- В обращении есть один интересный момент, – так же между прочим продолжаю рассуждать, лениво следя, как второй примеряется к первому удару, – о котором многие предпочитают забыть. Многократное увеличение чувствительности абсолютно всех рецепторов. На ряду с повышенным болевым порогом и отсутствием навыком блокировать участки нейронной сети обращённые оказываются совершенно беззащитны перед болевым воздействием. Интересно, имея подобные пристрастия, приходилось ли Вам задумываться о честности партнёров?
С первого же удара Раян рассекает кожу. Обращённый дёргается, но хранит молчание.
- Да или нет, нет или да? – не позволяю сохранить гордость. – Это простой вопрос.
Злорадное удовольствие плещется в эмоциях икто. Чувство превосходства туманит, отстраняюсь.
- Нет, лондин, – выдавливает сквозь зубы недавно ещё наглый мужчина.
Раян не сдерживается, бьёт в полную силу и первый прутик не выдерживает, ломается слишком быстро. Мысленно журю второго, мол удовольствие полагается растягивать. Получаю мысленный же ответ, что ущербный возбудился.
- Раз сейчас вы наказаны чисто номинально и принимаете дарованное, пусть и искаженное, но удовольствие, поведайте кого из нас вы смеете желать настолько, что не стесняетесь проявить возбуждение? – Мужчина зыркает назад. Переводит недокристаллы на меня, но медлит с ответом, пока Раян в очередной раз опускает руку в ударе. – Или Вам в принципе все равно с кем, если есть возможность истязания?
Превосходство упоительно, и это тонкое наслаждение мы делим на двоих. Обращённый глядит с вызовом. Только собственная воля удерживает его в склоненном положении. И он это прекрасно понимает.
- Прекраснейшая из светлых и дерзкий редчайший из рабов... я не смел и мечтать. – Закатываю глаза. Что-что а иметь нас во всех позах в собственном воображении он позволил себе не раз и не два. Слишком ускорено восприятие после генной модификации. Он ловит, наконец, мой взгляд, читает в нем весь скепсис, дёргает щекой после очередного удара и предпринимает попытку впечатлить тире вывести на эмоцию – обращённый в ускорении перескакивает столик, хватает меня за колени, прижимаясь к ним стояком и произносит в самых откровенно вызывающих интонациях, на которые только способен. – Вы великолепны в строгом образе и невозможно неприступны. Как можно не желать воплощение божественной многогранности? Я лишь заложник собственных пороков.
Хотя для меня этот выверт и не был слишком быстрым, все же немалого усилия потребовало не изменить положения тела, не дернуться от неприятного соприкосновения. В следующий миг я тону в разгорающемся трансе, но успеваю скрестить свой наруч с таким же обращённого и передать витиеватую воду пустых слов о сотрудничестве вместе с сюрпризом для Октон.
- Дерзость должна носить под собой что-то стоящее, а не просто желание порока. Наш ответ Октон. Постарайтесь выжить и не приведи Харон хоть как-то навредить нашему любимому рабу.
Холодно, быстро. Мгновения, пока ещё могу связно мыслить. Пощёчина-хук в ускорении и ущербного отбрасывает на злополучный столик. Вообще с нашим появлением в этом доме мебели определенно поубавилось (успевает отстранено заметить ускоренный разум). Вскакиваю, подлетаю к Раяну и сдергиваю обруч с его головы. Вязкий туман тут же отпускает, но витает в воздухе. Перемещаюсь к дверям, подальше от возможных траекторий опасных мужчин. И вовремя, потому как крышу икто уже сорвало. Он обоими кулаками доламывает столик, лишь чуть уступая в скорости обращённому. Выскальзываю за дверь. Сердце колотиться, как сумасшедшее.
«Помахаются и угомонятся. Ведь так? Мужчинам иногда жизненно необходимо чистить друг другу рожи, чисто профилактически, для душевного равновесия». Успокоиться получается не сразу. За дверью звуки разрушения только нарастают. Переживаю за икто, хоть умом понимаю: ничего грозить ему не может. Обращённый предупрежден. Следилка заброшена. Территория наша. Но глупое сердце все равно не на месте.
Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975
Соблазнительно порочные, властные, дерзкие. Они идеально естественно отыгрывают на публику предложенные роли. Знание, что наедине, настоящие они совершенно другие, сомневающиеся и нерешительные, трогательно нежные, разжигает истинное восхищение и страсть. Сила, завораживающе прекрасная в каждом жесте. Разве можно этого не замечать? Не хотеть? Как можно быть слепцом? Таким, как он.
Заканчивая планирование высший все ещё слышал тихий голос у себя в голове. Жестокие и искренние слова. Вселенная переворачивалась и взрывалась от невозможности сказанного. Спеша покинуть дом, отдавая распоряжения Элю, он не видел перед собой ничего, кроме ее виноватых и просящих кристаллов. Таких живых, теплых и манящих.
Но она выбирала не его. Просила о том, что считал давно свершенным. Доверилась. Злость, ревность, нежность, желание – все смешалось и зациклилось на единственно недосягаемой вершине. Сколько ещё одной железной волей он сможет удерживать рвущее нутро безумие.
Покинуть планету как можно скорее, пока не иссяк контроль. Иначе никакие стены не смогут препятствовать непоправимой ошибке и он сметёт хрупкое совершенство неконтролируемой страстью. Он одержим. Нестабилен.
Бесцельное метание мыслей прервал входящий сигнал. Он уже несколько часов держал курс к границе секторов. Привычная маска тут же сковала мышцы.
Меньше всего светлый ожидал увидеть Квазеса с разукрашенным фингалами лицом и открытой улыбкой. Дожились.
– Смотритель, – кивнул тот в приветствии. – Я лишь хотел перед отправлением уточнить, желаете ли вы передать что-либо дому Октон?
– Яриасари хранила соглашение? - обращённый кивнул в ответ. – Это все.
– Ещё раз примите мои искренние поздравления и восхищение. – Высший приподнял бровь, предлагая пояснить. – Вам удалось заполучить в жены самую невероятную женщину, каких я только видел. – Под непроницаемой маской все пришло в движение. Опасный блеск отразился в кристаллах. Обращённый все понял. – Я не самоубийца. Лондин ясно дала понять, что не потерпит посягательств ни в отношении себя, ни в отношении Вас.
Оставалось только удивляться, как ей это удалось. Хотя пора бы уже привыкнуть, что самые невероятное в отношении его жены обязательно оказывается правдой. По сути ребенок. Возрастом, телом, но не рассудком. Почему же только сейчас, задним умом ему пришло это осознание. И восхищение, от которого опять зашевелились мысли.
– Что с лицом?
– Никто не упомянул, что икто натаскивается на светлых. – Дерзость обращённого начинала бесить. В то же время отметил, что мальчишке удалось достать заведомо более быстрого и опытного противника. Уроки дают плоды.
– Яриасари не помешает охранник с безобидной обманчивой внешностью. Надеюсь, мальчишка цел и моей жене не пришлось расстраиваться.
– Светлейшая предупредила, что он ей дорог. Я уклонялся. Но никак не ожидал, что икто станет грызть зубами. – Квазес спустил рубашку с плеча, где остался рваный след от зубов. Говорить, что обращенному повезло не стал. Инстинкты икто заставляли рвать жизненно важные артерии и на логику в то время уповать не приходилось.
– Что заставило ее спустить икто с поводка?
Только глухой не услышал бы предупреждения в вопросе. Квазес же глух не был.
– Я выказал собственное желание таринеш, за что был наказан. Прошу, смотритель, не обрывайте нашего сотрудничества. Лондин открыла мне глаза и я боюсь вновь потеряться во тьме заблуждений.
Слова Я-Ри режут и в то же время разливают свет во мраке. Нетронута. Она обороняется. Боится. После всего, что он вытворял с ними. Становится понятна ее скованность. И единственный в ком девочка не видит угрозы, с кем свободно делится всем – икто. Поэтому путь к ее завоеванию всегда будет лежать через мальчишку.
Высший успокоился, уже не удивляясь вывертам судьбы.
– Прежде чем отбыть, убедись, что на коже не осталось и следа. Нам незачем ссориться с Октон.
Прервал связь. Мысли сменили вектор, моделируя ситуации, через икто завоевать доверие и постепенно приручить непокорное пламя. Он станет проводником, поможет открыть пределы чувственности и научит их всему, оставаясь единственным обладателем прав на их жизнь.
Плотный график посещения нескольких планет, отчёты, указания, проверки, выявление и устранение шпионов все бы ничего, если б не назойливое чувство ускользающей, почти упущенной детали. Что-то жизненно важное.
Действия превратились в чистую механику. Высший ходил, дышал, разговаривал и даже анализировал происходящее вокруг, но ускоренный разум метался в поиске, перебирал воспоминания пытаясь вычленить нить причины беспокойства.
Как это должно было быть, будь Я-Ри таринеш, а не обращённой против воли. Примерно в том же возрасте в колыбель к воспитанникам Харона прибывают особые гости.
Центральный зал наполнен тихим шелестом слов, оценивающим вниманием гостей и растерянной бравадой юных учеников. Вечер открывают выпускники. Сдержанно приветствуют старших, кратко поясняют младшим, что следующий месяц посвящен изучению древнего танца страсти. Гостей просят обратить внимание на тех, кто впервые знакомиться с языком тела. Младшим не возбраняется всячески проявлять инициативу, следует с пониманием отнестись к отказам и сдерживать порывы.
Одиночки по природе они не скучились в группы, хоть и транслировали взволнованную робость. Гости, мужчины и женщины, все старше среднего возраста, лениво прохаживались по залу, присматриваясь, изучая, выбирая. Изредка к кому-то подходили задать несколько вопросов. Кого-то звали за собой, кого-то нет.
Безродный не спешил, скорее прятался в отдалении за спинами других, старался смотреть из-под ресниц, скрывая собственный изъян. Замечал, что практически всех младших разобрали, когда один когда двое прибывших. Атмосфера неуловимо изменилась. С младшими ушла нервозность. Вопросы стали более откровенными, ученики активными. Все чаще подходили к столам с напитками. Взяв бокал, он медленно перемещался по периметру зала, пока голос из тени не заставил остановиться.
- Избегаешь внимания.
От стены отделилась тонкая фигура. Лондин приблизилась, с интересом разглядывая его внешность. Ученик застыл, ожидая пока таринеш удовлетворит любопытство и наконец, задаст вопрос. Но гостья будто не замечала времени, неспешно обходя его по кругу. Тонкие пальцы приподняли подбородок, вынуждая поднять и взгляд. Но ученик демонстрировал глухое почтение и ни капли понимания. Веки так и остались опущены.
- Не подчинение, не доминирование - и снова не вопрос, констатация факта. – Тогда что? Боль. Страх. Обездвижение. Притворство. Животная страсть. Медлительная нежность.
Каждое оброненное слово скатывалось ожиданием малейшей реакции. Но мертвенно спокойное выражение не покидало лица ученика.
- Я здесь затем, чтоб учиться. Всему, что смогут предложить гости великого создателя. - Лондин отступила на шаг. – Проще было бы Вам назвать собственное условие.
- Избегая выбора, рискуешь остаться вовсе без него. Мальчик, понимаешь ли ты, что некоторые танцы слишком специфичны для необученных юнцов?
Если светлая ожидала удивления, шквала вопросов или хотя бы выражения озадаченности, то поведение парня ничем не выдавало младшего. Напротив, перед ней стоял оппонент спокойный в собственной уверенности.
- Мне знакома теория множества специфик. В практике надеюсь достичь так же не малого.
Лондин хмыкнула, делая шаг в сторону, начиная следующий круг. С мгновенной задержкой ученик зеркально повторил движение, вступая в танец. Тонкий лед настороженности дрогнул.
- Ваше условие, лондин?
Движения медленные, текучие, словно вода. Неоспоримые, как брошенные фразы.
- Что если его нет?
Они кружили, постепенно сужая спираль. На четверть шага.
- Ничего не мешает выдумать.
Еще на пол шага.
- Подними взгляд.
Младший усмехнулся одновременно нагло и грустно. Медленно поднял веки, впился кристаллами в саму душу, вопрошая и ожидая реакции на собственное несовершенство. Безродные не нужны никому. Досадно и стыдно, но никто в здравом уме не обременит себя связью с ним. Остановился. Упустив контроль напротив застыла лондин. Понимание и … восхищение плескались в охристых кристаллах. Последнее странно, непонятно. Младший не собирался оправдываться. Понимал, какие доводы следовало применить. От них становилось тошно. Он не вещь на торгах, где сбрасывают цену. Не будет унижаться.
Лондин протянула руку, так и не коснувшись его лица.
- Пойдешь… со мной?
Оставалось кивнуть. Но светлая не сдвинулась с места, продолжая его рассматривать, что становилось вдвойне неприлично в преддверии страсти, что разольется в ночи. Перехватив руку, ученик тянул несопротивляющуюся женщину прочь из зала. Тонкую кисть лондин высводила уже в тишине коридора. Множество апартаментов прилегали к торжественному залу, уже занятых и все еще свободных. Он направился в самый конец череды двустворчатых дверей, не оборачиваясь, не замедляясь. Светлая выбрала сама, а непоследовательность, как срамной недуг, не приживалась в высших.
Распахнув незапертые створки, младший сразу проследовал вглубь комнат. Остановился лишь у окна, скрывая и приручая никчемное волнение.
- Желаете выпить?- произнес, когда легкие шаги застыли за спиной. Холод скользнул вдоль позвоночника, теряясь в кромке волос на затылке.
- Не пытайся обманывать. Это ни к чему. – В мелодии голоса таринеш не было ни угрозы, ни раздражения. – Ты неумел. Незачем это скрывать. И нам действительно необходимо выпить.
Ученик обернулся. Меньше всего хотелось, чтоб ночь напоминала урок.
Лондин безошибочно нашла графин с кисельным соком авгур и пару резных стаканов. Она снова выглядела хозяйкой положения, отмеряя жидкости лишь на треть.
- Вы не соврали, - он чуть склонил голову к плечу, внимательно изучая выбранного преподавателя. – особых условий и правда нет. – Лондин скрестила с ним взгляд. – Кроме одной маленькой детали, которую я позволил себе угадать. – Мог бы выжидать, добиваясь возмущения. Но он виновато улыбнулся, напрочь обезоружив взволнованную женщину. – Вы устали от слюнявого эгоцентризма малолетних учеников, что захлебнувшись собственной страстью не замечают состояния партнера. Вам нужен уверенный и чуткий мужчина, не мальчик, тот кто сможет привести Вас к рождению звезд. Но создателю не принято отказывать. Вот, что привело нас в этот миг.
Протягивая стакан, лондин все же ответила:
- Род многое потерял, отвергая незначительное расхождение от общепринятых канонов. Какова твоя совместимость?
Озвученные цифры канули казалось в никуда. Постепенно поглощая сок, лондин мягко высвободилась из ткани одеяния, позволила изучить собственное тело в призрачном свете двух лун. Набрасываться на богиню он и не думал, хотя кровь уже разнесла афродизиак к самым отдаленным участкам организма.
С первого же удара Раян рассекает кожу. Обращённый дёргается, но хранит молчание.
- Да или нет, нет или да? – не позволяю сохранить гордость. – Это простой вопрос.
Злорадное удовольствие плещется в эмоциях икто. Чувство превосходства туманит, отстраняюсь.
- Нет, лондин, – выдавливает сквозь зубы недавно ещё наглый мужчина.
Раян не сдерживается, бьёт в полную силу и первый прутик не выдерживает, ломается слишком быстро. Мысленно журю второго, мол удовольствие полагается растягивать. Получаю мысленный же ответ, что ущербный возбудился.
- Раз сейчас вы наказаны чисто номинально и принимаете дарованное, пусть и искаженное, но удовольствие, поведайте кого из нас вы смеете желать настолько, что не стесняетесь проявить возбуждение? – Мужчина зыркает назад. Переводит недокристаллы на меня, но медлит с ответом, пока Раян в очередной раз опускает руку в ударе. – Или Вам в принципе все равно с кем, если есть возможность истязания?
Превосходство упоительно, и это тонкое наслаждение мы делим на двоих. Обращённый глядит с вызовом. Только собственная воля удерживает его в склоненном положении. И он это прекрасно понимает.
- Прекраснейшая из светлых и дерзкий редчайший из рабов... я не смел и мечтать. – Закатываю глаза. Что-что а иметь нас во всех позах в собственном воображении он позволил себе не раз и не два. Слишком ускорено восприятие после генной модификации. Он ловит, наконец, мой взгляд, читает в нем весь скепсис, дёргает щекой после очередного удара и предпринимает попытку впечатлить тире вывести на эмоцию – обращённый в ускорении перескакивает столик, хватает меня за колени, прижимаясь к ним стояком и произносит в самых откровенно вызывающих интонациях, на которые только способен. – Вы великолепны в строгом образе и невозможно неприступны. Как можно не желать воплощение божественной многогранности? Я лишь заложник собственных пороков.
Хотя для меня этот выверт и не был слишком быстрым, все же немалого усилия потребовало не изменить положения тела, не дернуться от неприятного соприкосновения. В следующий миг я тону в разгорающемся трансе, но успеваю скрестить свой наруч с таким же обращённого и передать витиеватую воду пустых слов о сотрудничестве вместе с сюрпризом для Октон.
- Дерзость должна носить под собой что-то стоящее, а не просто желание порока. Наш ответ Октон. Постарайтесь выжить и не приведи Харон хоть как-то навредить нашему любимому рабу.
Холодно, быстро. Мгновения, пока ещё могу связно мыслить. Пощёчина-хук в ускорении и ущербного отбрасывает на злополучный столик. Вообще с нашим появлением в этом доме мебели определенно поубавилось (успевает отстранено заметить ускоренный разум). Вскакиваю, подлетаю к Раяну и сдергиваю обруч с его головы. Вязкий туман тут же отпускает, но витает в воздухе. Перемещаюсь к дверям, подальше от возможных траекторий опасных мужчин. И вовремя, потому как крышу икто уже сорвало. Он обоими кулаками доламывает столик, лишь чуть уступая в скорости обращённому. Выскальзываю за дверь. Сердце колотиться, как сумасшедшее.
«Помахаются и угомонятся. Ведь так? Мужчинам иногда жизненно необходимо чистить друг другу рожи, чисто профилактически, для душевного равновесия». Успокоиться получается не сразу. За дверью звуки разрушения только нарастают. Переживаю за икто, хоть умом понимаю: ничего грозить ему не может. Обращённый предупрежден. Следилка заброшена. Территория наша. Но глупое сердце все равно не на месте.
Прода от 21.08.2022, 19:00
Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975
Соблазнительно порочные, властные, дерзкие. Они идеально естественно отыгрывают на публику предложенные роли. Знание, что наедине, настоящие они совершенно другие, сомневающиеся и нерешительные, трогательно нежные, разжигает истинное восхищение и страсть. Сила, завораживающе прекрасная в каждом жесте. Разве можно этого не замечать? Не хотеть? Как можно быть слепцом? Таким, как он.
Заканчивая планирование высший все ещё слышал тихий голос у себя в голове. Жестокие и искренние слова. Вселенная переворачивалась и взрывалась от невозможности сказанного. Спеша покинуть дом, отдавая распоряжения Элю, он не видел перед собой ничего, кроме ее виноватых и просящих кристаллов. Таких живых, теплых и манящих.
Но она выбирала не его. Просила о том, что считал давно свершенным. Доверилась. Злость, ревность, нежность, желание – все смешалось и зациклилось на единственно недосягаемой вершине. Сколько ещё одной железной волей он сможет удерживать рвущее нутро безумие.
Покинуть планету как можно скорее, пока не иссяк контроль. Иначе никакие стены не смогут препятствовать непоправимой ошибке и он сметёт хрупкое совершенство неконтролируемой страстью. Он одержим. Нестабилен.
Бесцельное метание мыслей прервал входящий сигнал. Он уже несколько часов держал курс к границе секторов. Привычная маска тут же сковала мышцы.
Меньше всего светлый ожидал увидеть Квазеса с разукрашенным фингалами лицом и открытой улыбкой. Дожились.
– Смотритель, – кивнул тот в приветствии. – Я лишь хотел перед отправлением уточнить, желаете ли вы передать что-либо дому Октон?
– Яриасари хранила соглашение? - обращённый кивнул в ответ. – Это все.
– Ещё раз примите мои искренние поздравления и восхищение. – Высший приподнял бровь, предлагая пояснить. – Вам удалось заполучить в жены самую невероятную женщину, каких я только видел. – Под непроницаемой маской все пришло в движение. Опасный блеск отразился в кристаллах. Обращённый все понял. – Я не самоубийца. Лондин ясно дала понять, что не потерпит посягательств ни в отношении себя, ни в отношении Вас.
Оставалось только удивляться, как ей это удалось. Хотя пора бы уже привыкнуть, что самые невероятное в отношении его жены обязательно оказывается правдой. По сути ребенок. Возрастом, телом, но не рассудком. Почему же только сейчас, задним умом ему пришло это осознание. И восхищение, от которого опять зашевелились мысли.
– Что с лицом?
– Никто не упомянул, что икто натаскивается на светлых. – Дерзость обращённого начинала бесить. В то же время отметил, что мальчишке удалось достать заведомо более быстрого и опытного противника. Уроки дают плоды.
– Яриасари не помешает охранник с безобидной обманчивой внешностью. Надеюсь, мальчишка цел и моей жене не пришлось расстраиваться.
– Светлейшая предупредила, что он ей дорог. Я уклонялся. Но никак не ожидал, что икто станет грызть зубами. – Квазес спустил рубашку с плеча, где остался рваный след от зубов. Говорить, что обращенному повезло не стал. Инстинкты икто заставляли рвать жизненно важные артерии и на логику в то время уповать не приходилось.
– Что заставило ее спустить икто с поводка?
Только глухой не услышал бы предупреждения в вопросе. Квазес же глух не был.
– Я выказал собственное желание таринеш, за что был наказан. Прошу, смотритель, не обрывайте нашего сотрудничества. Лондин открыла мне глаза и я боюсь вновь потеряться во тьме заблуждений.
Слова Я-Ри режут и в то же время разливают свет во мраке. Нетронута. Она обороняется. Боится. После всего, что он вытворял с ними. Становится понятна ее скованность. И единственный в ком девочка не видит угрозы, с кем свободно делится всем – икто. Поэтому путь к ее завоеванию всегда будет лежать через мальчишку.
Высший успокоился, уже не удивляясь вывертам судьбы.
– Прежде чем отбыть, убедись, что на коже не осталось и следа. Нам незачем ссориться с Октон.
Прервал связь. Мысли сменили вектор, моделируя ситуации, через икто завоевать доверие и постепенно приручить непокорное пламя. Он станет проводником, поможет открыть пределы чувственности и научит их всему, оставаясь единственным обладателем прав на их жизнь.
Часть сознания купалась в упоении собственными планами, часть окунулась в воспоминания, часть отслеживала показания приборов на границе поля астероидов и тревожилась явной активности неизвестных. Такерон? Альмон? Или кто-то третий? В одиночку проверять поле с множеством не просто коварно опасных, а убийственных мест высший не стал и скорректировал курс.
Плотный график посещения нескольких планет, отчёты, указания, проверки, выявление и устранение шпионов все бы ничего, если б не назойливое чувство ускользающей, почти упущенной детали. Что-то жизненно важное.
Действия превратились в чистую механику. Высший ходил, дышал, разговаривал и даже анализировал происходящее вокруг, но ускоренный разум метался в поиске, перебирал воспоминания пытаясь вычленить нить причины беспокойства.
Как это должно было быть, будь Я-Ри таринеш, а не обращённой против воли. Примерно в том же возрасте в колыбель к воспитанникам Харона прибывают особые гости.
Центральный зал наполнен тихим шелестом слов, оценивающим вниманием гостей и растерянной бравадой юных учеников. Вечер открывают выпускники. Сдержанно приветствуют старших, кратко поясняют младшим, что следующий месяц посвящен изучению древнего танца страсти. Гостей просят обратить внимание на тех, кто впервые знакомиться с языком тела. Младшим не возбраняется всячески проявлять инициативу, следует с пониманием отнестись к отказам и сдерживать порывы.
Одиночки по природе они не скучились в группы, хоть и транслировали взволнованную робость. Гости, мужчины и женщины, все старше среднего возраста, лениво прохаживались по залу, присматриваясь, изучая, выбирая. Изредка к кому-то подходили задать несколько вопросов. Кого-то звали за собой, кого-то нет.
Безродный не спешил, скорее прятался в отдалении за спинами других, старался смотреть из-под ресниц, скрывая собственный изъян. Замечал, что практически всех младших разобрали, когда один когда двое прибывших. Атмосфера неуловимо изменилась. С младшими ушла нервозность. Вопросы стали более откровенными, ученики активными. Все чаще подходили к столам с напитками. Взяв бокал, он медленно перемещался по периметру зала, пока голос из тени не заставил остановиться.
- Избегаешь внимания.
От стены отделилась тонкая фигура. Лондин приблизилась, с интересом разглядывая его внешность. Ученик застыл, ожидая пока таринеш удовлетворит любопытство и наконец, задаст вопрос. Но гостья будто не замечала времени, неспешно обходя его по кругу. Тонкие пальцы приподняли подбородок, вынуждая поднять и взгляд. Но ученик демонстрировал глухое почтение и ни капли понимания. Веки так и остались опущены.
- Не подчинение, не доминирование - и снова не вопрос, констатация факта. – Тогда что? Боль. Страх. Обездвижение. Притворство. Животная страсть. Медлительная нежность.
Каждое оброненное слово скатывалось ожиданием малейшей реакции. Но мертвенно спокойное выражение не покидало лица ученика.
- Я здесь затем, чтоб учиться. Всему, что смогут предложить гости великого создателя. - Лондин отступила на шаг. – Проще было бы Вам назвать собственное условие.
- Избегая выбора, рискуешь остаться вовсе без него. Мальчик, понимаешь ли ты, что некоторые танцы слишком специфичны для необученных юнцов?
Если светлая ожидала удивления, шквала вопросов или хотя бы выражения озадаченности, то поведение парня ничем не выдавало младшего. Напротив, перед ней стоял оппонент спокойный в собственной уверенности.
- Мне знакома теория множества специфик. В практике надеюсь достичь так же не малого.
Лондин хмыкнула, делая шаг в сторону, начиная следующий круг. С мгновенной задержкой ученик зеркально повторил движение, вступая в танец. Тонкий лед настороженности дрогнул.
- Ваше условие, лондин?
Движения медленные, текучие, словно вода. Неоспоримые, как брошенные фразы.
- Что если его нет?
Они кружили, постепенно сужая спираль. На четверть шага.
- Ничего не мешает выдумать.
Еще на пол шага.
- Подними взгляд.
Младший усмехнулся одновременно нагло и грустно. Медленно поднял веки, впился кристаллами в саму душу, вопрошая и ожидая реакции на собственное несовершенство. Безродные не нужны никому. Досадно и стыдно, но никто в здравом уме не обременит себя связью с ним. Остановился. Упустив контроль напротив застыла лондин. Понимание и … восхищение плескались в охристых кристаллах. Последнее странно, непонятно. Младший не собирался оправдываться. Понимал, какие доводы следовало применить. От них становилось тошно. Он не вещь на торгах, где сбрасывают цену. Не будет унижаться.
Лондин протянула руку, так и не коснувшись его лица.
- Пойдешь… со мной?
Оставалось кивнуть. Но светлая не сдвинулась с места, продолжая его рассматривать, что становилось вдвойне неприлично в преддверии страсти, что разольется в ночи. Перехватив руку, ученик тянул несопротивляющуюся женщину прочь из зала. Тонкую кисть лондин высводила уже в тишине коридора. Множество апартаментов прилегали к торжественному залу, уже занятых и все еще свободных. Он направился в самый конец череды двустворчатых дверей, не оборачиваясь, не замедляясь. Светлая выбрала сама, а непоследовательность, как срамной недуг, не приживалась в высших.
Распахнув незапертые створки, младший сразу проследовал вглубь комнат. Остановился лишь у окна, скрывая и приручая никчемное волнение.
- Желаете выпить?- произнес, когда легкие шаги застыли за спиной. Холод скользнул вдоль позвоночника, теряясь в кромке волос на затылке.
- Не пытайся обманывать. Это ни к чему. – В мелодии голоса таринеш не было ни угрозы, ни раздражения. – Ты неумел. Незачем это скрывать. И нам действительно необходимо выпить.
Ученик обернулся. Меньше всего хотелось, чтоб ночь напоминала урок.
Лондин безошибочно нашла графин с кисельным соком авгур и пару резных стаканов. Она снова выглядела хозяйкой положения, отмеряя жидкости лишь на треть.
- Вы не соврали, - он чуть склонил голову к плечу, внимательно изучая выбранного преподавателя. – особых условий и правда нет. – Лондин скрестила с ним взгляд. – Кроме одной маленькой детали, которую я позволил себе угадать. – Мог бы выжидать, добиваясь возмущения. Но он виновато улыбнулся, напрочь обезоружив взволнованную женщину. – Вы устали от слюнявого эгоцентризма малолетних учеников, что захлебнувшись собственной страстью не замечают состояния партнера. Вам нужен уверенный и чуткий мужчина, не мальчик, тот кто сможет привести Вас к рождению звезд. Но создателю не принято отказывать. Вот, что привело нас в этот миг.
Протягивая стакан, лондин все же ответила:
- Род многое потерял, отвергая незначительное расхождение от общепринятых канонов. Какова твоя совместимость?
Озвученные цифры канули казалось в никуда. Постепенно поглощая сок, лондин мягко высвободилась из ткани одеяния, позволила изучить собственное тело в призрачном свете двух лун. Набрасываться на богиню он и не думал, хотя кровь уже разнесла афродизиак к самым отдаленным участкам организма.
