись, как выстрелянный из арбалета, помчался по дорожке. Прибежавший с кухни Рохан был отослан обратно – помогать в готовке.
- Файяз? Ты не заблудился? Или ваш слуга заболел? – входя в калитку, со смехом сказала ему Тийа. – Что ты в такое время делаешь дома? Рестораны же ещё открыты! Клубы ломятся от публики! Там не хватает только тебя, дорогой наш красавчик! Или папа Мадхуп твою кредитку обнулил?
- Я к зачёту готовлюсь! – ляпнул взволнованный Файяз. – И к курсовой!
- Да ну! Сразу ко всем сдачам? Силён! Но - не верю! – развела руками Тийа. – Знаешь индийскую поговорку? «Лошадь никогда не станет ослом». Или ещё – «Шакал хоть львиной шкурой накроется, а львом не станет». Это про тебя, Файяз. Ты похож на примерного студента и будущего мостостроителя, как шакал - на льва.
- Тийа! Ну, причём тут шакалы и какие-то лошади? Чем я плох? – обиделся Файяз. - Я тебе не нравлюсь?
- Лошадь с шакалом такие, какими их создал бог Шива. Плохо, когда они рядятся в чужие шкуры. Плохо, что мостостроитель ты неважный.
- Я тебя не понимаю. Откуда тебе знать, какой я мостостроитель? – запинаясь, проговорил Файяз. - И ни в кого я не ряжусь! Я учусь только на третьем курсе факультета мостостроения и пока ничего не строю, - недоумевал Файяз. – Забыла?
- Учишься? Ты сам ещё не забыл об этом? – рассмеялась Тийа. – Бедный мальчик! Тебе ещё целых два года слушать про эти несчастные мосты! А что дальше? Неужели начнёшь строить или проектировать эти несчастные мосты и тоннели? Они же обязательно рухнут! И кого-нибудь придавят! По-моему, ты гораздо лучше изучил меню ресторанов, расположенных вокруг твоего вуза, чем принципы мостостроения. Почему бы тебе не пойти учиться на артиста? Или телеведущего? Тусовки, сенсации, поклонницы - не жизнь, а праздник! Это вот по тебе. И никаких жертв. Ну, я не имею в виду сердечные раны, конечно. Я про упавшие вместе с людьми мосты. Подумай на эту тему на досуге между тусовками, Файяз. А я - к Индире, если не возражаешь! – Попыталась она пройти мимо него.
- Подожди, Тийа! Ну, их, эти мосты, – упёрся Файяз.
- Слова не мальчика, но мужа! Молодец! – ехидничала девушка. - Правильно – ну их! Смелое решение! А чем займёшься?
– Неважно! Скажи лучше, почему ты всегда убегаешь от меня? – решился, наконец, спросить Файяз.
- Разве я убегаю? – подняла брови Тийа. - Наоборот, Файяз! Я пришла сюда. Чтобы навестить твою сестру, – смиренно напомнила она, хотя глаза её смеялись. – Ты всё перепутал, мой мальчик. Сосредоточься, наконец! Студент третьего курса, как-никак, должен уже чётко мыслить и строить свою речь.
- Тийа, не уходи! Пожалуйста! – расставил Файяз руки. – Давай поговорим!
- Так мы с тобой уже полчаса говорим! - притворно вздохнула Тийа. – Но, похоже, делаем это на разных языках. Хорошо, попробую ещё немного. Файяз, скажи, для чего ты живёшь? К чему стремишься? – направила она на него серьёзный взгляд.
- Что? – растерялся тот. – Ты о чём?
- Хотя бы о твоей будущей профессии, - нахмурилась Тийа. - Признайся - мосты и тоннели интересуют тебя не больше, чем поношенные ботинки? А ведь людям придётся через них как-то пробираться. Хорошо, если обойдётся без катастроф. Но одна, Файяз, обязательно случится – это твоя неудавшаяся жизнь. Мне кажется – лучше быть простым разносчиком воды, с удовольствием подающим прохожему стакан воды, чем дипломированным специалистом, ненавидящим свою работу и проектирующим брак.
- Но я её не ненавижу, - растерялся Файяз.
- Тебе пофиг, да? Тебя совершенно не интересует то, что ты будешь потом ваять? Есть ещё одна индийская поговорка: «Ни один человек, не достоин только похвалы или осуждения». Я не осуждаю тебя, Файяз. Но, прошу - задумайся над своим будущим. Время, к сожалению, не нить, которую можно отмотать назад. Ты сейчас - главная надежда и будущая опорой вашей семьи!
Впрочем, извини, Файяз, если я обидела тебя! Или лезу не в своё дело. - Тийа вернула на своё божественное лицо легкомысленную усмешку. -Но ты сам напросился! Можно я пройду теперь?
Ну, пока, студент!
Говоря это, она уверенно наступала на Файяза. Тот, боясь её коснуться, молча, посторонился. А Тийа с улыбкой коварной Кали прошмыгнула, наконец, мимо него и скрылась в доме.
- Я совершенно ничего не понял! - проговорил озадаченный Файяз. – Ни слова!
Что она тут ему наговорила? «Тебя совершенно не интересуют мосты и тоннели, которые ты собираешься ваять?» Она в своём уме? Причём тут мосты?! Молодость для того и дана человеку, чтобы веселиться и радоваться жизни! А учёба – это так, для получения диплома. А потом – да, потом придёт пора для нудной работы во имя содержания тривиальной семьи. Которая когда-нибудь, но не скоро, и у него появится. У всех есть и у него будет. Но когда ты старый, тебе уже всё равно - с кем жить и чем заниматься.
Файяз, честно говоря, никогда не задумывался – почему он поступил именно в этот вуз? Потому, наверное, что он считался престижным. Все учатся где-нибудь и он тоже стал. И снова, как в школе, бегал на занятия, как на обязаловку, списывая шпаргалки и отвечая на вопросы привязчивых преподавателей, не задумываясь о смысле всего этого. У него были более интересные дела - за стенами этого нудного вуза. Который, надо признать, был удачным поводам, чтобы ещё на пять лет продлить весёлую юность.
И вообще – что эта Тийа себе позволяет? Она всего лишь женщина! Не зря же индийцы говорят: «Отец охраняет её в детстве, муж – в молодости, а сын – в старости. Нельзя предоставлять женщину самой себе». А то она, как сейчас эта Тийа, начнёт поучать мужчину. Будто в чём-то разбирается. Чего она хочет от него?
Надо просто выкинуть этот дурацкий никчёмный разговор из своей головы. Как и саму Тийю. Разные они люди. И чего он вбил себе в голову, что она его интересует? Ничуть! Чего примчался домой есть этот национально признанный палак панир? Есть вещи и повкуснее!
Подруги
- Привет, дорогая! – воскликнула Тийа, влетая в комнату подруги. – Как ты?
- Намаскар, подружка! – улыбнулась та, сложив руки для приветствия. – Всё хорошо, Тийа! Я рада тебя видеть! Что там был за шум под окнами?
- Это мы с твоим братцем поговорили! – фыркнула Тийа, плюхаясь к подруге на постель и обнимая её. – Как я по тебе соскучилась! Когда уже тебе разрешат садиться в коляску? Мы будем с тобой гулять на улице, в парке. Как ты выдерживаешь эту затворническую жизнь?
- Меня она совершенно не утомляет, Тийа. Мне надо о многом подумать. Но ты мне так и не сказал – о чём вы спорили с Файязом?
Тийа фыркнула:
- Ты считаешь, что у нас был диалог? Он способен разумно говорить только о сортах вин и европейских музыкальных новинках! Но сегодня он что-то был не в меру разговорчив и даже спросил меня - что мне в нём не нравится? И я-таки сказала ему это! И всё, что о нём думала. Прости.
- И что ты ему сказала? – вздохнула Индира. – Про его затянувшееся детство?
- Вот именно! Про детство! – кивнула Тийа. – Он до сих пор не осознал своей ответственности! С тех пор, как Файяз поступил в этот вуз, я стала бояться мостов и тоннелей! Мне кажется – всех их проектировали такие же бездельники и любителя погулять, как он. Буду теперь пересекать реки вплавь, а горные кряжи преодолевать пешком! Я посоветовала ему перейти в актёры. Так для всех преодолевателей мостов и тоннелей будет меньше риска. Хотя я не уверенна, что он понял меня.
- Ты всех меряешь на свой лад, Тийа. Но у каждого свой путь, - покачала головой Индира. И улыбнулась: Хотя ты дала ему вполне логичный совет – бездарность актёра для других не так трагична, как мосты с изъяном. Это опасно только для него самого.
- Вот и я ему примерно так сказала! Актёру нравится изображать тех, чья жизнь, которая, не в пример его собственной, удалась. У него отлично получится это делать! Потому что Файяза его собственная жизнь совершенно не интересует. Хотя, думаю, жизнь других тоже. Лишь бы всё вокруг мелькало и сверкало, даря ему удовольствия.
- Тийа, не будь так категорична, - погладила её руку Индира. – Файяз ещё слишком молод. Заработает несколько шишек и научится соразмерять свои шаги. Бог Шива каждому даёт испытания по силам.
- Тогда, моя милая, ты у меня, наверное, очень сильная, - обняла подругу Тийа. – Как же я тебя люблю! Нет ничего, что я бы не сделала для тебя. А вот время повернуть назад не в силах. Иначе б в день аварии я не выпустила тебя даже за порог! – грустно проговорила Тийа. – Ну почему мы не знаем своего будущего и не можем его изменить?
- Тише, не надо так! – поглаживая, успокаивала её Индира. – Я действительно сильная. И Шива, любя меня, дал мне такое испытание. Оно мне по силам, Тийа. Всё то, что произошло со мной, случилось не случайно. В мире нет ничего случайного! Наши судьбы вытканы богиней Видхата ещё до начала времён. И нет никого, кто сумел бы изменить свою участь. Так стоит ли роптать? Надо благодарить Шиву за всё. Каждый опыт, каждое испытание, каждая реинкарнация даны нам для роста Души. А те, чья жизнь легка и беззаботна, отнюдь не баловни судьбы, они – моты, зря теряющие драгоценное время. Я никому не завидую, Тийа. У каждого существа на земле свой крест, который он должен нести - у одного потяжелее, у другого полегче. Иначе мы не пришли бы сюда, а жили в раю, мокше. Бог избрал бы для нас другую Вселенную, где не надо было над собой работать.
