- Извини, тут нет сока авоэ. Будет больно поначалу. – Только за это жаркое дыхание в самое ухо второй уже готов простить ему все на свете. Я бы еще подумала, но вслух:
- Говорят…. Высшее наслаждение – это дозированная боль.
Рай, что за пафосные садо-мазо цытатки?! Просто ты тоже его хочешь. Даже фыркнуть на него нет сил.
Блондин замер на секунду. Удивился? Потом даже желание удивлять отдельно блондинистых испарилось. Потому как его руки скользнули между ягодиц, а длинные пальцы принялись массировать тугое колечко мышц. Приятно. Наше дыхание снова стало порывистым, а тело даже настроилось на получение подобной ласки, уже во всю прогибаясь и подставляясь. И если бы я не знала наверняка, что в это время твориться с самим Раяном, какие противоречия рождаются и умирают у него внутри, возможно сочла б подобную сцену откровенно развратной. А так… просто доверились инстинктам. Инстинктам моего красноглазого плена. Моей чувствительной и чувственной тюрьмы.
- Извини, - шепчет и тут же проталкивает внутрь палец.
- Сссс… - Черт! Это уже совсем не приятно. Тут же вспомнились все злоключения Рая, когда его впервые продавали. Захотелось вырваться и все прекратить. Но нежные поцелуи и шепот, просьбы расслабится. Вот так. Никто не станет обижать.
И осторожными движениями он гладит изнутри. Мы успокаиваемся. Странно. Это неприятно, но не смертельно. Всего-то. Через минуту к первому пальцу добавился второй. Мы уже не дергались, пытаясь принять боль как данность. Еще через какое-то время эти поглаживания внутри перестали казаться такими уж неприятными. Но это быстро закончилось. Блондин убрал руку. Повернул нас к зеркальной стене.
- Держись, - просьба-приказ. И только после того как наши руки нашли опору в виде отражающей поверхности, лонди убрал оказывается поддерживающую все это время нас конечность и пристроился сзади. А мы взглянули в зеркало. На это сосредоточенное, серьезное лицо с чуть светящимися кристаллами, с откинутыми на спину, темными от воды волосами. Идеально красивый мокрый бог. На недвусмысленную позу. На собственное бледное отражение. «Красивый, дерзкий, желанный». Да, таким я сама его хотела. И дело уже даже не в умении этого конкретного лонди пробуждать скрытые желания. А в том, что в глубине алых глаз спокойная сила и уверенность в правильности собственных суждений.
Блондин не мог этого не заметить, склонился для поцелуя. Бесконечно нежного, чувственного и обещающего. Так что закрались сомнения: чем мы это заслужили? После он приставил головку к уже разработанной дырочке и плавно, но уверенно насадил нас на свой огромный орган.
Придушенный крик, заложил уши, отразился от стен и умер внутри разрывающей болью. Из глаз брызнули слезы.
- Потерпи… не сжимайся, - он замер, давая нам время привыкнуть, передохнуть. Нежные поцелуи по плечам смешались с хриплым шепотом. – Все еще такой тесный… чувствительный… потерпи, малыш…
А в зеркале отражается полное паники и боли лицо Раяна.
- Потрепи… - и первое плавное движение назад, вперед. А я уже откровенно вою, вырываясь и матерясь.
- Пусти! Высунь из меня свой огромный …! Пусти. Лучше б мы нервничали, чем такое расслабление! Отстань, извращенец блондинистый. Ёб твою налево…. Прекрати это! Немедленно!.. – сильные руки удерживают брыкающихся нас легко, без всяких усилий. Бессильные слезы смешались с водой.
- Ну же, малыш, расслабься. Пожалуйста.
И мы обмякли, понимая, что не отпустит. Все будет. Вопреки всему. Он так решил или не может быть иначе. Какая к черту разница? Уткнулись лбом в запотевшую, но все еще зеркальную поверхность, тихонько всхлипывая. А это блондинистое чмо продолжает свое черное дело. И настолько обидно стало, жаль себя. Надо мной надругались, самым наглым, самым коварным образом. Второй откровенно бесится от моих переживаний все больше.
Боль уже не настолько острая, но от этого не легче. Блондинистый чуть надавил на поясницу, вынуждая прогнуться. Двигаясь все так же плавно он лишь слегка поменял угол. Новый толчек задел что-то внутри и миллион теплых искр разбежался по телу. Боль отошла на второй план, уступая место чему-то жаркому и захватывающему. В смысле новые ощущения захватили все наше внимание. Новое, неизведанное, дурманящее. А наглое блондинистое отражение перестало хмуриться.
Он что-то шептал, зацеловывая плечи и скулы. Мешая нежность с грубостью. Ласку с болью. Уверенные толчки рождают экстаз в каждой клеточке. Сильные руки, которые уже не кажутся грубыми, наоборот поддерживают и направляют. Капельки влаги подчеркивают перекаты мышц под тонкой белоснежной кожей. Но я смотрела на совершенно другое. На глаза, отражающие страсть и упрямство, горящие алым. На прикушенные губы. На смуглое подтянутое молодое тело. Я смотрела на Раяна, впервые в жизни влюбляясь. И понимая это с каждым мгновением все отчетливее.
Второй не мог не услышать. Я не могла не смутиться. Рай выудил из моих воспоминаний вид преображенной меня, когда я впервые разглядывала изменения в зеркале еще на корабле Кэллеасара. Он нарочно подчеркивал детали: изгиб шеи, округлость груди, вид сзади на спину с новоявленной меткой-татуировкой. В его глазах я была нимфой, эфемерной и недосягаемой, но от этого еще более прекрасной. Совсем не той бледной немочью, какой ощущала тогда себя. Этот образ смутил еще больше.
Перед глазами все плыло от сводящего с ума напряжения. Сил сдерживать стоны уже никаких не было. Спасало только то, что их никто не услышит. Потянулась к пульсирующему, болезненно твердому члену. А Раян – зараза, еще и прокомментировал: «То, что ты собираешься сделать – только между тобой и мной». Но стоило коснуться пульсирующего органа, как все мысли вышибло из головы. Только ощущения. Дикие, захватывающие, неповторимые. Но мою руку вернули на место, а на смену ей пришла умелая длань блондинистого. И нас накрыло… поначалу просто океаном блаженства, потом разрывая на атомы и сотворяя новую вселенную, и наконец темной негой удовольствия. И да, мы отключились.
Долго не хотела открывать глаз, не решаясь поверить, что все это действительно произошло, что бывает Так. Вот и лежим с закрытыми глазами в объятиях уже сухого божества. «Бог, очень приятно. Бог» - передразнивая Василия Васильевича. Раян заржал, ускорено листая кадры кина.
Нас на секунду прижали к себе, чмокнули в макушку и ушли, бросив напоследок, что подлетаем. Одеться надо бы.
Пока облачались в мечту всей моей юности, Раян не переставая просматривал в памяти советские комедии, вернее то что от них там задержалось. Шутки без контекста – то еще удовольствие. Он так увлекся, что начала болеть голова. И к долгожданному выходу в иномирный свет мы были хоть и до неприличия удовлетворенные, но уже чуть-чуть раздраженные.
Едва успели усесться в кресло второго пилота, как кораблик резко пошел на снижение на окутанную дымкой и лесами планету. Через минуту уже можно было различить города, реки, ландшафт, еще через одну легко маневрируя мы опустились во дворе строения отдаленно напоминающего диснеевский замок на заставке перед мультфильмом, очень отдаленно. Наличием высоких круглых башен и их расположением.
Белобрысый умостил на голову обруч, обрекая нас на полный разрыв шаблона присутствием 3-го голоса в густонаселенном сознании. Хорошо, что обратной связи нет, а то он бы узнал о себе много нового.
Открылся люк, спустился трап. Из «замка» вбежало несколько человек. Так и хотелось спросить: «Ничего что мы без приглашения?» и улыбочку такую лучезарную. Оглянув нас очередным задумчивым взглядом, Лонди ступил на трап первым. Суетливые встречающие тут же притихли и склонились в поклоне. Один даже рискнул выступить с приветственной речью, которую естественно проигнорировали.
На Раяне то и дело останавливались заинтересованные, а иногда и откровенно недовольные взгляды. Полагаю из-за полоски черной ткани на шее, отображающей подплинтусный статус раба. Встречающие показывали дорогу, являясь почетным эскортом. Рай держался за плечом блондина на расстоянии двух шагов, согласно полученной ранее инструкции.
Изнутри здание еще меньше походило на замок, чем снаружи. Минимализм вместо роскоши, практичность и продуманность каждого элемента интерьера. И мои и Раяна пространственные координаты сбились от плутания длинными коридорами, когда наконец перед процессией распахнулись двери в огромный зал, полный людей. Жаркий спор тут же утих, стало настолько тихо, что можно было услышать, как падает пыль.
Посреди зала овальный стол с главными спорщиками и голографическими экранами напротив каждого из них. Вокруг тьма-тьмущая народу, но все вежливо расступились, освобождая пространство божеству. И все больше недовольных колких взглядов мы ощущаем кожей, так что волоски на затылке приподнимаются.
Лонди окинул холодным взглядом несанкционированное сборище. «Говорить будешь ты – раздался у нас в голове его уверенный приказ. Сууупер! – Не бойся. Просто повторяй» А сам, словно прогуливаясь направился к столику с напитками. Кстати там уже обреталась одна белобрысая макушка, из-за толчеи не смогли разглядеть чья.
И вот остался раб торчать посреди зала бледным памятником самому себе. Вокруг слышатся шепотки, некоторые не стесняются тыкать пальцами. Вздернули подбородок и представили, что кроме участников круглого стола и моего блондинистого в помещении больше никого нет.
В голове зазвучал уверенные голос, заставляя повторять слово в слово:
- Пресветлый лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас, один из хранителей равновесия и смотритель сектора VQ 53975 призывает к ответу Женера Сим, наместника Сатори, - на общем, без вариантов.
Из-за стола поднялся на вид 40-летний поджарый мужчина с длинным носом и хвостом уже подернутых сединой волос выбивающимся из короткой стрижки. Он шагнул в круг свободного от людей пространства, положил руки на пояс поворачиваясь к лонди и напрочь игнорируя одинокую статую раба, тобишь нас.
- Женера Сим готов ответить Пресветлому хранителю равновесия, - хорошо поставлен голос, на аборигенском, благо лонди догадался перевести для нас. А голова чем дальше, тем отчетливее пульсирует болью.
- Признаешь ли ты Женера Сим незаконность данного совета и недействительность подписанных на нем документов?
Мужик, явно плохо контролирующий себя, весь аж побелел от негодования.
- Если Присветлый имеет основания предполагать, что малый торговый совет не в праве собираться без его великого позволения, мы примем это как должно, покоряясь незыблемой воле хранителя.
Краем глаза замечаем, что блондинистый не обращая внимания на весь этот цырк, практически неслышно беседует со вторым представителем белобрысых в зале. А в моей голове практически рык:
- Имеет и предполагает! – и лишь усилием воли остановили себя, чтоб не схватится за голову от пронзившей сознание боли. – Малый совет в праве решать вопросы в пределах Сатори. Присутствие здесь представителей других миров и более того наблюдателя из числа посвященных, наталкивает на неутешительный для Вас вывод: совет должен быть санкционирован смотрителем.
И уже мягче для меня: «Подойди к столу. Изучи предмет договора».
Тем временем наместник, попытался возразить, что гости не извещали заранее о своем визите и об их присутствии заранее предположить было невозможно. Отмазывался как мог, но внимания на него никто не обращал.
Нам ничего не оставалось делать, кроме как играть спектакль одного актера, обогнуть наместника, проигнорировать злобное шипение со всех сторон, взять со стола один из гало-экранов. Недолго провозившись с переключением письменности, все-таки удалось увидеть знакомые иероглифы. И пока Раян занят расшифровкой заумных формулировок, я пытаюсь сложить по полочкам полученные от него сведения, а блондинистая зараза мешает сосредоточится: «Что скажешь? Как нас хотели подставить? Можешь сам выдать наказание. Хочу, чтоб ты принял решение прежде, чем покажешь это мне». И уже не в силах сдерживать разрывающую голову боль, Раян сначала тихонько, но потом все сильнее рычит, вчитываясь, переваривая.
Сильный толчок сбивает нас с ног. Другая местная длинноносая морда нависает над нами, брызжет слюной и орёт. Не могу сказать точно, но по интонациям и жестам типа: «Эй ты раб, знай свое место. Мы тебя тут быстро манерам научим…» Тяжело вздыхаю. Что взять с убогих? А в помещении раздается властный и певучий голос блондинистого. И пусть мне ничего не понятно, зато приятно наблюдать перемену красок на лице длинноносого. Он взбледнул, кругом зароптали. А мой белоснежный бог выжигает кристаллами нерадивого подданного. На душе прям потеплело.
И поднимаясь дарим народу недобрую усмешку.
Над договором поработали славно. Всё завуалировано, вынесено в дополнения и прикрыто общими фразами, и со всех сторон выгодно далеко не нам. Речь идет о «экономической услуге для Сатори», а именно о снижении пошлин принимающей стороной на товары отдающей. При этом размер пошлин регулируется некой комиссией, опять же не нашей. В ответ на услугу на 10 лет предоставляется в пользование целая планета, пусть необитаемая, но нифига ж себе жест доброй воли!
- Что такое амрит? – исключительно к блондину.
- Некий фрукт обладающий целебными свойствами, крайне ценный и редкий.
Теперь яснее. Приманка заманчивая, обоюдовыгодная. Совместная организация плантаций этого диво-яблочка, а пошлина на специальное удобрение для которого и есть предмет договора. Умно. Можно купиться. Отдельным дополнением шли правки, предполагаю обсуждение которых мы и нарушили своим внезапным визитом. И вот, что самое забавное: правки наместника никоим образом не влияют на выгоду самой Сатори, скорее отвлекают внимание от основных моментов.
- Наместник в доле, его подкупили. Нас хотят разуть на львиную долю налогов на импорт и на одну необитаемую планету.
- Что предлагаешь?
- Сместить наместника, принять и уточнить некоторые поправки, текст соглашения полностью переписать. Планету ни под каким предлогом никому не отдавать.
- Какие именно поправки считаешь следует рассмотреть?
Перекидываю для лонди полный текст проекта. И поправки необходимые к рассмотрению. Оказалось, что они практически все одним человеком предложены.
- В качесте нового наместника стоит рассмотреть Зирд Акрима, ему судьба планеты по крайней мере не безразлична. – Протягиваем блондину светящееся окошко и встречаем его удивленный взгляд. На пол минуты он углубляется в чтение, потом поднимает глаза к нам, теплые разномастные кристаллы. Строгий голос разносит по залу Светлейшую волю.
За спиной все приходит в движение. Раздается брань прежнего наместника, выкрики толпы. Оборачиваемся и замечаем, как растеряно и неверяще смотрит на нас давешний обидчик. Тот, который сбил с ног и отчитывал при честном народе. Зирд Акрим смею предположить. Мда…
Лонди переносит собрание на следующий день, но присутствующие не спешат расходится, всем интересно поглазеть на Светлейшего и его ручную зверушку. Толпа требует зрелищ, к тому же дармовой хавчик не должен пропадать. Смотритель тут редкий гость. Каждый пытается привлечь его внимание или разглядеть получше, когда еще представится такая возможность? Светлый всем вежливо кивает и так же вежливо посылает по известному адресу, то бишь восвояси, не задерживаясь возле одно человека более пары минут.
- Говорят…. Высшее наслаждение – это дозированная боль.
Рай, что за пафосные садо-мазо цытатки?! Просто ты тоже его хочешь. Даже фыркнуть на него нет сил.
Блондин замер на секунду. Удивился? Потом даже желание удивлять отдельно блондинистых испарилось. Потому как его руки скользнули между ягодиц, а длинные пальцы принялись массировать тугое колечко мышц. Приятно. Наше дыхание снова стало порывистым, а тело даже настроилось на получение подобной ласки, уже во всю прогибаясь и подставляясь. И если бы я не знала наверняка, что в это время твориться с самим Раяном, какие противоречия рождаются и умирают у него внутри, возможно сочла б подобную сцену откровенно развратной. А так… просто доверились инстинктам. Инстинктам моего красноглазого плена. Моей чувствительной и чувственной тюрьмы.
- Извини, - шепчет и тут же проталкивает внутрь палец.
- Сссс… - Черт! Это уже совсем не приятно. Тут же вспомнились все злоключения Рая, когда его впервые продавали. Захотелось вырваться и все прекратить. Но нежные поцелуи и шепот, просьбы расслабится. Вот так. Никто не станет обижать.
И осторожными движениями он гладит изнутри. Мы успокаиваемся. Странно. Это неприятно, но не смертельно. Всего-то. Через минуту к первому пальцу добавился второй. Мы уже не дергались, пытаясь принять боль как данность. Еще через какое-то время эти поглаживания внутри перестали казаться такими уж неприятными. Но это быстро закончилось. Блондин убрал руку. Повернул нас к зеркальной стене.
- Держись, - просьба-приказ. И только после того как наши руки нашли опору в виде отражающей поверхности, лонди убрал оказывается поддерживающую все это время нас конечность и пристроился сзади. А мы взглянули в зеркало. На это сосредоточенное, серьезное лицо с чуть светящимися кристаллами, с откинутыми на спину, темными от воды волосами. Идеально красивый мокрый бог. На недвусмысленную позу. На собственное бледное отражение. «Красивый, дерзкий, желанный». Да, таким я сама его хотела. И дело уже даже не в умении этого конкретного лонди пробуждать скрытые желания. А в том, что в глубине алых глаз спокойная сила и уверенность в правильности собственных суждений.
Блондин не мог этого не заметить, склонился для поцелуя. Бесконечно нежного, чувственного и обещающего. Так что закрались сомнения: чем мы это заслужили? После он приставил головку к уже разработанной дырочке и плавно, но уверенно насадил нас на свой огромный орган.
Придушенный крик, заложил уши, отразился от стен и умер внутри разрывающей болью. Из глаз брызнули слезы.
- Потерпи… не сжимайся, - он замер, давая нам время привыкнуть, передохнуть. Нежные поцелуи по плечам смешались с хриплым шепотом. – Все еще такой тесный… чувствительный… потерпи, малыш…
А в зеркале отражается полное паники и боли лицо Раяна.
- Потрепи… - и первое плавное движение назад, вперед. А я уже откровенно вою, вырываясь и матерясь.
- Пусти! Высунь из меня свой огромный …! Пусти. Лучше б мы нервничали, чем такое расслабление! Отстань, извращенец блондинистый. Ёб твою налево…. Прекрати это! Немедленно!.. – сильные руки удерживают брыкающихся нас легко, без всяких усилий. Бессильные слезы смешались с водой.
- Ну же, малыш, расслабься. Пожалуйста.
И мы обмякли, понимая, что не отпустит. Все будет. Вопреки всему. Он так решил или не может быть иначе. Какая к черту разница? Уткнулись лбом в запотевшую, но все еще зеркальную поверхность, тихонько всхлипывая. А это блондинистое чмо продолжает свое черное дело. И настолько обидно стало, жаль себя. Надо мной надругались, самым наглым, самым коварным образом. Второй откровенно бесится от моих переживаний все больше.
Боль уже не настолько острая, но от этого не легче. Блондинистый чуть надавил на поясницу, вынуждая прогнуться. Двигаясь все так же плавно он лишь слегка поменял угол. Новый толчек задел что-то внутри и миллион теплых искр разбежался по телу. Боль отошла на второй план, уступая место чему-то жаркому и захватывающему. В смысле новые ощущения захватили все наше внимание. Новое, неизведанное, дурманящее. А наглое блондинистое отражение перестало хмуриться.
Он что-то шептал, зацеловывая плечи и скулы. Мешая нежность с грубостью. Ласку с болью. Уверенные толчки рождают экстаз в каждой клеточке. Сильные руки, которые уже не кажутся грубыми, наоборот поддерживают и направляют. Капельки влаги подчеркивают перекаты мышц под тонкой белоснежной кожей. Но я смотрела на совершенно другое. На глаза, отражающие страсть и упрямство, горящие алым. На прикушенные губы. На смуглое подтянутое молодое тело. Я смотрела на Раяна, впервые в жизни влюбляясь. И понимая это с каждым мгновением все отчетливее.
Второй не мог не услышать. Я не могла не смутиться. Рай выудил из моих воспоминаний вид преображенной меня, когда я впервые разглядывала изменения в зеркале еще на корабле Кэллеасара. Он нарочно подчеркивал детали: изгиб шеи, округлость груди, вид сзади на спину с новоявленной меткой-татуировкой. В его глазах я была нимфой, эфемерной и недосягаемой, но от этого еще более прекрасной. Совсем не той бледной немочью, какой ощущала тогда себя. Этот образ смутил еще больше.
Перед глазами все плыло от сводящего с ума напряжения. Сил сдерживать стоны уже никаких не было. Спасало только то, что их никто не услышит. Потянулась к пульсирующему, болезненно твердому члену. А Раян – зараза, еще и прокомментировал: «То, что ты собираешься сделать – только между тобой и мной». Но стоило коснуться пульсирующего органа, как все мысли вышибло из головы. Только ощущения. Дикие, захватывающие, неповторимые. Но мою руку вернули на место, а на смену ей пришла умелая длань блондинистого. И нас накрыло… поначалу просто океаном блаженства, потом разрывая на атомы и сотворяя новую вселенную, и наконец темной негой удовольствия. И да, мы отключились.
Долго не хотела открывать глаз, не решаясь поверить, что все это действительно произошло, что бывает Так. Вот и лежим с закрытыми глазами в объятиях уже сухого божества. «Бог, очень приятно. Бог» - передразнивая Василия Васильевича. Раян заржал, ускорено листая кадры кина.
Нас на секунду прижали к себе, чмокнули в макушку и ушли, бросив напоследок, что подлетаем. Одеться надо бы.
Пока облачались в мечту всей моей юности, Раян не переставая просматривал в памяти советские комедии, вернее то что от них там задержалось. Шутки без контекста – то еще удовольствие. Он так увлекся, что начала болеть голова. И к долгожданному выходу в иномирный свет мы были хоть и до неприличия удовлетворенные, но уже чуть-чуть раздраженные.
Едва успели усесться в кресло второго пилота, как кораблик резко пошел на снижение на окутанную дымкой и лесами планету. Через минуту уже можно было различить города, реки, ландшафт, еще через одну легко маневрируя мы опустились во дворе строения отдаленно напоминающего диснеевский замок на заставке перед мультфильмом, очень отдаленно. Наличием высоких круглых башен и их расположением.
Белобрысый умостил на голову обруч, обрекая нас на полный разрыв шаблона присутствием 3-го голоса в густонаселенном сознании. Хорошо, что обратной связи нет, а то он бы узнал о себе много нового.
Открылся люк, спустился трап. Из «замка» вбежало несколько человек. Так и хотелось спросить: «Ничего что мы без приглашения?» и улыбочку такую лучезарную. Оглянув нас очередным задумчивым взглядом, Лонди ступил на трап первым. Суетливые встречающие тут же притихли и склонились в поклоне. Один даже рискнул выступить с приветственной речью, которую естественно проигнорировали.
На Раяне то и дело останавливались заинтересованные, а иногда и откровенно недовольные взгляды. Полагаю из-за полоски черной ткани на шее, отображающей подплинтусный статус раба. Встречающие показывали дорогу, являясь почетным эскортом. Рай держался за плечом блондина на расстоянии двух шагов, согласно полученной ранее инструкции.
Изнутри здание еще меньше походило на замок, чем снаружи. Минимализм вместо роскоши, практичность и продуманность каждого элемента интерьера. И мои и Раяна пространственные координаты сбились от плутания длинными коридорами, когда наконец перед процессией распахнулись двери в огромный зал, полный людей. Жаркий спор тут же утих, стало настолько тихо, что можно было услышать, как падает пыль.
Посреди зала овальный стол с главными спорщиками и голографическими экранами напротив каждого из них. Вокруг тьма-тьмущая народу, но все вежливо расступились, освобождая пространство божеству. И все больше недовольных колких взглядов мы ощущаем кожей, так что волоски на затылке приподнимаются.
Лонди окинул холодным взглядом несанкционированное сборище. «Говорить будешь ты – раздался у нас в голове его уверенный приказ. Сууупер! – Не бойся. Просто повторяй» А сам, словно прогуливаясь направился к столику с напитками. Кстати там уже обреталась одна белобрысая макушка, из-за толчеи не смогли разглядеть чья.
И вот остался раб торчать посреди зала бледным памятником самому себе. Вокруг слышатся шепотки, некоторые не стесняются тыкать пальцами. Вздернули подбородок и представили, что кроме участников круглого стола и моего блондинистого в помещении больше никого нет.
В голове зазвучал уверенные голос, заставляя повторять слово в слово:
- Пресветлый лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас, один из хранителей равновесия и смотритель сектора VQ 53975 призывает к ответу Женера Сим, наместника Сатори, - на общем, без вариантов.
Из-за стола поднялся на вид 40-летний поджарый мужчина с длинным носом и хвостом уже подернутых сединой волос выбивающимся из короткой стрижки. Он шагнул в круг свободного от людей пространства, положил руки на пояс поворачиваясь к лонди и напрочь игнорируя одинокую статую раба, тобишь нас.
- Женера Сим готов ответить Пресветлому хранителю равновесия, - хорошо поставлен голос, на аборигенском, благо лонди догадался перевести для нас. А голова чем дальше, тем отчетливее пульсирует болью.
- Признаешь ли ты Женера Сим незаконность данного совета и недействительность подписанных на нем документов?
Мужик, явно плохо контролирующий себя, весь аж побелел от негодования.
- Если Присветлый имеет основания предполагать, что малый торговый совет не в праве собираться без его великого позволения, мы примем это как должно, покоряясь незыблемой воле хранителя.
Краем глаза замечаем, что блондинистый не обращая внимания на весь этот цырк, практически неслышно беседует со вторым представителем белобрысых в зале. А в моей голове практически рык:
- Имеет и предполагает! – и лишь усилием воли остановили себя, чтоб не схватится за голову от пронзившей сознание боли. – Малый совет в праве решать вопросы в пределах Сатори. Присутствие здесь представителей других миров и более того наблюдателя из числа посвященных, наталкивает на неутешительный для Вас вывод: совет должен быть санкционирован смотрителем.
И уже мягче для меня: «Подойди к столу. Изучи предмет договора».
Тем временем наместник, попытался возразить, что гости не извещали заранее о своем визите и об их присутствии заранее предположить было невозможно. Отмазывался как мог, но внимания на него никто не обращал.
Нам ничего не оставалось делать, кроме как играть спектакль одного актера, обогнуть наместника, проигнорировать злобное шипение со всех сторон, взять со стола один из гало-экранов. Недолго провозившись с переключением письменности, все-таки удалось увидеть знакомые иероглифы. И пока Раян занят расшифровкой заумных формулировок, я пытаюсь сложить по полочкам полученные от него сведения, а блондинистая зараза мешает сосредоточится: «Что скажешь? Как нас хотели подставить? Можешь сам выдать наказание. Хочу, чтоб ты принял решение прежде, чем покажешь это мне». И уже не в силах сдерживать разрывающую голову боль, Раян сначала тихонько, но потом все сильнее рычит, вчитываясь, переваривая.
Сильный толчок сбивает нас с ног. Другая местная длинноносая морда нависает над нами, брызжет слюной и орёт. Не могу сказать точно, но по интонациям и жестам типа: «Эй ты раб, знай свое место. Мы тебя тут быстро манерам научим…» Тяжело вздыхаю. Что взять с убогих? А в помещении раздается властный и певучий голос блондинистого. И пусть мне ничего не понятно, зато приятно наблюдать перемену красок на лице длинноносого. Он взбледнул, кругом зароптали. А мой белоснежный бог выжигает кристаллами нерадивого подданного. На душе прям потеплело.
И поднимаясь дарим народу недобрую усмешку.
Над договором поработали славно. Всё завуалировано, вынесено в дополнения и прикрыто общими фразами, и со всех сторон выгодно далеко не нам. Речь идет о «экономической услуге для Сатори», а именно о снижении пошлин принимающей стороной на товары отдающей. При этом размер пошлин регулируется некой комиссией, опять же не нашей. В ответ на услугу на 10 лет предоставляется в пользование целая планета, пусть необитаемая, но нифига ж себе жест доброй воли!
- Что такое амрит? – исключительно к блондину.
- Некий фрукт обладающий целебными свойствами, крайне ценный и редкий.
Теперь яснее. Приманка заманчивая, обоюдовыгодная. Совместная организация плантаций этого диво-яблочка, а пошлина на специальное удобрение для которого и есть предмет договора. Умно. Можно купиться. Отдельным дополнением шли правки, предполагаю обсуждение которых мы и нарушили своим внезапным визитом. И вот, что самое забавное: правки наместника никоим образом не влияют на выгоду самой Сатори, скорее отвлекают внимание от основных моментов.
- Наместник в доле, его подкупили. Нас хотят разуть на львиную долю налогов на импорт и на одну необитаемую планету.
- Что предлагаешь?
- Сместить наместника, принять и уточнить некоторые поправки, текст соглашения полностью переписать. Планету ни под каким предлогом никому не отдавать.
- Какие именно поправки считаешь следует рассмотреть?
Перекидываю для лонди полный текст проекта. И поправки необходимые к рассмотрению. Оказалось, что они практически все одним человеком предложены.
- В качесте нового наместника стоит рассмотреть Зирд Акрима, ему судьба планеты по крайней мере не безразлична. – Протягиваем блондину светящееся окошко и встречаем его удивленный взгляд. На пол минуты он углубляется в чтение, потом поднимает глаза к нам, теплые разномастные кристаллы. Строгий голос разносит по залу Светлейшую волю.
За спиной все приходит в движение. Раздается брань прежнего наместника, выкрики толпы. Оборачиваемся и замечаем, как растеряно и неверяще смотрит на нас давешний обидчик. Тот, который сбил с ног и отчитывал при честном народе. Зирд Акрим смею предположить. Мда…
Лонди переносит собрание на следующий день, но присутствующие не спешат расходится, всем интересно поглазеть на Светлейшего и его ручную зверушку. Толпа требует зрелищ, к тому же дармовой хавчик не должен пропадать. Смотритель тут редкий гость. Каждый пытается привлечь его внимание или разглядеть получше, когда еще представится такая возможность? Светлый всем вежливо кивает и так же вежливо посылает по известному адресу, то бишь восвояси, не задерживаясь возле одно человека более пары минут.
