И Вика, не посмевшая упустить возможность чем-то задеть меня, взглянула предвкушающе и спросила:
— И все же, кто тебе этот белый, если не друг?
— Враг, — ответила я просто. Мне показалось, что Яр вздрогнул, но Вика этого не заметила, поэтому я сочла все за самообман. — Ты же сама знаешь, что я не вожу дружбу с белыми.
— Ах, эти принципы, — Вика взмахнула рукой. — Люди ведь меняются.
— Меняются, — согласилась я. — Но не изменяют себе.
Все работало: и плита, и микроволновка, и даже в шкафу кто-то бережно составил кастрюли, одной из которых Яр и воспользовался. Он приготовил нам гречку с тушенкой. Залил воду, закипятил, посолил, минут двадцать варил крупу, потом, воспользовавшись открывашкой-штопором, вывалил содержимое банки в кастрюлю. Не прошло и часа, как ужин — или обед, или завтрак — был готов. Вика за это время успела известись, а я… Я погрузилась в раздумья и ждала.
Последние три месяца безысходность посещала меня слишком часто.
Что делать?
Совершить пробежку, что ещё. Штанов вот только не прихватила.
Ярослав разложил кашу по трем тарелкам, подал нам вместе с вилками и сел сам. И все — молча. Я нехотя зацепила кашу вилкой, попробовала… И удивленно взглянула на Яра:
— Я и не думала, что ты умеешь готовить.
— Я умею все, — отозвался он нескромно. Но тут же поспешил оправдаться: — На самом деле, это простой рецепт.
— Ага, простой, — отозвалась Вика. — Я такое уже в десять лет варила. В походах. Но, если учесть ограниченные продукты и незнакомую обстановку, вполне неплохо.
— В следующий раз нам ты что-нибудь приготовишь, — предложила я. — Что-нибудь сверхгениальное.
Я поднялась, чтобы наполнить чайник водой и закипятить его, и в спину мне полетело:
— Надеюсь, до следующей готовки не дойдет.
— Думаешь, ты выберешься отсюда так быстро? Мы же для этого даже ничего не делаем. Сидим, вон, и едим.
И, точно иронизируя над самой собой, я взяла чайник и поднесла его к крану. Зашумела вода, прерываемая словами Вики:
— Думаю, что да. Нас должны искать. Тебя точно должны.
— Почему именно меня? — уточнила, ставя чайник на подставку. Щелкнула кнопкой — загорелась синеватая подсветка — и я вернулась к себе на место.
Вика посмотрела на меня, как на дурочку, откашлялась и начала:
— У тебя отец — один из самых могущественных магов нашей страны. Это если откинуть скромность. Тетя — ещё более могущественный маг, она вернулась спустя несколько лет и созвала шабаш, о котором теперь ещё будут полгода трепать языками. Объявила тебя своей ученицей — нонсенс! И тут ты берешь — и исчезаешь. Прямо с того самого шабаша.
Я рассмеялась:
— Звучит неубедительно. Я часто исчезаю, и пока никто не объявлял тревогу. Отец привык, что мы видимся с ним пару раз в месяц.
— Ладно, пусть так, — Вика кивнула. — А твоя тетя?
— Ей сейчас не до того, как считаешь?
— Ладно-ладно. А Влад?
— А с Владом мы сейчас видимся раз в неделю, а то и реже, — я прищурилась. — Не слишком ли ты много спрашиваешь?
— Нормально, — отмахнулась она. — О тебе беспокоюсь. И оправдания твои звучат неубедительно, если откровенно. Бедная-бедная Яна, никому она не нужна, никто о ней не беспокоится… — Вика повернулась к Яру:
— А у тебя что? Тоже бедная сиротка?
— Примерно, — отозвался Яр. — Я вам историю своей жизни, может, позже расскажу. За столом такое не обсуждают.
Вика цокнула.
— Все так плохо? — уточнила она, и Ярослав кивнул. — Грустно? А что самое грустное из этой истории: то, что когда Ярику было пять лет, ему не купили игрушечку, о которой он так мечтал?
— То, например, что, когда Ярику было восемь, у него умерла мать, — произнес он равнодушно. — Почему у вас, ведьм, такая дурацкая привычка прибавлять к именам уменьшительные суффиксы?
— Ещё один, — пробурчала Вика. Но замолчала, не став отвечать на вопрос Яра.
Он взглянул на меня, не став задавать вопросы вслух, но я все же ответила:
— Да, и я живу без мамы.
— Тоже нет?.. — уточнил он, и только тогда я заметила в его глазах вкрапления боли, маскирующиеся под серебро.
— Есть, — я опустила глаза. — Но не у меня. Так получилось.
Так она сама выбрала.
Доедали в тишине. А потом я ещё посуду мыла. Гости гостями, но порядок надо соблюдать, ведь так? Самим ведь потом придется есть из этих тарелок. На что бы там не надеялась Вика.
Конечно, есть люди, которым я нужна. По крайней мере, были. Пока я со всеми не перессорилась — или пока я всех не разочаровала.
После ужина — это оказался все-таки ужин — мы ещё пару часов поисследовали замок, но не нашли больше ничего путного. Ярик взломал пару дверей, в этот раз взломал наверняка, но за ними оказалась никчемная пустота. Повезло только с третьей попытки — там стояли две уютные кровати и прикроватные тумбочки. Над ними висела абстрактная люстра. Вот и все.
Когда мы обнаружили эту комнату, небо уже клонилось к западу — приближалась ночь. А если учесть, что у нас, дома, ночь должна была наступить ещё раньше… Черные ведьмы обычно совы, и мы с Викой держались бодро. А вот Яра разморило — он на пару секунд прикрывал глаза, распахивал их, бормотал что-то и шел следом за нами.
— Может, тебе пора отдохнуть? — я кивнула на одну из кроватей.
— Отдохнуть? — он лениво приоткрыл глаз и взглянул на меня. — Нам надо искать… И вообще-то я не устал.
— Да, он не уста-а-ал, — согласилась Вика, демонстративно зевая. — А вот я устала. Очень хочу проспаться. Но кроватей тут всего две. Я лягу, он ляжет. А тебя куда, бедняжка? — она посмотрела на меня.
— На полу переночую, — улыбнулась я. — Хотя, на самом деле, изначально я думала, что мы с тобой переночуем вместе.
И все-таки скривилась.
Ночевать с Викой на одной кровати не хотелось. Но ещё больше не хотелось ночевать на одной кровати с Яром. Или, что ещё хуже, предлагать Вике и Яру переночевать вдвоем. Жалко, наверное, Яра было. Не себя ведь…
— Если ты не знала, — Вика нахально посмотрела на меня и вздохнула, — я традиционной ориентации. Поэтому спать с тобой согласна только под разными одеялами. Если мужчина уступит… — она покосилась на Яра.
— Уступаю, — он кивнул на кровать у себя за спиной. — Располагайся, поспишь вместе со мной. Под одним.
Вика цокнула.
— К несчастью, я сохраняю верность тому, кому выбрала, — отозвалась она загадочно. И поспешила нахамить: — Некоторым из нас не понять. И лучше уж я посплю с Яной, чем с тобой, парень. Страдай.
— Страдаю, — отозвался Яр равнодушно.
Да.
Ищем выход.
Я подошла к кровати, той, что стояла напротив Яра, бросила за нее туфли, с которыми бегала, точно с маленьким ребенком, и сдернула коричневое покрывало. Одеяло отбросила в сторону, оставила его традиционной Вике, а сама залезла на кровать, завернулась в покрывало и отвернулась к стене.
Красивая гладкая стена.
И пахнет сносно.
Тогда это было почему-то очень важно.
— Ты уже спишь? — поинтересовалась Вика.
В комнате горел один лишь ночник, хотя и на тумбочке возле кровати Яра, но спасть даже с таким малейшим светом я не могла. Поэтому и отозвалась:
— Нет.
— А раздеться не собираешься?
— Актуальное предложение.
Вика, цокая каблуками, прошлась по комнате, потом воскликнула:
— О! Тут ещё туалет есть. И душевая.
— Естественных потребностей пока не имею…
— Я тебе и не предлагаю. Может, это Ярославушке надо. Ярославушка? Какое ж имя глупое все-таки…
— Ещё лучше… — отозвался недовольно маг. — Я тоже пойду спать.
Вика вновь прогулялась от края до края — не так уж далеко было гулять, в самом деле — и предложила:
— А, может, в карты? Спать совсем перехотелось.
Я повернулась и посмотрела на нее как раз в тот момент, когда Ярослав стягивал с себя джемпер.
— Карты? — уточнила, старательно сдерживая себя от того, чтобы не перевести взгляд на Яра. Зато Вика стеснения не испытывала: она во все глаза уставилась на мага, произнесла:
— Я передумала. Не хочешь полицезреть? — и кивнула на Ярослава.
Джемпер Яр осторожно повесил на спинку кровати. Я заметила это боковым зрением — голову так и не повернула. Сила есть, воля есть, да и к тому же…
— Что я там не видела? — отозвалась я.
— О-о-о, — протянула Вика не то недовольно, не то удивленно. А Ярослав смутился, пробормотал:
— Пожалуй, больше я ничего снимать не буду.
— Как пожелаешь, — отмахнулась Вика. Она подошла к кровати, прикоснулась к моему боку: — Ну что? Ложись вообще-то с краю. Мне стремно ночью оказаться на полу. Кто знает, может, ты во сне буйная?
Она присела на кровать и вытянула ноги, решила:
— А в карты мы завтра сыграем. Когда вернемся и станем отмечать возвращение.
Желания спорить не возникло. Я поднялась, укрытая покрывалом, точно плащом. Сползла с кровати и замерла в ожидании. Посмотрела на соседей: сначала под одеялом скрылся Яр, а затем Вика, которая через минуту вытащила из-под него бархатное зеленое платья.
И все же с разными одеялами она правильно придумала.
Я, легшая на кровать первой, вернулась на нее последний. Отвернулась от Вики, пересеклась глазами с Яром.
— Спокойной ночи, — сказал он тихо.
— Спокойной ночи.
— И от меня того же, — заметила Вика.
Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в темноту. Я честно попыталась уснуть — но груз впечатлений навалился на плечи и засыпать не давал. Пролежав минут двадцать с закрытыми глазами, я перевернулась на спину и стала разглядывать потолок.
В платье было жарко и неудобно. Волосы спутались, а расчески тут не нашлось. Непривычно было спать на таком мягком матрасе и большой подушке, и слышать дыхание Вики справа было неловко, и даже тьма казалась какой-то иной, чужой.
Я вытащила руку из-под покрывала — паутинки за все то время, что я проходила в платье, успели отпечататься на коже. Зажгла огонек, совсем маленький, на кончике пальцев. И услышала едва заметный вздох.
Резко развернувшись, я заметила взгляд Ярослава, который неотрывно следил за мной. Потушила огонек, спросила тихо:
— Я тебя разбудила?
— Нет, — отозвался он. — Не спится.
— В джинсах спать жарко? — попыталась пошутить я.
— Типа того.
— Так сними их…
— Как ты там тогда сказала? — на лице Яра появилась улыбка — я разглядела ее очертания. — Актуальное предложение?
Я хмыкнула, но тут же прикрыла рот рукой: вдруг разбужу соседку? Столько крика тогда будет!
Осторожно отбросив покрывало, я ступила на пол, поправила скомкавшуюся юбку и заозиралась в поисках двери, о которой говорила Вика. Приметила ее почти сразу.
— Если ты ко мне, то я здесь, — Яр махнул рукой.
— Ещё чего. Я в ванную. Смыть всю эту красоту, — я махнула ладонью около лица. Смотреть на то, что стало с моим макияжем, было страшно. — Вдруг за нами придут уже через десять минут, и я не успею подготовиться.
— А среди спасителей, случаем, не будет того твоего черноволосого? — вдруг поинтересовался Яр.
— Влада? — уточнила я, стараясь не выдать волнение.
— Нет. Влад ру-у-усый, хотя и шифруется. Я про другого. Того, к которому ты сбежала во время нашей первой сегодняшней встречи.
Вика заворочалась. Я быстро взглянула на нее — но нет, соседка по несчастью продолжала спать. А потом посмотрела на Ярика и ответила, скорее для самой себя:
— Может, и будет. Мне бы этого… хотелось. Наверное.
— Наверное? — уточнил Яр.
— Наверное, да. Мы, ведьмы, такие непостоянные…
И, дотронувшись до выключателя, скрылась за дверью, чтобы избежать дальнейших вопросов. Защелкнулась на замок, совсем игрушечный. И прислонилась спиной к дверному полотну.
Зря он мне про него напомнил.
Про Кирилла.
Я ведь уже почти успела забыть.
Свет неестественной белизной ударил в глаза, и первые несколько мгновений я пыталась к нему привыкнуть. Привыкла. И, как бывает обычно, успела подумать, что лучше бы этого не произошло.
Макияж и правда превратился в нечто ужасное. Не то чтобы он до этого был восхитителен, но сейчас вызывал только желание поберечь глаза окружающих и смыть его. Стрелки размазались, на левой щеке отпечаталась тушь. А губную помаду я наполовину съела. Но ванная была красивая, да. И даже не очень светлая, с сиреневатыми стенами. И душевая тут стояла, но лезть под душ мне было банально лень.
Отмывалась, стоя над раковиной, я ещё долго, причем использовала одно лишь мыло, что лежало в шкафу в упаковочке. Хозяин сего строения, конечно, не обидится, а даже если и обидится, то не из-за мыла.
Я ткнула себе несчастным мылом в глаз и потом пятнадцать минут рыдала, промывая его водой. Весело, короче, как обычно. Вышла из ванной не раньше, чем через сорок минут — и наткнулась на взгляд Ярослава, который как будто специально меня и ждал.
Не спится магу. Бедняжка.
— Ну что там? — спросил он, завидев меня.
— Все в порядке.
— Как-то ты слишком долго…
— Если не веришь, сходи и посмотри сам. Макияж, понимаешь ли, смывала. И это даже быстро, — никак не могла остановиться я. — Потому что красилась я в два раза дольше.
Яр прищурился и кивнул:
— Ага, так лучше.
— Это ещё почему? Тебе не понравился мой макияж?..
— Слишком контрастный. А так ты какая-то… более привычная, что ли, — заметил Ярослав. Я прошла к кровати, села и почти скрылась под покрывалом, как он признался: — А я разделся.
— Очень за тебя рада. А я нет.
— Заболо… — прозвучало справа. Повернула голову: Вика пыталась раскрыть глаза. Я совершенно нелепым образом поправила ее одеяло, произнесла: — Спи, спи. Все хорошо. Ночь только началась.
— Как тут спать?.. — отозвалась Вика обреченно. Но попытки увидеть этот мир прекратила и уже через мгновение мирно сопела. Я безнадежно помотала головой и все же улеглась. Дурацкий, дурацкий день. Бесконечный дурацкий день.
А потолок красивый…
Кажется, уснул даже переволновавшийся Яр.
Лишь только мир за окном бушевал. Поднялся ветер: он бил по окнам, будто желая ворваться внутрь, чтобы спасти нас от заточения. И я не спала. Слушала его пение. Разглядывала то, что меня окружает. И тех, кто.
Не знаю, сколько прошло времени. На мобильник я даже не смотрела: какой в нем толк, если здесь время идет иначе? Но лежала долго. Кажется.
Однако даже я подвластна сну.
И через час или пять часов я тоже уснула. Кажется, именно в это время проснулся Ярослав — уже почти полностью погрузившись в сон, я почувствовала его взгляд. Или мне это только привиделось. Не может же он бесконечно смотреть на меня?
Зато я могу бесконечно прятаться.
Я, конечно, не выспалась.
Такой эгоистичной оказалась моя первая после пробуждения мысль.
Я, конечно, не выспалась, но вообще-то я привыкла не высыпаться. Как-никак, по вечерам я сова, а утром превращаюсь в жаворонка. Когда же все-таки спать, мироздание мне, к сожалению, не сообщило.
Однако в тот момент, тем непонятным утром, я чувствовала себя совсем-совсем не выспавшейся. А такую меня разбудить даже будильнику удается только с третьего раза.
Значит, что-то произошло.
Что-то.
Пережитый день навалился на меня тяжестью воспоминаний.
Произошел шабаш, Вика произошла, Ярик, чтоб ему хорошо жилось. Бесконечно огромное здание, почти замок, и ужин, и сон, который пришел после такой утомительной бессонницы.
Я медленно открыла глаза, созерцая уже привычный потолок, прихорошившийся пудрой рассвета.
И поняла.
Я оказалась права, и мы все ещё здесь.
Но почему тогда я слышу голос отца?..
— Яна, — решительное. — Яна, — строгое. И вдруг голос чуть ослаб, обрел совсем непривычные для меня нотки нежности, когда отец произнес: — Дочка?
— И все же, кто тебе этот белый, если не друг?
— Враг, — ответила я просто. Мне показалось, что Яр вздрогнул, но Вика этого не заметила, поэтому я сочла все за самообман. — Ты же сама знаешь, что я не вожу дружбу с белыми.
— Ах, эти принципы, — Вика взмахнула рукой. — Люди ведь меняются.
— Меняются, — согласилась я. — Но не изменяют себе.
Все работало: и плита, и микроволновка, и даже в шкафу кто-то бережно составил кастрюли, одной из которых Яр и воспользовался. Он приготовил нам гречку с тушенкой. Залил воду, закипятил, посолил, минут двадцать варил крупу, потом, воспользовавшись открывашкой-штопором, вывалил содержимое банки в кастрюлю. Не прошло и часа, как ужин — или обед, или завтрак — был готов. Вика за это время успела известись, а я… Я погрузилась в раздумья и ждала.
Последние три месяца безысходность посещала меня слишком часто.
Что делать?
Совершить пробежку, что ещё. Штанов вот только не прихватила.
Ярослав разложил кашу по трем тарелкам, подал нам вместе с вилками и сел сам. И все — молча. Я нехотя зацепила кашу вилкой, попробовала… И удивленно взглянула на Яра:
— Я и не думала, что ты умеешь готовить.
— Я умею все, — отозвался он нескромно. Но тут же поспешил оправдаться: — На самом деле, это простой рецепт.
— Ага, простой, — отозвалась Вика. — Я такое уже в десять лет варила. В походах. Но, если учесть ограниченные продукты и незнакомую обстановку, вполне неплохо.
— В следующий раз нам ты что-нибудь приготовишь, — предложила я. — Что-нибудь сверхгениальное.
Я поднялась, чтобы наполнить чайник водой и закипятить его, и в спину мне полетело:
— Надеюсь, до следующей готовки не дойдет.
— Думаешь, ты выберешься отсюда так быстро? Мы же для этого даже ничего не делаем. Сидим, вон, и едим.
И, точно иронизируя над самой собой, я взяла чайник и поднесла его к крану. Зашумела вода, прерываемая словами Вики:
— Думаю, что да. Нас должны искать. Тебя точно должны.
— Почему именно меня? — уточнила, ставя чайник на подставку. Щелкнула кнопкой — загорелась синеватая подсветка — и я вернулась к себе на место.
Вика посмотрела на меня, как на дурочку, откашлялась и начала:
— У тебя отец — один из самых могущественных магов нашей страны. Это если откинуть скромность. Тетя — ещё более могущественный маг, она вернулась спустя несколько лет и созвала шабаш, о котором теперь ещё будут полгода трепать языками. Объявила тебя своей ученицей — нонсенс! И тут ты берешь — и исчезаешь. Прямо с того самого шабаша.
Я рассмеялась:
— Звучит неубедительно. Я часто исчезаю, и пока никто не объявлял тревогу. Отец привык, что мы видимся с ним пару раз в месяц.
— Ладно, пусть так, — Вика кивнула. — А твоя тетя?
— Ей сейчас не до того, как считаешь?
— Ладно-ладно. А Влад?
— А с Владом мы сейчас видимся раз в неделю, а то и реже, — я прищурилась. — Не слишком ли ты много спрашиваешь?
— Нормально, — отмахнулась она. — О тебе беспокоюсь. И оправдания твои звучат неубедительно, если откровенно. Бедная-бедная Яна, никому она не нужна, никто о ней не беспокоится… — Вика повернулась к Яру:
— А у тебя что? Тоже бедная сиротка?
— Примерно, — отозвался Яр. — Я вам историю своей жизни, может, позже расскажу. За столом такое не обсуждают.
Вика цокнула.
— Все так плохо? — уточнила она, и Ярослав кивнул. — Грустно? А что самое грустное из этой истории: то, что когда Ярику было пять лет, ему не купили игрушечку, о которой он так мечтал?
— То, например, что, когда Ярику было восемь, у него умерла мать, — произнес он равнодушно. — Почему у вас, ведьм, такая дурацкая привычка прибавлять к именам уменьшительные суффиксы?
— Ещё один, — пробурчала Вика. Но замолчала, не став отвечать на вопрос Яра.
Он взглянул на меня, не став задавать вопросы вслух, но я все же ответила:
— Да, и я живу без мамы.
— Тоже нет?.. — уточнил он, и только тогда я заметила в его глазах вкрапления боли, маскирующиеся под серебро.
— Есть, — я опустила глаза. — Но не у меня. Так получилось.
Так она сама выбрала.
Доедали в тишине. А потом я ещё посуду мыла. Гости гостями, но порядок надо соблюдать, ведь так? Самим ведь потом придется есть из этих тарелок. На что бы там не надеялась Вика.
Конечно, есть люди, которым я нужна. По крайней мере, были. Пока я со всеми не перессорилась — или пока я всех не разочаровала.
После ужина — это оказался все-таки ужин — мы ещё пару часов поисследовали замок, но не нашли больше ничего путного. Ярик взломал пару дверей, в этот раз взломал наверняка, но за ними оказалась никчемная пустота. Повезло только с третьей попытки — там стояли две уютные кровати и прикроватные тумбочки. Над ними висела абстрактная люстра. Вот и все.
Когда мы обнаружили эту комнату, небо уже клонилось к западу — приближалась ночь. А если учесть, что у нас, дома, ночь должна была наступить ещё раньше… Черные ведьмы обычно совы, и мы с Викой держались бодро. А вот Яра разморило — он на пару секунд прикрывал глаза, распахивал их, бормотал что-то и шел следом за нами.
— Может, тебе пора отдохнуть? — я кивнула на одну из кроватей.
— Отдохнуть? — он лениво приоткрыл глаз и взглянул на меня. — Нам надо искать… И вообще-то я не устал.
— Да, он не уста-а-ал, — согласилась Вика, демонстративно зевая. — А вот я устала. Очень хочу проспаться. Но кроватей тут всего две. Я лягу, он ляжет. А тебя куда, бедняжка? — она посмотрела на меня.
— На полу переночую, — улыбнулась я. — Хотя, на самом деле, изначально я думала, что мы с тобой переночуем вместе.
И все-таки скривилась.
Ночевать с Викой на одной кровати не хотелось. Но ещё больше не хотелось ночевать на одной кровати с Яром. Или, что ещё хуже, предлагать Вике и Яру переночевать вдвоем. Жалко, наверное, Яра было. Не себя ведь…
— Если ты не знала, — Вика нахально посмотрела на меня и вздохнула, — я традиционной ориентации. Поэтому спать с тобой согласна только под разными одеялами. Если мужчина уступит… — она покосилась на Яра.
— Уступаю, — он кивнул на кровать у себя за спиной. — Располагайся, поспишь вместе со мной. Под одним.
Вика цокнула.
— К несчастью, я сохраняю верность тому, кому выбрала, — отозвалась она загадочно. И поспешила нахамить: — Некоторым из нас не понять. И лучше уж я посплю с Яной, чем с тобой, парень. Страдай.
— Страдаю, — отозвался Яр равнодушно.
Да.
Ищем выход.
Я подошла к кровати, той, что стояла напротив Яра, бросила за нее туфли, с которыми бегала, точно с маленьким ребенком, и сдернула коричневое покрывало. Одеяло отбросила в сторону, оставила его традиционной Вике, а сама залезла на кровать, завернулась в покрывало и отвернулась к стене.
Красивая гладкая стена.
И пахнет сносно.
Тогда это было почему-то очень важно.
— Ты уже спишь? — поинтересовалась Вика.
В комнате горел один лишь ночник, хотя и на тумбочке возле кровати Яра, но спасть даже с таким малейшим светом я не могла. Поэтому и отозвалась:
— Нет.
— А раздеться не собираешься?
— Актуальное предложение.
Вика, цокая каблуками, прошлась по комнате, потом воскликнула:
— О! Тут ещё туалет есть. И душевая.
— Естественных потребностей пока не имею…
— Я тебе и не предлагаю. Может, это Ярославушке надо. Ярославушка? Какое ж имя глупое все-таки…
— Ещё лучше… — отозвался недовольно маг. — Я тоже пойду спать.
Вика вновь прогулялась от края до края — не так уж далеко было гулять, в самом деле — и предложила:
— А, может, в карты? Спать совсем перехотелось.
Я повернулась и посмотрела на нее как раз в тот момент, когда Ярослав стягивал с себя джемпер.
— Карты? — уточнила, старательно сдерживая себя от того, чтобы не перевести взгляд на Яра. Зато Вика стеснения не испытывала: она во все глаза уставилась на мага, произнесла:
— Я передумала. Не хочешь полицезреть? — и кивнула на Ярослава.
Джемпер Яр осторожно повесил на спинку кровати. Я заметила это боковым зрением — голову так и не повернула. Сила есть, воля есть, да и к тому же…
— Что я там не видела? — отозвалась я.
— О-о-о, — протянула Вика не то недовольно, не то удивленно. А Ярослав смутился, пробормотал:
— Пожалуй, больше я ничего снимать не буду.
— Как пожелаешь, — отмахнулась Вика. Она подошла к кровати, прикоснулась к моему боку: — Ну что? Ложись вообще-то с краю. Мне стремно ночью оказаться на полу. Кто знает, может, ты во сне буйная?
Она присела на кровать и вытянула ноги, решила:
— А в карты мы завтра сыграем. Когда вернемся и станем отмечать возвращение.
Желания спорить не возникло. Я поднялась, укрытая покрывалом, точно плащом. Сползла с кровати и замерла в ожидании. Посмотрела на соседей: сначала под одеялом скрылся Яр, а затем Вика, которая через минуту вытащила из-под него бархатное зеленое платья.
И все же с разными одеялами она правильно придумала.
Я, легшая на кровать первой, вернулась на нее последний. Отвернулась от Вики, пересеклась глазами с Яром.
— Спокойной ночи, — сказал он тихо.
— Спокойной ночи.
— И от меня того же, — заметила Вика.
Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в темноту. Я честно попыталась уснуть — но груз впечатлений навалился на плечи и засыпать не давал. Пролежав минут двадцать с закрытыми глазами, я перевернулась на спину и стала разглядывать потолок.
В платье было жарко и неудобно. Волосы спутались, а расчески тут не нашлось. Непривычно было спать на таком мягком матрасе и большой подушке, и слышать дыхание Вики справа было неловко, и даже тьма казалась какой-то иной, чужой.
Я вытащила руку из-под покрывала — паутинки за все то время, что я проходила в платье, успели отпечататься на коже. Зажгла огонек, совсем маленький, на кончике пальцев. И услышала едва заметный вздох.
Резко развернувшись, я заметила взгляд Ярослава, который неотрывно следил за мной. Потушила огонек, спросила тихо:
— Я тебя разбудила?
— Нет, — отозвался он. — Не спится.
— В джинсах спать жарко? — попыталась пошутить я.
— Типа того.
— Так сними их…
— Как ты там тогда сказала? — на лице Яра появилась улыбка — я разглядела ее очертания. — Актуальное предложение?
Я хмыкнула, но тут же прикрыла рот рукой: вдруг разбужу соседку? Столько крика тогда будет!
Осторожно отбросив покрывало, я ступила на пол, поправила скомкавшуюся юбку и заозиралась в поисках двери, о которой говорила Вика. Приметила ее почти сразу.
— Если ты ко мне, то я здесь, — Яр махнул рукой.
— Ещё чего. Я в ванную. Смыть всю эту красоту, — я махнула ладонью около лица. Смотреть на то, что стало с моим макияжем, было страшно. — Вдруг за нами придут уже через десять минут, и я не успею подготовиться.
— А среди спасителей, случаем, не будет того твоего черноволосого? — вдруг поинтересовался Яр.
— Влада? — уточнила я, стараясь не выдать волнение.
— Нет. Влад ру-у-усый, хотя и шифруется. Я про другого. Того, к которому ты сбежала во время нашей первой сегодняшней встречи.
Вика заворочалась. Я быстро взглянула на нее — но нет, соседка по несчастью продолжала спать. А потом посмотрела на Ярика и ответила, скорее для самой себя:
— Может, и будет. Мне бы этого… хотелось. Наверное.
— Наверное? — уточнил Яр.
— Наверное, да. Мы, ведьмы, такие непостоянные…
И, дотронувшись до выключателя, скрылась за дверью, чтобы избежать дальнейших вопросов. Защелкнулась на замок, совсем игрушечный. И прислонилась спиной к дверному полотну.
Зря он мне про него напомнил.
Про Кирилла.
Я ведь уже почти успела забыть.
Свет неестественной белизной ударил в глаза, и первые несколько мгновений я пыталась к нему привыкнуть. Привыкла. И, как бывает обычно, успела подумать, что лучше бы этого не произошло.
Макияж и правда превратился в нечто ужасное. Не то чтобы он до этого был восхитителен, но сейчас вызывал только желание поберечь глаза окружающих и смыть его. Стрелки размазались, на левой щеке отпечаталась тушь. А губную помаду я наполовину съела. Но ванная была красивая, да. И даже не очень светлая, с сиреневатыми стенами. И душевая тут стояла, но лезть под душ мне было банально лень.
Отмывалась, стоя над раковиной, я ещё долго, причем использовала одно лишь мыло, что лежало в шкафу в упаковочке. Хозяин сего строения, конечно, не обидится, а даже если и обидится, то не из-за мыла.
Я ткнула себе несчастным мылом в глаз и потом пятнадцать минут рыдала, промывая его водой. Весело, короче, как обычно. Вышла из ванной не раньше, чем через сорок минут — и наткнулась на взгляд Ярослава, который как будто специально меня и ждал.
Не спится магу. Бедняжка.
— Ну что там? — спросил он, завидев меня.
— Все в порядке.
— Как-то ты слишком долго…
— Если не веришь, сходи и посмотри сам. Макияж, понимаешь ли, смывала. И это даже быстро, — никак не могла остановиться я. — Потому что красилась я в два раза дольше.
Яр прищурился и кивнул:
— Ага, так лучше.
— Это ещё почему? Тебе не понравился мой макияж?..
— Слишком контрастный. А так ты какая-то… более привычная, что ли, — заметил Ярослав. Я прошла к кровати, села и почти скрылась под покрывалом, как он признался: — А я разделся.
— Очень за тебя рада. А я нет.
— Заболо… — прозвучало справа. Повернула голову: Вика пыталась раскрыть глаза. Я совершенно нелепым образом поправила ее одеяло, произнесла: — Спи, спи. Все хорошо. Ночь только началась.
— Как тут спать?.. — отозвалась Вика обреченно. Но попытки увидеть этот мир прекратила и уже через мгновение мирно сопела. Я безнадежно помотала головой и все же улеглась. Дурацкий, дурацкий день. Бесконечный дурацкий день.
А потолок красивый…
Кажется, уснул даже переволновавшийся Яр.
Лишь только мир за окном бушевал. Поднялся ветер: он бил по окнам, будто желая ворваться внутрь, чтобы спасти нас от заточения. И я не спала. Слушала его пение. Разглядывала то, что меня окружает. И тех, кто.
Не знаю, сколько прошло времени. На мобильник я даже не смотрела: какой в нем толк, если здесь время идет иначе? Но лежала долго. Кажется.
Однако даже я подвластна сну.
И через час или пять часов я тоже уснула. Кажется, именно в это время проснулся Ярослав — уже почти полностью погрузившись в сон, я почувствовала его взгляд. Или мне это только привиделось. Не может же он бесконечно смотреть на меня?
Зато я могу бесконечно прятаться.
***
Я, конечно, не выспалась.
Такой эгоистичной оказалась моя первая после пробуждения мысль.
Я, конечно, не выспалась, но вообще-то я привыкла не высыпаться. Как-никак, по вечерам я сова, а утром превращаюсь в жаворонка. Когда же все-таки спать, мироздание мне, к сожалению, не сообщило.
Однако в тот момент, тем непонятным утром, я чувствовала себя совсем-совсем не выспавшейся. А такую меня разбудить даже будильнику удается только с третьего раза.
Значит, что-то произошло.
Что-то.
Пережитый день навалился на меня тяжестью воспоминаний.
Произошел шабаш, Вика произошла, Ярик, чтоб ему хорошо жилось. Бесконечно огромное здание, почти замок, и ужин, и сон, который пришел после такой утомительной бессонницы.
Я медленно открыла глаза, созерцая уже привычный потолок, прихорошившийся пудрой рассвета.
И поняла.
Я оказалась права, и мы все ещё здесь.
Но почему тогда я слышу голос отца?..
Глава 4. Пыль
— Яна, — решительное. — Яна, — строгое. И вдруг голос чуть ослаб, обрел совсем непривычные для меня нотки нежности, когда отец произнес: — Дочка?
